Книги япония: 15 книг о Японии, которые стоит прочесть каждому

15 книг о Японии, которые стоит прочесть каждому

Роман-река Каги Отохико; исследование, посвященное возникновению и развитию в Японии трудовой этики; записки Бориса Пильняка, который был расстрелян как «японский шпион»: эти и другие издания из нашего списка наверняка расскажут вам о Японии, ее истории и культуре больше, чем многие другие. Во всяком случае, мы полностью полагаемся в этом вопросе на мнение выдающегося япониста Александра Мещерякова, любезно согласившегося рассказать «Горькому» о пятнадцати книгах про Страну восходящего солнца, прочитать которые не помешает всем нам.

Сайт «Горький» попросил меня написать о пяти книгах, которые помогут понять Японию. Я запротестовал: в пяти книгах такого не расскажешь. Сошлись на пятнадцати. Разумеется, этого тоже мало, но всего рассказать вообще нельзя. В гуманитарном знании нет окончательного результата — есть только промежуточные. В любом случае, мой выбор грешит вкусовщиной, от которой мне уже не избавиться. Впрочем, я не ставлю перед собой недостижимых целей.

Японцы о себе

Кокинсю. Перевод А. Долина (есть несколько изданий)

Японские стихи настолько лапидарны, что с трудом поддаются переводу, и многие переводчики склонны добавлять в перевод несуществующие в оригинале слова — чтобы хоть как-то приспособить эти стихи к русскому вкусу. В самой Японии сочинение стихов (часто — экспромтом) было распространено очень широко. Стихи казались настолько важным элементом культуры, что в средневековье императоры регулярно отдавали распоряжения о составлении антологий. И тогда учреждалась редколлегия, которая и осуществляла выбор. Первая такая антология — «Кокинсю» — «Собрание старых и новых песен» (начало Х века). Она стала моделью для всех последующих собраний. В каждом из них непременно присутствуют природный и любовный разделы. В природном описывается полный годовой цикл — весна, лето, осень, зима. В этих стихах никогда не рассказывается о природных аномалиях — наводнениях, засухах, тайфунах. Считалось, что стихи являются родом заклинания и должны отражать идеальное состояние природы. Такие стихи, в которых встречались аномалии, в антологию не попадали, поскольку имели «диссидентский» душок. Император считался гарантом «правильной» (то есть благоприятной для человека) погоды, и, если случались природные бедствия, ответственность лежала на нем. Так что поэтическая весть о землетрясении воспринималась как критика власти.

Любовный раздел антологий был также устроен «хронологически»: в его начале помещались стихи о предчувствии любви, в конце — о ее печальном крахе. Аристократы были людьми чувственными и полигамными, и им не приходило в голову воспевать любовь вечную. Вместо этого они горевали о быстротечности времени. Государственный оптимизм и личная печаль сосуществовали совсем рядом.

Торикаэбая моногатари. Путаница. СПб: Гиперион, 2003. Перевод М. Торопыгиной

Аристократы Хэйана были людьми утонченными и изобретательными. Они были людьми обеспеченными, и материальная сторона жизни не слишком заботила их. Они много развлекались: пировали, музицировали, рисовали. Сочиняли стихи и прозу. Наряду с прославленной «Повестью о Гэндзи», прекрасный образчик их изощренного прозаического творчества — роман «Путаница», сочиненный в XII веке. Завязка — появление на свет похожих как две капли воды брата и сестры. При этом оказывается, что по мере взросления мальчик начинает воспринимать себя девочкой, а девочка — мальчиком. Неизвестный нам автор ставит героев в двусмысленные ситуации и описывает, как они ощущали себя в обществе со строго определенными гендерными функциями. Это роман о понимании и нежелании понять, о сострадании и жестокости, о глубокой и преданной любви. Утонченность и поэзия, трагедия и фарс. И все это восемь веков назад…

Ёсида Канэёси. Записки на досуге. Перевод А. Мещерякова (есть несколько изданий)

Моя любимая книга из японской классической литературы — «Записки на досуге» Ёсиды Канэёси (1283–1350). Нетривиальность его личности явлена нам в предании об истории создания «Записок». Когда после кончины Канэёси обследовали его хижину, обнаружили, что стены завешаны листочками, на которых он записывал то, что приходило ему в голову. Листочки соединили в произвольном порядке — получилась книга. Трудно сказать, было ли так на самом деле, но вряд ли случайно, что такую легенду сложили именно о Канэёси, а не о ком-то другом. Ведь жанр «Записок» — «дзуйхицу» («вслед за кистью») — пользовался в Японии огромной популярностью, и Канэёси вовсе не был его родоначальником. Этот жанр предполагает, что «кисть» ведет автора за собой, он не знает «мук творчества» и бесконечных черновиков, пишет сразу набело. Подобные произведения лишены фабулы, и в этом есть своя проницательность и свой реализм — ведь у жизни нет сюжета. Нет и катарсиса. Принцип «автоматического письма» был открыт на Западе лишь в ХХ в., а для Японии он был освящен многовековой традицией.

Мир Канэёси — не «самурайский», а очень сочувственный по отношению к человеку и его слабостям. Он был человеком чудаковатым — таких теперь почти нет. Вот он гневно осуждает пьянство и тут же говорит, что не стоит отказывать себе в радости выпить с задушевным другом. Вот он рассуждает об обременительности семьи и тут же замечает, что только человек, давший потомство, способен ценить красоту мира. Канэёси был мудрым человеком и говорил, что, имея две стрелы, следует думать, что у тебя только одна. То есть ты не имеешь права на ошибку. Словом, Канэёси призывал относиться ко всякому делу с полной ответственностью.

«Когда человек достиг к старости умения великого, люди говорят про него: „Когда он умрет, у кого спросим?”. А это значит, что не зря он состарился, что жил он всерьез. Однако умение его безукоризненное свидетельствует и о том, что прожил он жизнь свою, занимаясь делом только одним, а это уже нехорошо». Канэёси видел, что профессионализация обедняет человека. Сам он написал только одну книгу прозы, но этого оказалось достаточно, чтобы остаться в истории. Он выступал за гармонично развитую личность, за человека эпохи Возрождения, за то, о чем мечтали утопические социалисты. «Землю попашет, попишет стихи» (Маяковский). Сам же Канэёси — человек разносторонний, а поэтому с ним интересно. Он побывал и придворным, и монахом, был жаден до людей, много в них понимал. Он — собеседник. Он не переделывал мир, он был наблюдателем. Он воплощал в себе идеал китайских мудрецов — всё видеть и оставаться невидимым. Сейчас это удел шпионов.

Ясухиро Накасонэ. Государственная стратегия Японии в XXI веке. М.: Nota Bene, 2001. Перевод В. Н. Чигирева и С. В. Бунина.

Накасонэ работал премьер-министром в 1982–1987 гг. Не брезговал взятками. 24 сентября 1986 года сделал громкое заявление: Америка — страна многонациональная; и среди негров, мексиканцев, пуэрториканцев просвещение встречается с трудностями, одна из которых — малообразованные люди, а вот Япония — мононациональна, а потому и образовательный уровень у нас хорош. Многих политкорректных японцев такое заявление покоробило, и начиная с четвертого издания (1991 г.) авторитетнейшего толкового словаря «Кодзиэн» понятие «мононациональный народ» квалифицируется как используемое в ксенофобских и политических (т. е. дурных) целях.

Я не слишком сведущ в будущем, поэтому приведу из футуристической книги Накасонэ лишь одну цитату, касающуюся прошлого. Схематично обрисовав исторический путь Японии (где каждая фраза вызывает по меньшей мере удивление), Накасонэ пишет: «Основанный на упомянутых выше принципах „ваби”, „саби” и „моно-но аварэ” умственный и эмоциональный настрой японцев формировался под влиянием самобытных климатических условий: Япония расположена в муссонном поясе Азии, в стране четко просматривается смена времен года. Своеобразный интеллектуальный настрой и эмоциональность нашли отражение в японской культуре — в частности, в пьесах театра Кабуки, в традиционных монологах в жанре „идайю”, а также в чайной церемонии, искусстве аранжировки цветов. Встает вопрос: в какой степени иностранцы понимают эмоциональный настрой японцев, черты которого нам удалось сохранить в жилище, в повседневной жизни, имеются ли у них подобные нам чувства и порывы души? Я бы ответил на него негативно».

Накасонэ — один из трубадуров дискурса «нихондзинрон» («рассуждения о японцах»). Его расцвет приходится на 70-80-е годы ХХ века. Суть «рассуждений» состоит именно в том, о чем написал Накасонэ: японцы — не такие как все, и понять их никому не дано. Такой ход мысли был обусловлен многими историческими и культурными обстоятельствами, которые требуют тщательного анализа. Я пытаюсь разобраться в этой проблеме в уже законченной рукописи «Остаться японцем: Янагита Кунио и его команда. Этнология как форма существования японского народа». Она должна выйти в 2020 году.

Кага Отохико. Столица в огне (готовится к выпуску издательством «Гиперион»)

Это роман-эпопея живого классика японской литературы. Действие разворачивается в 30-40-е годы ХХ века. Для романа-эпопеи в японском языке существует точное слово — «роман-река». Роман Каги и вправду похож на огромную равнинную реку, которая тысячи километров неспешно влечет свои воды к устью. Проплывая по такой реке, видишь разные пейзажи и города, ощущаешь огромность мира и свою малость. Одновременно хочешь узнать, чем дышат люди, живущие на берегах.

«Столица в огне» — чтение медленное. Читая роман, я вспоминал, как по школьной программе мы читали «Войну и мир». Мальчишки — они и есть мальчишки, они читали про войну, а про мир — пропускали. Девочки поступали ровно наоборот — их интересовало про мир и про любовь, а вот война оставляла равнодушными. В то далекое, почти мифическое время, Инь и Ян жили поодиночке.

Став постарше, я перестал читать книги про войну: героизм, массовые убийства и страдания не интересовали меня. Окончательно став взрослым, я стал читать и про мир, и про войну, то есть стал воспринимать жизнь во всей ее драматической полноте. Хорошие книги всегда про одно и то же — про жизнь и про смерть. Но хороших писателей мало (как мало мастеров и в любой другой профессии), а читательского и житейского опыта накопилось столько, что теперь я редко в состоянии осилить книгу от начала до конца: слишком часто в самом начале уже понятно, куда клонит автор и что будет в конце.

«Столицу в огне» я прочел полностью. Допускаю, что я был первым русским читателем, кто сделал это. Читая, ощущал радость первооткрывателя. Читая, ни разу не захотел бросить на полпути. Прочтя, пожалел, что книга закончилась. Это было такое обволакивающее душу наслаждение — плен, из которого не хочется вырваться.

Подбирая определения роману Каги Отохико, легко попасть впросак. Это ностальгический гимн детству — светлый роман о мальчике Юте, его играх, шалостях, первой любви. Это роман исторический, потому что в нем с дотошностью профессионального историка запечатлены узловые точки японской истории. Это роман антивоенный. В нем нет описаний сражений, но трагедия сгоревшего дотла Токио описана так, что вызывает леденящий ужас. Это роман любовный, потому что действиями персонажей управляет любовная страсть. Страсть тайная, запретная и греховная, она томится в сердце, как в барокамере. Прорываясь, она приносит героям немыслимое счастье и немыслимое горе. Это роман семейный, его основные герои являются родственниками. Такой роман уже нельзя написать на современном материале — прежней многодетной и многоветвистой семьи больше не существует. Нет и того Токио, где герои романа живут, надеются, любят, умирают. Этот город был дважды безжалостно сожжен в ХХ веке. В первый раз — огнем, вызванным ужасным землетрясением 1923 года; второй раз — пожарами, возникшими от американских бомбардировок в 1945 году. Кага Отохико рассказывает нам про обитателей этого города и про сам город так, что щемит сердце. Этих людей и этого города больше нет, но мы видим их — так честно и талантливо делает работу реаниматора автор.

Объем текста таков, что писатель рискует наскучить читателю. Однако Каге Отохико удается достичь совсем другого эффекта: чем дальше, тем интереснее, что случится с героями. Он блестяще владеет искусством смены повествовательного ритма, его герои способны на неожиданные поступки. Каждый из них смотрит на жизнь своим взглядом, и оттого одна и та же история, рассказанная разными персонажами, приобретает такой затейливый объем, который не под силу увидеть одному человеку. Это оказывается под силу только автору. Этого человека можно назвать творцом, а можно и рассказчиком — сказителем эпоса, который вбирает в себя слова и опыт многих и многих людей, которые уже не могут рассказать про себя.

Нынешнее общество стало частенько позиционировать книгу как «развлечение», entertainment. Недаром книги теперь все чаще продают в магазинах, где есть не только книги, но и фильмы, и музыка. Но с точки зрения потребительской «выгоды» книга намного выгоднее. Фильм ты смотришь полтора-два часа, а книгу читаешь намного дольше. За одну и ту же цену ты получаешь от книги более растянутое удовольствие. Но «Столица в огне» — это не развлечение. Развлечение заставляет забыть о жизни, а Кага Отохико заставляет вспомнить о ней.

Русские путешественники о Японии

В. М. Головнин. Записки о приключениях в плену у японцев (есть несколько изданий)

Нам повезло, что первые плотные контакты с японцами осуществляли моряки. Повезло в том смысле, что они умели не только добраться до Японии, но и были, как правило, людьми образованными и наблюдательными. Капитан Василий Михайлович Головнин (1776–1831) — яркое тому свидетельство. В заголовок своей книги он недаром вставил слово «приключения». Приплыв к берегам Японии в 1811 году, он попал в плен, совершил побег, поплутал по Хоккайдо, был схвачен, и только потом его отпустили на родину. Япония была тогда закрытой страной, сведений о ней имелось немного, так что «Записки» перевели на многие европейские языки. Слог самого Головнина — пленителен и делает честь языку русскому.

Ценность сочинения Головнина в том, что он имел возможность наблюдать жизнь японцев почти что «изнутри», и круг его общения не ограничивался высокопоставленными лицами. Несмотря на заточение, он успел многое «подсмотреть» и даже проникнуться к японцам симпатией. Но не той симпатией к «неиспорченному» цивилизацией «дикарю», о котором тогда много толковали в Европе. Головнин сумел увидеть в японцах народ, который обладал блестящим (на тогдашний европейский колонизаторский взгляд) будущим. Конечный результат его наблюдений вполне ошеломителен. И в России, и на Западе считали Японию страной «азиатской» и «отсталой». Однако Головнин сделал совершенно другой, провидческий вывод: «Если над сим многочисленным, умным, тонким, переимчивым, терпеливым, трудолюбивым и ко всему способным народом будет царствовать государь, подобный великому нашему Петру, то с пособиями и сокровищами, которые Япония имеет в недрах своих, он приведет ее в состояние, через малое число лет, владычествовать над всем Восточным океаном».

И. Гончаров. Фрегат «Паллада» (существует много изданий)

Язык Ивана Гончарова тоже хорош. Гончаров погостил в Японии в 1853 году, когда туда прибыла для заключения торгового договора миссия Е. В. Путятина. Гончаров состоял при нем секретарем и не упустил случая описать свои впечатления. Он не имел возможности вникнуть в жизнь простых японцев и рассматривал Японию с борта корабля. Спускаясь на берег, общался с чиновниками. Взгляд Гончарова — это взгляд образованного на европейский лад русского барина, его заметки полны высокомерия и сарказма. Он рассказывает о Японии с презрительно оттопыренной губой. Их одежда неудобна, еда отвратительна. «Поставили перед нами по ящику… Открываем — конфекты. Большой кусок чего-то вроде торта, потом густое, как тесто, желе, сложенное в виде сердечка; далее рыбка из дрянного сахара, крашеная и намазанная каким-то маслом; наконец, мелкие, сухие конфекты: обсахаренные плоды и, между прочим, морковь». Обозревая с корабля красивейшую бухту Нагасаки, Гончаров восклицал: «Но с странным чувством смотрю я на эти игриво-созданные, смеющиеся берега: неприятно видеть этот сон, отсутствие движения… Так ли должны быть населены эти берега? Куда спрятались жители? Зачем не шевелятся они толпой на этих берегах? Отчего не видно работы, возни, нет шума, гама, криков, песен, словом кипения жизни или „мышьей беготни”, по выражению поэта? Зачем по этим широким водам не снуют взад и вперед пароходы, а тащится какая-то неуклюжая большая лодка, завешанная синими, белыми, красными тканями?.. Зачем же, говорю я, так пусты и безжизненны эти прекрасные берега? Зачем так скучно смотреть на них, до того, что и выйти из каюты не хочется? Скоро ли же это все заселится, оживится?»

Европейцы твердили о «сонной» Японии, отсутствие в японцах «динамизма» вызывало неприкрытое раздражение. Гончаров не отставал. Лучшие из европейцев хотели принести японцам свет «настоящей» цивилизации, худшие думали о том, как бы половчее поработить ее.

В. Крестовский. В дальних водах и странах. М.: Центрполиграф, 2002

Писатель Всеволод Крестовский состоял секретарем при адмирале С. С. Лесовском (начальник морских сил на Тихом океане) и приплыл в Японию в 1880 году. Сейчас наибольшей известностью пользуется роман Крестовского «Петербургские трущобы». Он обладает сюжетом, но автор дотошно изобразил бытовые подробности разных страт петербургского общества. Роман упрекали за «стенографизм», но этот подход оказался весьма полезен применительно к Японии: в его описании этой страны мы видим ту же самую «этнографическую» тщательность. Никаких «идей» он не демонстрирует — просто записывает то, что видел. И это несомненное достоинство, поскольку его заметки точны, скрупулезны и не подверстаны под «тенденцию». Автор наблюдал и восхитительную японскую природу, и оживленную японскую улицу, и даже недосягаемого императора. Так что это очень полезная книга для ценителей «фактуры».

Тон Крестовского добродушен и спокоен, он срывается только при виде обитающих в Японии иностранцев, которых он аттестует самым нелестным образом: «И вы видите, как в беспокойно бегающем, озабоченном их взоре скользит ищущая похоть, как бы только сорвать с кого куш, что-нибудь и где-нибудь хапнуть, жамкнуть хорошенько всеми зубами, купить, перебить, продать, передать, поднадуть… Это все народ-авантюрист, прожектер, антрепенер чего угодно и когда угодно, прожженная и продувная бестия — народ большей частью прогоревший, а то и проворовавшийся или окончательно компроментированный чем-либо у себя дома, на родине, и потому бежавший на Дальний Восток, где можно еще с высоты своего европейского превосходства не только презирать и эксплуатировать этих „смешных и глупых варваров” китайцев и японцев, но еще и „цивилизовать” их, за хорошее, конечно, жалованье, в некотором роде „миссию” свою европейскую исполнять, безнаказанно держать себя с нахальнейшим апломбом, да к тому же нередко еще и роль играть в местном европейском клоповнике».

Б. Пильняк. Корни японского солнца. М.: Три квадрата, 2004

Советская власть начинала с лозунга «Коммунизм сметет все границы», но потом быстро одумалась и эти границы закрыла. Выпускала за их пределы людей проверенных и скучных, которые, как правило, не умели и не хотели приметить что-нибудь интересное. Это и неудивительно: советские коммунисты были приверженцами классового подхода, для них первичным было не существование «японца», а противоборство «буржуазии» и «пролетариев», то есть японцев «хороших» и японцев «плохих». Понятие национальной культуры их не интересовало, теория социально-экономических формаций, которой они придерживались, делала упор на всеобщих закономерностях исторического процесса, в котором региональное своеобразие не играет существенной роли. Они были уверены, что все общества «обречены» пройти один и тот же путь — от первобытно-общинного строя до коммунизма.

Из общего ряда явно выломался Борис Пильняк — чуть ли не последний из довоенных советских авторов, которому были интересны японцы как представители «другой» культуры. Он побывал в Японии в 1926 году. Особенный и несколько вызывающий интерес вызвали у него японки. Они представляли собой разительный контраст по отношению к идеальному типажу советской женщины, которому приписывалось все больше мужских черт. В «Корнях японского солнца» Пильняк пропел настоящую оду проституткам, гейшам, японской женщине вообще. Публичные дома Токио и их обитательницы — манерами, воспитанностью и внешностью — привели писателя в полный восторг. Что до идеального типажа японской красавицы, то он представлялся ему так: «Тогда, в тот рассвет, я смотрел на эту женщину, одетую в кимоно, перепоясанную оби [широкий пояс — А. М.], с рудиментами бабочки на спине, обутую в деревянные скамеечки, — и тогда мне стало ясно, что тысячелетия мира мужской культуры совершенно перевоспитали женщину, не только психологически и в быту, но даже антропологически: даже антропологически тип японской женщины весь в мягкости, покорности, красивости — в медленных движениях и застенчивости, — этот тип женщины, похожей на мотылек красками, на кролика — движениями».

Книга Пильняка была воспринята в СССР крайне неоднозначно. В напечатанной в газете «Правда» разгромной рецензии Олег Плетнер пришел к выводу, что книга играет «на руку японскому империализму». Смысл претензий можно свести к следующему: автор воспринял Японию как страну женщин, а следовало воспринимать ее как страну мужчин — страну капиталистов, военных и пролетариев. Проделав «работу над ошибками» во второй своей «японской» книге «Камни и корни» (1934), Пильняк уже не пишет об очаровательных японках, но делает упор на их бесправном положении. «В текстиле [текстильной промышленности — А. М.], как и в публичных домах, работают женщины, купленные туда за бесценок по феодальному праву, когда женщина не принадлежит себе и принадлежит старшему в роде мужчине».

Покаянная книга не спасла Пильняка. Его расстреляли как «японского шпиона».

Константин Симонов. Япония-46. М.: Советская Россия, 1977

Симонов побывал в Японии в 1946 году. Он пробыл там около пяти месяцев, но книгу написал тридцать лет спустя. Может быть, это и хорошо, потому что в 1977 году он имел возможность высказываться куда свободнее, чем сразу после войны. Когда Симонов вернулся домой, Черчилль уже произнес свою знаменитую речь в Фултоне, которую принято считать формальным началом холодной войны. Она привела к тому, что высказываться сколько-то объективно о «капиталистических» странах (даже если это были союзники по борьбе с фашизмом) стало невозможно. В 1947 году появилась бранчливая книга журналиста О. Курганова «Американцы в Японии» (впоследствии она неоднократно переиздавалась). Что он увидел в Японии? «Совесть журналиста заставляет меня вспомнить о миллионах людей, павших в борьбе с фашизмом. Теперь американцы в Японии шагают по мертвым телам героев и протягивают руку их убийцам и тем, кто стоял за их спиной».

Симонов любил Японию и не мог позволить себе таких огульных высказываний. Задержав публикацию своих японских впечатлений, он поступил мудро. В результате получилась книга, в которой честно рассказывается, что удалось увидеть его зоркому глазу. Книга полна таких деталей послевоенной разрухи и неразберихи, которые доступны только очевидцу. Мне кажется, что из тех советских людей, кто побывал в Японии сразу после войны, автор «Японии-46» лучше всех передал тогдашнюю атмосферу. Книга свободна от генерализаций, свойственных советскому стилю публицистического письма, и потому сохраняет свою ценность как источник, помогающий разобраться, что происходило в послевоенной Японии.

Исследования

Н. Н. Трубникова, А. С. Бачурин. История религий Японии IX–XII вв. М.: Наталис, 2009

Превосходная книга для серьезного ознакомления не только с японскими религиями (синто, буддизм, даосизм), но и с раннесредневековой культурой вообще. Детально прослеживается, какую религиозную политику проводило государство, как самые разные верования то переплетались друг с другом, то, в результате яростной полемики, обретали самостоятельность.

Книга позиционируется как учебник. Читая его, и вправду можно многому научиться, многое понять. Важнейшее достоинство этого труда: религия рассматривается не сама по себе, а в связи с общеисторической ситуацией. По большому счету, это настоящее исследование, но написанное так, что японские реалии становятся понятны не только специалисту, но и просто интеллигентному человеку. Продуманный справочный аппарат. Доказательность, основанная на текстах. Словом, из всех известных мне учебников по ранним японским религиям этот — самый лучший.

Л. Б. Карелова. У истоков японской трудовой этики. М.: Восточная литература, 2007

Каждому известно, что японцы — народ трудолюбивый и даже трудоголичный. Однако так было не всегда. Буддизм, который определял картину мира до XVII века, настаивал на вере, созерцательности и личном спасении, но затем все большее значение приобретало неоконфуцианство с его прагматическими подходами к жизни.

Слово «трудолюбие» начинает появляться в источниках в XVII–XVIII вв. и позиционируется в качестве общепризнанной добродетели. Монография Л. Б. Кареловой наглядно (то есть с опорой на тексты) демонстрирует, как это происходило.

В многочисленных сельскохозяйственных трактатах подчеркивалось, что следует вставать пораньше и таким образом увеличивать время, отдаваемое труду. Это был ручной труд. Поскольку земли было слишком мало, а людей слишком много, крестьяне предпочитали не держать скот, а обрабатывать землю вручную. Зато обрабатывали они ее очень тщательно. В награду — богатые урожаи. В начале XVIII века население страны составляло чуть более 30 миллионов человек, то есть значительно больше, чем в Англии, Франции или России. Нищие не считались «божьими людьми», даже буддийские монахи были обязаны трудиться.

Призывая отказаться от своего «я», ортодоксальный буддизм объявлял тело (как и весь «посюсторонний» мир) «иллюзией», однако теперь положение меняется. Крестьянский труд как таковой признается эквивалентом служения Будде. Дзэнский монах Судзуки Сёсан (1579–1655) писал: «Перепахивая землю и собирая урожай, всем сердцем следует отдаваться возделыванию полей. Как только вы даете себе отдых, страсти и желания нарастают, когда вы трудитесь в поте лица, ваше сердце спокойно. Таким образом, вы занимаетесь буддийской практикой круглый год. Зачем крестьянину стремиться к какой-либо иной буддийской практике?»

Крестьянский сын Ниномия Сонтоку (1787–1856) также обращал внимание на первостепенную важность труда и физической активности в деле самосовершенствования: «…Путь Неба и Путь человека совершенно различны, поэтому Небесный принцип вечен и неизменен, а Путь человека приходит в упадок сразу, если хотя бы один день ничего не делать. Поэтому в Пути человека ценится труд и не пользуется уважением бездействие и предоставление вещам идти своим чередом. То, к чему следует стремиться, вступая на Путь человека, есть учение о преодолении себя. Вещь, называемая „я”, означает личные страсти. Если искать сходство, то личные страсти будут соответствовать сорной траве на полях. Преодоление и есть прополка выросшей на полях сорной травы. То, что называется преодолением самого себя, есть работа, состоящая в вырывании и выбрасывании выросшей на полях сорной травы и взращивании риса и зерновых в собственном сердце. Это называется Путем человека».

При таком подходе культурная значимость работающего тела, безусловно, возрастала. Метафоры, связанные с трудовым процессом, становятся общеупотребительными. Так, процесс самосовершенствования человека уподобляется тому, как, благодаря уходу за полем и внесению в почву удобрений, это поле повышает свою продуктивность. Кайбара Экикэн (1630–1714), выходец из самурайской семьи и известнейший популяризатор конфуцианского учения, говорит о том, что постоянная забота о своем теле непременно принесет свои плоды — точно так же, как и труд земледельца, который весной сеет семена, летом тщательно ухаживает за растениями, а осенью получает богатый урожай. Говорит он и о том, что даже прародительница императорского рода богиня Аматэрасу не чуралась труда и сама ткала одежду.

Высокая значимость труда подпитывалась и медицинскими соображениями. Распространяется убеждение, что малоподвижность жизни ведет к застою жизненной энергии, а потому физическая активность и труд благоприятны для тела и продления жизни. Безделье и леность сурово осуждались. Иными словами, автор убедительно показывает, что основы материального благополучия нынешней Японии были заложены еще в Средние века. Основа этого благополучия — трудовая этика, схожая с убеждением протестантов, что труд — дело богоугодное.

О. И. Лебедева. Искусство Японии на рубеже XIX–XX веков. Взгляды и концепции Окакура Какудзо. М.: Институт восточных культур и античности РГГУ (серия Orientalia et Classica, выпуск LVIII), 2016

Это очень важная книга для понимания того, как формировалась концепция японского искусства. До второй половины XIX века самого понятия «искусство» там не существовало. Автор показывает, как под влиянием западных идей оно вырабатывалось — методом проб и ошибок. До второй половины XIX века не существовало и канонического набора произведений искусства, призванных быть «визитной карточкой» Японии в мире. О. И. Лебедева демонстрирует процесс создания этого канона. Особое внимание уделяется фигуре Какудзо (1862–1913), положившего много сил на создание концепции «национального искусства». Именно он выработал теорию, в которой представил Японию как «музей азиатского искусства». Он имел в виду, что в Японии сохраняется все самое прекрасное, что было создано в Азии. Особую ценность придает книге перевод главного сочинения  Какудзо «Идеалы Востока».

Это очень важная книга еще и потому, что в ней все по делу и в нет «охов» и «ахов», которые столь часты в работах иных искусствоведов.

Джон У. Дауэр. В объятиях победителя. М.: Серебряные нити, 2017. Перевод А. Г. Фесюна

Американский профессор Джон Дауэр известен как один из самых вдумчивых и независимых исследователей Японии времени ее участия во Второй мировой войне. Известен он и своими «левыми» убеждениями, которые распространены среди американской профессуры, остающейся, как это положено, в меньшинстве.

Сам я неоднократно обращался к его трудам при анализе японского тоталитаризма («Быть японцем: история, поэтика и сценография японского тоталитаризма»). Одна из книг Дауэра называется «Безжалостная война», где он блестяще демонстрирует ужасы той войны, в которой сошлись Япония и Америка. Сам подход автора тоже безжалостен — и по отношению к Японии, и по отношении к Америке. Дауэр — патриот настоящий. То есть он любит свою страну не слепо, а с оговорками, видя те подлости и несправедливости, которые она совершила и совершает.

Книга описывает те колоссальные проблемы (политические, культурные, материальные), с которыми столкнулись японцы в результате развязанной ими войны. В поле зрения автора — голодные люди, брошенные на произвол судьбы ветераны, бомжи, растерянность, комплекс национальной неполноценности, непонимание, что представляет из себя демократия, и, конечно же, клеймившие Америку вчерашние милитаристы, которые мгновенно превратились в ее лучших друзей… Дауэр подробно прослеживает, как проводились послевоенные реформы и как Япония превращалась из злейшего врага Америки в ее закадычного друга.

Айван Моррис. Благородство поражения. Трагический герой в японской истории. М.: Серебряные нити. 2001. Перевод А. Г. Фесюна

Блестящая книга английского исследователя, позволяющая многое понять в японской душе. Рассказ о том, как становятся в Японии героями проигравшие, которых на Западе называют лузерами, а у нас — неудачниками. Я уже имел удовольствие писать о ней на сайте «Горький». Очень рекомендую.

7 книг о Японии и японцах, которые должен прочесть каждый

Вот уже не первое столетие нас сопровождает это удивительное явление – книги. Кажется, и не осталось вовсе ничего, о чем бы не было написано хотя бы строчки. Говорят, правда, что из книг всего не узнаешь (на что, впрочем, истинные библиофилы едко замечают, что где-то они об этом уже читали). Не признать нельзя: книга книге рознь, когда речь заходит о постижении чужой и в какой-то степени даже чуждой культуры, далекой и таинственной — а именно такими столетиями и представали японцы со своей страной в глазах гайдзинов. Но попытки постижения «японской души» были, есть и будут: уж такова, наверное, наша природа – разворачивать слой за слоем укутанную в полотно неведомых кодов и символов тайну другого человека и мира вокруг него.

В этом обзоре мы представляем вашему вниманию наиболее удобные для попытки понимания японцев и японской культуры книги, доступные русскоязычному читателю.

  1. «Кодекс Бусидо». Легендарный «кодекс» поведения для самураев средневековья на удивление реально отражает многое из существующего в японской культуре и по сей день. Издание книги, состоящее из двух основных частей: «Хагакурэ» («Сокрытое в листве») Ямомото Цунэтомо и Писания японских воинов, — содержит в себе истории-притчи, истории-наставления, пропитанные нравственными категориями, служащими возведению в абсолют образа преданного служителя, хранителя сложившихся укладов и продолжателя традиций, каким должен был быть самурай на заре нового времени. Однако уже там содержался призыв к учению и образованности, к компромиссам ради продуктивности, усердию. Сложно не проводить параллели с существующим укладом японской действительности, подчиненному похожим идеалам. «Бусидо» с хладнокровной откровенностью констатирует воззрения, какими японцы, кажется, руководствуются на протяжении настолько долгого времени, что те стали чертой их национального характера и духа. Нельзя позволить себе упустить шанс подсмотреть японцев в это книге, если вы хотите знать о них больше!

  2. Б.Х. Чемберлен «Традиционная Япония». Написанная более века назад удивительным человеком книга эта и по сей день остается актуальна, ведь речь в ней обо всем японском. Общеизвестно, что в мире, пожалуй, не сыскать другой такой культуры, в какой бы старина и традиции так тонко и причудливо переплетались с новаторством и даже неким футуризмом. Личность автора этой книги более чем интересна: только представьте себе иностранца (!) на месте профессора японского языка (!!) в Токийском Императорском Университете (!!!) на рубеже XIX и XX веков (!!!!) – это и будет Бэзил Чемберлен! Японцы постигали свой же язык и литературу по его учебникам, а Запад впервые читал знаменитые «Кодзики» и хайку в его переводе. Не смотря на слабое здоровье профессор был заядлым путешественником и стал наставником и примером многим пишущим о путешествиях по Японии сегодня. И этот человек живо и интересно, что совсем несвойственно энциклопедическому жанру, рассказывает об истории Японии, ее мифах, народе, религии, расшифровывает понимание «вежливости», «долга», не забывая при этом и о таких повседневных вещах, как пища и даже – рыбалка с помощью ручных бакланов! Такой вовлеченный и внимательный взгляд автора на Страну Восходящего Солнца никого не оставит равнодушным.

  3. А.Н. Мещеряков «Книга японских символов. Книга японских обыкновений». Ведущего российского япониста представлять, обыкновенно, не нужно, а вот его удивительная работа, выполненная в вольном энциклопедическом стиле, так и просит о себе рассказать! С неизменным знанием предмета во всех его исторических воплощениях, начиная с ископаемых вариантов, заканчивая формами, принятыми прошлым – относительно момента написания – вечером, автор искрометно рассказывает о том, о чем почему-то редко говорят. Например, про туалеты и публичные дома в Японии. Таким щекотливым темам, однако, в мастерстве повествования не уступают и, казалось бы, набившие оскомину сюжеты про сакуру, чайную церемонию, императора, сверчков и прочем, неизменно удивляющие каким-нибудь новыми фактами. Особенно любопытно постоянно находить в повествовании примеры богатейшего опыта столкновения с Японией и японцами самого автора, это придает тексту художественную грань, что, несомненно, делает чтение легче и увлекательнее.

  4. В. Овчинников «Ветка сакуры: рассказ о том, что за люди японцы». Отказавшись от стереотипов восприятия чужих ценностей, проповедуя индивидуальность подхода в оценке жизни каждого из народов, каждой из культур, Всеволод Овчинников заложил основу нового взгляда на тех, кто «не такие как мы». Наше белое иной раз у других – черное. И наоборот. В сознательном подходе к такой установке автор этой популярнейшей книги о японском народе раскрывает нам его с привычных сторон глубже, пытаясь понять вместе с читателем: почему у японцев что-то происходит так, а не иначе; почему что-то для них важно, а что-то нет. В пространных рассуждениях редким по красоте и лаконичности языком знаменитый журналист рассказывает нам о японской истории и культуре, как никто до него прежде. Вставляемые в рассказ цитаты из работ разных людей, касательно того или иного явления в японской действительности, делают наше восприятие ее объемнее, почти осязаемым! Впечатляющее сочетание информативности и приятного чтения ждет всех, кто возьмется за эту книгу.

  5. В. Цветов «Пятнадцатый камень сада Рёандзи». Книга человека, о котором в свое время знали даже те, кто ничего, может быть, и не хотел бы знать о Японии, но не мог сделаться глухим к профессионализму. Журналистское исследование наполненное зрелым и глубоким анализом, гигантское количество уникальных фактов, полученных во время интереснейших встреч и обстоятельств – все это делает «Пятнадцатый камень сада Рёандзи» похожим на триллер, какой смотришь, не моргая, боясь пропустить судьбоносную, смысловую деталь. Не лишенные критики и отступлений рассуждения Владимира Цветова о японском трудоголизме, коллективизме и прочих составляющих экономики, пронизанной чисто традиционными понятиями и направлениями развития, увлекают вопросительными интонациями, удивлением честного человека между строк. Книга эта должна быть прочитана каждым, кто хочет рассмотреть гигантскую японскую экономическую (а в нашем мире, где все так взаимосвязано, и цивилизационную в целом) машину в деталях.

  6. Акио Морита «Сделано в Японии». Продолжая погружение в реальность «большой» Японии, ее места в мире, невозможно обделить вниманием историю, так сказать, описанную изнутри этого большого механизма. Акио Морита, один из основателей Sony — корпорации, не нуждающейся в лишних эпитетах, — парадоксален: будучи, наверное, одним из самых предприимчивых людей на свете, он подчинен своей японской натуре до предела. Две такие, казалось бы, противоположные характеристики обеспечили невероятную судьбу своему хозяину и интригующий сюжет описываемой книги, соответственно. О рабочей этике, «компании-семье», японском менеджменте, отношению к производству и труду словами человека, стоявшего у истоков современного воплощения этих понятий.

  7. Р. Акутагава. Нельзя обойти стороной и традиционное художественное чтиво. Японская литература не бедна громкими именами, но вам мы хотим предложить познакомиться с творчеством человека, чье имя заслужено ассоциируется с японской классикой. Выделить какое-то одно произведение из ряда ярких и самобытных текстов сложно, потому что каждое из них как дуновением ветра приподнимает туманную вуаль с портрета японского народа, во всей его замысловатой утонченности. Если вы найдете Рюноскэ Акутагаву по-европейски пыльным повествователем, то поспешим вас попросить внимательнее взглянуть в художественные образы, создаваемые автором: в них сложно не угадать влияние традиционных мифологии, истории и быта. Играючи преломляя европейские понятия, Акутагава пишет о по-настоящему японских вещах и взглядах. Обязательными к прочтению должны стать «Ворота Расёмон», «Табак и Дьявол»… хотя, на самом деле, чем больше Акутагавы – тем лучше!

…Из книг, конечно же, всего не узнать. Вообще, всего на свете узнать невозможно, даже если речь о чем-то одном. К тому же, любой народ похож на воду – вы не можете быть до конца уверены в том, какого его истинное состояние и лицо. Но, впитывая опыт и знания других, есть шанс приумножить свой – каким бы краткосрочным он ни был!

«Япония. Все тонкости» Падрон Катерина Дмитриевна — описание книги | LifeBloger

Алтайский край

Альметьевск

Ангарск

Астрахань

Белгород

Братск

Брянск

Владимирская область

Волгоград

Волгоградская область

Воронеж

Екатеринбург

Ивановская область

Иркутск

Кабардино-Балкарская Республика

Калужская

Кемерово

Кемеровская область

Краснодарский край

Красноярск

Курск

Липецк

Москва

Московская область

Нижегородская область

Нижний Новгород

Нижний Тагил

Новосибирск

Омск

Оренбург

Оренбургская область

Орловская область

Пенза

Пермский край

Пермь

Республика Адыгея

Республика Башкортостан

Республика Бурятия

Республика Крым

Республика Мордовия

Республика Северная Осетия — Алания

Республика Татарстан

Республика Хакасия

Ростов-на-Дону

Ростовская область

Рязань

Самара

Самарская область

Саратов

Саратовская область

Саянск

Свердловская область

Севастополь

Смоленск

Ставрополь

Ставропольский край

Тамбовская область

Тверь

Томск

Тула

Тюмень

Удмуртская Республика

Ульяновск

Ханты-Мансийский автономный округ

Челябинск

Челябинская область

Чита

Чувашская Республика

Энгельс

Ярославль

Ярославская область

Библиотека » Отдел японской культуры «Japan Foundation» в ВГБИЛ

 Библиотека Отдела Японской Культуры «Japan Foundation»

          Фонд библиотеки Отдела японской культуры «Japan Foundation» (по состоянию на август 2009 г.) включает в себя около 10000 книг, а также периодические печатные издания (журналы) на японском языке в количестве 18 наименований, электронная газета Никкэй телеком.

          Мы предлагаем широкий выбор литературы (художественной и учебной), CD, DVD о Японии на японском, русском и английском языках, аудио- и видеокассет для занятий японским языком, японских периодических изданий на японском языке, а также буклетов о Японии.

          Мы начали выдачи на дом частично книг,  музыкальных дисков и DVD.

          В Нашей библиотеке снова открыт доступ к базе данных «Japan Knowledge».

■ Режим работы:

      вторник — пятница   11:00 — 19:00

      суббота                        11:00 — 18:00

      воскресенье*              12:00 — 18:00

       *По воскресеньям июня, июля и августа отдел закрыт.

■ Отдел закрыт:

 ・каждый понедельник;

 ・в новогодние праздники;

   ・ в последний четверг каждого месяца – санитарный день.

*О других выходных мы дополнительно сообщим на нашем сайте.

《Журналы отдела японской культуры «Japan Foundation» в ВГБИЛ》










 Бунгэйсюндзу(文藝春秋) Сэкай(世界)
 Сараи(サライ) Хирагана таймудзу(ひらがなタイムズ)
 Нихонго-гаку(日本語学) Биджуцу-тэтё (美術手帖)
 Вараку(和楽) Дисукабадзяпан(ディスカバージャパン)
 Хурорисуто(フローリスト) Джзй э(JA)
 Эйга гэйджуцу(映画芸術) Musica(Musica)
 Анимэдзю(アニメージュ) Кё но рёри(きょうの料理)
 Сутэки ни хандомэидо(すてきにハンドメイド) Кё но кэнко(NHKきょうの健康)
 Гэккан оригами(月刊おりがみ) Таби но тэтё(旅の手帖)

 《Электронная газета》

Никкэй Телеком.
           Это электронный ресурс, который собирает и выводит информацию более чем 140 японских газет.
(Мы установили его как один из трех компьютеров нашего читального зала.)

Японский информационный портал «Japan Knowledge»

          Для посетителей нашей библиотеки снова открыт доступ к базе данных «Japan Knowledge», где собрана информация и ссылки на сайты, содержащие японские энциклопедии, словари, новости и научные сведения. База данных включает в себя следующие разделы и материалы:

 (Энциклопедии)

  1. Большая японская энциклопедия Ниппоника
  2. Encyclopedia of Japan
  3. Мировая энциклопедия (исправленное издание)

 (Японский словари)

  1. Большой электронный словарь(Дайдзисэн)
  2. Большой словарь японского языка( Дайнихон-дайдзитэн)
  3. Иероглифический словарь(Дзицу)
  4. Словарь старояпонского языка(Кадокава кого дайдзитэн)
  5. Учебный словарь старояпонского языка (с примерами) (Дзэнбун-дзэняку кого-дзитэн)
  6. Словарь числетельных японского языка (Кадзоэката но дзитэн)
  7. Словарь японских диалектов (Нихон хогэн дайдзитэн)

 (История и топонимы)

  1. Крупнейшая японская историческая энциклопедия(Кокуси дайдзитэн)
  2. Японский географический словарь топонимов (Нихон рэкиси тимэй тайкэй, Кадокава нихон тимэй дайдзитэн)
  3. История Японии в хронологических таблицах с л.(Нихонси нэнпёу)
  4. Древний энциклопедический словарь, изданный в эпохи Мэйдзи и Тайсё(Кодзируйэн)
  5. Иллюстрированная энциклопедия достопримечательностей столичного региона периода Эдо (Эдо мэйсё дзуэ)

 (Английский)

  1. Большой японско-английский словарь Random House (Random House)
  2. Англо-японский и японско-английский словарь (Progressive)
  3. Толковый словарь англиского языка (с японским переводом) (Cobuild)
  4. Толковый словарь англиского языка (второй выпуск) (Cambrige advanced leaner’s dictionary)
  5. Научный англо-японский словарь.(Рикагаку Англо-японский словарь)
  6. Медицинский англо-японский словарь(второй выпуск)
  7. Практический англо-японский словарь для бизнеса(Progressive)
  8. Технический англо-японский словарь(SPED)

 (Европейские языки)

  1. Большой немецко-японский словарь (второй выпуск)
  2. Большой французско-японский словарь Роберта
  3. Испанско-японский словарь (второй выпуск)
  4. Японско-испанский словарь
  5. Итальянско-японский словарь(второй выпуск)
  6. Японско-итальянский словарь(второй выпуск)
  7. Латино-японский словарь(исправленное издание)
  8. Карманный немецко-японский и японско-немецкий словарь
  9. Карманный французско-японский и японско-французский словарь(третий выпуск)
  10. Карманный испанско-японский и японско-испанский словарь
  11. Карманный итальянско-японский и японско-итальянский словарь

 (Восточноазиатские языки)

  1. Карманный китайско-японский и японско-китайский словарь
  2. Карманный корейско-японский и японско-корейский словарь

 (Слова и информация)

  1. Словарь актуальных японских слов 2018 года (Имидасу)
  2. Словарь актуальных японских слов 2018 года (Гэндай ёого но кисотисики)
  3. Сезонный информационный журнал о японских компаниях (Кайся сикихо)
  4. Юридический терминологический словарь (четвертый выпуск)
  5. Электронный словарь японского языка (Дэдзитару дайдзисэн плюс)
  6. Глоссарий библиотечных терминов(Тосёкан дзёхогаку-ёго дзитэн)

 (Имена, культура, религия)

  1. Большой словарь японских имен(Нихон дзинмэй дайдзитэн)
  2. Большая электронная энциклопедия мировой литературы(Дэдзитарубан сюэйся сэкай бунгаку дайдзитэн)
  3. Японская биографическая энциклопедия(Нихон дзинбуцу бункэн мокуроку)
  4. Энциклопедия персонажей японской литературы(новое издание)(Синбан нихон какудэнсё дзинмэй дзитэн)
  5. Энциклопедия театра Нo и Kёгэн(новое издание)(Синбан Но Кёгэн дзитэн)
  6. Энциклопедия театра Кабуки(новое издание)(Синбан Кабуки дзитэн)
  7. Словарь буддийских терминов (с примерами)

 (Наука)

  1. Электронный химический словарь (второе издание)
  2. Словарь естественнонаучных законов

 (Статьи)

  1. Еженедельник «Экономист» 2017-2018
  2. Энциклопедия культурной жизни Японии(Хэнсэй ниппон сэйкацу бэнритё)

 (Книги)

  1. Серия «Восточная коллекция» (Toyo bunko)
  2. Серия «Японская классическая литература»(новое издание)
  3. Коллекция избранных произведений издательства «Хакусуйся»

《Как пользоваться базой данных》

          База данных доступна только на компьютерах, расположенных в читальном зале библиотеки (2 компьютера, находящиеся ближе ко входу). Перед использованием, пожалуйста, возьмите пароль для WI-FI на стойке ресепшена. Подробная инструкция по использованию функций поиска находится возле компьютеров. Если у Вас возникнут вопросы, Вы можете обратиться к сотрудникам библиотеки на ресепшене.

Большая просьба сразу же выходить с сайта базы данных, как только Вы закончили с ней работать. Иначе другие посетители не смогут ей воспользоваться.

 В читальном зале:

          В случае необходимости читатели самостоятельно производят ксерокопирование не более 20 листов (в день) на 1 человека.

          Читальный зал оснащен  копировальным аппаратом, 3-мя видео-, аудио системами для индивидуальной работы посетителей. Также имеются электронные словари с русскоязычным контентом.

          В зале библиотеки действует беспроводной интернет Wi-Fi, которым можно будет воспользоваться либо с компьютеров, установленных в зале, либо с Ваших компьютеров при предварительной регистрации.

Новая книга о культуре Японии

Текст: Евгений Штейнер

Нэнси Сталкер. Япония: История и культура от самураев до манги / Пер. Ольги Воробьевой под научной редакцией Е. Сахаровой. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020. – 596 сс.

(Nancy K. Stalker. Japan: History and Culture from Classical to Cool. – Univ. of California Press, 2018)

Перевод этой книги можно всячески приветствовать, ведь на русском языке книг, охватывающих всю японскую культуру в разных ее аспектах и в преемственности исторического развития, до обидного мало. Нельзя сказать, что их не было совсем: в былые годы издавалась, например, небольшая «История японской культуры» (1972) Иэнага Сабуро, ученого, тяготевшего к марксизму. В 1999 вышел перевод фундаментальной работы Джорджа Сэнсома – которая всем хороша (включая великолепный английский оригинал – качество перевода не знаю), но написана она была без малого сто лет назад. Был еще один перевод (2006), на этот раз с французского, прекрасной и всеохватной книги Вадима и Даниэль Елисеефф «Японская цивилизация» — но и эта писалась в прошлом веке. Как можно заметить, это все переводы. Отечественные специалисты, впрочем, тоже выпустили десять лет назад сборный труд («История японской культуры: учебное пособие для вузов» (2011), но среди успешных его разделов можно выделить разве что «Словесность» М.Торопыгиной и еще один-два.

Нэнси Кинуэ Сталкер (р. 1962) – ныне профессор Гавайского университета (в Маноа), а материалы к книге она собирала, пока много лет преподавала японскую культуру в Университете Техаса (в Остине). Это ее вторая книга (и авторы аннотации русского издания безусловно правы, отметив, что она «написала не одну книгу»). Хоть ее имя и не часто мелькает среди ключевых участников конференций и авторов исследовательских статей, она – серьезный преподаватель, материал знает, пишет легко и достаточно популярно, дабы не отпугнуть широкие массы любителей Востока.

Хронологически книга обнимает все: от доисторических времен, от коих остались разве что керамические фигурки да сосуды (зато уникального стиля – по их декору даже назвали весь этот период длительностью в десять тысяч лет – Дзёмон) – и до молодежной культуры начала XXI века.


Но в таком всеобъемлющем подходе коренится и недостаток: нельзя было объять необъятное, и в подаче случился, на мой взгляд, некоторый перекос.


Все главы до середины XIX века занимают примерно полкниги, а период с начала вестернизации, т.е. последние 160 лет – вторую половину. При этом главы о доисторической, раннеисторической (эпохи Асука-Нара), классической (Хэйан) эпохах, или эпоха высокого Средневековья (Муромати) занимают примерно равный объем – около 40 страниц каждая. Для первобыта – это много, для эпохи, когда рождалась «душа Японии» (так выразился крупнейший японист Америки недавно умерший Доналд Кин о XV веке) – этого очень мало. И Сталкер при описании этого периода не упоминает довольно много важных имен художников и литераторов или ключевых концепций. В то же время иной раз (нечасто, но все-таки) Сталкер рассказывает исторические анекдоты, без которых вполне можно было обойтись – вероятно, это осталось от ее лекционного опыта, когда надо было развлекать студентов, чтоб не заснули (см., например, на с. 50 – про Даруму, который отрезал себе веки).

Временами Сталкер многословно говорит, что появились всякие «новшества» (с. 181), но в чем именно они заключались, умалчивает. Это, кстати, свойство многих авторов, которые считают, что историко-культурный процесс – это череда «новшеств», а в чем их суть, рассказать забывают или не умеют.

Есть несколько моментов, с которыми я мог бы поспорить. Хоть Сталкер, честь ей и хвала, не протаскивает модную антиколониальную или гендерную повестку, но иной раз что-нибудь этакое подпускает – про то, что Япония в конце XIX века была «полуколониальная» — из-за империалистической политики западных держав (стр. 406). Или описывает множество бездомных в Токио в наши дни (сс. 516-7) – ситуация в последние лет десять сильно улучшилась. Но в целом, повторяю, текст весьма приличный. В нем нашлось место и историческому фону, и литературе, и искусству, и театру, и нравам, и кухне (правда о последней не стоило все же писать, что «суши» — это была «еда навынос в уличных лавках, чтобы накормить рабочий люд Эдо» (с. 251). А «Манга Хокусая» — это не учебник рисования (с. 271). А есть и просто странные неточности: на с. 18 оригинала Сталкер пишет, что «последняя перестройка, 62-я по счету, началась в 2013 году», и русское издание это честно повторяет (с. 33). Нет, в 2013-м перестройка святилища Исэ закончилась, а началась она за восемь лет до этого. Или в рекомендованной литературе автор пишет “no Yasumaro, Ō” – это все равно, что написать «де Оноре, Бальзак». С такой библиографией читатель далеко не уедет. Жаль, что в русском издании это осталось без изменений. Но, повторяю, тем, кто не будет вгрызаться, книга должна понравиться (как, в целом, она понравилась мне).


Больше замечаний – к переводу. В нем довольно много неточностей и ошибок, иногда досадных, а то и вызывающих просто изумление. Их можно разделить на несколько групп – недостаток в английском, непонимание японских реалий, сомнительный стиль.


Причем с самого начала – с названия книги. Мне кажется, что русское название не соответствует оригиналу ни семантически, ни эвфонически. Нет, я знаю, что издатель может локализовать название, сделать его более “sexy”, чтобы продукт получше продавался. Но вот что мы имеем: «Япония: История и культура от самураев до манги». Ср. с Japan: History and Culture from Classical to Cool – во-первых, нарушен исторический момент – самураи – это раннее средневековье, а не классическая (блистательная и утонченная) эпоха древности. Во-вторых, современная манга – это, строго говоря, явление, возникшее намного раньше, нежели массовая культура последнего десятилетия – которая «классная, клевая, крутая» (сугой, каваии). Почему бы было не передать “from classical to cool” как «от классической до классной»?

Еще больше вопросов поднимает оглавление. Почему гл. 3 названа «Царство вкуса» – когда в оригинале стоит “The Rule of Taste”? – Разве не лучше было бы «Правление» или «Правила» или даже «Империя вкуса» – в пандан «знаменитой «Империи чувств»? В гл. 4 нет «Подъема и расцвета сословия воинов». Есть “Rise and Rule” – и можно было бы сохранить созвучие оригинала, сказав «Восход и власть». Впрочем, это дела вкуса. А вот говорить (гл. 5) «Раздробленность» там, где стоит “Disintegration”, не стоит – уместнее «Распад», тем паче, что следующее слово – «объединение». В гл. 7 вообще “popular culture” стала «популярной». Надо – «народная, массовая, городская». Переводчик еще пару раз падал в объятья к «ложным друзьям переводчика». Например, перекладывая слова “Tokyo Metropolitan Library” как «Токийская библиотека Метрополитен» (с. 213). Увы. Это городская библиотека. Ну, ладно, пусть столичная.


Иногда переводчик не знает термина и ленится залезть в словарь.


В результате, например, появляется на с. 16 «землистая керамика». Землистым бывает цвет, а здесь речь идет об “earthenware” – типе гончарных сосудов с низкой температурой обжига. В другом месте сосуд для воды («jar») становится «кувшином», хоть у него и нет ручки (с. 188). Иногда слова переводятся, исходя из западных реалий: многократные «king» в Японии, особенно архаической, могли быть «правитель, князь, даже царь», но никак не «король» (с. 30 и др.). Японское «гохэй», как написано в английском тексте, это метелка на палочке (“wand”), а никак не «посох» (с. 35).

Не раз и не два случается странная отсебятина, вроде: «Феноллоза (1853–1908), американский профессор, нанятый правительством Мэйдзи для помощи в сохранении японских шедевров искусства» (с. 55). Это не так фактически, и это не то, что написано в оригинале. На такие вещи, впрочем, должен был указать научный редактор – ибо я вполне признаю, что переводчик, который не специалист в этой области, всего знать не может. Но, право, досадно, когда появляются пассажи вроде этого: ««Правитель страны На [страны] Ва [страны] Хань» (с. 32). Это вообще что? Не надо так много конъектур. Все проще: “King Nu of Wa, vassal of Han” означает «Правитель Ну страны Ва, вассал Хань». Древняя правительница Химико (так в современном произношении, в древнеяпонском – Пимико) названа не раз почему-то «Пимику» (с. 31). Эта форма не встречается нигде в научной литературе, в том числе у Сталкер (Pimiko).

Нередко случаются странные провалы стиля и смысла: «археологический раскоп под названием Торо в префектуре Сидзуока, обнаруженный в 1943 году» (с. 22). Раскоп был сделан в 1943-м, а обнаружен был древний памятник. «Зал, в котором хранились первоначальные предметы культа» (с. 52) – это “Hall… primary artefacts of devotion”, т.е., «храм с главными предметами поклонения» (речь идет об известнейшем главном храме (хондэн) монастыря Хорюдзи.

Мелькают и странные применительно к историческому материалу выражения: «Шесть лет молодой мужчина подвергал свое тело суровой аскезе» (с. 41) – применительно к Будде, «молодой мужчина» звучит немного необычно. Это стиль нынешних новостных сайтов, пожалуй. «Более низшие сословия» (с. 80) – тоже как-то непривычно выглядит. Речения вроде «Эти горизонтальные свитки представляли собой отрезы бумаги или шелка с рисунками, стихами и прозаическими историями, намотанные на цилиндр, позволявший разматывать этот свиток в горизонтальной плоскости» (с. 103) стоило бы переписать, как научному, так и издательскому редакторам.

Попадаются также ошибки (опечатки?) в терминах (надо «ёнаоси», а не «ёнаёси», с. 291), ну это мелочь. А вот словечек, написанных в нарушение русской (поливановской) транслитерации – типа «Боччан» (с. 333 – вместо «Боттян») или «Матсуи (с. 441 – вместо «Мацуи» (и я уж не говорю про «суши»!) надо бы избегать.


В то же время, переводчик с редактором временами настоящие молодцы: они исправили несколько раз мелкие ошибки автора.


Например, у Сталкер появляется на p. 42 “toad” (emishi: “toad barbarians”). Должно быть не «жаба», а «креветки» (蝦夷) – с. 66 перевода. Знают же разницу меж жабами и членистоногими! Или автор где-то пишет “Emperor”, а переводчик знает, что речь идет о женщине и пишет «императрица» (с. 35) – весьма похвально.

Но вот название знаменитого текста чаньских (дзэнских) коанов «Биянь лу» (яп. «Хэкиган року») не стоило передавать, как «Записки синего утеса» (с. 138). Русская википедия предлагает «Речения с лазурного утеса», а авторитетный сайт «синология.ру» — «Записи лазурной скалы». Тоже красиво.

А еще очень жаль, что приводя список авторских рекомендаций того, что стоит читать дальше по теме (по-английски, разумеется), в русском издании не захотели добавить книг по-русски – их немного, но вполне достойные есть.

Впрочем, часть моих замечаний, наверно, покажется кому-то (издательскому редактору, например) ловлей блох засушенным педантом. Ведь книжку все равно раскупят благодарные читатели и почитатели – и правильно сделают. А когда настанет время для второго издания, то, глядишь, мои наскоро замеченные мелочи и пригодятся. Кстати, некоторые я оставил про запас.

Музей-заповедник усадьба Мураново имени Ф.Тютчева

2018-й — год Японии в России. Продолжаем серию интернет-публикаций на официальном сайте музея (www.muranovo-museum.ru) и на страничках в социальных сетях о самых интересных экспонатах, связанных с историей и культурой страны восходящего солнца.

Сегодня наша публикация о Японии посвящена книге из фондов мемориальной библиотеки Мурановского музея — «Япония и японцы. Жизнь, нравы и обычаи современной Японии».

Автор книги — Эрнест фон Гессе-Вартег, занимающий, бесспорно, наиболее видное место в ряду западноевропейских писателей-путешественников XIX века. Он, бывалый и наблюдательный путешественник, объездил в сравнительно короткое время наиболее любопытные страны Дальнего Востока (Китай, Японию, Корею и Сиам), Северную Америку, Канаду, Мексику, Тунис, Испанию и т. д. В книге, посвященной Японии и японцам, автор рассказывает о жизни в стране восходящего солнца: дворе японского императора, высшем обществе, японских женщинах, молодежи, культуре и искусстве Японии, традициях и современной уличной жизни, и многих других особенностях страны.

На титуле книги есть владельческая надпись рукою Фёдора Ивановича Тютчева — внука и полного тёзки поэта. Ф.И. Тютчев (1873 — 1931) окончил Катковский лицей в Москве и Московский университет по специальности. «юриспруденция», был мировым судьёй в Дмитровском уезде Московской губернии и помощником Предводителя дворянства Дмитровского уезда.

Перед нами второе издание книги 1904 года (1-е вышло в свет в 1902 г.), богато иллюстрированное, с 28 отдельными гравюрами, 106 рисунками в тексте и картой Японской империи.
Приведём два фрагмента:
1. Из главы «Японская женщина»:
«Знакомство с женщинами в Янонии (а что может быть интереснее?) гораздо менее затруднительно, чем в других восточных странах. Там, где господствует ислам, женщин прячут, и оберегают так тщательно, что ни один посторонний мужчина не может их видеть; в Индии они скрываются в „ценанах“; в Китае женщины высших классов сидят за высокими обводными стенами своих обширных квартир; в Корее они при приближении постороннего мужчины, закрывают себе лицо или убегают. Такими образом, путешественник имеет возможность познакомиться там только с одной половиной населения — мужской.
В Японии же все иначе. Этим островитянам совсем незнакомы гаремы и „ценаны“, и женщины у них не стеснены в своих движениях. Их лица не скрываются ни под головными платками, ни под вуалью. Здесь происходит, даже нечто совсем обратное: вместо того, чтобы скрываться, эти очаровательные особы иногда даже слишком бросаются в глаза.
И японцы поступают совершенно правильно в этом отношении, потому что именно их женщины придают этой восхитительной стране особую прелесть. Наверное всякий путешественник, проведший в Японии несколько месяцев, мечтает потом о японских женщинах; его восхищение ими растет, чем дольше он там живет.
Целый ряд милых картин из моих воспоминаний о Японии проходит перед моими глазами в то время, как я пишу эти строки.
Знатные дамы с продолговатыми узкими лицами и красивыми черными глазами, одетые в дорогие шелковые ткани, в сопровождении маленьких скромных служанок; одетые по праздничному девушки в разноцветных, затканных цветами кимоно, с пестрым зонтиком в одной руке и веером в виде бабочки в другой; лица их сильно напудрены, черные глазки бойко и кокетливо смотрят, а их пурпуровые раскрашенные губки постоянно улыбаются; женщины из простонародья и рабочего класса в темно-синих, халатах ко время стряпни, шитья или стирки; на полях — другие женщины с высоко поднятыми платьями, по колено в грязи, терпеливо пересаживают под палящими лучами солнца один рисовый отросток за другим, по целым часам без перерыва; хорошенькие молодые девушки с полными, цветущими личиками и пышными формами, одетые в узкие юбочки и панталонцы, верхами на навьюченных лошадях, искусно правящие ими на опасных горных,тропинках; это самая изящная кавалерия, какую только можно себе представить; вежливые, внимательные горные в гостиницах, бросающиеся при моем появлении ничком на землю и касающиеся своим белым лбом пола; дамы с маленькими трубками в зубах садятся на корточках в театре, внимательно слушая и следя за тем, что происходит на сцене — везде, везде женщины, так что иногда забываешь о мужчинах. Ни в одной азиатской стране они не появляются так открыто, как здесь, но за то нигде это так мало и не ценится, как в Японии!
А, между тем, они всю жизнь трудятся для мужчин и стараются им нравиться, облегчить и улучшить их жизнь, добровольно принося себя в жертву. Здесь — самые милые младенцы, самые веселые дети, самые нежные дочери, любящие жены и лучшие матери из всех восточно-азиатских народов».

2. Из главы «Борцы»:
«По углам залы стоят бамбуковые столбы, на которые натягивается полотняная крыша. Пол арены посыпан землей, а по краям она обложена пучками соломы.
Эти жирные и голые (за исключением бедер) фигуры не отличаются особенной привлекательностью. Начинается борьба. Прежде всего, борцы берут из стоящей вблизи кадочки глоток воды и поливают ею свое тело, потом берут в рот щепотку соли, отрывают от висящей тут же пачки с бумагой клочок и вытирают им руки; затем, в присутствии стоящего сбоку эксперта, борцы становятся друг перед другом в особую позу, при которой ноги борцов должны быть как можно больше растопыренными. После этого они опускаются на икры, ударяя себя ладонями по бокам, и, наконец, упираются вытянутыми руками в землю. Едва приняли они эту, далеко но живописную, позу, как сразу испускают крик, прыгают, точно подтолкнутые невидимой пружиной и с яростью бросаются друг на друга. Цель такой борьбы заключается в том, чтобы повалить соперника на землю, соблюдая при этом все установленные на сей случаи правила.
В последнее время японская молодежь опять принялась за телесные упражнения и во смех школах здесь начали старательно обучать по европейскому образцу».

Глава из книги «Мидзогути и Япония» — Статьи на КиноПоиске

Как и из чего сделан один из главных фильмов Мидзогути — «Сказки туманной луны после дождя»?

В издательстве Rosebud вышел русский перевод книги о Кэндзи Мидзогути «Мидзогути и Япония» Марка Ле Фаню — подробнейший рассказ о методе режиссера и социально-историческом контексте его фильмов (особенно интересны нашему читателю будут главы об институте куртизанок и положении женщины в до- и послевоенной Японии).

С разрешения издателя КиноПоиск публикует с сокращениями главу о самой, наверное, известной в России картине Мидзогути.

«Сказки туманной луны после дождя»

Как и «Жизнь куртизанки Охару», фильм «Сказки туманной луны после дождя» переносит на экран литературу, но в данном случае было использовано несколько источников. В результате создается новая работа, радикально отличающаяся от первоисточника. Хотя картина основана на знаменитом литературном произведении, нельзя назвать ее формальной адаптацией: в этом смысле она не похожа на висконтиевского «Леопарда» или уэллсовских «Великолепных Эмберсонов». В случае «Сказок» идеи были заимствованы из разных историй и сплетены с необычайной смелостью и свободой. Сценарий «Сказок туманной луны после дождя» — это триумф бриколажа — смешения, скрещивания, смелых сочетаний. Однако результат, как ни удивительно, обладает органичностью и целостностью, свойственной сказкам.

Сборник «Луна в тумане» принадлежит перу Акинари Уэды (1734—1809) и опубликован в 1776 году, действие в этих рассказах разворачивается в различные исторические периоды. Мидзогути выбрал два из них и объединил в одно повествование, присоединив к нему две истории из другого источника — сочинений французского писателя XIX века Ги де Мопассана. Два рассказа Акинари в английском переводе озаглавлены как «Дом в глуши» и «Страсть белой змеи»; действие первого происходит в XV веке (более точная дата — 1475 год, разгар войны годов Онин), второго — намного раньше, в аристократичном прошлом эпохи Хэйан (X—XII века).

«Сказки туманной луны после дождя»

Посмотрим, что делают здесь Мидзогути и его сценаристы. Прежде всего они сокращают более длинный рассказ. Но, как и в случае с «Историей любовных похождений одинокой женщины» Сайкаку (положенной в основу «Жизни куртизанки Охару»), выбор эпизода из «Страсти белой змеи» — и то, что отбирается, и то, что отбрасывается — влияет на тональность изменяемого материала. В оригинальном тексте Акинари разрастание эпизода, в частности длинный ряд появлений и исчезновений призрака, приводит к тому, что накапливается комический эффект (и, как следствие, нам кажется, что юноша очень бестолков).

Сократив количество встреч между Гэндзюро и госпожой Вакаса всего до двух в фильме и безжалостно опустив многое другое, Мидзогути делает тональность этих эпизодов более серьезной и поэтичной. Сверхъестественное (непредсказуемое, абсурдное и эффектное в оригинальной истории Акинари) растушевывается и подается уже не так остро. В фильме нет змей с белыми клыками; когда все заканчивается, ничто, кроме окончательного прихода в чувство, не напоминает Гэндзюро о том, что он столкнулся с хитроумным и злым демоном.

«Сказки туманной луны после дождя»

Запоминающиеся детали эпизода — танец, которым его соблазняет госпожа Вакаса, купание, которое разделяет с ней Гэндзюро, чтобы скрепить их договор, и надпись на санскрите на спине Гэндзюро, появляющаяся во время последнего кошмарного столкновения, — все это выдумки (и весьма замечательные выдумки!) Мидзогути и Ёды.

В этой кройке сюжетов Мидзогути демонстрирует прекрасное владение драматической структурой: «Сказки туманной луны после дождя» в первую очередь отличаются искусным сценарием. Отрывок с госпожой Вакаса, который мы только что рассматривали, является
всего лишь вставным эпизодом (это своего рода отступление или боковая ветвь сюжета), однако именно его вплетение в основной сюжет придает фильму звучность и красоту. Мидзогути противопоставляет жизнь Гэндзюро в роскоши (купание с госпожой Вакаса, пикник вдвоем на идиллическом лугу) и сцену убийства его жены Мияги на одинокой лесной тропинке — она погибает от рук пьяных солдат. Это одна из наиболее известных сцен в творчестве Мидзогути, и мы еще к ней вернемся. Сейчас я только хотел подчеркнуть искусную структурную иронию, которая объединяет эти два эпизода, и противопоставление, которое создает максимальный пафос и сострадание.

Мидзогути на съемках «Сказок туманной луны после дождя»

Однако в сюжете есть и еще один ингредиент. Судьбы Гэндзюро и его жены сопоставляются с судьбой другой пары, Тобэя и Омахи, и сравнение между этими двумя парами (в частности, параллель между главными мужскими персонажами) является ключевым для понимания и воздействия фильма. Мидзогути и Ёда взяли последнюю сценарную линию из иронического рассказа Мопассана «Койка №29» (о муже, который встретил свою жену в венерическом госпитале).

По мере того как источники, на которых основан фильм, разрастаются и умножаются, все более удивительным кажется, что все они могут сочетаться. В каждом случае секрет прост: взять то, что тебя интересует, и отбросить все несущественное. Так различные струи сюжета сливаются в один поток и в этом процессе утрачивают знаки своего происхождения.

Натурализм и эстетизм: Диалектика по Мидзогути

В «Сказках туманной луны после дождя» яснее, чем почти в любом другом фильме Мидзогути, можно рассмотреть два противоположных качества, отличающих его гений. С одной стороны, он величайший эстет в японском кино; в его работе художественные традиции Японии выражены мастерски и тонко. С другой стороны, он также поэт социальной вовлеченности. Он старается описать страдания, которые видит вокруг себя, а также боль и тяготы войны (он сам, как и всякий японец из его поколения, пережил этот опыт). В визуальном отношении «Сказки» невероятно элегантны.

«Сказки туманной луны после дождя»

Мидзогути всегда делал большую ставку на точность и детализацию в костюмах и декорациях. Существует знаменитая фотография режиссера на съемках «Сказок», где он обсуждает с актрисой крой кимоно. Он стоит на коленях и касается ткани, как кутюрье; его поза говорит о собранности и компетентности. Разумеется, все режиссеры кино и театра должны разбираться в таких вещах.

Однако из тысячи фильмов дзидай-гэки (костюмно-историческая драма — Прим. КиноПоиска) с прекрасными костюмами, которые теснятся, сливаются и в совокупности составляют золотой век японского кинематографа, именно картины Мидзогути наиболее визуально выразительны.

«Сказки туманной луны после дождя»

Если нужно было бы выбрать один предмет одежды, который бы суммировал «внешний вид» картин Мидзогути, это могла бы быть шляпа из осоки, покрытая вуалью, с боковыми муслиновыми драпировками, которую носят женщины высшего ранга, когда они осмеливаются путешествовать без сопровождения (или с маленькой свитой). Это головной убор госпожи Вакаса (Матико Кё), когда она впервые обращается к Гэндзюро на рынке. Это может быть также и костюм, в который одета Тамаки (Кинуё Танака), когда в сопровождении детей и няни она устало бредет сквозь лес в открывающей сцене «Управляющего Сансё». Мурасаки Сикибу в «Повести о Гэндзи» пишет: «Цубо сёд-зоку (дорожный костюм) придает благородный вид. Он напоминает о монахине, что идет поглядеть на окрестности, а сама потупила взор (автор иронизирует)». Согласно Айвэну Моррису, «подобные шляпы вышли из моды, и женщины взяли за правило покрывать голову кимоно, когда идут по улицам. Такие кимоно, называемые кацуги, вскоре стали шиться на заказ».

Кацуги — тоже часть визуального репертуара Мидзогути. Кинуё Танака носит подобное развевающееся покрывало в начальных кадрах фильма «Жизнь куртизанки Охару». Сложно описать особенную и деликатную скромность, которая выражается в склоненной позе, скользящей походке и осанке, создаваемых подобным типом одежды — это визуальный символ духовного самообладания, женской скромности, которую Мидзогути ценит превыше всего.

Кинуё Танака, любимая актриса Мидзогути

Все, что связано с японскими традициями утонченного эстетического зрелища, проявляется в центральной сцене «Сказок туманной луны после дождя», когда госпожа Вакаса танцует и поет перед Гэндзюро: костюм (великолепное кимоно), жесты (гибкость Матико Кё и искусные движения ее веера), музыка (композиция на бива, традиционном музыкальном инструменте, исполняемая пожилой спутницей Вакасы), наконец, сама песня, прерванная зловещим пением, стенаниями призрака, исходящими из пустого головного убора ее отца. На постановку сцены явно повлияли традиции театра но. В то же время в этом театре играли только мужчины, а эта сцена выстроена на прекрасной игре Матико Кё, очень красивой женщины. Можно сказать, что Мидзогути старался найти современный эквивалент театра но — стилизацию, которая бы сохранила бы звучание натурализма, свойственного кино как виду искусства.

«Жизнь куртизанки Охару»

Именно натурализм является второй важной основой картины. Ни один известный мне фильм не передает лучше чувство паники, охватывающей гражданское население, когда источник закона и порядка сам встает на путь бандитизма. В «Сказках» режиссер превосходит сам себя в визуальном воспроизведении катастрофы. Подвижная камера успевает уследить за тем, как жители деревни разбегаются в разные стороны, столкнувшись с безжалостным вторжением военных.

В картине также прекрасно переданы мгновения затишья в сражениях, осторожное возвращение жителей за пропитанием и оценка потерь, после того как опасность ушла, но и это возвращение прервано прибытием новой партии мародеров, что влечет за собой очередное бегство в глушь. Эти начальные сцены фильма также отмечены мастерским использованием саундтрека. Крики солдат слышны,
прежде чем появляются они сами — скорее всего, именно эти крики, предвосхищающие их приход, а не выстрелы орудий, являются отличительным и внушающим ужас звуком войны. Во время боя зрители могут различить звуки ломающегося бамбука, лай собак и плач детей.

«Жизнь куртизанки Охару»

Детский плач. Именно этот звук продолжает стоять у нас в ушах и после окончания самого известного эпизода — того единственного плана, снятого с крана, о котором я уже упоминал и в котором Мияги бежит от встречи с солдатами. В Мияги попадают, когда она находится к нам спиной, и сначала кажется, что это всего лишь удар или что героиня споткнулась. Кадр, снятый с движения с глубоким фокусом, по очереди показывает нам сначала покачивающуюся Мияги (на переднем плане) и в отдалении, на другой стороне рисового поля, пьяных солдат, напавших на нее, — они ликуют, потому что завладели ее кошельком. В своей мрачной абсурдности это, наверное, один из наиболее печальных моментов во всей истории кино (своего рода классическая сцена ужаса), поскольку довершает картину плач ее ребенка, все еще привязанного к матери, умирающей на тропинке.

«Жизнь куртизанки Охару»

Сила воздействия сцены основана на двух факторах: во-первых, в ней не используется монтаж; во-вторых, камера расположена достаточно далеко от места, где происходит действие (но достаточно близко для того, чтобы зритель понял его ужас и смысл). Благодаря этим средствам (ох уж эти «средства» — здесь это слово совсем никуда не годится) зритель становится беспомощным наблюдателем (вот что значит мизансценирование).

7 лучших японских книг, которые можно добавить в свой список для чтения

Япония — одна из самых привлекательных стран на земле, с длинным списком известных книг, анализирующих ее историю и культуру. После того, как вы прорвались через сильных нападающих (сатирический фильм Сосэки Нацумэ «Я кошка», открывающие глаза мемуары Минеко Ивасаки «Гейша», «Жизнь», «Токио-электрическое турне после наступления темноты» Харуки Мураками, преследующие японские истории о привидениях Лафкадио Хирна и Джон Обладатель Пулитцеровской премии У. Дауэра, «Охватывая поражение: Япония после Второй мировой войны», и это лишь некоторые из них), обратите внимание на эти увлекательные японские книги, каждая из которых посвящена Стране подъема или, по крайней мере, ее действие происходит в ней. Солнце.

Все продукты, представленные на Condé Nast Traveler, отбираются нашими редакторами независимо. Если вы покупаете что-то по нашим розничным ссылкам, мы можем получать партнерскую комиссию.

Признания якудзы доктора Джуничи Сага

Якудза для Японии то же самое, что мафия для Италии: хладнокровные преступники, очаровательные и устрашающие. В этой научно-популярной работе 1991 года японский врач и писатель Дзюнъити Сага рассказывает о подвигах своего умирающего пациента Эйдзи Иджичи. ДокторСага подружилась с бывшим криминальным авторитетом якудза в последние месяцы его жизни; это истории, рожденные из этих разговоров, которые здесь оживлены такими дикими деталями. На пике своего злодейства, после Второй мировой войны, Идзичи возглавил крупную игорную компанию в токийском развлекательном районе Асакуса. Но эскапады доктора Саги выходят за рамки незаконных игр в кости. Мир Иджичи — это мир страстных любовных приключений, мучительных полицейских допросов, отрубленных мизинцев (демонстрация верности братству) и даже убийств.

Купить сейчас: $ 10, amazon.com

WA: Суть японского дизайна Стефании Пиотти и Росселлы Меннегаццо

Японская концепция ва понимается как обретение гармонии через сообщество. В социальном контексте это означает ставить потребности группы выше потребностей отдельного человека. Но в визуальном мире, которым занимается книга Стефании Пиотти, wa — это как je ne sais quoi — воплощение неосязаемых достоинств и качеств японца. В книге представлены фотографии 250 ярких объектов: лакированные палочки для еды, коробки для бенто, чайники из нержавеющей стали, кисти для каллиграфии, раздвижные двери седзи, табуреты-бабочки Сори Янаги, кимоно Issey Miyake и бутылки соевого соуса Kikkoman.Предисловие написал арт-директор Muji Кения Хара; эстеты также оценят презентацию книги с иллюстрациями, напечатанными на крафтовой бумаге и переплетенными в традиционном японском стиле — объект искусства сам по себе.

12 лучших книг о Японии (история и культура)

В японской истории и культуре столько красоты, загадок и волнений. Лучшие книги по Японии исследуют искусство, теологию, архитектуру, театр и кухню Японии.

Чтобы по-настоящему понять Японию, важно получить всестороннее представление о Стране восходящего солнца, прочитав лучшие книги по японской культуре и истории — как современные, так и древние.

От Второй мировой войны до наших дней, благодаря развитию индустрии, анимации и культуры видеоигр. От подъема буддизма в 7 веке до Реставрации Мэйдзи 150 лет назад, а также всего искусства, культуры, войн и перемен, которые приходили и уходили на этом пути.

Все это и многое другое можно найти в этих десяти лучших книгах по Японии (как по истории, так и по культуре).

5 лучших книг по японской культуре

Японская культура часто романтизируется людьми по всему миру, и не без уважительной причины.В японской культуре есть множество аспектов, которые стоит впечатлить и у которых есть чему поучиться.

Это простирается от технологических инноваций до социальных манер и благодати и общей философии.

Если вы ищете лучшие книги по Японии, в которых исследуется культурная сторона японской истории — от аниме и видеоигр до более абстрактных философских концепций, — вот пять лучших книг по японской культуре.

Эти книги о Японии помогут вам насладиться и расширить свое понимание японской культуры, как прошлого, так и настоящего.

Чистое изобретение Мэтта Альт

Pure Invention — грубо говоря, одна из самых сильных книг по японской культуре, которую вы когда-либо читали.

Неважно, интересуетесь ли вы японской культурой, потому что вы выросли на аниме, манге, видеоиграх и Hello Kitty, или вас интересует экономическая, политическая или промышленная перспектива, здесь встречаются оба интереса.

Это очень новая книга, но она войдет в число лучших книг по Японии.

В Pure Invention Мэтт Альт рассматривает современную историю Японии (от Второй мировой войны до наших дней) через призму ее поп-культуры и того, как эта поп-культура (аниме, мода, караоке и Walkmans, игрушки и игры, культура каваи и т. буквально покорили 20 век.

Эта книга написана элегантно и увлеченно, с феноменальным количеством исследований. Мы так много узнаем о людях, которые руководили этой работой: дизайнерах, изготовителях игрушек, художниках, аниматорах и бизнесменах, создавших современную Японию.

Есть несколько книг о Японии, столь же влиятельных и вдохновляющих, как «Чистое изобретение».

Потерянная Япония от Алекса Керра

Алекс Керр — очаровательная личность. Американец, переехавший в Японию в первые годы своей взрослой жизни, он очень быстро овладел языком.

Отсюда Керр построил дом в сельской местности и, не теряя времени, исследовал и сформировал одержимость традиционной культурой искусства Японии. И в этом вся суть «Затерянной Японии».

В этой фантастической книге о японской культуре Алекс Керр рассматривает известные традиции и искусства из всей японской истории (чайные церемонии, театр бунраку и но, каллиграфия и многое другое).

Он исследует историю и традиции, самоотверженность и мастерство, происхождение и наследие этих различных видов искусства и ремесел из Японии.

Если вы ищете лучшие книги о Японии, потому что вас увлекают традиционные искусства и ремесла — театр, дизайн, живопись, письмо, — тогда «Затерянная Япония» — это книга о японской культуре, которую вы ищете.

Японские татуировки: история, культура, дизайн Брайана Эшкрафта и Хори Бенни

Брайан Эшкрафт двадцать лет жил в Осаке и писал для таких изданий, как Kotaku и The Japan Times.Он также опубликовал несколько книг о Японии, от истории виски до культурной революции, которую возглавила японская школьница.

В «Японских татуировках: история, культура, дизайн» Ashcraft исследует именно это. Ведь японские татуировки известны во всем мире.

Любители татуировок, не проявляющие особого интереса к японской культуре, все еще любят татуировки с изображением драконов, рыб кои, фениксов и журавлей. Но откуда все это с культурной точки зрения?

Эта насыщенная фотографиями книга исследует ремесло тебори (традиционный акт татуировки в Японии), а также дает интервью с известными японскими татуировщиками, работающими сегодня.

Если вы когда-нибудь хотели лучше понять образы и предысторию японских татуировок, а также то, как татуировки исторически были такой неотъемлемой частью японской культуры, эта книга для вас.

Купание в лесу от Гектора Гарсии и Франсеска Мираллеса

Гектор Гарсиа получил международную известность благодаря своей книге «Компьютерщик из Японии», но его новая книга в сотрудничестве с Франсеском Мираллесом исследует более конкретную философию японской культуры. Лесные купания исследуют практику и преимущества того, что японцы называют синрин ёку.

Во все более загруженном мире изнурительной рабочей культуры, растущего уровня загрязнения и экспоненциального роста городского населения для нас как никогда важно найти способ отключиться, сбежать на природу и восстановить связь с Землей.

Японская практика синрин-йоку имеет бесчисленное множество преимуществ для физического, эмоционального и психического здоровья, и все они рассматриваются здесь, в этой книге.

Как и лучшие книги о Японии, эта книга очень конкретна и очень обширна.Хотя он затрагивает концепцию в рамках популярной японской философии, он также охватывает весь земной шар и исследует, как другие культуры традиционно делали аналогичные вещи.

«Купание в лесу» связывает японскую культуру с миром и одновременно показывает нам, в чем уникальность японской философии.

Икигай: Японский секрет долгой и счастливой жизни Гектора Гарсиа и Франсеска Мираллеса

Перед тем, как Гарсия и Мираллес выпустили «Лесные купания», они вышли на сцену в качестве откровенной писательской пары со своей книгой «Икигай: японский секрет долгой и счастливой жизни».

Подобно датскому понятию хюгге, икигай стало очень популярным словом в последние годы, но здесь действительно можно извлечь некоторые действительно увлекательные уроки, а также можно найти некоторые интересные исторические и культурные факты и подробности.

Это ни в коем случае не легкая и пушистая книга самопомощи. «Икигай: японский секрет долгой и счастливой жизни» рассматривает философию поиска цели или смысла жизни.

Книга исследует, как к этой идее подходили разные народы Японии — как географически, так и исторически.

Все лучшие книги по Японии рассматривают некоторые, казалось бы, загадочные аспекты японской истории, культуры или философии и пытаются предложить нам лучшее понимание этого предмета.

В Икигаи Гарсия и Мираллес полностью справляются с этим. Есть откровения можно найти в этом, легко одна из лучших книг по японской культуре.

Подробнее: Лучшие книги по минимализму и устойчивому образу жизни

6 лучших книг по истории Японии

Япония, имеющая такую ​​богатую и увлекательную историю, и элементы ее истории, столь известные во всем мире, вызывают неоспоримое притяжение людей, желающих читать лучшие книги по Японии, особенно по истории Японии.

Многие из нас хотят лучше понять самураев и сёгун, синтоизм и буддизм, послевоенную трансформацию современной Японии, историю японских систем письма, искусство, литературу и эстетику. Вот пять книг по истории Японии, которые ответят на все вопросы. эти вопросы и многое другое.

Незнакомец в городе сёгуна: жизнь женщины в Японии девятнадцатого века Эми Стэнли

Это книга, в которой очень и очень хорошо удается многое. Стэнли, возможно, следует больше всего хвалить за ее способность взять почти неизвестную историю женщины, которая жила двести лет назад, и раскрыть достаточно ее истории, чтобы затем превратить ее во что-то столь же убедительное и повествовательное, как роман.

Не только «Незнакомец в городе сёгуна» читается как красивый исторический роман, действие которого происходит в Японии периода Эдо; он также работает как захватывающий и просветительский учебник по истории Японии, рисующий яркое и детальное изображение как городской, так и сельской жизни.

Начавшаяся в снежной стране Японии, Stranger in the Shogun’s City рассказывает о молодости Цунено, дочери местного монаха, которая растет в мире, похожем на мир Белль, надеясь на большее, чем эта провинциальная жизнь.

Она вышла замуж и трижды развелась до достижения тридцати лет, но затем уехала в Эдо (город, который мы сейчас называем Токио).

В то время Эдо был растущей, расширяющейся военной и торговой столицей Японии, и Цунено отправляется туда, чтобы открыть для себя бьющееся сердце своей нации. Она должна учиться, адаптироваться и понимать. Все, что мы читаем, является правдой, основанной на удивительных и кропотливых исследованиях Эми Стэнли.

«Незнакомец в городе сёгуна» — выдающаяся книга по японской истории, столь же увлекательная и подвижная, как любой роман.

Он оживляет захватывающий период японской истории и проливает свет на жизнь женщины из неизвестного места, женщины, которая плывет против течения, чтобы изменить свою жизнь.

«Японская история: в поисках нации» Кристофера Хардинга

Все изменилось в середине 19 века. До этого момента Япония жила более 200 лет во время, известном как период Эдо: эпоха национального мира после столетий гражданской войны.

С открытием границ Японии наступил период вестернизации моды, архитектуры, права и экономики.

Отсюда Япония вступила в войну с Россией, создала империю, захватила Тайвань и Корею и стала державой оси во время Второй мировой войны.Затем из-за потерь и экономического разрушения произошла новая культурная революция, которая привела к Японии, которую мы знаем сегодня.

Все это и многое другое раскрывается в богатых и увлекательных деталях в фантастической книге Кристофера Хардинга «Японская история: в поисках нации» (1850 — настоящее время).

Эта книга представляет собой почти интимное повествование об истории Японии с уличного уровня и обязательную к прочтению книгу по истории Японии для всех, кто интересуется политической, экономической и эмпирической историей Японии.

Японец: история в двадцати жизнях Кристофера Хардинга

Вторая книга Кристофера Хардинга в этом списке — фантастическое продолжение Japan Story. В то время как первая книга Хардинга охватывала конкретную и узкую полоску японской истории, «Японцы» гораздо шире по охвату, и в ней очень умно обращаются с этой областью.

Японцы следят за всей историей Японии, начиная так далеко назад, что погружаясь в мифы и неподтвержденные истории, прежде чем совершить двадцать прыжков во времени, чтобы встретить нас в наши дни.

Здесь утверждается, что историю Японии преподают нам двадцать избранных исторических личностей: политики, художники, изобретатели, самураи и многие другие. Важные и влиятельные люди, известные и забытые.

Каждый из двадцати людей японской истории, описанных здесь, тем или иным образом представляет свою эпоху.

У них есть глава, посвященная их жизни, подвигам и достижениям, но эта глава также даст множество политических и культурных подробностей, чтобы построить мир Японии, который они пережили.

«Японский» — увлекательная и динамичная книга, в которой можно многому нас научить. Это умный и захватывающий способ передать так много разрозненной информации, связать ее воедино, плотно контекстуализировать и сделать ее легко усваиваемой для любого читателя, заинтересованного в поиске лучших книг о Японии.

Краткая история Японии: самураи, сёгун и дзен, Джонатан Клементс

Джонатан Клементс — мой любимый писатель: эксперт по истории Китая и Японии, автор книг по обоим языкам и свободно владеющий обоими языками.

Впечатляющий персонаж по любому определению. «Краткая история Японии» — одна из новейших книг Клемента, одна из его самых коротких, доступных и в то же время самых широких по тематике.

Если вы ищете краткую историю Японии, вы обязательно найдете ее здесь. Эта книга охватывает более 1500 лет истории Японии с ясностью, простотой и страстью. Вы научитесь понимать синтоизм, самурай, дзен-буддизм, сэнгоку-дзидай и многое другое.

Вы также узнаете увлекательные факты о многих самых печально известных людях в истории Японии (например, о том, как сёгун Асикага Ёсимицу был геем, а в Японии 14 века это не имело большого значения).

«Краткая история Японии» написана с прихотью, характером и настоящей страстью. Что касается лучших книг по Японии (истории или культуры), я не могу рекомендовать эту книгу. Это веселое и увлекательное время от корки до корки.

Колокола старого Токио Анны Шерман

Подход Анны Шерман к письму поэтичен и заразителен. В «Колоколах старого Токио» она отправляется в путешествие по столице Японии, по ее узким улочкам ёкотё и к самым высоким башням, исследуя историю Токио, чтобы попытаться понять самую душу города.

Эта книга очень личная и представительная, она основана на собственном повествовании Шерман и переплетается с ее собственными открытиями и извлеченными уроками.

В своем обзоре «Колокола старого Токио» я заметил, что «эта книга переполнена малоизвестными фактами, забавными шутками, печальными моментами и культурными размышлениями.

Итак, как человек, глубоко обожающий Токио, его людей, его искусство и его историю, я обнаружил, что жажду большего, вытирая свои маркеры и позволяя моим ручкам закончиться, все больше меня привлекали исторические и личный рассказ.”

The Bells of Old Tokyo проводит грань между японской культурой и японской историей, предоставляя нам множество фактов, контекста и повествования для обоих. Книга о Японии, которая изменила жизнь, без сомнения.

Изгиб невзгод, Дэвид Пиллинг

Когда я впервые переехал в Токио, я прочитал эту книгу очень рано. Bending Adversity — это вдохновляющий взгляд на то, как коллективный подход Японии к инновациям, дизайну, сообществу и росту снова и снова обеспечивает выживание и процветание нации.

Однако контекст Bending Adversity более конкретен. Это во многом современная книга по истории Японии, в которой впервые исследуются последствия цунами 2011 года и последовавшей за ним ядерной катастрофы на Фукусима-дайити, а также то, как Япония отреагировала на катастрофу на уровне местных сообществ.

Отсюда Пиллинг путешествует во времени в послевоенную Японию 20-го века, экономический пузырь 1980-х, лопнувший пузырь и то, что было потом.

В книге «Преодоление невзгод» Дэвид Пиллинг берет интервью у авторов и писателей на такие темы, как демократия в Японии, феминистское искусство и литература, экономические тенденции и многие другие грандиозные концепции.

Это богатая и познавательная книга от начала до конца. Сочетание Bending Adversity с Japan Story и Pure Invention предложит читателям совершенно всесторонний взгляд на японскую историю и культуру 20-го века.

История самураев, Джонатан Лопес-Вера

Перевод с испанского Рассела Калверта

Невозможно погрузиться в стопку книг по истории Японии, если хотя бы одна из них не посвящена самураям. Во многих отношениях, как показывает «История самураев», на протяжении большей части японской истории самураи, по сути, были Японией.

Границы между вооруженными мечами воинами, политическим классом и бесчисленными историческими событиями стираются, чего невозможно избежать.

«История самураев» — очень ясная и краткая книга по японской истории. Здесь очень мало пустяков, главы посвящены фактам и ключевым деталям, чтобы нарисовать яркую и лаконичную хронологию 1000-летней истории Японии.

Каждая глава имеет несколько необязательных подразделов, каждый из которых посвящен конкретному человеку или моменту.Они не являются обязательными, но они предоставляют такой увлекательный контекст для читателей, которые хотят узнать подробности определенного периода, человека или битвы.

Джонатан Лопес-Вера проделал здесь звездную работу, по сути нарисовав широкую историческую картину Японии в контексте ее класса самураев. Это не столько книга о самураях с культурной или традиционной точки зрения, сколько целая история тысячелетия японской истории.

Подробнее: Манга с своевольными женщинами-протагонистами

Нравится? Приколите его на потом!

Рекомендуемая литература для вашей поездки в Японию

Чтение о Японии — один из лучших способов получить удовольствие от поездки, и мы составили исчерпывающий список литературы по Японии как для серьезных любителей книг, так и для легких читателей.

Путеводители по Японии могут быть отличным источником для исследований и планирования путешествий, но также невероятно весело — и часто поучительно — читать художественную и научно-популярную литературу из Японии и о Японии.

Итак, мы составили обширный список рекомендованной литературы для Японии, включая книги о японской кухне, культуре, истории, художественной и литературной литературе и многом другом!

Если мы пропустили отличную книгу, которую, по вашему мнению, мы должны включить, дайте нам знать — удачного чтения!

Первоначально написано в 2017 году, этот пост был обновлен и переиздан 20 марта 2020 года.

Книги по японской культуре

Уникальная и разнообразная культура Японии, от традиционной до современной, — одна из вещей, которые мы больше всего любим в Японии. Приведенные ниже книги, охватывающие самые разные темы, от садов до дзен и от моды до аниме, представляют собой захватывающее введение в широкий спектр увлекательных тем, связанных с японской культурой.

  • Старый Киото: обновленное руководство по традиционным магазинам, ресторанам и гостиницам, Дайан Дерстон
  • Сделано вручную в Японии
  • Компьютерщик в Японии, Гектор Гарсия
  • Японские сады: спокойствие, простота, гармония, Гита К. .Мехта и Кими Тада,
  • ,

  • Tokyo Geek’s Guide: The Ultimate Guide to Japan’s Otaku Culture, by Gianni Simone,
  • ,

  • , Японские татуировки, Брайан Эшкрафт.
  • ,

  • Geisha, 25th Anniversary Edition, автор: Liza Dalby. Даниэлл,
  • ,

  • Дзэн и японская культура, Д.Т. Сузуки,
  • ,

  • Токийский полицейский: американский репортер об избиении полиции в Японии, Джейк Адельштейн.Дэвис и Осаму Икено
  • Сады Киото: шедевры искусства японского садовода, автор Джудит Клэнси
  • Киото: семь путей к сердцу города, автор Дайан Дерстон
  • Дизайн кимоно: введение в текстиль и узоры, автор Кейко Нитанаи
  • Tokyo Fashion City: Подробное руководство по самым модным районам Токио, Филомена Кит
  • Жизнь в Японии, Алекс Керр и Кэти Арлин Сокол
  • Японские сады дзэн, Йоко Кавагути
  • Дзен-сады и храмы Киото, автор Джон Дугилл, с фотографиями Джона Эйнарсена
  • WA: Суть японского дизайна, Стефания Пиотти и Росселла Меннегаццо

Книги о японской еде и напитках

Если это ваша первая поездка в Японию, мы предполагаем, что японская кухня подойдет. быть еще вкуснее и разнообразнее, чем вы можете себе представить.Ниже представлены наши любимые книги о японской еде и напитках, которые одновременно пробуждают аппетит и позволяют лучше понять невероятную кулинарную культуру Японии.

  • Рис, Лапша, Рыба, Мэтт Гулдинг
  • Суши, Кадзуо Нагаяма
  • Идзакая: поваренная книга японского паба, Марк Робинсон (см. Нашу полную статью об опыте идзакая в Японии!)
  • Food Sake Tokyo, Юкари Сакамото
  • Питьевая Япония: Путеводитель по лучшим напиткам и заведениям Японии, Крис Бантинг
  • Васёку: Рецепты японской домашней кухни, Элизабет Андо
  • Токийские культовые рецепты, Маори Мурота
  • Канша: Празднование Японии Веганские и вегетарианские традиции, Элизабет Андо (узнайте больше о путешествиях по Японии с особыми диетическими требованиями)
  • Япония: Поваренная книга, Нэнси Синглтон Хатису
  • Японская кулинария души: рамэн, тонкацу, темпура и многое другое, Тадаси Оно и Харрис Салат,
  • ,

  • , Токио: культовые рецепты с улицы, из которых состоит город, Кэрин Лью и Брендан Лью.
  • Гёза: лучшая поваренная книга для клецок. Paradise Yamamoto

Книги по истории Японии

Базовое понимание истории Японии необходимо для понимания современной Японии, а книги, представленные ниже, дают представление о некоторых из наиболее важных исторических периодов страны.

Японская литература и художественная литература

Япония богата невероятным богатством классической и современной литературы. Приведенная ниже выборка поможет вам начать работу, и мы рекомендуем более глубоко погрузиться в работы нескольких из авторов, представленных ниже.

  • Очерки праздности: Цурезурегуса Кенко, перевод Дональда Кина (хотя это не для всех, это ключевая книга, которая впервые помогла мне вдохновить мою любовь к Японии)
  • Книга о подушках Сэй Шонагона, перевод Ивана Морриса
  • Основное хайку: версии Басё, Бусона и Иссы, перевод Роберта Хасса
  • Сказка о Гэндзи, Мурасаки Сикибу
  • Хроники заводных птиц, Харуки Мураками
  • Норвежский лес, Харуки Мураками
  • Четыре основных пьесы Тикамацу, автор Чикамацу Монзаэмон
  • Шум волн, Юкио Мисима
  • Моряк, который упал с моря из-под благодати, Юкио Мисима
  • Кухня, автор Банана Йошимото
  • Сестры Макиока Танидзаки,
  • ,

  • , «Я кошка», Сосэки Нацумэ,
  • ,

  • , «Сёгун,», Джеймс Клэвелл,
  • ,

  • «Прижми бутоны, стреляй в детей», — Кензабуро, Э.
  • ,

  • Снежная страна,, — Ясунари Кавабата,
  • Антология японской литературы: от древнейшей эры до середины девятнадцатого века, Дональд Кин
  • Узкая дорога на глубокий север и другие путевые заметки Мацуо Басё и Нобуюки Юаса

Путеводители и мемуары

Эти разнообразные а красочные рассказы из первых рук — бесценный способ познакомиться с Японией зоркими глазами эклектичной группы наблюдателей.

  • Хроники моей жизни: американец в сердце Японии, Дональд Кин
  • Минка: Моя ферма в Японии, Джон Родерик
  • Внутреннее море, Дональд Ричи
  • Японские журналы: 1947-2004, Дональд Ричи
  • Затерянная Япония: последний взгляд на прекрасную Японию, Алекс Керр
  • Дороги к Сате: 2000-мильный переход через Японию, Алан Бут
  • Признания якудзы, Сага Дзюнъити
  • Луна Якудза: Мемуары дочери гангстера, Шоко Тендо
  • Дэйв Барри делает Япония, Дэйв Барри
  • Леди и монах: Времена года в Киото, Пико Айер

Нравится ли вам ощущение и запах бумаги в ваших руках , или предпочитаете удобство и портативность мобильного устройства, мы надеемся, что наш рекомендованный список литературы для Японии поможет вам подготовиться к приключениям!

10 лучших книг Японии — которые перенесут вас туда | Литературные поездки

Когда Япония была вынуждена «открыться» в 1853 году после более чем 200-летней политики сакоку, эта страна была загадкой для внешнего мира.В некотором смысле так и есть. Но, будучи одним из первых последователей западных вещей, от идей до одежды, легко увидеть Японию как знакомое место. Даже его незнакомость — синтоистские святилища, поединки сумо — теперь узнаваема как «Япония». Менее узнаваемо то, что японские писатели говорят о своей стране. Авторы, а не документалисты о семьях, живущих с роботами, раскрывают тайну. Эти книги говорят о Японии, о которой часто говорят и о которой другие спекулируют; они говорят за его историю в том виде, в каком она разворачивалась, за ее культуру, как она практикуется, и за его общество, в котором жили и с которым боролись.

Сад Суйдзэндзи Дзёдзюэн, префектура Кумамото, Кюсю. Фотография: Алами

Рассказы Рю Мураками никогда не уклоняются от того, чтобы пролить свет на самые темные уголки общества. В этом романе 1980 года этот луч усиливается, поскольку он следует за всей жизнью главных героев Кику и Хаши, а также за всеми ужасными событиями, с которыми они сталкиваются. Оба «младенца из шкафчика для монет» — дети, брошенные в одном из шкафчиков для монет в Японии (проблема, возникшая в 1970-х годах) — мальчики усыновлены бездетной парой, живущей на острове Кюсю, самом юго-западном из основных островов Японии.Они растут на фоне городской и сельской ветхости. Вскоре переместившись в «Toxitown», вымышленный район хаоса в Токио — кажется, дом для всего, что скрыто в Японии, от иностранцев и бездомных до наркодилеров и других преступников — то, что следует за этим, является сюрреалистичным -взрослый хоррор, который бешено пробегает по вершинам любви и суперзвезды, а также к минимуму безумия и убийств.

«Круглосуточный магазин — это мир звука». Вступительная фраза захватывающей дух истории рассказчицы Кейко о работе неполный рабочий день в конбини (круглосуточном магазине) вызывает удивительные воспоминания.Повсюду она сравнивает звуки магазина с церковными колоколами, а себя и своих коллег — членами религии. Это не просто свидетельство мельчайших деталей выбора Японии Лоусонов, 7-11 и Семейных мартов, но и экзистенциальный вызов нормальности. Пытаясь стать членом общества, Кейко становится «винтиком», работая в круглосуточном магазине, прежде чем обнаруживает, что в этом есть нечто большее. Подобно официанту Жан-Поля Сартра, который слишком «похож на официанта», Кейко олицетворяет, как должен действовать работник круглосуточного магазина — японское общество в миниатюре, — но поступая таким образом, она уходит все дальше от реального общества с его обычными браками и младенцами, и надменные пары, озабоченные всем этим.

Иокогама и гора Фудзи. Фотография: Getty Images

Отчасти Повелитель мух, отчасти Эдипов комплекс, эта книга — послевоенный вой боли. Актер, модель, режиссер и главный герой писателя Нобуро — мальчик-подросток, живущий со своей матерью-одиночкой Фусако в Иокогаме. Он также оказался в нигилистической банде со своими одноклассниками, внешне «хорошими» учениками. Хотя секс упоминается повсюду — Нобору обнаруживает глазок в спальне своей матери, — во-первых, это крайнее разочарование, которое Нобуро испытывает в новом любовнике Фусако, моряке по имени Рюдзи, которым он когда-то восхищался, который приводит в движение колеса для всего этого. жестокий план восстановления славы.В реальной жизни Мисима разочаровался в послевоенной ситуации в Японии, и в 1970 году он — вместе с другими членами основанного им правого ополчения под названием Татенокай — штурмовал военную базу в Токио и попытался спровоцировать переворот, выступив с речью перед там стояли солдаты. Встретив насмешки, он совершил сэппуку (ритуальное самоубийство с мечом).

Это изображение взаимодействий и занятий жителей Токио представляет собой мягкую, современную версию укиё периода Эдо (1603–1858 гг.), Или «парящего мира», относящуюся к бурно развивающемуся городскому образу жизни той эпохи.Мимолетный мир Каваками — это бесконечные ужины в идзакая (японские бары), вечеринки ханами (просмотр цветов) в сезон цветения сакуры и обсуждение бейсбола, национальной одержимости. А теперь добавьте историю о растущих отношениях тридцатилетней женщины с гораздо более старшим мужчиной, которого она называет «Сэнсэй» — тема старшего и младшего несколько перекликается с бестселлером Нацумэ Сосэки «Кокоро» — и «Странная погода в Токио» окутает вас душевной дымкой. .

«Я кошка», автор Нацумэ Сосеки

Тихая улица.Фотография: Кельвин Цуй / Алами

Первый роман Сосэки высмеивает японскую эпоху Мэйдзи (1868-1912) и ее непростое принятие западных идей через жизнь школьного учителя — его глупость, круг друзей и то, что он делает со своим временем. . Он постоянный представитель среднего класса в Токио и человек суетливый, которого раздражает, когда соседские дети продолжают забивать мячом в его сад деревянной палкой (в то время бейсбол только что прибыл в Японию). Изюминка в том, что весь роман повествован котом с более святым отношением, безумным взглядом на авторство в любой момент времени, но тем более, учитывая сериализацию этого романа 1905-06 годов.В японском языке есть несколько местоимений для «я», но кошка использует вагай для обозначения себя (словосочетание с высоким регистром, более подходящее для дворянина), что редко даже на момент публикации. Но популярность книги привела к возрождению вагахаи — и до сих пор редко используется вымышленными, антропоморфизированными персонажами.

Некоторые предпочитают крапиву Дзюнъитиро Танидзаки

Заглянув в прошлое Японии, Танидзаки в своем романе 1929 года сплетает сеть противоречащих друг другу интересов и представляет собой не только план для понимания идиосинкразического стиля вестернизации страны.Канаме и его жена Мисако женаты, но не счастливо. Свекор Канаме, «старик», считает, что о разводе не может быть и речи. Это западное решение проблем, вызванных западными идеями. Пытаясь привить японские идеалы паре и своей молодой любовнице О-Хиса, старик надеется сохранить традиции, поскольку Япония меняется вокруг него. Канаме же любит западные вещи. Он восхищается американскими кинозвездами того времени. У его собаки даже есть английское имя.

Книга подушек Сэя Сёнагона

Жрецы готовятся к выполнению синтоистского ритуала.Фотография: Тошифуми Китамура / AFP / Getty Images

Возможно, благодаря переводу Мередит МакКинни в 2006 году «Книга подушек» читается так же естественно, как если бы она была написана сегодня. За исключением того, что он был написан в 990-х и начале 1000-х годов фрейлиной Фудзивара-но Тейши, супруги императора Итидзё. Эта эпоха в японской истории, период Хэйан (794–1185), имела большое значение — во всяком случае для знати. Книга Сэя — это, по сути, сборник случайных мыслей, старинный блог. Она составляет списки — рек, рынков и других мест, которые либо известны, либо имеют какую-то поэтическую связь, либо и то, и другое — и составляет самоуверенные индексы с такими названиями, как «люди, которым можно позавидовать» и «вещи с ужасающими именами».Однако в большинстве случаев она является окном в придворный мир: ночные визиты мужчин, синтоистские фестивали и постоянный обмен остроумными стихами между придворными, такими как тщательно продуманные твиты.

«Школьница», Осаму Дазай

Дазай, возможно, более известен своей лебединой песней — автобиографической «Больше не человек» (1948) — но знаменитой его прославила новелла 1939 года «Школьница». Рассказанная одноименной девушкой, книга — невоспетый довоенный японский «Над пропастью во ржи»; для нее все гнетущее, жалкое, омерзительное: «Утро — пытка.«Повествователь иногда выступает андрогинным голосом, противоречащим ей самой и окружающему миру, но через 81 год после публикации ее мысли перекликаются с современностью. Возможно, это завуалированная критика ультранационализма со стороны Дазая (который был марксистом), школьница в какой-то момент «скучает» от учителя, который «все время объясняет нам о патриотизме, но разве это не так очевидно? Я имею в виду, что всем нравится место, где они родились ».

Круглосуточный магазин 7-Eleven в Токио. Фотография: Getty Images

Название может немного оттолкнуть, и в зависимости от того, какое издание доступно, оно может иметь или не иметь розовую электрическую обложку, но Vibrator великолепен.Действие романа происходит в Токио, по крайней мере, на некоторое время, когда главный герой Рей Хаякава начинает очередную поездку в свой местный магазин. Она, кстати, писательница-фрилансер, страдающая булимией, и слишком много пьет. После случайной встречи в магазине с водителем грузовика Окабе она оставляет свой обычный саморазрушительный распорядок и запрыгивает в его кабину в поездку. Автомагистрали Японии некрасивы, и ее зимний пейзаж не всегда представляет собой изящные ксилографические гравюры, которые вы, возможно, знаете, но эта книга показывает как в их высочайшей приземленности, поскольку Рей путешествует на север с незнакомцем, так и вглубь себя.

Крутая страна чудес и конец света Харуки Мураками

Действие только половины этой книги происходит в Японии. Это потому, что все остальные главы происходят где-то, что существует (или не существует), называемое «Конец света», жители которого остро бессмысленны, возможно, даже бездушны. С другой стороны, каждая промежуточная глава представляет собой альтернативный Токио, «Крутую страну чудес», в которой рассказчик работает как своего рода человеческая машина для обработки данных. Это головокружительная история.Безымянный рассказчик проводит памятную часть романа под землей, в чудовищной канализационной системе, кишащей современными каппами (земноводными демонами японского фольклора), выходящими из этого секретного подземного лабиринта на станции Аояма-чесотэ, одной из Горстка Токио названий повсюду упала.

10 лучших книг о Японии | Книги

В этом году у Японии день рождения. Прошло 150 лет с тех пор, как мятежные самураи свергли старый сёгунат Токугава, привели — или, скорее, паланкин — императора-подростка в недавно названный город «Токио» и сделали его своей номинальной фигурой, когда они приступили к преобразованию своей страны.Западные военные корабли недавно угрожали берегам Японии, не столько предлагая дружбу, сколько настаивая на ней под прицелом. Чтобы новые лидеры Японии не стали следующими в списке дел колониализма, требовалась быстрая программа модернизации: фабрики и оружие; шахты и офисы; поезда, трамваи, торговля.

Как убедить население, привыкшее мыслить региональными, а не национальными терминами, и которые почти не представляют, кто вы, сотрудничать во всем этом? Платить налоги, вступать в армию, отправлять детей в новые национальные школы? Один из способов — рассказывать истории.О Японии как об особом благословенном месте, возможно, даже богами. О стране, которой суждено однажды стать маяком современности в Азии — если бы люди приложили усилия сейчас.

В «Японской истории» я намеревался проследить невероятное влияние этих двух историй на формирование современной Японии и ее имиджа во всем мире на протяжении полутора столетий. Я также хотел исследовать увлекательный спектр альтернативных историй, которые люди в современной Японии рассказывают о своей стране: видения того, чем они надеялись стать, разыгрываемые в политике и музыке, искусстве и философии, семье и работе, танцах и т. Д. религия, литература, фольклор и кино.

Вот 10 книг, которые предлагают вкус этого богатого и множественного числа, бесконечно изобретательного места:

1. Легенды Тоно Кунио Янагита
Собраны первым японским фольклористом в начале 20-го века, это традиционные сказки о странное, сверхъестественное и чудовищное, рассказанное людьми из северной деревни Тоно. Янагита беспокоился, что коррупция в современном городе — от офисной рутины до неприятного индивидуализма, ориентированного на меня, — скоро потребует и этих сельских жителей, поэтому он хотел запечатлеть их образ жизни и отношения с миром, пока не стало слишком поздно.

2. Кокоро, Нацумэ Сосэки
Сосэки, которого часто называют ответом Японии Чарльзу Диккенсу, был проницательным и искушенным летописцем ранних отношений своей страны с современным Западом. Он утверждал, что любой, кто пытается жить цивилизованной жизнью на фоне поспешных и поверхностных попыток Японии поиграть в индустриальный догоняющий мир, неизбежно сойдет с ума. Что он и сделал, во время учебы в Лондоне. Сосэки вложил всю свою тревогу и озарения в свой великий психологический роман о «Сердце вещей»: историю группы токийцев, застрявших между старым и новым.

3. Расёмон и семнадцать других историй Рюноскэ Акутагава
Акутагава уже был звездным писателем, когда покончил с собой в 1927 году в возрасте всего 35 лет. «Смутное беспокойство» о будущем, которое он описал в своей предсмертной записке позже казалось, что это поворотный момент для Японии: из эпохи демократизации методом проб и ошибок и космополитизма к чему-то более мрачному и более внутреннему, что в конечном итоге привело к ужасному конфликту. Этот сборник представляет собой отличное введение в Акутагаву и его времена, написанное звездным автором более поздней эпохи: Харуки Мураками.Что еще более важно, в нем есть рассказ «Spinning Gears»: ужасающий (автопортрет) человека, находящегося на краю привязи: он рыщет по полкам книжных магазинов «как заядлый игрок», едет в поездах и такси в Токио взад и вперед, пытаясь сделать жизнь более терпимой. Как оказалось, ненадолго. Акутагава умер вскоре после завершения этой последней истории.

4. Сказка о Гэндзи Мурасаки Сикибу
Стиль наблюдений, который использовали Сосэки и Акутагава, иногда болезненно острый, во многом обязан традиции в Японии, уходящей почти тысячелетие: Книге подушек Сэй Сёнагона и чуть позже к «Повести о Гэндзи», которую некоторые считают первым в мире романом.Написанный фрейлиной при императорском дворе Японии XI века в Хэйане (современный Киото), он рассказывает историю невероятно совершенного принца, предлагая по пути серию острых, как бритва, наблюдений за психологическими слабостями и социальными недостатками. из тех, кто его окружает.

5. Киото: Культурная и литературная история Джона Дугилла
В этом прекрасном путеводителе по Киото «Город Гэндзи» имеет отдельный раздел: идеальное сочетание истории, культуры, религиозных обрядов и верований, архитектуры и повседневности.У Дугилла есть умение подбрасывать сравнительные западные ссылки в самый подходящий момент, от Джеффри Чосера до того, что происходило в Европе, когда произошло какое-то важное событие в истории Киото.

Известно, что сложный жанр… Тоширо Мифунер и Ричард Чемберлен в телеадаптации 1980 года «Сёгун» Джеймса Клавелла. Фотография: Cine Text / Allstar / Sportsphoto Ltd

6. Shogun Джеймса Клавелла и The Shogun’s Queen Лесли Даунер
Два невероятных примера заведомо сложного жанра, представленные здесь как совместная запись, потому что они рассказывают историю первого японского сёгуна и одного своего последнего.Клавелл прослеживает путешествие английского моряка в Японию конца 16-го века, когда он становится частью попытки феодала установить контроль над всей страной. Он основан на дружбе Уильяма Адамса с Токугавой Иэясу, первым из сёгунов Токугавы. Даунер исследует влияние женщин на формирование последних лет сёгуната, рассматривая чрезвычайно популярную в Японии историю Атсухимэ: молодой девушки-самурая из юго-западной Японии, которая оказывается в самом центре событий в Эдо (современный Токио) в 1850-х годах, когда вокруг начинают толпиться иностранцы, и мир начинает рушиться.

7. Обнимая поражение, Джон Дауэр
Одно из классических произведений современной японской истории. Яркий, всеобъемлющий рассказ о стране, которая встает с колен после Второй мировой войны. Дауэр прослеживает все, от эпических разрушений — последствий Хиросимы, Нагасаки и бомбардировки Токио — до повседневной изобретательности голодающих людей. И он исследует радикальную попытку США воссоздать Японию по ее собственному образу в годы оккупации с 1945 по 1952 год.

8. Токийский романс Яна Бурумы
Мемуары японской контркультуры 1970-х годов, написанные кем-то, кто пережил это как впечатлительный и часто довольно подавленный молодой человек. Бурума тусуется с театральной труппой, пытаясь противостоять шикарной, безмолвной бездушности современных представлений кабуки, вместо этого возвращаясь к традиции странствующих «нищих по руслам реки», из которых она впервые выросла. Легендарный хореограф Тацуми Хидзиката, создатель Анкоку Буто — «Танца тьмы», вдохновленного шаманской традицией Японии, — рад обнаружить, что имя этого молодого человека очень похоже на «цветущие цветы».Он настаивает на том, чтобы впоследствии называть его «Штаны».

9. Собаки и демоны: падение современной Японии, Алекс Керр
Разочарование, гнев и недоверие проходят через эту мощную книгу одного из самых известных западных критиков строительного бума в Японии конца 20-го века: поддержка больного экономия за счет огромных и, по мнению Керра, в значительной степени ненужных инфраструктурных проектов. Дороги в никуда и мосты на необитаемые острова; стерильные бетонные четвероногие, засоряющие прекрасные пляжи.Керр с тех пор добился успеха в качестве реставратора традиционных домов, привлекая туризм, чтобы помочь возродить районы сельской Японии, которые были на грани вымирания.

10. Странная погода в Токио, автор Хироми Каваками
В завершение: современная история любви между женщиной в возрасте около 30 лет и ее старым школьным учителем. Действие драмы происходит в одном из многочисленных небольших баров Токио. Драма наполнена пивом, сакэ, мисо-супом, юмором, поэзией и удивительно теплой, успокаивающей беседой.

«Японская история: в поисках нации» Кристофера Хардинга издается издательством Penguin по цене 25 фунтов стерлингов.Его можно приобрести в книжном магазине Guardian за 22 фунта стерлингов, включая бесплатный билет в Великобритании.

15 лучших книг о Японии для чтения

Это 15 лучших книг о Японии, которые стоит прочитать, если вы планируете приехать или просто интересуетесь жизнью Японии в целом.

В этот список легко можно было бы включить «50 книг для чтения», так как их очень много, но я люблю эти 15 книг о Японии.

Некоторые из этих книг я считаю одними из лучших по японской культуре и истории Японии, они также охватывают современную жизнь и все, что между ними.

Проведя несколько месяцев в путешествиях по Японии и написании путеводителей по местам, которые я посетил, я решил написать статьи о японской культуре, книгах, фильмах и многом другом, так что если вы планируете поездку в Японию или просто интересуетесь Японией, тогда все это даст хорошее представление о японском образе жизни.


Используемые описания частично являются моими описаниями, объясняющими, почему мне понравилась эта книга, а частично взяты из описания самой книги, чтобы дать вам полное представление о том, о чем она.

Есть также ссылки (партнерские) на Amazon, где вы можете заставить их прочитать, если хотите.


«Сёгун» Джеймса Клавелла

«Сёгун» Джеймса Клавелла — моя любимая книга о Японии на все времена.

Действие происходит в феодальной Японии, когда почти никто из иностранцев не ступал на японскую землю.

Смелый английский искатель приключений. Непобедимый японский военачальник. Красивая женщина разрывается между двумя образами жизни, двумя способами любви.

Все это собрано вместе в могущественной саге о времени и месте, пылающем конфликтом, страстью, амбициями, похотью и борьбой за власть.

Для меня это одна из лучших книг о японской культуре в феодальной Японии.


Мемуары гейши

Мемуары гейши — это вход в мир, где внешность имеет первостепенное значение; когда девственность девушки продается с аукциона по самой высокой цене; где женщин учат обманывать самых могущественных мужчин; и где любовь презирается как иллюзия.

Это уникальное и торжествующее произведение художественной литературы — одновременно романтическое, эротическое, тревожное — и совершенно незабываемое.

На мой взгляд (как и все книги здесь), это необходимо прочитать всем, кто собирается в Японию, чтобы узнать об истории Японии и особенно о гейшах, которые все еще существуют в некоторых частях Японии, например, гейши в Киото.


Tokyo Vice: американский репортер о полицейском избиении в Японии

Tokyo Vice — единственный американский журналист, который когда-либо был допущен в островной пресс-клуб столичной полиции Токио: уникальный, из первых рук, откровенный взгляд на японцев культура изнутри.

В девятнадцать лет Джейк Адельштейн отправился в Японию в поисках мира и спокойствия. Он получил преступную жизнь. . . репортаж о преступлениях, то есть в престижном Йомиури Шинбун.

За двенадцать лет восьмидесятичасовой рабочей недели он покрыл захудалую часть Японии, где вымогательство, убийства, торговля людьми и коррупция так же знакомы, как лапша рамэн и саке.

Но когда его последняя сенсация поставила его лицом к лицу с самым печально известным боссом якудза Японии — и угрозой смерти для него и его семьи — Адельштейн решил уйти в отставку.. . мгновенно. Затем он сопротивлялся.

В Tokyo Vice Адельштейн рассказывает захватывающую, часто юмористическую историю своего путешествия от неопытного новичка-репортера, который допустил ошибки новичка, например, вступил в битву в боевых искусствах со старшим редактором, до отважного журналиста-расследователя, которому дорого заплатили. его голова.

Благодаря ярким, интуитивным описаниям преступности в Японии и исследованию мира современной якудза, которое когда-либо видели даже немногие японцы, Tokyo Vice — это увлечение и образование от первого до последнего.

Чувак, мне очень понравилась эта книга! Я увлекаюсь криминальными драмами, поскольку они происходят в Токио и связаны с якудза, да!

Это также одна из лучших книг о Токио для чтения, особенно если вы интересуетесь некоторыми из захудалых уголков таких туристических мест ночной жизни, как Роппонги и Синдзюку.


Преступный мир Токио: быстрые времена и тяжелая жизнь американского гангстера в Японии

Продолжая тему «якудза», которая является частью Tokyo Vice, это отличная книга о якудза.

Глазами Ника Заппетти, бывшего военнослужащего, бывшего черного маркетолога, неудавшегося профессионального рестлера, неумелого вора алмазов, превратившегося в «мафиозного босса Токио и короля Раппонги», мы встречаемся с игроками и проигравшими. игра с высокими ставками послевоенных финансов, политики и криминальной коррупции, в которой он преуспел.

Вот история грабителей алмазов отеля «Империал», которые попытались (и, возможно, совершили) крупнейшее ограбление в истории Токио. Вот Рикидодзан, профессиональный рестлер, который почти в одиночку возродил японскую гордость, но чья национальная принадлежность должна была храниться в секрете.

А вот история интимных отношений между правящей партией Японии, ее финансовыми объединениями, безжалостными преступными группировками, ЦРУ, американским крупным бизнесом и, возможно, по крайней мере одним президентским родственником.

Вот обратная сторона послевоенной Японии, которая только сейчас выявляется.


Собаки и демоны: истории с темной стороны современной Японии

В песнях и демонах Алекс Керр рассказывает о многих аспектах недавних и хронических кризисов Японии — от банкротства ее банков и пенсионных фондов до кризиса. закат некогда великолепного современного кинотеатра.

Он первым дал полный отчет об окружающей среде, находящейся под угрозой исчезновения, — ее берега, выложенные бетоном, ее дороги, ведущие в никуда в горах, — а также ее «безумие памятников», разрушение старых городов, таких как Киото и строительство унылых новых и связанный с этим крах туристической индустрии.

Керр пишет с юмором и страстью, потому что «страсть», — говорит он, — «часть истории. Миллионы японцев так же убиты горем из-за происходящего, как и я.Мои японские друзья говорят мне: «Пожалуйста, напишите это — для нас» ».

Мне понравилось это читать, поскольку в нем говорится о той части Японии, которую большинство посетителей пропустят. Я верю в то, что при посещении страны нужно изучить все стороны, чтобы получить полную картину. Это сделает то же самое в Японии.


Hokkaido Highway Blues

Hokkaido Highway Blues Это никогда не было сделано раньше. За 4000 лет истории Японии никто не следил за Фронтом цветения сакуры от одного конца страны до другого.

Никто не путешествовал автостопом по Японии. Но, увлеченный сакурой и саке, Уилл Фергюсон поспорил, что сможет сделать и то, и другое.

В результате получился рассказ о путешествиях — одна из самых забавных и ярких книг, когда-либо написанных о Японии. И, как узнает Фергюсон, это показывает, что путешествовать лучше, чем приехать.

У этого парня такая же философия, как и у меня, когда дело касается путешествий, и это главная причина, по которой мне это так понравилось, к тому же он прекрасно путешествует по Японии. Отличное путешествие!


Совет: Amazon предлагает 30-дневную бесплатную пробную версию своего Audible


After Dark

After Dark. В его центре находятся две сестры: Эри, манекенщица, спящая в забвении, и Мари, молодая студентка, вскоре привела от уединенного чтения в анонимном Denny’s к людям, чьи жизни радикально чужды ее собственной: джазовой тромбонистке, которая утверждает, что они встречались раньше, крупной женщине-менеджеру «любовного отеля» и ее горничной, а также китайской проститутке, жестоко избитой бизнесмен.

Этих «ночных людей» преследуют тайны и потребности, которые объединяют их сильнее, чем различные обстоятельства, которые могут их разлучить, и вскоре становится ясно, что сон Эри таинственным образом связан с бизнесменом, страдающим от следа его преступления. — либо восстановит, либо уничтожит ее.

After Dark переходит от завораживающей драмы к метафизическим размышлениям, переплетая время и пространство, а также память и перспективу в беспрепятственное исследование человеческой деятельности — взаимодействия между самовыражением и сочувствием, между силой наблюдения и масштабом сострадания и любовь.

Фирменный юмор Мураками, психологическая проницательность, хватка духа и морали здесь воплощены в необычайном гармоничном мастерстве.

По-моему … просто возьмите, прочтите и делайте, что хотите! Не для всех, но я очень рекомендую.


Spring Snow

Действие Spring Snow происходит в Токио, 1912 год. Замкнутый мир древней аристократии впервые был нарушен посторонними — богатыми провинциальными семьями, новой влиятельной политической и социальной элитой.

Киёаки вырос в элегантной семье Аякура — членах угасающей аристократии, но он не один из них.

Достигнув совершеннолетия, он оказывается вовлеченным в противоречие между старым и новым и испытывает чувства к изысканной и энергичной Сатоко, за которыми со стороны наблюдает его преданный друг Хонда.

Когда Сатоко обручена с королевским принцем, Киёаки осознает всю величину своей страсти.

Для меня это одна из великих книг о японской истории и культуре.


1Q84

1Q84 рассказывает о молодой женщине по имени Аомаме, которая следует загадочному предложению таксиста и начинает замечать загадочные противоречия в окружающем ее мире.

Она вошла, как она понимает, в параллельное существование, которое она называет 1Q84 — «Q означает« вопросительный знак ». Мир, в котором есть вопрос». Тем временем начинающий писатель по имени Тенго берет на себя подозрительный проект по написанию текстов.

Он настолько увлекается произведением и его необычным автором, что вскоре его прежняя безмятежная жизнь начинает раскрываться.

По мере того, как рассказы Аомаме и Тенго сходятся в течение этого единственного года, мы узнаем о глубоких и запутанных связях, которые связывают их все теснее: красивая девочка-подросток, страдающая дислексией, с уникальным видением; таинственный религиозный культ, спровоцировавший перестрелку с столичной полицией; замкнутая, богатая вдова, которая руководит приютом для женщин, подвергшихся насилию; отвратительно уродливый частный детектив; кроткий, но безжалостно эффективный телохранитель; и особенно настойчивый сборщик платы за телевидение.

История любви, тайна, фэнтези, роман о самопознании, антиутопия, способная соперничать с Джорджем Оруэллом — 1Q84 — это самое амбициозное начинание Харуки Мураками на сегодняшний день: мгновенный бестселлер в его родной Японии и потрясающий подвиг воображения от один из наших самых уважаемых писателей современности.

Один из лучших японских писателей говорит само за себя, современная классика для чтения.


Компьютерщик в Японии

Компьютерщик в Японии — это незаменимый путеводитель для каждого поклонника манги, аниме, J-pop или Дзен. Компьютерщик в Японии — это модный, умный и краткий путеводитель по стране, которая принадлежит им источник.

Всесторонний и хорошо информированный, он охватывает широкий спектр тем в коротких статьях, сопровождаемых боковыми панелями и многочисленными фотографиями, обеспечивая живой дайджест общества и культуры Японии.

Созданный для обращения к поколениям жителей Запада, выросшим на покемонах, манге и видеоиграх, «Компьютерщик из Японии» заново изобретает руководство по культуре для читателей в эпоху Интернета.

Подчеркивая оригинальность и креативность японцев, развенчивая мифы о них и отвечая на назойливые вопросы, например, почему они так любят роботов, автор Гектор Гарсиа создал идеальную книгу для растущего числа японофилов в этой вдохновляющей, проницательной и проницательной книге. очень информативный гид.

Мне понравилась эта книга за ее взгляд на современную Японию. Это не только одна из лучших книг о Японии, но и подскажет, чего ожидать в современную эпоху.


Рыба с рисовой лапшой

Ни один список книг о Японии не был бы хорош, если бы он не включал что-то о японской кухне, которая является одним из моих любимых блюд в мире.

Рыба с рисовой лапшой — это новый инновационный взгляд на путеводитель. «Рис, лапша, рыба» расшифровывает необыкновенную культуру питания Японии, сочетая подробное повествование и советы инсайдеров, а также 195 цветных фотографий.

В этом 5000-мильном путешествии по магазинам лапши, храмам темпура и чайным в Японии Мэтт Гулдинг, соавтор чрезвычайно популярной книги Eat This, Not That! Книжная серия перемещает пересечение между едой, историей и культурой, создавая одну из самых амбициозных и полных книг, когда-либо написанных о японской кулинарной культуре с западной точки зрения.

Написанный тем же вызывающим воспоминания голосом, которым руководствуется отмеченный наградами журнал Roads & Kingdoms, Rice, Noodle, Fish, исследуются самые интригующие кулинарные дисциплины Японии в семи ключевых регионах, от традиций кайсэки в Киото и мастеров суши в Токио до улиц. еда Осаки и культура рамэн Фукуока.

Вы не найдете рекомендаций по отелям или расписанию автобусов; Вы найдете блестящее повествование, в котором иммерсивная кулинарная журналистика переплетается с интимными портретами городов и людей, которые формируют культуру питания Японии.

Это не обычный путеводитель. Рис, Лапша, Рыба — это редкая смесь вдохновения и информации, идеально подходящая как для бесстрашных, так и для путешествующих в кресле.

Сочетание литературного повествования, незаменимой инсайдерской информации, дизайна и фотографии мирового уровня, в конечном итоге представляет собой первый в мире путеводитель по новой эре кулинарного туризма.

Как я уже сказал, я люблю японскую кухню, и в настоящее время это моя лучшая книга о японской кухне и одна из лучших книг о путешествиях по Японии в целом.


Ясукэ (африканский самурай)

Ясукэ (также известный как африканский самурай) — это история первого африканского самурая в Японии.

Когда Ясукэ прибыл в Японию в конце XVI века, он уже объездил большую часть известного мира. Похищенный в детстве, он стал слугой и телохранителем главы иезуитов в Азии, с которыми он путешествовал по Индии и Китаю, изучая несколько языков по пути.

Однако его прибытие в Киото буквально вызвало бунт. Большинство японцев никогда раньше не видели африканского человека, и многие из них видели в нем воплощение чернокожего (в местной традиции) Будды.

Среди тех, кого привлекло его присутствие, был лорд Нобунага, глава самого могущественного клана в Японии, который сделал Ясукэ самураем при своем дворе. Вскоре он изучал традиции японских боевых искусств и поднимался в высшие эшелоны японского общества.

За четыреста лет, прошедших с тех пор, Ясукэ был известен в Японии в основном как легендарный, возможно, мифический персонаж.

Теперь африканский самурай представляет никогда ранее не рассказываемую биографию этой уникальной фигуры шестнадцатого века, чьи путешествия между странами, культурами и классами открывают новый взгляд на расу в мировой истории и яркий портрет жизни средневековой Японии.

Это хорошее видео, которое многое объясняет о Яске:


Женщина в дюнах

После пропуска последнего автобуса домой после однодневной поездки на берег моря энтомологу-любителю предлагается жилье для ночь на дне огромного песчаного карьера.

Но когда он пытается уехать на следующее утро, он быстро обнаруживает, что у местных жителей другие планы. Находясь в плену и, по-видимому, не имея шансов на побег, ему поручено сгребать постоянно наступающие песчаные дюны, которые угрожают уничтожить деревню.

Его единственная спутница — странная молодая женщина, и их судьбы переплетаются, когда они бок о бок работают над этим сизифовым трудом.

Классическая экзистенциальная книга Кобо Абэ, сочетающая миф и неизвестность.

Я кот

Написанный с 1904 по 1906 год комический шедевр Сосэки Нацумэ «Я кот» высмеивает глупость высшего среднего класса японского общества в эпоху Мэйдзи.

С едким остроумием и сардонической точкой зрения он рассказывает о причудливых приключениях уставшего от мира бездомного котенка, который комментирует глупости и слабости окружающих его людей.

Классик японской литературы «Я — кот» — один из самых известных романов Сосэки.

Считающийся многими наиболее значительным писателем в современной истории Японии, Сосэки «Я — кот» — классический роман, который наверняка понравится долгие годы.

Lost Japan

Очаровательная и захватывающая картина японского пейзажа, культуры, истории и будущего.

Первоначально написанная на японском языке, эта страстная, очень личная книга основана на опыте автора в Японии за более чем 30 лет.

Алекс Керр воплощает в жизнь ритуализированный мир Кабуки, прослеживает свое посвящение в залы заседаний Токио во время бурных лет пузыря и рассказывает историю скрытой долины, которая стала его домом.

Но книга — это не просто любовное письмо.Повсюду преследуемая ностальгией по Японии прошлого, книга Керра — отчасти хвалебная песнь этой великой стране и культуре, отчасти эпитафия перед лицом разрушения окружающей среды и культуры современной Японии.


Подробнее о Японии

Итак, это краткое изложение того, что я бы порекомендовал для книг о Японии. Надеюсь, вы нашли тот, который вам понравился.

Также посмотрите 10 фильмов, которые я бы посмотрел перед поездкой в ​​Японию. Они мои любимые.

И если вас интересует японская анимация, я рекомендую посмотреть 10 японских анимаций.

И вы уже догадались… еще 10 рекомендуемых списков. Это 10 лучших фильмов о самураях для просмотра.

Совет: Amazon предлагает 30-дневную бесплатную пробную версию Kindle Unlimited, где вы можете найти все эти книги о Японии, чтобы прочитать их.

* Отказ от ответственности: мне не принадлежит ни одно из изображений в этом сообщении. Они используются добросовестно для публичного обсуждения книг.

Если вам понравилась эта статья «Книги о Японии», поделитесь было бы круто!

Книги, установленные в Японии — Tale Away

Я провел несколько лет, живя в Японии, где проводил выходные, путешествуя по стране на сверхскоростном экспрессе, погружаясь в книги, действие которых происходит в Японии.Эти истории были наполнены кимоно, гейшами и служащими. Я объехал все 47 префектур, по пути читая местные сказки.

Я читал поэтические произведения Ясунари Кавабата; Снежная страна в горах Нагано и Танцующая девушка Идзу на побережье Сидзуока. Когда-либо присутствовал мой любимый Харуки Мураками, и мне очень понравились его рассказы «Ветряные птичьи хроники» и «Норвежский лес», чьи странные истории вызывают в воображении образы кошек и полнолуния.

Обратите внимание: этот пост содержит партнерские ссылки.Для получения дополнительной информации см. Мои раскрытия здесь.

Хотите бесплатно две из этих книг из японского набора?

  • Попробуйте Amazon Audible бесплатно в течение 30 дней и получите 2 бесплатные аудиокниги, которые можно воспроизводить на множестве устройств. Идеально подходит для прослушивания, глядя в окно. Лучше всего то, что вы можете отменить в любой момент и сохранить свои книги навсегда!

Где читать в Токио

Мой любимый книжный магазин в Токио (и, возможно, где угодно) — T Site Daikanyama, обширное собрание зданий, заполненных всеми публикациями, о которых вы могли когда-либо мечтать; Особенно впечатляют подборки произведений искусства и журналов.Я также был членом Kinokuniya, восьмиэтажного книжного магазина в Синдзюку. Это первое место, где я когда-либо нашел мангу, переведенную на английский, а также большой выбор книг для изучения языков.

Набор книг в Японии

1.

Мемуары гейши
Артур Голден, 1997

В «Мемуарах гейши» мы попадаем в мир, где внешность превыше всего; когда девственность девушки продается с аукциона по самой высокой цене; где женщин учат обманывать самых могущественных мужчин; и где любовь презирается как иллюзия.Это уникальное и триумфальное художественное произведение — одновременно романтическое, эротическое, тревожное — и совершенно незабываемое.

Смотреть отзывы

2.

Норвежское дерево
Харуки Мураками, 1987

Тору, тихий и сверхъестественно серьезный молодой студент колледжа в Токио, предан Наоко, красивой и задумчивой молодой женщине, но их общая страсть отмечена трагической смертью их лучшего друга много лет назад. Тору начинает приспосабливаться к жизни в кампусе, к одиночеству и изоляции, с которыми он там сталкивается, но Наоко считает, что давление и ответственность жизни невыносимы.По мере того, как она все глубже уходит в свой собственный мир, Тору обнаруживает, что обращается к другим и тянется к яростно независимой и сексуально раскрепощенной молодой женщине.

Смотреть отзывы

3.

Хроники заводных птиц
Харуки Мураками, 1995

В пригороде Токио молодой человек по имени Тору Окада ищет пропавшую кошку своей жены. Вскоре он обнаруживает, что ищет и свою жену в преисподней, лежащей под безмятежной поверхностью Токио. Когда эти поиски пересекаются, Окада встречает причудливую группу союзников и антагонистов: экстрасенсорную проститутку; злобный, но медиагенный политик; бодрая и болезненная шестнадцатилетняя девушка; и стареющий ветеран войны, которого навсегда изменили ужасные вещи, свидетелем которых он стал во время забытой кампании Японии в Маньчжурии.

Смотреть отзывы

4.

Художник парящего мира
Кадзуо Исигуро, 1986

В книге «Художник плавающего мира» Кадзуо Исигуро предлагает читателям, говорящим на английском языке, подлинный взгляд на послевоенную Японию, «плавающий мир», в котором меняются культурные стереотипы, меняются социальные модели и волнующие вопросы. Исигуро, который родился в Нагасаки в 1954 году, но переехал в Англию в 1960 году, пишет историю о Масудзи Оно, богемном художнике и проводнике ночной жизни, который во время войны стал пропагандистом японского империализма.Но война окончена. Япония проиграла, жена и сын Оно были убиты, и многие молодые люди обвиняют империалистов в том, что они привели страну к катастрофе. Что осталось Оно?

Смотреть отзывы

5.

1Q84
Харуки Мураками, 2010 г.

Молодая женщина по имени Аомаме следует загадочному предложению таксиста и начинает замечать загадочные противоречия в окружающем ее мире. Она осознает, что вошла в параллельное существование, которое она называет 1Q84 — «Q означает« вопросительный знак ».«Мир, в котором есть вопросы». Тем временем начинающий писатель по имени Тенго берет на себя подозрительный проект по написанию текстов. Он настолько увлечен произведением и его необычным автором, что вскоре его прежняя безмятежная жизнь начинает раскрываться.

Смотреть отзывы

6.

Снежная страна
Ясунари Кавабата, 1937 г.

В уединенном горном горячем источнике, покрытом снегом все поверхности, Шимамура, богатый дилетант, встречает Комако, скромную гейшу.Она отдается ему полностью и без угрызений совести, несмотря на то, что знает, что их страсть не может длиться долго и что роман может иметь только один исход. Ведя хронику этого обреченного романа, Кавабата создал историю на века — потрясающий роман, наполненный смыслом и возвышающий своей печалью.

Смотреть отзывы

7.

Кафка на берегу
Харуки Мураками, 2002

Кафка на берегу — это два замечательных персонажа: мальчик-подросток, Кафка Тамура, который убегает из дома, чтобы избежать ужасного эдипова пророчества или искать давно пропавших без вести мать и сестру; и стареющего простака по имени Наката, который так и не оправился от военного недуга, а теперь его тянет к Кафке по причинам, которые, как и к самым элементарным занятиям повседневной жизни, он не может понять.

По мере того, как их пути сходятся и причины этого сближения становятся ясными, Харуки Мураками погружает читателей в мир, где кошки разговаривают, рыбы падают с неба, а духи выскальзывают из их тел, чтобы заняться любовью или совершить убийство. Кафка на берегу изображает одного из величайших рассказчиков мира на пике своих возможностей.

Смотреть отзывы

8.

Повесть на время
Рут Озеки, 2013 г.

В Токио шестнадцатилетняя Нао решила, что есть только один способ избавиться от болезненного одиночества и издевательств одноклассников, но, прежде чем она покончит со всем этим, Нао планирует задокументировать жизнь своей прабабушки, буддийской монахини, которая выжила. более века.Дневник — единственное утешение Нао, и он затрагивает жизни так, как она даже не может себе представить.

На другом берегу Тихого океана мы встречаем Рут, писательницу, живущую на отдаленном острове, которая обнаруживает коллекцию артефактов, выброшенных на берег в ланч-боксе Hello Kitty — возможно, обломки разрушительного цунами 2011 года. По мере того, как раскрывается тайна его содержания, Рут погружается в прошлое, в драму Нао и ее неизвестную судьбу, и вперед, в свое собственное будущее.

Смотреть отзывы

9.

Танец, танец, танец
Харуки Мураками, 1988

В поисках загадочно исчезнувшей девушки главный герой Харуки Мураками погружается в аэродинамическую трубу сексуального насилия и метафизического страха, в которой он сталкивается с девушками по вызову; играет сопровождающего милого подростка-экстрасенса; и получает загадочные инструкции от жалкого, но пророческого Овцы.Танец Танец Танец — это напряженная, острая и часто веселая поездка по культурному Куизнарту современной Японии, месту, где все, что не выставлено на продажу, становится доступным.

Смотреть отзывы

10.

Кухня
Банан Ёсимото, 1988

Романы Банана Ёсимото произвели для нее фурор в Японии и во всем мире, а «Кухня», великолепный англоязычный дебют, который до сих пор остается ее самой любимой книгой, — очаровательно оригинальная и глубоко трогательная книга о матери, любви, трагедии, и сила кухни и дома в жизни пары свободных духом молодых женщин в современной Японии.Микаге, героиня «Кухни», — сирота, воспитанная умершей бабушкой. Скорбя, ее забирают ее друг Йоичи и его мать (которая когда-то была его отцом) Эрико. Поскольку все трое образуют импровизированную семью, которая вскоре переживает собственные трагические потери, Ёсимото рассказывает прекрасную, вызывающую воспоминания историю, которая напоминает раннюю Маргариту Дюрас. Кухня и сопутствующий ей рассказ «Лунная тень» — это элегантные сказки, кажущаяся простота которых — уловка писателя, чей голос эхом отзывается в разуме и душе.

Смотреть отзывы

11.

Бесцветный Цукуру Тадзаки и годы его паломничества
Харуки Мураками, 2013

«Бесцветный цукуру Тадзаки и его годы паломничества» — это долгожданный новый роман — книга, которая была продана тиражом более миллиона копий за первую неделю, когда она поступила в продажу в Японии, от отмеченного наградами автора всемирно известных бестселлеров Харуки Мураками.

Здесь он рассказывает нам замечательную историю Цукуру Тадзаки, молодого человека, которого преследует большая потеря; о сновидениях и кошмарах, которые имеют непредвиденные последствия для окружающего нас мира; и о путешествии в прошлое, которое необходимо, чтобы исправить настоящее.Это история любви, дружбы и горя на века.

Смотреть отзывы

12.

Кокоро
Сосэки Нацумэ, 1914 год

Ни один сборник японской литературы не обходится без «Кокоро» Нацумэ Сосэки, его самого известного романа и последнего, написанного им перед смертью. Опубликованный здесь в первом новом переводе за более чем пятьдесят лет, «Кокоро» — что означает «сердце» — это история тонкой и пронзительной дружбы между двумя неназванными персонажами, молодым человеком и загадочным старейшиной, которого он называет «Сэнсэй».Преследуемый трагическими тайнами, бросившими тень на его жизнь, Сэнсэй медленно открывается своему юному ученику, признаваясь в неосмотрительности своих студенческих дней, которые заставили его содрогаться от чувства вины и раскрыть, казалось бы, непреодолимую пропасть между его моральными страданиями. и борьба его учеников за понимание этого, глубокий культурный сдвиг от одного поколения к другому, который характеризовал Японию в начале двадцатого века.

Смотреть отзывы

13.

Гейша, жизнь
Минеко Ивасаки, 2002 г.

Прославленная как самая успешная гейша своего поколения, Минеко Ивасаки было всего пять лет, когда она покинула родительский дом и отправилась в мир гейш. В течение следующих двадцати пяти лет она будет жить жизнью, наполненной исключительными профессиональными требованиями и богатыми вознаграждениями. Она изучает формальные обычаи и язык гейш, а также изучает древнее искусство японского танца и музыки. Она очарует королей и принцев, промышленников и титанов мира развлечений, некоторые из которых станут ее самыми близкими друзьями.Благодаря огромной гордости и решимости, она была бы провозглашена одной из самых ценных гейш в истории Японии и одной из последних великих практиков этого ныне исчезающего вида искусства.

Смотреть отзывы

14.

Я кошка
Сосэки Нацумэ, 1905 год

Я кот. Пока у меня нет имени. Так начинается одно из самых оригинальных и незабываемых произведений японской литературы.

Богато аллегорический и восхитительно читаемый «Я — кот» — это хроника о нелюбимом, нежеланном, бродячем котенке, который все свое время проводит, наблюдая за человеческой природой — от драм бизнесменов и школьных учителей до слабостей священников и властителей.Исходя из этого уникального совершенства, автор Сосэки Нацумэ предлагает едкий комментарий, сформированный благодаря его обучению китайской философии, о социальных потрясениях эпохи Мэйдзи.

Смотреть отзывы

15.

After Dark
Харуки Мураками, 2004

В его центре находятся две сестры — Эри, манекенщица, погружающаяся в забвение, и Мари, юная студентка, вскоре после уединенного чтения в анонимном Denny’s повела к людям, чья жизнь радикально чужды ее собственной: джазовой тромбонистке, которая утверждает, что они уже встречались раньше: крепкая женщина-менеджер «любовного отеля» и ее горничная, а также китайская проститутка, жестоко избитая бизнесменом.Этих «ночных людей» преследуют тайны и потребности, которые объединяют их сильнее, чем различные обстоятельства, которые могут их разлучить, и вскоре становится ясно, что сон Эри, таинственным образом связанный с бизнесменом, страдающим от следа его преступления, будет либо восстановить, либо уничтожить ее.

Смотреть отзывы

16.

Королевская битва
Автор Коушун Таками, 1999 г.

Пресловутый высокооктановый триллер Коушуна Таками основан на непреодолимой предпосылке: класс младших школьников отправляется на необитаемый остров, где в рамках безжалостной авторитарной программы им дают оружие и заставляют убивать друг друга до тех пор, пока один выживший остался стоять.Критикуемый как насильственная эксплуатация, когда впервые был опубликован в Японии — где он затем стал безудержным бестселлером — Battle Royale — это Повелитель мух 21-го века, мощная аллегория того, что значит быть молодым и (едва) живым в мире. собачий мир. «Королевская битва», превращенная в скандальный фильм с таким же названием, уже стала современной классикой японской целлюлозы, впервые доступной на английском языке.

Смотреть отзывы

17.

Танцующая девушка из Идзу и другие истории
Ясунари Кавабата, 1953 год

Влиятельный японский писатель Ясунари Кавабата построил автобиографию на основе своих произведений с новым сборником рассказов, параллельных основным событиям и темам его жизни. В лирической прозе, которая является его подписью, эти 23 сказки отражают острое восприятие Кавабаты, обманчивую простоту и глубокую меланхолию, которая характерна для большей части его работ.

Смотреть отзывы

18.

Некоторые предпочитают крапиву
Дзюнъитиро Танидзаки, 1929 г.

Брак Канаме и Мисако распадается: в поисках страсти и удовлетворения в объятиях других они размышляют об унижении развода. Отец Мисако считает, что их отношениям испортилось влияние новой и чуждой культуры, и поэтому пытается залечить брешь, обучая своего зятя освященным веками японским традициям эстетического и чувственного удовольствия. В результате возникает захватывающий и пугающий конфликт между древним и современным, молодым и старым.

Смотреть отзывы

19.

Тысяча осени Якоба де Зоэта
Дэвид Митчелл, 2010 год

В 1799 году Якоб де Зоэт высаживается на крошечный остров Деджима, самый удаленный торговый пост голландской Ост-Индской компании в Японии, в остальном закрытый для внешнего мира. Младший клерк, его задача — выявить доказательства коррупции предыдущего главного резидента.

Холодный со своими соотечественниками, Джейкоб зарабатывает доверие местного переводчика и, что еще опаснее, заинтригован редкой женщиной — акушеркой, которой разрешено изучать Деджиму под руководством врача компании.Он не может предвидеть, насколько катастрофически каждый будет предан тем, кому он доверяет, и насколько взаимосвязаны и далеко идущие последствия.

Смотреть отзывы

20.

Женщина в дюнах
Эйб Кобо, 1962 год

После того, как после однодневной поездки к морю он пропустил последний автобус домой, энтомологу-любителю предлагают ночлег на дне огромной песчаной ямы. Но когда он пытается уехать на следующее утро, он быстро обнаруживает, что у местных жителей другие планы.Находясь в плену и, по-видимому, не имея шансов на побег, ему поручено сгребать постоянно наступающие песчаные дюны, которые угрожают уничтожить деревню. Его единственная спутница — странная молодая женщина. Их судьбы переплетаются, когда они бок о бок работают над этой сизифовой задачей.

Смотреть отзывы

21.

Shogun
Джеймс Клавелл, 1975

Смелый английский искатель приключений. Непобедимый японский военачальник. Красивая женщина разрывается между двумя образами жизни, двумя способами любви.Все это собрано вместе в необыкновенной саге о времени и месте, пылающем конфликтами, страстью, амбициями, похотью и борьбой за власть.

Смотреть отзывы

22.

Out
Нацуо Кирино, 1997

В романе Нацуо Кирино рассказывается история случайного насилия в уравновешенных пригородах Токио, когда молодая мать, которая работает в ночную смену, готовит упакованные ланчи, жестоко душит своего бездушного мужа, а затем обращается за помощью к своим коллегам, чтобы избавиться от тела и укрыться. раскрыть ее преступление.

Смотреть отзывы

23.

Сад самурая
Гейл Цукияма, 1994

Эта история о молодом китайце, выздоравливающем от туберкулеза в Японии во время китайско-японской войны. У него развиваются отношения отца и сына со своим опекуном, поскольку его отношения с собственным отцом ставятся под сомнение.

Смотреть отзывы

24.

Сестры Макиока
Дзюнъитиро Танизаки, 1949 год

В Осаке незадолго до Второй мировой войны четыре аристократических женщины пытаются сохранить исчезающий образ жизни.Как рассказал Дзюнъитиро Танидзаки, история сестер Макиока представляет собой, пожалуй, величайший японский роман двадцатого века, острый, но беспощадный портрет семьи и всего общества, скатывающихся в бездну современности.

Смотреть отзывы

25.

Магия уборки, изменяющая жизнь
Мари Кондо, 2011 г.

Это не совсем роман, но тем не менее примечательный!

Японский консультант по уборке Мари Кондо выводит уборку на совершенно новый уровень, обещая, что если вы однажды должным образом упростите и упорядочите свой дом, вам больше никогда не придется это делать.Большинство методов отстаивают подход «комната за комнатой» или «понемногу», который обрекает вас вечно копаться в своих кучах вещей. Метод KonMari с его революционной категориальной системой дает устойчивые результаты. Фактически, ни один из клиентов Кондо не истек (и у нее все еще есть трехмесячный лист ожидания).

Смотреть отзывы

Что вы думаете об этих книгах, действие которых происходит в Японии?

Есть отличная рекомендация по книге, которую я пропустил? Вы бывали в Японии раньше? Я хотел бы услышать больше о ваших путешествиях и книгах, действие которых происходит в Японии, в комментариях ниже!

Специальные предложения для любителей книг и путешествий

Это всего лишь несколько вещей, которые я люблю использовать для чтения и путешествий, у которых есть специальные предложения, которые я хочу передать вам! 🙌

  • Попробуйте Amazon Audible бесплатно в течение 30 дней и получите 2 бесплатные аудиокниги, которые можно воспроизводить на множестве устройств.Идеально подходит для прослушивания, глядя в окно. Лучше всего то, что вы можете отменить в любой момент и сохранить свои книги навсегда!
  • Получите бесплатный кредит на поездку AirBNB при регистрации новой учетной записи. Я люблю останавливаться в AirBNB, чтобы во время путешествий ощутить подлинную атмосферу местных пейзажей.