Краткое содержание ревун рэй брэдбери: Рэй Брэдбери «Ревун» краткое содержание

«И грянул гром» за 2 минуты. Краткое содержание рассказа Брэдбери

Охотник-любитель Экельс покупает путешествие во времени в мезозойскую эру.

Самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времён.

Руководитель охоты Тревис сообщает о жёстких ограничениях. Убить можно только животное, которое и без того умрёт. Нельзя сходить с антигра­ви­та­ционной тропы, коорая изолирует пришельцев из будущего. Возвращаясь в своё время, необходимо уничтожить все следы прибывания в прошлом. Нельзя оказывать никакого воздействия на мир.

Машина времени — дело щекотливое. Сами того не зная, мы можем убить какое-нибудь важное животное, пичугу, жука, раздавить цветок и уничтожить важное звено в развитии вида.

Продолжение после рекламы:

Охотники прибывают в мезозой и углубляются в бескрайние джунгли. Увидев тираннозавра, Экельс пугается — ему кажется, что убить это чудовище невозможно,

Оно шло на огромных, лоснящихся, пружинящих, мягко ступающих ногах. Оно за тридцать футов возвышалось над лесом — великий бог зла, прижавший хрупкие руки часовщика к маслянистой груди рептилии.

Охотник пугается, сходит с антигра­ви­та­ционной тропы и направляется прямо в джунгли. Пока проводники сражаются с динозавром, Экельс каким_то образом возвращается на тропу и прячется в машине времени,

Вернувшись в своё время, охотники неожиданно обнаруживают, что их мир изменился. Цвета и химический состав атмосферы, человек, и правила орфографии языка стали другими. Вместо президента-либерала у власти находится диктатор.

Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное. Будто где-то кто-то свистнул в свисток, который слышат только собаки.

Экельс осматривает подошвы своих ботинок и обнаруживает прилипшую к одной из них бабочку, которую он случайно раздавил, пробираясь по доисторическим джунглям. Смертельно испуганный Экельс предлагает вернуться назад и всё исправить, но Тревис не слушает его жалкого лепета, он поднимает ружьё: «. ..И грянул гром».

Краткое содержание Брэдбери И грянул гром за 2 минуты пересказ сюжета

В неоспоримом шедевре от маэстро жанра фантастики раскрывается тема неразрывности времени и материи. Впоследствии данное явление именуют «эффектом бабочки».

Не профессиональный охотник Экельс за крупное вознаграждение отправляется на сафари в мезозойскую эру в группе подобных ему искателей приключений. При ловле динозавров существуют некоторые жесткие правила. Погибнуть может исключительно животное, ранее получившее травмы из-за сломанного дерева. При возвращении уничтожаются улики нахождения в данном месте, включая извлечение из тела пули.

Люди пребывают на тропе антигравитации, не позволяющей коснуться никакого растения, включая травинку, по причине возможности внесения в ход истории опасных последствий. Руководитель Тревис остерегает от неосторожных действий. Раздавить мышь подобно землетрясению, способному навредить внешнему виду Земли и коренным образом преобразить человеческие судьбы.

Гибель обитателя пещеры грозит гибелью миллиарда его потомков. При данном стечении событий не суждено появиться Риму на 7 холмах, а страны Европы навечно будут пребывать в густых зарослях лесного массива. Исключение составляет Азиатская часть суши с ее расцветом.

Наступление на мышь вызовет сокрушение многочисленных древних пирамид с оставлением в вечной памяти размером с Великий каньон вмятины. Люди никогда не узнают о правлении Елизаветы, а Вашингтон не перейдет Делавэр. Об Америке никто не узнает по простой причине не существования такого государства. Ни при каких обстоятельствах нельзя покидать тропу.

Происходит непоправимое. При виде тираннозавра Экельс впадает в панику и сходит с нее. По возвращении в привычную реальность охотники замечают произошедшие перемены: другую орфографию в языке и нахождение у власти не гуманного президента, а личности с диктаторскими наклонностями. Скоро выясняется причина катастрофы. Свернув с тропы, Экельс раздавливает бабочку. Щелкает предохранитель Тревиса, последняя фраза которого повторяет название книги.

Произведение вызывает интерес необычностью сюжета, яркими впечатлениями при прочтении и повторного осмысления исторических событий.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Брэдбери. Все произведения

И грянул гром. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Гофман Серапионовы братья

    Творение «Серапионовы братья» состоит из 4 томов. Произведение описывает полную историю, которая приключилась самим автором. Серапионовы братья – это кружок писателей. В кружок входили писатель Контесса

  • Краткое содержание Носов Замазка

    Как-то раз стекольщик готовил рамы к зиме и замазывал щели на стекле. После его ухода, мальчики Шура и Костя соскребли замазку и начали вылеплять фигурки зверей. У мальчиков ничего не получалось.

  • Краткое содержание Шоу Ночной портье

    Главный герой, от лица которого написан роман, служит ночным портье в отеле. Ему 33 года, он холост, жизнь его довольно однообразна.

  • Краткое содержание Знак беды Быкова

    Книга рассказывает о немолодой супружеской паре, живущей на хуторе Яхимовщина, недалеко от местечкового городка. Сын – танкист в армии, дочка учится в Белорусской столице на медработника. Действия повести происходят в начальный период войны

  • Краткое содержание Верн Дети капитана Гранта

    Один корабль терпит крушение. Выясняется, что все погибли, кроме трех человек: капитана Гранта и еще двух членов команды. Местонахождение их почти неизвестно.

Рэй Брэдбери — Ревун » knigi-for.me: Электронная библиотека деловой и учебной литературы. Читаем онлайн

Брэдбери Рэй

Ревун

Рэй Брэдбери

РЕВУН

Среди холодных волн, вдали от суши, мы каждый вечер ждали, когда приползет туман. Он приползал, и мы — Макдан и я — смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном небе… Красный луч… белый… снова красный искал в тумане одинокие суда. А не увидят луча, так ведь у нас есть еще Голос — могучий низкий голос нашего Ревуна; он рвался, громогласный, сквозь лохмотья тумана, и перепуганные чайки разлетались, будто подброшенные игральные карты, а волны дыбились, шипя пеной. — Здесь одиноко, но, я надеюсь, ты уже свыкся? — спросил Макдан. — Да,- ответил я.- Слава богу, ты мастер рассказывать. — А завтра твой черед ехать на Большую землю.- Он улыбался.- Будешь танцевать с девушками, пить джин. — Скажи, Макдан, о чем ты думаешь, когда остаешься здесь один? — О тайнах моря.- Макдан раскурил трубку. Четверть восьмого. Холодный ноябрьский вечер, отопление включено, фонарь разбрасывает свой луч во все стороны, в длинной башенной глотке ревет Ревун. На берегу на сто миль ни одного селения, только дорога с редкими автомобилями, одиноко идущая к морю через пустынный край, потом две мили холодной воды до нашего утеса и в кои-то веки далекое судно. — Тайны моря.- задумчиво сказал Макдан.- Знаешь ли ты, что океан огромная снежинка, величайшая снежинка на свете? Вечно в движении, тысячи красок и форм, и никогда не повторяется. Удивительно! Однажды ночью, много лет назад, я сидел здесь один, и тут из глубин поднялись рыбы, все рыбы моря. Что-то привело их в наш залив, здесь они стали, дрожа и переливаясь, и смотрели, смотрели на фонарь, красный — белый, красный — белый свет над ними, и я видел странные глаза. Мне стало холодно. До самой полуночи в море будто плавал павлиний хвост. И вдруг — без звука — исчезли, все эти миллионы рыб сгинули. Не знаю, может быть, они плыли сюда издалека на паломничество? Удивительно! А только подумай сам, как им представлялась наша башня: высится над водой на семьдесят футов, сверкает божественным огнем, вещает голосом исполина. Они больше не возвращались, но разве не может быть, что им почудилось, будто они предстали перед каким-нибудь рыбьим божеством? У меня по спине пробежал холодок. Я смотрел на длинный серый газон моря, простирающийся в ничто и в никуда. — Да-да, в море чего только нет…-Макдан взволнованно пыхтел трубкой, часто моргая. Весь этот день его что-то тревожило, он не говорил — что именно.- Хотя у нас есть всевозможные механизмы и так называемые субмарины, но пройдет еще десять тысяч веков, прежде чем мы ступим на землю подводного царства, придем в затонувший мир и узнаем ‘настоящий страх. Подумать только: там, внизу, все еще 300000 год до нашей эры! Мы тут трубим во все трубы, отхватываем друг у друга земли, отхватываем друг другу головы, а они живут в холодной пучине, двенадцать миль под водой, во времена столь же древние, как хвост какой-нибудь кометы. — Верно, там древний мир. — Пошли. Мне нужно тебе кое-что сказать, сейчас самое время. Мы отсчитали ногами восемьдесят ступенек, разговаривая, не спеша. Наверху Макдан выключил внутреннее освещение, чтобы не было отражения в толстых стеклах. Огромный глаз маяка мягко вращался, жужжа, на смазанной оси. И неустанно каждые пятнадцать секунд гудел Ревун. — Правда, совсем как зверь. — Макдан кивнул своим мыслям.- Большой одинокий зверь воет в ночи. Сидит на рубеже десятка миллиардов лет и ревет в Пучину: «Я здесь. я здесь, я здесь…» И Пучина отвечает-да-да, отвечает! Ты здесь уже три месяца, Джонни, пора тебя подготовить. Понимаешь,- он всмотрелся в мрак и туман,- в это время года к маяку приходит гость. — Стаи рыб, о которых ты говорил? — Нет, не рыбы, нечто другое. Я потому тебе не рассказывал, что боялся сочтешь меня помешанным. Но дальше ждать нельзя: если я верно пометил календарь в прошлом году, то сегодня ночью оно появится. Никаких подробностей — увидишь сам. Вот, сиди тут. Хочешь, уложи утром барахлишко, садись на катер, отправляйся на Большую землю, забирай свою машину возле пристани на мысу, кати в какой-нибудь городок и жги свет по ночам — я ни о чем тебя не спрошу и корить не буду. Это повторялось уже три года, и впервые я не один — будет кому подтвердить. А теперь жди и смотри. Прошло полчаса, мы изредка роняли шепотом несколько слов. Потом устали ждать, и Макдан начал делиться со мной своими соображениями. У него была целая теория насчет Ревуна. — Однажды, много лет назад, на холодный сумрачный берег пришел человек, остановился, внимая гулу океана, и сказал: «Нам нужен голос, который кричал бы над морем и предупреждал суда; я сделаю такой голос. Я сделаю голос, подобный всем векам и туманам, которые когда-либо были; он будет как пустая постель с тобой рядом ночь напролет, как безлюдный дом, когда отворяешь дверь, как голые осенние деревья. Голос, подобный птицам, что улетают, крича, на юг, подобный ноябрьскому ветру и прибою у мрачных, угрюмых берегов. Я сделаю голос такой одинокий, что его нельзя не услышать, и всякий, кто его услышит, будет рыдать в душе, и очаги покажутся еще жарче, и люди в далеких городах скажут: «Хорошо, что мы дома». Я сотворю голос и механизм, и нарекут его Ревуном, и всякий, кто его услышит, постигнет тоску вечности и краткость жизни». Ревун заревел. — Я придумал эту историю,- тихо сказал Макдан,- чтобы объяснить, почему оно каждый год плывет к маяку. Мне кажется, оно идет на зов маяка. .. — Но… — заговорил я. — Шшш! — перебил меня Макдан.- Смотри! Он кивнул туда, где простерлось море. Что-то плыло к маяку. Ночь, как я уже говорил, выдалась холодная, в высокой башне было холодно, свет вспыхивал и гас, и Ревун все кричал, кричал сквозь клубящийся туман. Видно было плохо и только на небольшое расстояние, но так или иначе вот море, море, скользящее по ночной земле, плоское, тихое, цвета серого ила, вот мы, двое, одни в высокой башне, а там, вдали, сперва морщинки, затем волна, бугор, большой пузырь, немного пены. И вдруг над холодной гладью — голова, большая темная голова с огромными глазами и шея. А затем нет, не тело, а опять шея, и еще и еще! На сорок футов поднялась над водой голова на красивой тонкой темной шее. И лишь после этого из пучины вынырнуло тело, словно островок из черного коралла, мидий и раков. Дернулся гибкий хвост. Длина туловища от головы до кончика хвоста была, как мне кажется, футов девяносто — сто. Не знаю, что я сказал, но я сказал что-то. — Спокойно, парень, спокойно,- прошептал Макдан. — Это невозможно! — воскликнул я. — Ошибаешься, Джонни, это мы невозможны. Оно все такое же, каким было десять миллионов лет назад. Оно не изменялось. Это мы и весь здешний край изменились, стали невозможными. Мы! Медленно, величественно плыло оно в ледяной воде, там, вдали. Рваный туман летел над водой, стирая на миг его очертания. Глаз чудовища ловил, удерживал и отражал наш могучий луч, красный — белый, красный — белый. Казалось, высоко поднятый круглый диск передавал послание древним шифром. Чудовище было таким же безмолвным, как туман, сквозь который оно плыло. — Это какой-то динозавр! — Я присел и схватился за перила. — Да, из их породы. — Но ведь они вымерли! — Нет, просто ушли в пучину. Глубоко-глубоко, в глубь глубин, в Бездну. А что, Джонни, правда, выразительное слово, сколько в нем заключено: Бездна. В нем весь холод, весь мрак и вся глубь на свете. — Что же мы будем делать? — Делать? У нас работа, уходить нельзя. К тому же здесь безопаснее, чем в лодке. Пока еще доберешься до берега, а этот зверь длиной с миноносец и плывет почти так же быстро, — Но почему, почему он приходит именно сюда? В следующий миг я получил ответ. Ревун заревел. И чудовище ответило. В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий,. могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук. — Ну,- зашептал Макдан,- теперь понял, почему оно приходит сюда?

Краткое содержание Брэдбери Ветер для читательского дневника

Аллин – это человек, который весьма необычен, так как вовсе не реалист, а скорее наоборот. Так как он верит в чудеса, верит в то, что на самом деле существует что-то большее, чем просто люди и жизнь на земле. Он верил, и когда узнал о таком что-то на это похожее, понял, что был тогда прав.

Ведь он был в горах когда-то, в Гималаях, самых больших горах. А там бушевал ветер, который был так силен, что чуть не убил Аллина. И с тех пор Аллин стал бояться, что когда-то этот ветер просто появиться вновь, и заберет его душу, как и души многих людей, таких как он.

Но у Аллина был друг, который верил ему, и это был Герб Томпсон. Герб – человек, полностью доверяющий своему другу, и любящий его также сильно. А потому он никогда не отрицал того, что его друг – нормальный человек, и доверял ему также. Томпсон всегда и везде его  поддерживал, ведь понимал, что стоило ему все это когда-то пережить, и еще жить так, боясь всего вокруг.

Никто никогда вокруг не верил Аллину, потому что все его рассказы выглядели слишком невероятно. А потому все считали, что он рассказывает сказки, или же у него что-то не в порядке с психикой. Возможно, после того, как он побывал в этих горах, слишком высоких и опасных, у него что-то от страха или стресса – повредилось в голове.

Но на самом деле все было не так. Ведь однажды, по прошествии многих лет, однажды как-то позвонил своему другу Гербу, и сообщил, что у него проблемы, так как кажется, ветер все-таки нашел его.  И теперь хочет убить. И потому он пытается спрятаться в подвале дома.  И также просил его приехать, помочь как-то. Но у Герба гости скоро придут, а потому он никак не может приехать. Тогда после какого-то времени Аллин снова звонил другу, и говорит, что весь дом — сломан, и осталась только одна комната и подвал. Тогда Герб пригласил его к себе. А также в телефоне слышит звуки голосов, и тогда он понимает – что это голоса убитых ветром людей.

Оцените произведение: Голосов: 64

Читать краткое содержание Ветер. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Брэдбери. Краткие содержания произведений

Картинка или рисунок Ветер

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Оперы Тристан и Изольда Вагнера

    Опера Вагнера, «Тристан и Изольда», стала настоящей классикой своего жанра. Опера состоит из 3 действий.

  • Краткое содержание Островский Бешеные деньги

    Телятев – самый обыкновенный человек, если не считать, что он обладает деньгами, а потому обеспечен. Также, он обладает титулом, который делает его барином. Этот человек ловкий и хитрый.

  • Краткое содержание Легенда о Ларре Горького (Старуха Изергиль)

    Произошло это в далекой стране. Жило там бесстрашное и сильное племя, в котором мужчины после удачной охоты радовались, веселились, и всячески развлекались

  • Краткое содержание Шолохов Бахчевник

    Жизнь стала бы просто неприемлемой, если бы каждый решал бы, что ему делать и как поступать. Если бы люди решали бы делать все, что хотят, и что решают правильным, стало бы невозможно жить. Ведь каждый по-своему прав, независимо от ситуации

  • Краткое содержание Обыкновенный великан Медведев

    Коля Снегирев – это обычный паренек, который не очень-то хочет работать где-то ни было. Он – ленивый, да еще и эгоистичный. Даже, если учесть то, что он живет с бабушкой своей, все равно он не помогает ей ничем

Краткое содержание Р.

Брэдбери И грянул гром

Очень краткий пересказ рассказа «И грянул гром»

После изобретения машины времени господин Экельс в группе с такими же энтузиастами покупает за большие деньги сафари в прошлое и отправляется в мезозойскую эру поохотиться на динозавров. Мероприятие обставлено ограничениями: уничтожить разрешается одно животное, которое должно вот-вот погибнуть и без стороннего вмешательства, а по возвращении путешественникам следует уничтожить следы своего пребывания, дабы не внести случайно изменения в будущее. Охотники передвигаются по специальной антигравитационной тропе, чтобы ничего не задеть из первобытной природы, любое неосторожное движение может трагически повлиять на ход истории. Однако Экельс нарушает запрет и сходит с тропы, раздавив бабочку. После возвращения в свое время охотники к своему удивлению обнаруживают, что их мир изменился до неузнаваемости.

Сюжетная линия[ | ]

Экельс, охотник-любитель, за большие деньги отправляется на сафари в мезозойскую эру вместе с ещё несколькими охотниками. Однако охота на динозавров обставлена жёсткими условиями: убить можно только то животное, которое должно и без этого вот-вот погибнуть (например, раненное сломавшимся деревом), а возвращаясь, необходимо уничтожить все следы своего пребывания (в том числе вытащить из тела животного пули), чтобы не внести изменения в будущее. Люди находятся на антигравитационной тропе, чтобы случайно не задеть даже травинку, поскольку это может внести непредсказуемые потрясения в историю. Руководитель сафари Тревис предупреждает:

Раздавите ногой мышь — это будет равносильно землетрясению, которое исказит облик всей земли, в корне изменит наши судьбы. Гибель одного пещерного человека — смерть миллиарда его потомков, задушенных во чреве. Может быть, Рим не появится на своих семи холмах. Европа навсегда останется глухим лесом, только в Азии расцветет пышная жизнь. Наступите на мышь — и вы сокрушите пирамиды. Наступите на мышь — и вы оставите на Вечности вмятину величиной с Великий Каньон. Не будет королевы Елизаветы, Вашингтон не перейдёт Делавер. Соединенные Штаты вообще не появятся. Так что будьте осторожны. Держитесь тропы. Никогда не сходите с нее![2]

Оригинальный текст (англ.)

The stomp of your foot, on one mouse, could start an earthquake, the effects of which could shake our earth and destinies down through Time, to their very foundations. With the death of that one caveman, a billion others yet unborn are throttled in the womb. Perhaps Rome never rises on its seven hills. Perhaps Europe is forever a dark forest, and only Asia waxes healthy and teeming. Step on a mouse and you crush the Pyramids. Step on a mouse and you leave your print, like a Grand Canyon, across Eternity. Queen Elizabeth might never be born, Washington might not cross the Delaware, there might never be a United States at all. So be careful. Stay on the Path. Never step off!

— Брэдбери Р. «И грянул гром» в переводе Л. Жданова

Во время охоты Экельс, увидев тираннозавра, не решается продолжать охоту, а возвращаясь к Машине времени, сходит с тропы. После возвращения в своё время охотники неожиданно обнаруживают, что их мир изменился: иная орфография языка, у власти вместо президента-либерала стоит диктатор. Причина этой катастрофы тут же выясняется: Экельс, сойдя с тропы, случайно раздавил бабочку. Тревис поднимает ружьё. Последняя фраза повторяет название рассказа: «…И грянул гром».

Краткое содержание рассказа «И грянул гром» подробно

На глаза некоему господину по имени Экельс попадается объявление, согласно которому одна из досуговых компаний организует путешествие в любую эпоху из прошлого. Это может быть «самое чертовское приключение», о котором совсем недавно невозможно было помышлять. Из любопытства Экельс соглашается на все условия, которые ему оглашает служащий за конторкой. По правилам фирмы клиентам полагается слушаться мистера Тревиса, стрелять по мишени только тогда, когда он скажет.

Машина времени переносит героев рассказа в доисторическое прошлое, где еще не существовало ни человечества, ни президентов, ни избирателей (а в современной Америке только прошли президентские выборы, на которых победу одержал демократ Кейт, обошедший своего конкурента – диктатора Дойчера).

Как только путешественники во времени оказываются в джунглях за шестьдесят с лишним миллионов лет назад, Тревис демонстрирует металлическую тропу, с которой охотникам ни в коем случае нельзя сходить, чтобы случайно не раздавить ни травинки, ни букашки. Такие запреты объясняются просто: если незапланированно убить какое-либо животное, то это может уничтожить всю популяцию в дальнейшем и катастрофически повлиять на будущее. Чтобы этого не случилось, компания находит тех динозавров, что и так должны погибнуть в ближайшее время. Как рассказал Тревис, выбранных обреченных особей помечают краской. Вдобавок Машина времени, тропа, одежда участников полностью обеззараживаются, чтобы не занести в древний мир болезнетворных бактерий и не подхватить заразу из прошлого.

Когда взору охотников является могучий тираннозавр, то Экельс приходит в ужас и уверяет, что такую махину убить невозможно. Тревис, видя состояние клиента, отправляет того спрятаться внутри Машины. Но внезапно ящер рвется вперед, а Экельс, не выдержав, кидается бежать и невольно сходит с тропы. Жуткую тварь убивают участники сафари. Охотники неожиданно обнаруживают, что Экельс раздавил бабочку. Отношение Тревиса к нему резко меняется. В порыве гнева он угрожает оставить проштрафившегося охотника навсегда в прошлом, и меняет свое спонтанное решение только после уговоров помощника и самого Экельса. Тревис велит последнему пойти и извлечь пули из тела ящера. Экельс покорно выполняет задание и приносит пули Тревису.

Возвращение домой знаменуется тем, что персонажи рассказа замечают полностью перевоплощенное настоящее. Во-первых, они замечают рекламу , написанную с ошибками, во-вторых, им становится известно, что правит страной не Кейт, а Дойчер, в-третьих, даже воздух стал пахнуть как-то по-другому. История сама собой переписалась – и все из-за одной единственной растоптанной бабочки… Ход эволюции нарушился, вот-вот должен грянуть гром!

И грянул гром. Рассказ Рэя БрэдбериПереводчик: Лев Жданов

Объявление на стене расплылось, словно его затянуло пленкой скользящей теплой воды; Экельс почувствовал, как веки, смыкаясь, на долю секунды прикрыли зрачки, но и в мгновенном мраке горели буквы:

А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ ОРГАНИЗУЕМ САФАРИ В ЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО ВЫ ВЫБИРАЕТЕ ДОБЫЧУ МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ВАС НА МЕСТО ВЫ УБИВАЕТЕ ЕЕ

В глотке Экельса скопилась теплая слизь; он судорожно глотнул. Мускулы вокруг рта растянули губы в улыбку, когда он медленно поднял руку, в которой покачивался чек на десять тысяч долларов, предназначенный для человека за конторкой.

— Вы гарантируете, что я вернусь из сафари живым?

— Мы ничего не гарантируем, — ответил служащий, — кроме динозавров. — Он повернулся. — Вот мистер Тревис, он будет вашим проводником в Прошлое. Он скажет вам, где и когда стрелять. Если скажет «не стрелять», значит — не стрелять. Не выполните его распоряжения, по возвращении заплатите штраф — еще десять тысяч, кроме того, ждите неприятностей от правительства.

В дальнем конце огромного помещения конторы Экельс видел нечто причудливое и неопределенное, извивающееся и гудящее, переплетение проводов и стальных кожухов, переливающийся яркий ореол — то оранжевый, то серебристый, то голубой. Гул был такой, словно само Время горело на могучем костре, словно все годы, все даты летописей, все дни свалили в одну кучу и подожгли.

Одно прикосновение руки — и тотчас это горение послушно даст задний ход. Экельс помнил каждое слово объявления. Из пепла и праха, из пыли и золы восстанут, будто золотистые саламандры, старые годы, зеленые годы, розы усладят воздух, седые волосы станут черными, исчезнут морщины и складки, все и вся повернет вспять и станет семенем, от смерти ринется к своему истоку, солнца будут всходить на западе и погружаться в зарево востока, луны будут убывать с другого конца, все и вся уподобится цыпленку, прячущемуся в яйцо, кроликам, ныряющим в шляпу фокусника, все и вся познает новую смерть, смерть семени, зеленую смерть, возвращения в пору, предшествующую зачатию. И это будет сделано одним лишь движением руки…

— Черт возьми, — выдохнул Экельс; на его худом лице мелькали блики света от Машины — Настоящая Машина времени! — Он покачал головой. — Подумать только. Закончись выборы вчера иначе, и я сегодня, быть может, пришел бы сюда спасаться бегством. Слава богу, что победил Кейт. В Соединенных Штатах будет хороший президент.

— Вот именно, — отозвался человек за конторкой. — Нам повезло. Если бы выбрали Дойчера, не миновать нам жесточайшей диктатуры. Этот тип против всего на свете — против мира, против веры, против человечности, против разума. Люди звонили нам и справлялись — шутя, конечно, а впрочем… Дескать, если Дойчер будет президентом, нельзя ли перебраться в 1492 год. Да только не наше это дело — побеги устраивать. Мы организуем сафари. Так или иначе, Кейт — президент, и у вас теперь одна забота…

— …убить моего динозавра, — закончил фразу Экельс.

— Tyrannosaurus rex. Громогласный Ящер, отвратительнейшее чудовище в истории планеты. Подпишите вот это. Что бы с вами ни произошло, мы не отвечаем. У этих динозавров зверский аппетит.

Экельс вспыхнул от возмущения.

— Вы пытаетесь испугать меня?

— По чести говоря, да. Мы вовсе не желаем отправлять в прошлое таких, что при первом же выстреле ударяются в панику. В том году погибло шесть руководителей и дюжина охотников. Мы предоставляем вам случай испытать самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времен! Вот ваш чек. Порвите его.

Мистер Экельс долго, смотрел на чек. Пальцы его дрожали.

— Ни пуха, ни пера, — сказал человек за конторкой. — Мистер Тревис, займитесь клиентом.

Неся ружья в руках, они молча прошли через комнату к Машине, к серебристому металлу и рокочущему свету.

Сперва день, затем ночь, опять день, опять ночь; потом день — ночь, день — ночь, день. Неделя, месяц, год, десятилетие! 2055 год. 2019, 1999! 1957! Мимо! Машина ревела.

Они надели кислородные шлемы, проверили наушники.

Экельс качался на мягком сиденье — бледный, зубы стиснуты Он ощутил судорожную дрожь в руках, посмотрел вниз и увидел, как его пальцы сжали новое ружье. В машине было еще четверо. Тревис — руководитель сафари, его помощник Лесперанс и два охотника — Биллингс и Кремер. Они сидели, глядя друг на друга, а мимо, точно вспышки молний, проносились годы.

— Это ружье может убить динозавра? — вымолвили губы Экельса.

— Если верно попадешь, — ответил в наушниках Тревис. — У некоторых динозавров два мозга: один в голове, другой ниже по позвоночнику. Таких мы не трогаем. Лучше не злоупотреблять своей счастливой звездой. Первые две пули в глаза, если сумеете, конечно. Ослепили, тогда бейте в мозг.

Машина взвыла. Время было словно кинолента, пущенная обратным ходом. Солнца летели вспять, за ними мчались десятки миллионов лун.

— Господи, — произнес Экельс. — Все охотники, когда-либо жившие на свете, позавидовали бы нам сегодня. Тут тебе сама Африка покажется Иллинойсом.

Машина замедлила ход, вой сменился ровным гулом. Машина остановилась.

Солнце остановилось на небе.

Мгла, окружавшая Машину, рассеялась, они были в древности, глубокой-глубокой древности, три охотника и два руководителя, у каждого на коленях ружье — голубой вороненый ствол.

— Христос еще не родился, — сказал Тревис. — Моисей не ходил еще на гору беседовать с богом. Пирамиды лежат в земле, камни для них еще не обтесаны и не сложены. Помните об этом. Александр, Цезарь, Наполеон, Гитлер — никого из них нет.

Они кивнули.

— Вот, — мистер Тревис указал пальцем, — вот джунгли за шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет до президента Кейта.

Он показал на металлическую тропу, которая через распаренное болото уходила в зеленые заросли, извиваясь между огромными папоротниками и пальмами.

— А это, — объяснил он, — Тропа, проложенная здесь для охотников Компанией. Она парит над землей на высоте шести дюймов. Не задевает ни одного дерева, ни одного цветка, ни одной травинки. Сделана из антигравитационного металла. Ее назначение — изолировать вас от этого мира прошлого, чтобы вы ничего не коснулись. Держитесь Тропы. Не сходите с нее. Повторяю: не сходите с нее. Ни при каких обстоятельствах! Если свалитесь с нее — штраф. И не стреляйте ничего без нашего разрешения.

— Почему? — спросил Экельс.

Они сидели среди древних зарослей. Ветер нес далекие крики птиц, нес запах смолы и древнего соленого моря, запах влажной травы и кроваво-красных цветов.

— Мы не хотим изменять Будущее. Здесь, в Прошлом, мы незваные гости. Правительство не одобряет наши экскурсии. Приходится платить немалые взятки, чтобы нас не лишили концессии Машина времени — дело щекотливое. Сами того не зная, мы можем убить какое-нибудь важное животное, пичугу, жука, раздавить цветок и уничтожить важное звено в развитии вида.

— Я что-то не понимаю, — сказал Экельс.

— Ну так слушайте, — продолжал Тревис. — Допустим, мы случайно убили здесь мышь. Это значит, что всех будущих потомков этой мыши уже не будет — верно?

— Да.

— Не будет потомков от потомков от всех ее потомков! Значит, неосторожно ступив ногой, вы уничтожаете не одну, и не десяток, и не тысячу, а миллион — миллиард мышей!

— Хорошо, они сдохли, — согласился Экельс. — Ну и что?

— Что? — Тревис презрительно фыркнул. — А как с лисами, для питания которых нужны были именно эти мыши? Не хватит десяти мышей — умрет одна лиса. Десятью лисами меньше — подохнет от голода лев. Одним львом меньше — погибнут всевозможные насекомые и стервятники, сгинет неисчислимое множество форм жизни. И вот итог: через пятьдесят девять миллионов лет пещерный человек, один из дюжины, населяющей весь мир, гонимый голодом, выходит на охоту за кабаном или саблезубым тигром. Но вы, друг мой, раздавив одну мышь, тем самым раздавили всех тигров в этих местах. И пещерный человек умирает от голода. А этот человек, заметьте себе, не просто один человек, нет! Это целый будущий народ. Из его чресел вышло бы десять сыновей. От них произошло бы сто — и так далее, и возникла бы целая цивилизация. Уничтожьте одного человека — и вы уничтожите целое племя, народ, историческую эпоху. Это все равно что убить одного из внуков Адама. Раздавите ногой мышь — это будет равносильно землетрясению, которое исказит облик всей земли, в корне изменит наши судьбы. Гибель одного пещерного человека — смерть миллиарда его потомков, задушенных во чреве. Может быть, Рим не появится на своих семи холмах. Европа навсегда останется глухим лесом, только в Азии расцветет пышная жизнь. Наступите на мышь — и вы сокрушите пирамиды. Наступите на мышь — и вы оставите на Вечности вмятину величиной с Великий Каньон. Не будет королевы Елизаветы, Вашингтон не перейдет Делавер. Соединенные Штаты вообще не появятся. Так что будьте осторожны. Держитесь тропы. Никогда не сходите с нее!

— Понимаю, — сказал Экельс. — Но тогда, выходит, опасно касаться даже травы?

— Совершенно верно. Нельзя предсказать, к чему приведет гибель того или иного растения. Малейшее отклонение сейчас неизмеримо возрастет за шестьдесят миллионов лет. Разумеется, не исключено, что наша теория ошибочна. Быть может, мы не в состоянии повлиять на Время. А если и в состоянии — то очень незначительно. Скажем, мертвая мышь ведет к небольшому отклонению в мире насекомых, дальше — к угнетению вида, еще дальше — к неурожаю, депрессии, голоду, наконец, к изменениям социальным. А может быть, итог будет совсем незаметным — легкое дуновение, шепот, волосок, пылинка в воздухе, такое, что сразу не увидишь. Кто знает? Кто возьмется предугадать? Мы не знаем — только гадаем. И покуда нам не известно совершенно точно, что наши вылазки во Времени для истории — гром или легкий шорох, надо быть чертовски осторожным. Эта Машина, эта Тропа, ваша одежда, вы сами, как вам известно, — все обеззаражено. И назначение этих кислородных шлемов — помешать нам внести в древний воздух наши бактерии.

— Но откуда мы знаем, каких зверей убивать?

— Они помечены красной краской, — ответил Тревис. — Сегодня, перед нашей отправкой, мы послали сюда на Машине Лесперанса. Он побывал как раз в этом времени и проследил за некоторыми животными.

— Изучал их?

— Вот именно, — отозвался Лесперанс. — Я прослеживаю всю их жизнь и отмечаю, какие особи живут долго. Таких очень мало. Сколько раз они спариваются. Редко… Жизнь коротка. Найдя зверя, которого подстерегает смерть под упавшим деревом или в асфальтовом озере, я отмечаю час, минуту, секунду, когда он гибнет. Затем стреляю красящей пулей. Она оставляет на коже красную метку. Когда экспедиция отбывает в Прошлое, я рассчитываю все так, чтобы мы явились минуты за две до того, как животное все равно погибнет. Так что мы убиваем только те особи, у которых нет будущего, которым и без того уже не спариться. Видите, насколько мы осторожны?

— Но если вы утром побывали здесь, — взволнованно заговорил Экельс, — то должны были встретить нас, нашу экспедицию! Как она прошла? Успешно? Все остались живы?

Тревис и Лесперанс переглянулись.

— Это был бы парадокс, — сказал Лесперанс. — Такой путаницы, чтобы человек встретил самого себя, Время не допускает. Если возникает такая опасность. Время делает шаг в сторону. Вроде того, как самолет проваливается в воздушную яму. Вы заметили, как Машину тряхнуло перед самой нашей остановкой? Это мы миновали самих себя по пути обратно в Будущее. Но мы не видели ничего. Поэтому невозможно сказать, удалась ли наша экспедиция, уложили ли мы зверя, вернулись ли мы — вернее, вы, мистер Экельс, — обратно живые.

Экельс бледно улыбнулся.

— Ну, все, — отрезал Тревис. — Встали!

Пора было выходить из Машины.

Джунгли были высокие, и джунгли были широкие, и джунгли были навеки всем миром. Воздух наполняли звуки, словно музыка, словно паруса бились в воздухе — это летели, будто исполинские летучие мыши из кошмара, из бреда, махая огромными, как пещерный свод, серыми крыльями, птеродактили. Экельс, стоя на узкой Тропе, шутя прицелился.

— Эй, бросьте! — скомандовал Тревис. — Даже в шутку не цельтесь, черт бы вас побрал! Вдруг выстрелит…

Экельс покраснел.

— Где же наш Tyrannosaurus rex?

Лесперанс взглянул на свои часы.

— На подходе. Мы встретимся ровно через шестьдесят секунд. И ради бога — не прозевайте красное пятно. Пока не скажем, не стрелять. И не сходите с Тропы. Не сходите с тропы!

Они шли навстречу утреннему ветерку.

— Странно, — пробормотал Экельс. — Перед нами — шестьдесят миллионов лет. Выборы прошли. Кейт стал президентом. Все празднуют победу. А мы — здесь, все эти миллионы лет словно ветром сдуло, их нет. Всего того, что заботило нас на протяжении нашей жизни, еще нет и в помине, даже в проекте.

— Приготовиться! — скомандовал Тревис. — Первый выстрел ваш, Экельс. Биллингс — второй номер. За ним — Кремер.

— Я охотился на тигров, кабанов, буйволов, слонов, но видит бог — это совсем другое дело, — произнес Экельс. — Я дрожу, как мальчишка.

— Тихо, — сказал Тревис.

Все остановились.

Тревис поднял руку.

— Впереди, — прошептал он. — В тумане. Он там. Встречайте Его Королевское Величество.

Безбрежные джунгли были полны щебета, шороха, бормотанья, вздохов.

Вдруг все смолкло, точно кто-то затворил дверь.

Тишина.

Раскат грома.

Из мглы ярдах в ста впереди появился Tyrannosaurus rex.

— Силы небесные, — пролепетал Экельс.

— Тсс!

Оно шло на огромных, лоснящихся, пружинящих, мягко ступающих ногах.

Оно за тридцать футов возвышалось над лесом — великий бог зла, прижавший хрупкие руки часовщика к маслянистой груди рептилии. Ноги — могучие поршни, тысяча фунтов белой кости, оплетенные тугими каналами мышц под блестящей морщинистой кожей, подобной кольчуге грозного воина. Каждое бедро — тонна мяса, слоновой кости и кольчужной стали. А из громадной вздымающейся грудной клетки торчали две тонкие руки, руки с пальцами, которые могли подобрать и исследовать человека, будто игрушку. Извивающаяся змеиная шея легко вздымала к небу тысячекилограммовый каменный монолит головы. Разверстая пасть обнажала частокол зубов-кинжалов. Вращались глаза — страусовые яйца, не выражая ничего, кроме голода. Оно сомкнуло челюсти в зловещем оскале. Оно побежало, и задние ноги смяли кусты и деревья, и когти вспороли сырую землю, оставляя следы шестидюймовой глубины. Оно бежало скользящим балетным шагом, неправдоподобно уверенно и легко для десятитонной махины. Оно настороженно вышло на залитую солнцем прогалину и пощупало воздух своими красивыми чешуйчатыми руками.

— Господи! — Губы Экельса дрожали. — Да оно, если вытянется, луну достать может.

— Тсс! — сердито зашипел Тревис. — Он еще не заметил нас.

— Его нельзя убить. — Экельс произнес это спокойно, словно заранее отметал все возражения. Он взвесил показания очевидцев и вынес окончательное решение. Ружье в его руках было словно пугач. — Идиоты, и что нас сюда принесло… Это же невозможно.

— Молчать! — рявкнул Тревис.

— Кошмар…

— Кру-гом! — скомандовал Тревис. — Спокойно возвращайтесь в Машину. Половина суммы будет вам возвращена.

— Я не ждал, что оно окажется таким огромным, — сказал Экельс. — Одним словом, просчитался. Нет, я участвовать не буду.

— Оно заметило нас!

— Вон красное пятно на груди!

Громогласный Ящер выпрямился. Его бронированная плоть сверкала, словно тысяча зеленых монет. Монеты покрывала жаркая слизь. В слизи копошились мелкие козявки, и все тело переливалось, будто по нему пробегали волны, даже когда чудовище стояло неподвижно. Оно глухо дохнуло. Над поляной повис запах сырого мяса.

— Помогите мне уйти, — сказал Экельс. — Раньше все было иначе. Я всегда знал, что останусь жив. Были надежные проводники, удачные сафари, никакой опасности. На сей раз я просчитался. Это мне не по силам. Признаюсь. Орешек мне не по зубам.

— Не бегите, — сказал Лесперанс. — Повернитесь кругом. Спрячьтесь в Машине.

— Да. — Казалось, Экельс окаменел. Он поглядел на свои ноги, словно пытался заставить их двигаться. Он застонал от бессилия.

— Экельс!

Он сделал шаг — другой, зажмурившись, волоча ноги.

— Не в ту сторону!

Едва он двинулся с места, как чудовище с ужасающим воем ринулось вперед. Сто ярдов оно покрыло за четыре секунды. Ружья взметнулись вверх и дали залп. Из пасти зверя вырвался ураган, обдав людей запахом слизи и крови. Чудовище взревело, его зубы сверкали на солнце.

Не оглядываясь, Экельс слепо шагнул к краю Тропы, сошел с нее и, сам того не сознавая, направился в джунгли; ружье бесполезно болталось в руках. Ступни тонули в зеленом мху, ноги влекли его прочь, он чувствовал себя одиноким и далеким от того, что происходило за его спиной.

Снова затрещали ружья. Выстрелы потонули в громовом реве ящера. Могучий хвост рептилии дернулся, точно кончик бича, и деревья взорвались облаками листьев и веток. Чудовище протянуло вниз свои руки ювелира — погладить людей, разорвать их пополам, раздавить, как ягоды, и сунуть в пасть, в ревущую глотку! Глыбы глаз очутились возле людей. Они увидели свое отражение. Они открыли огонь по металлическим векам и пылающим черным зрачкам.

Словно каменный идол, словно горный обвал, рухнул. Tyrannosaurus rex.

Рыча, он цеплялся за деревья и валил их. Зацепил и смял металлическую Тропу. Люди бросились назад, отступая. Десять тонн холодного мяса, как утес, грохнулись оземь. Ружья дали еще залп. Чудовище ударило бронированным хвостом, щелкнуло змеиными челюстями и затихло. Из горла фонтаном била кровь. Где-то внутри лопнул бурдюк с жидкостью, и зловонный поток захлестнул охотников. Они стояли неподвижно, облитые чем-то блестящим, красным.

Гром смолк.

В джунглях воцарилась тишина. После обвала — зеленый покой. После кошмара — утро.

Биллингс и Кремер сидели на Тропе; им было плохо. Тревис и Лесперанс стояли рядом, держа дымящиеся ружья и чертыхаясь.

Экельс, весь дрожа, лежал ничком в Машине Времени. Каким-то образом он выбрался обратно на Тропу и добрел до Машины.

Подошел Тревис, глянул на Экельса, достал из ящика марлю и вернулся к тем, что сидели на Тропе.

— Оботритесь.

Они стерли со шлемов кровь. И тоже принялись чертыхаться. Чудовище лежало неподвижно. Гора мяса, из недр которой доносилось бульканье, вздохи — это умирали клетки, органы переставали действовать, и соки последний раз текли по своим ходам, все отключалось, навсегда выходя из строя. Точно вы стояли возле разбитого паровоза или закончившего рабочий день парового катка — все клапаны открыты или плотно зажаты. Затрещали кости: вес мышц, ничем не управляемый — мертвый вес, — раздавил тонкие руки, притиснутые к земле. Колыхаясь, оно приняло покойное положение.

Вдруг снова грохот. Высоко над ними сломался исполинский сук. С гулом он обрушился на безжизненное чудовище, как бы окончательно утверждая его гибель.

— Так. — Лесперанс поглядел на часы. — Минута в минуту. Это тот самый сук, который должен был его убить. — Он обратился к двум охотникам. — Фотография трофея вам нужна?

— Что?

— Мы не можем увозить добычу в Будущее. Туша должна лежать здесь, на своем месте, чтобы ею могли питаться насекомые, птицы, бактерии. Равновесие нарушать нельзя. Поэтому добычу оставляют. Но мы можем сфотографировать вас возле нее.

Охотники сделали над собой усилие, пытаясь думать, но сдались, тряся головой.

Они послушно дали отвести себя в Машину. Устало опустились на сиденья. Тупо оглянулись на поверженное чудовище — немой курган. На остывающей броне уже копошились золотистые насекомые, сидели причудливые птицеящеры.

Внезапный шум заставил охотников оцепенеть: на полу Машины, дрожа, сидел Экельс.

— Простите меня, — сказал он.

— Встаньте! — рявкнул Тревис.

Экельс встал.

— Ступайте на Тропу, — скомандовал Тревис. Он поднял ружье. — Вы не вернетесь с Машиной. Вы останетесь здесь!

Лесперанс перехватил руку Тревиса.

— Постой…

— А ты не суйся! — Тревис стряхнул его руку. — Из-за этого подонка мы все чуть не погибли. Но главное даже не это. Нет, черт возьми, ты погляди на его башмаки! Гляди! Он соскочил с Тропы. Понимаешь, чем это нам грозит? Один бог знает, какой штраф нам прилепят! Десятки тысяч долларов! Мы гарантируем, что никто не сойдет с Тропы. Он сошел. Идиот чертов! Я обязан доложить правительству. И нас могут лишить концессии на эти сафари. А какие последствия будут для Времени, для Истории?!

— Успокойся, он набрал на подошвы немного грязи — только и всего.

— Откуда мы можем знать? — крикнул Тревис. — Мы ничего не знаем! Это же все сплошная загадка! Шагом марш, Экельс!

Экельс полез в карман.

— Я заплачу сколько угодно. Сто тысяч долларов! Тревис покосился на чековую книжку и плюнул.

— Ступайте! Чудовище лежит возле Тропы. Суньте ему руки по локоть в пасть. Потом можете вернуться к нам.

— Это несправедливо!

— Зверь мертв, ублюдок несчастный. Пули! Пули не должны оставаться здесь, в Прошлом. Они могут повлиять на развитие. Вот вам нож. Вырежьте их!

Джунгли опять пробудились к жизни и наполнились древними шорохами, птичьими голосами. Экельс медленно повернулся и остановил взгляд на доисторической падали, глыбе кошмаров и ужасов. Наконец, словно лунатик, побрел по Тропе.

Пять минут спустя он, дрожа всем телом, вернулся к Машине, его руки были по локоть красны от крови.

Он протянул вперед обе ладони. На них блестели стальные пули. Потом он упал. Он лежал там, где упал недвижимый.

— Напрасно ты его заставил это делать, — сказал Лесперанс.

— Напрасно! Об этом рано судить. — Тревис толкнул неподвижное тело. — Не помрет. Больше его не потянет за такой добычей. А теперь, — он сделал вялый жест рукой, — включай. Двигаемся домой.

1492. 1776. 1812

Они умыли лицо и руки. Они сняли заскорузлые от крови рубахи, брюки и надели все чистое. Экельс пришел в себя, но сидел молча. Тревис добрых десять минут в упор смотрел на него.

— Не глядите на меня, — вырвалось у Экельса. — Я ничего не сделал.

— Кто знает.

— Я только соскочил с Тропы и вымазал башмаки глиной. Чего вы от меня хотите? Чтобы я вас на коленях умолял?

— Это не исключено. Предупреждаю Вас, Экельс, может еще случиться, что я вас убью. Ружье заряжено.

— Я не виноват. Я ничего не сделал.

1999. 2000. 2055.

Машина остановилась.

— Выходите, — скомандовал Тревис.

Комната была такая же, как прежде. Хотя нет, не совсем такая же. Тот же человек сидел за той же конторкой. Нет, не совсем тот же человек, и конторка не та же.

Тревис быстро обвел помещение взглядом.

— Все в порядке? — буркнул он.

— Конечно. С благополучным возвращением!

Но настороженность не покидала Тревиса. Казалось, он проверяет каждый атом воздуха, придирчиво исследует свет солнца, падающий из высокого окна.

— О’кей, Экельс, выходите. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза.

Экельс будто окаменел.

— Ну? — поторопил его Тревис. — Что вы там такое увидели?

Экельс медленно вдыхал воздух — с воздухом что-то произошло, какое-то химическое изменение, настолько незначительное, неуловимое, что лишь слабый голос подсознания говорил Экельсу о перемене. И краски — белая, серая, синяя, оранжевая, на стенах, мебели, в небе за окном — они… они… да: что с ними случилось? А тут еще это ощущение. По коже бегали мурашки. Руки дергались. Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное. Будто где-то кто-то свистнул в свисток, который слышат только собаки. И его тело беззвучно откликнулось. За окном, за стенами этого помещения, за спиной человека (который был не тем человеком) у перегородки (которая была не той перегородкой) — целый мир улиц и людей. Но как отсюда определить, что это за мир теперь, что за люди? Он буквально чувствовал, как они движутся там, за стенами, — словно шахматные фигурки, влекомые сухим ветром…

Зато сразу бросалось в глаза объявление на стене, объявление, которое он уже читал сегодня, когда впервые вошел сюда.

Что-то в нем было не так.

А/О СОФАРИ ВОВРЕМЕНИ АРГАНИЗУЕМ СОФАРИ ВЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО ВЫ ВЫБЕРАЕТЕ ДАБЫЧУ МЫ ДАСТАВЛЯЕМ ВАС НАМЕСТО ВЫ УБЕВАЕТЕ ЕЕ

Экельс почувствовал, что опускается на стул. Он стал лихорадочно скрести грязь на башмаках. Его дрожащая рука подняла липкий ком.

— Нет, не может быть! Из-за такой малости… Нет!

На комке было отливающее зеленью, золотом и чернью пятно — бабочка, очень красивая… мертвая.

— Из-за такой малости! Из-за бабочки! — закричал Экельс.

Она упала на пол — изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие, повалились маленькие костяшки домино… большие костяшки… огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время. Мысли Экельса смещались. Не может быть, чтобы она что-то изменила. Мертвая бабочка — и такие последствия? Невозможно!

Его лицо похолодело Непослушными губами он вымолвил:

— Кто… кто вчера победил на выборах?

Человек за конторкой хихикнул.

— Шутите? Будто не знаете! Дойчер, разумеется! Кто же еще? Уж не этот ли хлюпик Кейт? Теперь у власти железный человек! — Служащий опешил. — Что это с вами?

Экельс застонал. Он упал на колени. Дрожащие пальцы протянулись к золотистой бабочке.

— Неужели нельзя, — молил он весь мир, себя, служащего, Машину, — вернуть ее туда, оживить ее? Неужели нельзя начать все сначала? Может быть…

Он лежал неподвижно. Лежал, закрыв глаза, дрожа, и ждал. Он отчетливо слышал тяжелое дыхание Тревиса, слышал, как Тревис поднимает ружье и нажимает курок.

И грянул гром.

“И грянул гром” – научно-популярный, фантастический рассказ Рэя Брэдбери

Рэй Брэдбери – замечательный писатель и классик. Его перу принадлежат великолепные книги, которые больше чем полвека читают люди из различных стран мира.

Сотни рассказов, известные повести – весь свой драгоценный творческий багаж писатель отдает тем, кто ценит произведения с глубокой мыслью.

В его коротких рассказах, написанных так увлекательно, что невозможно оторваться, освещается целая жизнь, а иногда и миллионы лет, как в произведении «И грянул гром». Этот знаменитый научно-популярный фантастический рассказ, был впервые опубликован 28 июня 1952 года.

Герои рассказа – Экельс, мистер Тревис, его помощник Лесперанс и два охотника – Биллингс и Кремер отправляются туда на изобретенной Машине времени для того, чтобы убить огромного ящера, отвратительное чудовище, и при этом ни в коем случае не сойти с тропы.

Рассказ начинается с объявления, которое видит Экельс: «… Организуем сафари в любой год прошлого». Любопытство побеждает страх, и Экельс соглашается на условия, которые оглашает ему служащий, находящийся за конторкой: во всем слушаться только мистера Тревиса, если он скажет стрелять, нужно непременно выполнять приказ.

Герой рассказа видит в конце комнаты светящуюся разноцветными огнями Машину времени, которая может перенести в любое время. Но цель героев – именно доисторическое прошлое, где не было еще ни Адама, ни Моисея, ни Наполеона, ни Гитлера. В Америке как раз прошли выборы Президента, окончившиеся победой Кейта. Если бы к власти пришел железный диктатор Дойчер, народу было бы очень плохо.

Начало путешествия

И вот герои – в Машине времени. Они мчатся чрез века, десятилетия, годы, месяцы, и вот наконец оказываются в древних джунглях за шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет назад.

Тревис показывает металлическую тропу, специально проложенную для охотников Компанией, чтобы люди из будущего не задели ни одной букашки, ни одной травинки. Нарушение запрета чревато наказанием. Тревис объясняет, почему это так серьезно: если убить, к примеру, всего лишь мышь, можно уничтожить все будущие поколения мышей.

Могут исчезнуть и лисы, для которых мыши являются питанием. Ни в коем случае нельзя уничтожить какое-либо важное звено в развитии вида. На вопрос Экельса, откуда они узнают, каких зверей убивать, Тревис объяснил, что Лесперанс, приезжавший на Машине времени незадолго до них, проследил за некоторыми животными и нужных пометил красной краской.

Кроме того, он сказал, что все – Машина, Тропа, одежда, да и сами участники – полностью обеззаражены, чтобы ни в коем случае не внести в древний мир опасные бактерии.

Вот, наконец, появился сам Ящер. Это было настолько страшное зрелище, что Экельс не на шутку испугался: великий бог зла, который шел на огромных, лоснящихся мягко ступающих ногах. Разверстая пасть обнажала зубы-кинжалы, глаза размером со страусовые яйца не выражали ничего, кроме голода.

Из громадной грудной клетки торчали руки – две тонкие руки, способные исследовать человека, словно игрушку. Не удивительно, что Экельс наотрез отказался его убивать. Он просто сразу понял, что это ему не по силам, и сказал о своем решении Тревису. Тот велел сейчас же спрятаться в Машине времени. Но вдруг ящер ринулся вперед.

Экельс побежал, не оглядываясь и сам того не осознавая, сошел с тропы и попал в джунгли.

Чудовище смело убили другие участники сафари. Но отношение Тревеса к Экельсу резко испортилось. «Ступайте на Тропу» – скомандовал он. – Вы останетесь здесь». Только уговоры Лесперанса и просьба самого Экельса смогли повлиять на решение Тревеса.

Он все же согласился забрать проигравшего участника сафари обратно, но при условии, что тот извлечет пули из тела Ящура и принесет их. В теле ящура не должно остаться пуль, потому что это может повлиять на развитие. Экельс выполнил повеление.

Цитаты из рассказа Брэдбери “И грянул гром”

Удачное возвращение

И вот участники сафари снова вернулись домой. На Машине времени. Первое, что бросилось в глаза Экельсу – искаженные буквы на объявлении в настоящем: «Арганизуем софари влюбой год прошлого. Вы выбераете дабычу….» Что это? Почему? Экельс стал очищать грязь на ботинках и вдруг заметил красивую мертвую бабочку.

Это было всего лишь насекомое, но оно повлияло на ход истории. Экельс сошел с тропы – и это привело к необратимым последствиям. Звенья в Истории времени нарушились. После оказалось, что не Кейнер, а Дойч победил на выборах. И все – из-за бабочки. Увы, вернуть было уже ничего нельзя.

Экельс лежал неподвижно в ожидании исполнения справедливого приговора. И грянул гром выстрела.

Причины и следствия

Существует выражение «эффект бабочки», то есть последствия действий, совершенных в прошлом. И эта мысль четко прослеживается в рассказе знаменитого фантаста.

Казалось бы, всего лишь бабочка. Зачем такая жестокая расправа? Но, по замыслу автора, в рассказе кроется глубочайший смысл.

Источник: https://r-book.club/zarubezhnye-pisateli/rehjj-brehdberi/i-gryanul-grom-rehya-brehdberi.html

Рэй Брэдбери ★ Космонавт читать книгу онлайн бесплатно

Брэдбери Рэй

Космонавт

Рэй Брэдбери

Космонавт

Над темными волосами мамы кружил рои электрических светлячков. Она стояла в дверях своей спальни, провожая меня взглядом. В холле царила тишина.

— Ты ведь поможешь мне удержать его дома на этот раз? — спросила она.

— Постараюсь, — ответил я.

— Прошу тебя? — по ее лицу бежали беспокойные блики. — На этот раз мы его не отпустим.

— Хорошо, — ответил я, подумав. — Но только ни к чему это, ничего не выйдет.

Она повернулась; светлячки, чертя свои орбиты, летели над ней, подобно блуждающему созвездию, и освещали путь. Я услышал, как она тихо говорит:

— Во всяком случае, попробуем.

Другие светлячки проводили меня в мою комнату. Я лег, и как только мое тело своим весом прервало электрическую цепь, светлячки погасли.

Полночь, мы с матерью, разделенные невесомым мраком, ждем, каждый в своей комнате. Кровать, тихо напевая, стала меня укачивать. Я нажал выключатель; пение и качание прекратилось. Я не хотел спать, я совсем не хотел спать.

Эта ночь ничем не отличалась от множества других памятных для нас ночей. Сколько раз мы лежали, бодрствуя, и вдруг ощущали, как прохладный воздух становится жарким, как ветер несет огонь, или видели, как стены на миг озаряются ярким сполохом. И мы знали, что в эту секунду над домом проходит его ракета. Его ракета летела над домом, и дубы гнулись от воздушного вихря. Я лежал, широко раскрыв глаза и часто дыша, и слышал мамин голос в радиофоне:

— Ты почувствовал?

И я отвечал.

— Да-да, это он.

Пройдя над нашим городом, маленьким городком, где никогда не садились космические ракеты, корабль моего отца летел дальше, и мы лежали еще два часа, думая: «Сейчас отец садится в Спрингфилде, сейчас он сошел на гудронную дорожку, сейчас подписывает бумаги, сейчас он на вертолете, пролетает над рекой, над холмами, сейчас сажает вертолет в нашем аэропорту Грин Вилледж…» Вот уже половина ночи прошла, а мы с матерью, каждый в своей кровати, все слушаем, слушаем. «Сейчас идет по Белл Стрит. Он всегда идет пешком… не берет машину… сейчас проходит парк, угол Оукхэрст, и сейчас…»

…Я поднял голову с подушки. На улице, все ближе и ближе, легкие, торопливые, нетерпеливые шаги. Вот свернули к дому… вверх по ступенькам террасы… И мы оба, мама и я, улыбнулись в прохладном мраке, слыша, как внизу, узнав хозяина, отворяется наружная дверь, что-то негромко говорит, приветствуя, и снова затворяется.

Еще три часа спустя я тихонько, затаив дыхание, повернул блестящую ручку их двери, прокрался в безбрежной, как космос между планетами, тьме и протянул руку за маленьким черным ящиком, что стоял у кровати родителей, в ногах. Есть! И я бесшумно побежал к себе, думая: «Он ведь все равно ничего не расскажет, не хочет, чтобы я знал».

И вот из открытого ящичка струится черный костюм космонавта — будто черная туманность с редкими стежками далеких звезд. Я мял в горячих руках темную ткань и вдыхал ароматы планет: Марса — запах железа, Венеры — благоухание зеленого плюща, Меркурия — огонь и сера; я обонял молочную луну и жесткость звезд. Потом я положил костюм в центрифугу, которую собрал недавно в школьной мастерской, и пустил ее. Вскоре в реторте осела тонкая пыль. Я поместил ее под окуляр микроскопа.

Родители безмятежно спали, весь дом спал, автоматические пекари, механические слуги и самоуправляющиеся уборщики погрузились в свой электрический сон, а я смотрел, смотрел на сверкающие крупинки метеорной пыли, кометных хвостов и глины с далекого Юпитера. Они сами были словно далекие миры, и сквозь тубус микроскопа я уходил в полет — миллиарды километров, фантастические ускорения…

На рассвете, устав путешествовать и боясь, что пропажу обнаружат, я отнес ящичек на место, в спальню родителей.

Потом я уснул, но тут же проснулся от гудка машины под окном. Это приехали из химчистки за костюмом. «Хорошо, что я не стал ждать», — подумал я. Ведь через час костюм вернется обезличенный, очищенный от всех следов путешествия.

И я опять уснул, а в кармашке пижамы, как раз над сердцем, лежал пузырек с магической пылью.

* * *

Когда я спустился, отец сидел за столом, завтракая.

— Как спалось. Дуг? — приветствовал он меня, будто все время был дома, будто и не уходил на три месяца в космос.

— Хорошо, — ответил я.

— Гренок?

Он нажал кнопку, и стол поджарил мне четыре ломтя хлеба — румяные, золотистые.

Помню, как отец в тот день работал в саду, все копал и копал, словно искал что-то. Длинные смуглые руки стремительно двигались, сажая, уминая, привязывая, срезая, обрезая; смуглое лицо неизменно было обращено к земле. Глаза отца смотрели на то, чем были заняты руки; они ни разу не взглянули на небо или на меня, даже на маму. Лишь когда мы опускались на колени рядом с ним, чтобы ощутить сквозь ткань сырость земли, погрузить пальцы в черный перегной и забыть о буйноголубом небе, он оглядывался влево или вправо, на маму или на меня и ласково подмигивал, после чего продолжал работать, глядя в землю, все время в землю, и небо видело только его согнутую спину.

Читать дальше
КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКА

Понравилась книга?

Вы можете купить эту книгу и продолжить чтение
Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

Краткое содержание Машина времени Герберт Уэллс 👍

Герберт Уэллс
Машина времени
Герои романа большей частью не названы по именам. Среди слушателей рассказа Путешественника – Психолог, Очень молодой человек, Провинциальный мэр, Доктор и другие. Они присутствуют при возвращении Путешественника из будущего, который предстает перед своими гостями не в лучшем виде: хромает, одежда его испачкана, машина погнута.

Да и немудрено – за истекшие три часа он прожил восемь дней. И они были полны приключений.
Отправляясь в путь, Путешественник надеялся попасть в Золотой век. И действительно,

перед ним промелькнули тысячелетия расцвета человечества. Но именно промелькнули.

Машина остановилась в момент упадка. От прошлого остались полуразрушенные дворцы, превосходные, культивируемые веками растения, сочные фрукты. Одна беда – человечество, каким мы сегодня себе его представляем, совершенно исчезло. Ничего не осталось от прежнего мира.

Его населяют прелестные “элои”, подземный мир – звероподобные “морлоки”. Элои и правда прелестны. Они красивы, добры, веселы.

Но эти наследники правящих классов в умственном отношении совершенно выродились. Они не знают грамоты, не

имеют ни малейшего представления о законах природы и, хотя дружно веселятся, не способны ни при каких обстоятельствах помочь друг Другу. Угнетенные классы переместились под землю, где работают какие-то сложные машины, ими обслуживаемые.

С питанием у них трудностей нет. Они пожирают вегетарианцев-элоев, хотя по привычке продолжают их обслуживать,
Впрочем, все это открывается Путешественнику далеко не сразу. Его появлению в 802801 г. предшествовало само путешествие, в ходе которого годы сливались в тысячелетия, перемещались созвездия, солнце описывало непрерывный видимый круг.
Хрупкие, нежизнеспособные, но по-своему прекрасные элои первыми предстали глазам Путешественника, Однако ему еще предстояло разгадать сложную загадку этого непонятного общества. Откуда здесь бесчисленные безводные колодцы? Что это за шум машин?

Почему элои так превосходно одеты, хотя и не способны ни к какому труду? И не кроется ли разгадка последнего (да и многих других обстоятельств) в том, что наши чувства и способности обретают остроту только на точиле труда? А оно давно разбито.

И еще надо понять, почему элои так боятся темноты и в обозримом мире нет ни кладбищ, ни крематориев.
К тому же на Путешественника уже на второй день обрушивается удар. Он с ужасом обнаруживает, что машина времени куда-то исчезла. Неужели ему суждено навсегда остаться в этом чужом мире?

Отчаянию его нет предела. И только постепенно он начинает пробиваться к истине. Ему ведь еще предстоит познакомиться с другой человеческой породой – морлоками.
Это тоже дается не просто.
Когда Путешественник только приземлился в новом для него мире, он обратил внимание на колоссальную фигуру Белого сфинкса, стоящую на высоком бронзовом постаменте. Не спрятана ли там его машина? Он начинает бить по сфинксу кулаками и слышит какое-то хихиканье. Он еще четыре дня остается в полном неведении.

Как вдруг видит в темноте пару блестящих глаз, явно не принадлежащих никому из элоев. И тут ему является маленькое белое, явно не привыкшее к дневному свету существо со странно опущенной головой. Это и есть первый увиденный им морлок.

Он напоминает человекообразного паука. Следуя за ним, Путешественник открывает для себя тайну безводных колодцев. Они соединяются в единую вентиляционную цепь, составляющую выходы из подземного мира. И, конечно же, именно морлоки спрятали, а, как потом выяснилось, разобрали, изучили, смазали и вновь собрали его машину.

С тех пор Путешественник только и думает, как бы ее вернуть. Он отваживается на опасное предприятие. Скобы, по которым спускался прятавшийся от, него морлок, слишком тонки для Путешественника, но он с риском для жизни все равно хватается за них и проникает в подземный мир. Перед ним открываются длинные проходы, где обитают существа с нечеловечески бледными лицами без подбородков, с лишенными век красновато-серыми глазами и стоят столы с рубленым мясом.

Одно спасение – морлоки боятся света и зажженная спичка их отпугивает. Все равно надо бегать и начинать поиски заново; тем более что теперь он знает – следует пробраться в постамент Белого сфинкса.
Для этого надо обзавестись подходящим орудием. Где его взять? Может быть, в заброшенном музее что-то найдется? Это оказывается непросто.

За столько тысячелетий экспонаты превратились в прах. Наконец удается отыскать какой-то заржавленный рычаг, но по дороге приходится выдержать схватку с морлоками. В темноте они становятся опасными. В этой схватке Путешественник теряет единственное человеческое существо, к которому он успел привязаться.

При самом своем появлении он спас маленькую Уину, которая тонула при полном равнодушии окружающих. Теперь она навсегда исчезла, похищенная морлоками.
Впрочем, поход в музей оказался в известном смысле слова напрасным. Когда Путешественник, держа в руках свою палицу, приблизился к Белому сфинксу, он обнаружил, что бронзовые двери постамента открыты и обе половинки задвинуты в специальные пазы. В глубине стоит машина времени, которой морлоки не смогли воспользоваться еще и потому, что Путешественник предусмотрительно в самом начале отвинтил рычаги. Конечно, в любом случае это была ловушка.

Однако никакие преграды не могли помешать Путешественнику переместиться во времени. Он усаживается в седло, закрепляет рычаги и исчезает из этого полного опасностей мира.
Однако впереди его ждут новые испытания. Когда машина, в первый раз затормозив, опрокинулась набок, седло сдвинулось и Путешественник повернул рычаги не в ту сторону. Вместо того чтобы вернуться домой, он понесся в еще более далекое будущее, в котором сбываются прогнозы о переменах в Солнечной системе, медленном угасании любых форм жизни на Земле и полном исчезновении человечества. В какой-то момент Землю населяют только крабовидные чудовища и еще какие-то огромные бабочки.

Но потом и они исчезают.
Само собой понятно, что в рассказ Путешественника верят с трудом. И он решает, захватив фотоаппарат, еще раз “пробежаться” по тысячелетиям. Но эта новая попытка кончается катастрофой.

Ее предвещает звон разбитого стекла. Путешественник больше не возвращается. Но кончается роман фразой, полной просветления: “Даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах”.

Рэй Брэдбери: рассказы «Звуки грома» Резюме и анализ

Резюме

В «Звуке грома» Брэдбери охотник по имени Экелс платит 10 000 долларов за поездку с Time Safari, компанией машин времени, которая переносит охотников во времена динозавров и позволяет им охотиться на тираннозавра Рекса. Компания ничего не гарантирует — ни вашу безопасность, ни ваше возвращение, и существуют строгие инструкции и ожидания относительно того, как должны вести себя охотники, когда они вернутся в прошлое.Экелс и два других охотника, Биллингс и Крамер, должны всегда подчиняться своему проводнику Трэвису. Прежде чем они уйдут, Экелс просматривает эту информацию с человеком за столом, и они оба ведут светскую беседу. Все счастливы, потому что президент Кейт только что был избран, и многие считали путешествие во времени способом избежать сегодняшнего дня, если победил Дойчер, другой кандидат и потенциальный диктатор.

Когда они путешествуют на шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет назад во времени, Экелс невероятно воодушевлен идеей победить зверя Тираннозавра.Он отмечает: «Боже мой, каждый когда-либо живший охотник позавидовал бы нам сегодня. Это делает Африку похожей на Иллинойс» (3). Перед тем, как выйти из машины времени, Трэвис указывает путь, проложенный Time Safari. Он парит на шести дюймах над землей и является единственным путем, по которому должны идти охотники. Они не должны ничего трогать во время их пребывания в прошлом, и они могут стрелять только тогда, когда гид и его помощник приказывают им стрелять.

Когда Экелс спрашивает об этом конкретном правиле, он поражен серьезностью ответа Трэвиса.Трэвис настаивает на том, что прерывание любого из естественных процессов в прошлом может иметь непоправимые последствия для будущего. Он приводит пример убийства одной мыши и формулирует возможные последствия этого: «Наступите на мышь, и вы оставите свой отпечаток, как Гранд-Каньон, через Вечность. Королева Елизавета может никогда не родиться, Вашингтон может не пересечь Делавэр, Соединенных Штатов может и не быть »(4). Наступить на мышь гораздо шире, чем первоначально предполагал Экелс.

Вместе пятеро из них отправляются на поиски своей добычи. Тираннозавр Рекс был тщательно обнаружен Трэвисом во время предыдущей поездки в прошлое, где он ждал, чтобы увидеть, когда один из динозавров умрет естественной смертью, а затем соответственно рассчитал время следующей охоты. В случае с этим конкретным «монстром» ветка дерева собиралась упасть и убить его. Трэвис и Time Safari очень осторожны, оставляя прошлое таким, каким оно должно было разворачиваться. Когда они достигают поляны, где должен появиться Тираннозавр, Экелс начинает задумываться, и он становится все более напуганным, когда динозавр появляется в поле зрения.Экелс описывает эту встречу как «раскат грома».

Экелс парализован страхом, и Трэвис кричит на него, говоря, чтобы он вернулся к машине времени и дождался остальных. Поскольку Экелс должен был стрелять первым, он подверг опасности жизни остальных членов группы, и Трэвис в ярости на него. Ошеломленный и сбитый с толку, Экелс спотыкается с тропы Time Safari в джунгли, трава уступает место его ногам. Тем временем винтовки яростно трескались, когда другие пытались убить гигантского зверя.«Как каменный идол, как горная лавина, пал тираннозавр» (7). Замазанные кровью, остальные возвращаются к машине времени, где находят дрожащего на полу Экелса. Ему удалось вернуться к машине времени. Все они слышат треск — ветка дерева упала на динозавра, как это и было замечено.

Увидев Экелса, Трэвис объявляет, что не может вернуться в будущее — он видит грязь на своих ботинках и знает, что он сошел с тропы. Они понятия не имеют, какой ущерб нанес Экелс будущим поколениям и видам.Однако Трэвис немного смягчается и позволяет Экелсу вернуться в будущее, пока он удаляет пули из черепа монстра. Экелс возвращается окровавленным и теряет сознание сразу после того, как вернул пули Трэвису. Трэвис все еще возмущен и угрожает убить Экелса, но в конце концов они убираются и начинают возвращаться в наши дни.

Когда они выходят из машины времени, Трэвис с тревогой проверяет у человека за столом, все ли в порядке, и тот говорит ему, что это так.Однако этот человек ведет себя немного иначе, чем когда они ушли на сафари, и Экелс замечает странный запах в воздухе. Он слабый, но что-то другое. Он оглядывается, пытаясь понять, что изменилось. Сразу же он заметил, что изменилась вывеска на стене. Слова были написаны по-другому, и Экельс начинает паниковать, воочию увидев последствия своей прогулки с тропы. Он садится и осматривает себя, особенно подошвы своих ботинок.«В грязи, сверкающей зеленым, золотым и черным, была бабочка, очень красивая и очень мертвая». В панике он спрашивает человека за столом, который на днях победил на выборах, и тот отвечает: «Ты шутишь? Ты чертовски хорошо знаешь. Дойчер, конечно! Кто еще?» (11.) Смерть бабочки привела к изменению будущего — президентом Соединенных Штатов стал другой человек, и люди верят, что он станет диктатором. Экелс недоверчиво вскрикивает, умоляя вернуться в прошлое и как-то исправить то, что он сделал.Он садится с закрытыми глазами и чувствует, как Трэвис входит в комнату; Трэвис громко дышит и снимает предохранитель с винтовки. Внезапно все, что слышит Экелс, — это звук грома, и он мертв.

Анализ

В «Звуке грома» Брэдбери предлагает острую и эффективную интерпретацию опасностей путешествий во времени и возможных волновых эффектов, подчеркивая нашу взаимосвязь друг с другом. Он также исследует связи между прошлым, настоящим и будущим, и он делает это с помощью ярких описаний и захватывающего повествования.

Богатая способность Брэдбери рисовать яркую картину ярко проявляется в его описании Тираннозавра Рекса, жертвы, которую пришли убить охотники. Его описания заполняют метафоры. У динозавра есть «когти часовщика», поршни вместо ног и стальные бедра (6). Он бежал, как балерина, но казался злым богом. Несмотря на то, что метафоры эффективны сами по себе, они становятся еще более мощными, если их сопоставить друг с другом, а также с более реалистичными дескрипторами динозавра.Хотя читатель никогда не видел живого тираннозавра рекса, описания Брэдбери создают впечатление, будто динозавр стоит прямо перед вами.

Самая яркая часть истории Брэдбери — это его артикуляция взаимосвязи между прошлым, настоящим и будущим. Тирада Трэвиса в начале истории излагает возможный волновой эффект, который одно злополучное движение может оказать на будущее. К сожалению, Экелс и остальная группа понимают, что это действительно возможно, когда они возвращаются после поездки.Смерть бабочки-одиночки резко изменила мир, который они когда-то знали. Язык сложился по-другому, и важные президентские выборы были решены иначе. Это сильный совет — подумайте о том, как ваши действия сегодня могут повлиять на будущее.

Эти связи тонкие и тонкие, что еще больше подчеркивается тем фактом, что маленькая бабочка оказала огромное влияние на мир. Даже если мы знаем о потенциальных волновых эффектах, мы можем не учитывать тот факт, что небольшое решение может иметь большое влияние.Это одновременно предосторожность и воодушевление. Хотя существует вероятность неудачи, есть и реальная возможность изменить ситуацию к лучшему.

История

Брэдбери также является захватывающей историей защитников окружающей среды. Не только связаны разные периоды времени, но и все живые существа также являются частью взаимосвязанного мира. Его история помогает нам понять важность защиты окружающей среды, которая является важной проблемой в современном мире.

Анализ эссе | Статья написание домашнего задания помощь

Уэслианец
антология

Научная фантастика
.. . .

Под редакцией Артура Б. Эванса,

Иштван Чиксери-Ронай младший, Джоан Гордон,

Вероника Холлингер, Роб Лэтэм и

Кэрол МакГирк

в е с л е й а н у н и в е р с и т и п р е с

Мидлтаун, Коннектикут

Издательство Уэслианского университета

Мидлтаун, CT 06459

www.wesleyan.edu/wespress

2010 © SF-TH Inc.

Все права защищены.

Произведено в Соединенных Штатах Америки.

Редакция выражает благодарность DePauw University,

Университета Айовы и Трентского университета за их

щедрая поддержка в проведении этого учения

антология возможна.

Каталогизация данных в публикации Библиотеки Конгресса США

Уэслианская антология научной фантастики /

под редакцией Артура Б. Эванса. . . [и другие.].

с. см.

Включает библиографические ссылки.

ISBN 978-0-8195-6954-7 (ткань: алк. Бумага)

—ISBN 978-0-8195-6955-4 (уп.: Алк. Бумага)

1. Научная фантастика, американская. 2. Научная фантастика, англ. И. Эванс, Артур Б.

PS648.S3W39 2010 г.

813 ′.0876208 — dc22

200

44

5 4 3 2 1

Кому

РИЧАРД ДЕЙЛ МАЛЕН,

основатель и благотворитель

Научно-фантастические исследования

содержание
. . . .

Введение xi

ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСТОРИЙ
Натаниэль Хоторн, «Дочь Рапаччини» (1844 г.) 1

Жюль Верн из «Путешествий к центру Земли» (1864 г.) 26

Х. Г. Уэллс, «Звезда» (1897) 39

E.М. Форстер, «Машина останавливается» (1909) 50

Эдмонд Гамильтон, «Человек, который эволюционировал» (1931) 79

Лесли Ф. Стоун, «Покорение Голы» (1931) 96

К. Л. Мур, «Шамбло» (1933) 110

Стэнли Вайнбаум, «Марсианская одиссея» (1934) 136

Айзек Азимов, «Причина» (1941) 160

Клифф Орд Д. Симак, «Дезертирство» (1944) 177

Теодор Стерджен, «Гром и розы» (1947) 189

Джудит Меррил, «Только мать» (1948) 211

Фриц Лейбер, «Приближающаяся достопримечательность» (1950) 221

Рэй Брэдбери, «Там будут мягкие дожди» (1950) 234

Артур К.Кларк, «Страж» (1951) 241

Роберт Шекли, «Специалист» (1953) 250

Уильям Тенн, «Освобождение Земли» (1953) 266

Альфред Бестер, «С любовью по Фаренгейту» (1954) 283

Аврам Дэвидсон, «Голем» (1955) 303

Кордвейнер Смит, «Игра крысы и дракона» (1955) 309

Роберт А. Хайнлайн, «All You Zombies -» (1959) 324

Дж. Г. Баллард, «Клетка из песка» (1962) 337

Р. А. Лафферти, «Медленная ночь вторника» (1965) 359

Харлан Эллисон, «Покайся, Арлекин!» Сказал Тиктокман »(1965) 367

Фредерик Поль, «Миллион дней» (1966) 379

Филип К.Дик, «Мы можем помнить это для вас оптом» (1966) 385

VIII КОНТЕНЦИИ

Сэмюэл Р. Делани, «Да, и Гоморра. . . » (1967) 405

Памела Золин, «Тепловая смерть Вселенной» (1967) 415

Роберт Сильверберг, «Пассажиры» (1968) 430

Брайан Олдисс, «Супер-игрушки длятся все лето» (1969) 443

Урсула К. Ле Гуин, «Девять жизней» (1969) 452

Фрэнк Герберт, «Посевной материал» (1970) 477

Станислав Лем, «Седьмое путешествие» из «Звездных дневников» (1971) 490

Джоанна Расс, «Когда все изменилось» (1972) 507

Джеймс Типтри мл., «И я проснулся и нашел себя здесь

на стороне Холодного холма »(1972) 516

Джон Варлей, «Воздушный налет» (1977) 525

Кэрол Эмшвиллер, «Мерзость» (1980) 539

Уильям Гибсон, «Горящий хром» (1982) 547

Октавия Э. Батлер, «Звуки речи» (1983) 566

Нэнси Кресс, «Из всех ярких звезд» (1985) 580

Пэт Кэдиган, «Красавчик-кроссовер» (1986) 587

Кейт Вильгельм, «Твоя навсегда, Анна» (1987) 598

Брюс Стерлинг, «Мы видим вещи по-другому» (1989) 611

Миша Нога, «Чиппок на Гоми» (1989) 630

Эйлин Ганн, «Дружественность к компьютеру» (1989) 637

Джон Кессел, «Захватчики» (1990) 654

Джин Вулф, «Полезные фразы» (1992) 675

Грег Иган, «Ближе» (1992) 683

Джеймс Патрик Келли, «Думай как динозавр» (1995) 698

Джефф Райман, «Везде» (1999) 717

Чарльз Стросс, «Разбойная ферма» (2003) 727

Тед Чанг, «Выдох» (2008) 742

тематический СПИСОК ИСТОРИЙ
Встречи с инопланетянами

С.Л. Мур, «Шамбло» (1933) 110

Стэнли Вайнбаум, «Марсианская одиссея» (1934) 136

Артур Кларк, «Страж» (1951) 241

Роберт Шекли, «Специалист» (1953) 250

Роберт Сильверберг, «Пассажиры» (1968) 430

Нэнси Кресс, «Из всех ярких звезд» (1985) 580

КОНТЕНТА ix

Джин Вулф, «Полезные фразы» (1992) 675

Джеймс Патрик Келли, «Думай как динозавр» (1995) 698

Апокалипсис и постапокалипсис

H.Дж. Уэллс, «Звезда» (1897) 39

Фриц Лейбер, «Приближающаяся достопримечательность» (1950) 221

Рэй Брэдбери, «Там будут мягкие дожди» (1950) 234

Дж. Г. Баллард, «Клетка из песка» (1962) 337

Октавия Э. Батлер, «Звуки речи» (1983) 566

Миша Нога, «Чиппок на Гоми» (1989) 630

Искусственные / постчеловеческие формы жизни

Натаниэль Хоторн, «Дочь Рапаччини» (1844) 1

Айзек Азимов, «Причина» (1941) 160

Альфред Бестер, «С любовью по Фаренгейту» (1954) 283

Аврам Дэвидсон, «Голем» (1955) 303

Брайан Олдисс, «Супер-игрушки длятся все лето» (1969) 443

Урсула К.Ле Гуин, «Девять жизней» (1969) 452

Тед Чанг, «Выдох» (2008) 742

Компьютеры и виртуальная реальность

Филип К. Дик, «Мы можем помнить это для вас оптом» (1966) 385

Уильям Гибсон, «Горящий хром» (1982) 547

Пэт Кэдиган, «Красавчик-кроссовер» (1986) 587

Эйлин Ганн, «Дружественность к компьютеру» (1989) 637

Эволюция и окружающая среда

Жюль Верн из «Путешествий к центру Земли» (1864 г.) 26

Эдмонд Гамильтон, «Человек, который эволюционировал» (1931) 79

Клиффорд Д.Симак, «Дезертирство» (1944) 177

Фрэнк Герберт, «Посевной материал» (1970) 477

Чарльз Стросс, «Разбойная ферма» (2003) 727

Пол и сексуальность

Лесли Ф. Стоун, «Покорение Голы» (1931) 96

Фредерик Поль, «Миллион дней» (1966) 379

x КОНТЕНЦИИ

Сэмюэл Р. Делани, «Да, и Гоморра. . . » (1967) 405

Памела Золин, «Тепловая смерть Вселенной» (1967) 415

Джоанна Расс, «Когда все изменилось» (1972) 507

Джеймс Типтри мл., «И я проснулся и нашел себя здесь

на стороне Холодного холма »(1972) 516

Кэрол Эмшвиллер, «Мерзость» (1980) 539

Грег Иган, «Ближе» (1992) 683

Путешествие во времени и альтернативная история

Роберт А. Хайнлайн, «All You Zombies -» (1959) 324

Станислав Лем, «Седьмое путешествие» из «Звездных дневников» (1971) 490

Джон Варлей, «Воздушный налет» (1977) 525

Кейт Вильгельм, «Твоя навсегда, Анна» (1987) 598

Джон Кессел, «Захватчики» (1990) 654

Утопии / Антиутопии

E.М. Форстер, «Машина останавливается» (1909) 50

Р. А. Лафферти, «Медленная ночь вторника» (1965) 359

Харлан Эллисон, «Покайся, Арлекин!» Сказал Тиктокман »(1965) 367

Джефф Райман, «Везде» (1999) 717

Война и конфликт

Теодор Стерджен, «Гром и розы» (1947) 189

Джудит Меррил, «Только мать» (1948) 211

Уильям Тенн, «Освобождение Земли» (1953) 266

Кордвейнер Смит, «Игра крысы и дракона» (1955) 309

Брюс Стерлинг, «Мы видим вещи по-другому» (1989) 611

Благодарности 757

Дополнительная литература 761

xi

Введение
.. . .

Уэслианская антология научной фантастики была задумана и разработана
редакторы научного журнала Science Fiction Studies (SfS). Это отражает
нет точки зрения единственного редактора, а скорее консенсус среди нас, что хороший и-
этаология должна включать истории от девятнадцатого века до наших дней,
должен служить примером ряда тем и стилей, характерных для жанра,
и должен представлять как лучшее, так и — не всегда одно и то же —
самые поучительные истории в этой области.В то время как наш журнал известен своим живым вниманием к критическим и культурным
теории, он также стремится исследовать разрозненный корпус текстов
сгруппированы под рубрикой «научная фантастика» (нф). Любая антология фантастики обязательно
провозглашает временный канон классики, прописывая ограниченный курс
основное чтение. Канонизация — дело сомнительное и трудное.
но мы надеемся, что наш канон не столько предписывающий, сколько провокационный. Наша цель
должен был показать, насколько разнообразен жанр, продемонстрировать писателей из
справедливо известные (Айзек Азимов, Артур С.Кларк, Урсула К. Ле Гуин) в
несправедливо игнорируемые (Роберт Шекли, Р. А. Лафферти, Уильям Тенн), и
служат отправной точкой для дальнейшего чтения.
Многие истории, напечатанные здесь, особенно опубликованные ранее
1960 г. впервые появились в журналах по целлюлозе или более поздних дайджестах, которые служили
главный полигон для писателей НФ. Авторы, опубликовавшие в этих форматах
часто тратили свою карьеру на то, чтобы писать за гроши слово — если это так — в то время как
своего дня, высокобюджетные научно-фантастические фильмы и телесериалы продолжают перерабатывать свои
идеи без всякого кредита на экран.Несмотря на непрекращающуюся популярность Жюля Верна и Г. Уэллса, существует
не было значительного североамериканского рынка для полнометражных фантастических романов до тех пор, пока
1950-е годы. Журналы по целлюлозе и послевоенные дайджесты научной фантастики были суровыми.
места для публикации первых поколений американских писателей в жанре научной фантастики, от
К. Л. Мур и Эдмонд Гамильтон — Роберту А. Хайнлайну и Теодору
Осетр. Их работы появились рядом с переизданными рассказами об Уэллсе, Верне,
и Эдгар Аллан По, так что первые читатели целлюлозы одновременно
интересно познакомил с новыми писателями и погрузился в одни из лучших
девятнадцатого века sf.Хотя сегодня рынок НФ в Северной Америке ориентирован на

xii ВВЕДЕНИЕ

преимущественно к романам (форма, в которой сейчас большинство писателей
их репутации), ряд профессиональных и полупрофессиональных площадок —
журналов, переизданных антологий и, реже, оригинальных короткометражных художественных произведений.
науки — все еще публикую короткие SF. Недавно опубликованные подборки в
этот том убедительно демонстрирует непреходящую жизнеспособность формы.

Историческое происхождение и мегатекст

Повествования о происхождении всегда формируются сложными историческими и идеологическими
перспективы.В зависимости от конкретных предположений историка НФ
жанр может уйти своими корнями к сатирическому второму сатирическому произведению Лукиана Самосаты.
вековой рассказ о путешествии на Луну в его «Истинной истории». В качестве альтернативы
Было установлено, что наука началась с утопий и рассказов о великой войне.
эпохи открытий, написанные от эпохи Возрождения до восемнадцатого века.
Тури — путешествия, эхом отозванные в XIX веке Жюлем Верном «Путешествия».
экстраординарные. Многие историки утверждали, что истоки НФ лежат в
научно-технические катаклизмы промышленной революции; в контексте
Особый интерес представляет поучительный рассказ Мэри Шелли «Франкенштейн» (1818 г.).Другое прочтение обнаруживает истоки жанра в дарвиновских взглядах на эволюцию.
ции, сформировавшей научные романы Г. Дж. Уэллса. Третьи будут
установили отправную точку в начале двадцатого века, утверждая, что наука
художественная литература приобрела общую согласованность только после того, как стала популярной в широких массах.
журналы 1920-х гг. Этот «новый» жанр, первоначально называвшийся научным.
в «Удивительных историях» Хьюго Гернсбака быстро распространился на страницах
такие как «Чудесные истории» и «Странные сказки», где «Человек» Гамильтона
Кто эволюционировал »(1931) и« Шамбло »Мура (1933).Пока
у каждой из этих позиций об «истинном» происхождении жанра есть свои защитники и
этот спор вряд ли когда-нибудь будет разрешен, эти совершенно разные версии, когда
вместе взятые, представляют собой яркое свидетельство сложной истории научной фантастики.
По сути, научная фантастика драматизирует приключения и опасности перемен.
Хотя это не всегда происходит в будущем, SF постоянно делает упор на трансформацию.
движение во времени демонстрирует возрастающее значение будущего
к западному техно-культурному сознанию.В то же время SF сохраняет свои
связан с более ранними литературными формами и поддерживает сильные родовые связи с
его литературные кузены — эпос, фэнтези, готический ужастик и сатира. Один из самых
Интересное развитие современной НФ — близкое исчезновение
жанровые границы в таких рассказах, как постмодернистские «Захватчики» Джона Кесселя
(1990). Между тем, элементы SF теперь часто включаются в
работы многих писателей, обычно связанных с литературным мейнстримом, пере-
участие в художественной литературе таких писателей, как Томас Пинчон, Джефф Нун,
и Маргарет Этвуд.

ВВЕДЕНИЕ xiii

Первоначальным подзаголовком «Машины времени» Уэллса (1895 г.) было «Изобретенное —
ция », и, как следует из запутанной истории жанра, НФ постоянно изобретают заново.
сам по себе, отвечая на современные научные и культурные проблемы и
адаптация или оспаривание преобладающих повествовательных условностей. Польский автор
Например, «Солярис» Станислава Лема (1961; пер. 1970)
влияние того, как он пересматривает предположения предыдущих историй первого контакта
такие как Стэнли Г.Оптимистическая «Марсианская одиссея» Вайнбаума (1934). От
подчеркивая трудности — а на самом деле невозможность — понять
инопланетянин, Лем вмешивается в продолжающийся общий диалог НФ, показывая, что первый
В этом случае контакт может быть скорее неконтактным. Напротив, Джеймс
«И я проснулся и нашел меня здесь, на холме Холодного холма» Типтри-младшего (1972)
использует квир-феминистский подход к соглашениям о первом контакте с его ужасными
рассказ о любви к инопланетянину слишком хорошо.
Возможно, из-за того, что в двадцатом веке он публиковался в специализированных изданиях.
стандартные или нишевые форматы, такие как целлюлозные журналы, книги в мягкой обложке для массового рынка,
и дайджесты жанра, писатели этого жанра поддерживают необычайно прочные связи с
друг с другом и с сообществом читателей SF.Сценаристы НФ проводят долго-
разговоры на расстоянии между поколениями, культурами, социальными сетями и его-
исторические проблемы. Как и все сложные культурные формы, наука уходит корнями в прошлое.
приемы и общие протоколы, образы и традиции — все это способствует
к тому, что часто называют SF Megatext. Выдуманная вселенная, включающая в себя все
истории, которые когда-либо рассказывались, SF megatext — это место, где делятся
изображения, ситуации, сюжеты, персонажи, настройки и темы, созданные в
множество средств массовой информации, в том числе столетия разнообразных литературных произведений и,
с недавних пор видео и компьютерные игры, графические романы, высокобюджетные фильмы,
и даже реклама.Читатели и зрители применяют собственный предыдущий опыт
научной фантастики — их собственное знание фантастического мегатекста — каждому новому
рассказ или фильм, с которым они сталкиваются.
Оглядываясь назад на один из самых ранних романов, связанных с фантастикой, легко понять, что
увидеть, что чудовищное Существо во Франкенштейне является предшественником обоих
Беатрис Рапаччини из Хоторна и искусственный интеллект
Фильм Стэнли Кубрика «2001: Космическая одиссея» (1968). Кон-
нектикут Янки сообщает Wells’s Time Traveler, который, в свою очередь, устанавливает
базовый шаблон для всех рассказов о путешествиях во времени двадцатого века, включая
«All You Zombies» Хайнлайна (1959), который, тем не менее, предлагает
оригинальный поворот.SF megatext включает в себя определенных персонажей (сумасшедший ученый,
робот-отступник, смекалистый инженер, таинственный инопланетянин, мощное искусство
искусственный интеллект), окружающая среда (корпуса космического корабля, инопланетянин
пейзаж, внутреннее пространство субъективных переживаний), события (ядерный и

xiv ВВЕДЕНИЕ

других апокалипсисов, галактических конфликтов, встреч с инопланетянами) и, в частности,
значимость, этические и политические проблемы (вопросы о научных
спонсорство, о встречах с инаковости и о смене определений
о том, что значит быть человеком).Каждый элемент мегатекста был переработан.
воображали много раз; эти переосмысления образуют богатую интертекстуальную основу —
отстать и между всеми историями фантастики.
Чем больше читатели знакомы с SF Megatext, тем охотнее они
найдут свой путь в новые истории. Более опытные читатели
может понять, как любая конкретная работа зависит и расширяется от
истории, которые предшествовали этому. Знаменитые романы Уильяма Гибсона о киберпанке
и рассказы — например, «Горящий хром» (1982) — заимствовали множество сюжетов.
элементы из знакомых конвенций в жанре хард-н-фф и нуар, в то же время, что
они расширили вселенную НФ, предложив читателям радикально представить
интимные отношения между людьми и все более распространенные
кибернетические технологии.Влияние беллетристики Гибсона заключалось в ее пересмотре.
использование знакомых фигур, таких как киборг, чтобы выявить степень, в которой
временная научно-техническая культура сама превратилась в научную фантастику.
Такие рассказы, как «Ближе» Грега Игана (1992) и «Разбойник» Чарльза Стросса
Ферма »(2003) опираются на постчеловеческие основы киберпанка в своих дальнейших
исследования человеко-машинного интерфейса.
В общем, технико-научная правдоподобие (не совсем то же самое, что
научная точность) считается непременным условием работы в жанре.В частности, рассказы о науке и технологиях представляют собой знаковые
значительная нить sf-мегатекста из мрачного кошмара E.M.
Форстера «Машина останавливается» (1909 г.), посвященная усилиям исследователей Луны
расшифровать значение таинственного инопланетного артефакта в «Сен-
tinel »(1951), к исправительному рассказу Джеймса Патрика Келли о« холодном уравновешивании ».
ции »физической вселенной в« Думай как динозавр »(1995). От
перспектива SF Megatext, каждая история находится в диалоге с другими в
жанр, даже если он стремится сказать что-то новое.Как и «Chicken Little», группа-
источник аморфного белка из романа Фредерика Поля и К. М. Корнблута
Космические торговцы (1952), мегатекст постоянно растет и меняется.
постоянно подпитываемой новыми текстами, новыми научными рассуждениями, новыми историческими
события и новые читатели.
Хотя авторы этого жанра разделяют многие опасения, они
историко-культурные позиции. Они экстраполируют уникальное будущее, хотя
многие — от Хайнлайна, Ле Гуина и Гибсона до Фрэнка Герберта и Корда —
Уэйнер Смит — большую часть своей художественной литературы помещают в разные квадранты одной части.
конкретное будущее.Такие писатели начинают исследовать собственные вселенные.
изготовление своих личных мегатекстов. Некоторые из наших подборок, например

ВВЕДЕНИЕ xv

«Разум» Азимова (1941) и Смита «Игра крысы и дракона» (1955),
выражают в миниатюре постоянные опасения их авторов, а другие рассказы
включая «All You Zombies» Хайнлайна и «Seed Stock» Герберта (1970),
на первый взгляд кажутся нетипичными. В наших заголовках обозначено место автора
в жанре и нарисуйте отношение каждой выбранной истории к авторской
работают в целом.Как редакторы, мы стремились включать истории, которые не только окупают хронологию.
логический подход, иллюстрирующий общую эволюцию НФ, но он также пересекается
с некоторыми из наиболее часто повторяющихся тем жанра. Среди тех, кто спе-
Здесь конкретно выделены встреча с инопланетянами, апокалипсис, антиутопия, ген-
дерзость и сексуальность, путешествия во времени и виртуальная реальность.

чтение SF

Читатели, которые плохо знакомы с научной фантастикой, осваивают новые способы чтения. Многие
сюжетов жанра разворачиваются в будущем, хотя его миры обычно
связаны экстраполяцией — логикой проекции — обратно к нашей собственной.Читатели
SF должны не только скорректировать свое пространственно-временное позиционирование, но и научиться вести переговоры.
Связь между отдельными сказками и фантастическим мегатекстом. Далее они
часто приходится иметь дело с неологизмами (вновь придуманными словами) и другими предположительными
словарный запас, требующий от них заполнения семантических пробелов своим воображением.
наций. В отличие от основной фантастики, научная фантастика представляет собой миры.
которые не существуют здесь и сейчас, хотя их существование возможно
в какой-то другой части Вселенной или, чаще, в другое время.Что
время обычно опережает читателей: будущее. Упрощая до крайности, мы
можно сказать, что реалистическая фантастика пишет о том, что существует, в то время как фантастическая фантастика
имеет дело с надеждами, страхами и мечтами — эмоциональными состояниями, а не идеями.
Научная фантастика, напротив, пишет о вещах, которые могут быть, хотя они
еще нет и, возможно, никогда не будет.
Научно-фантастические «миры если» (по названию рассказа Вайнбаума о
1935) связаны с читательским миром через логические (линейные, причинные,
экстраполяционные) отношения, но эти фантастические миры также могут быть метафорическими или
символический.Как утверждал Дарко Сувин, НФ — это литература когнитивного отчуждения.
, который показывает читателям будущее, в котором настоящее изменилось или изменилось.
морфизированные: они отражают наш собственный мир, но в искаженном виде. Познавательный
отчуждение производится novum — загадочным нововведением — в каждом
SF история. Этот novum отдаляет (или отдаляет) читателей от некоторых
«Истина» — например, идея о том, что человеческая природа по сути неизменна
подвергается сомнению в произведении Фредерика Поля «Миллион дней» (1966). Сувину, sf ’s
«Миры« если »» предлагают отчужденные версии автора / читателя здесь и сейчас;
Тем не менее, будущее в НФ логически (когнитивно) связано с настоящим.

xvi ВВЕДЕНИЕ

Ряд критиков обсуждали то, что они называют протоколами чтения.
SF — подходы, необходимые для понимания жанра. Читатели SF знают
что большая часть истории не будет ясна вначале; они живут с не-
уверенность благодаря большей части, если не всей, истории, такой как «Освобождение» Тенна.
Земли »(1953). В некоторых рассказах может содержаться один новум (например,
клонированные братья и сестры в «Девяти жизнях» Ле Гуина [1969]), в то время как другие могут
изобиловать новыми вещами.Как и положено, жанр, посвященный инновациям и
изменения могут, в своих собственных протоколах повествования, резко измениться в ответ
к социальным изменениям или новым научным идеям.
Два важных протокола чтения, определенные для SF, — это протокол Марка Ангено.
понятие отсутствующей парадигмы и анализ Сэмюэля Р. Делани суб-
стыковка. Отсутствующая парадигма относится к этим семантическим пробелам, отмеченным
выше, которые бросают вызов воображению читателя для создания нового и необычного
Жуткий мир из разрозненных намеков и подсказок.Рассказы SF приводят читателей в
незнакомое место или время, вынуждая их придавать контекстное значение для
кусочки инопланетной информации, которой они засыпаны. Фриц Лейбер
«Грядущее притяжение» (1950), например, происходит в постапокалиптическом человеке.
hattan, но природа и размеры катаклизма должны быть озадачены
из небрежных комментариев рассказчика. Отталкивающие эффекты НФ
отсутствующие парадигмы переживаются в концентрированной форме в рассказе,
который может вместить в себя футуристический или потусторонний смысл.
краткое пространство.Результат может быть головокружительным, как в произведении Эллисона «Покайся, Арлекин!»
Said the Ticktockman »(1965) с его пиротехническим стилем и множеством новых
слова — swizzleskid, minee, Smash-O, fallaron — которые привлекают читателей к
место и время управляются смертельно эффективной будущей формой капитализма.
Субъюнктивность Sf еще больше усложняет задачу читателя. В соответствии с
Делани, язык НФ-текста работает не так, как реальный язык.
художественная — или, если использовать его термин, «приземленная» — художественная литература. В его знаменитом примере
предложение «Ее мир взорвался» может в обыденной истории быть только метафорой
для эмоционального состояния женщины, тогда как в научной фантастике это могло быть буквально
описание разрушения ее родной планеты.Эта языковая открытость
или неопределенность означает, что НФ всегда работает по предложению за предложением
уровень в сослагательном наклонении: фантастические истории рассказывают не то, что может реально
происходит в настоящий момент, но что может произойти в будущем и
инопланетные места — в «мирах если». Филип К. Дик «Мы можем это помнить
for You Wholesale »(1966) показывает субъюнктивность в самом названии, что предполагает
получает то, что мы принимаем за устойчивый референт (процессы памяти)
может означать совсем другое в контексте НФ — в данном случае потому, что
технологические достижения в мире будущего Дика позволяют проводить имплантацию,
по цене искусственных воспоминаний.Читатели должны согласиться с тем, что ссылочный номер

ВВЕДЕНИЕ xvii

функций языка в научной фантастике обычно тонко или значимо
холодно, отчужденно.
Хотя эти термины — когнитивное отчуждение, отсутствие парадигмы, суб-
единообразие — может показаться запретным, они полностью совместимы с интуицией.
Фанаты давно уже понимают, что этот жанр вызывает чувство удивления. Этот
опыт — бодрящей, расширяющей сознание силы лучших фантастических фильмов — это
вызванный теми же процессами, которые такие критики, как Сувин, Ангено,
и Делани проанализировали.Пока читатели договариваются о расстоянии между
отчужденный мир фантастической истории и их собственная реальность — процесс, в котором они
должен восстановить отсутствующую парадигму и расшифровать субъюнктивность текста —
они начинают понимать необычайный промежуток времени и
космос; они видят возможность почти немыслимых социальных и технологических
изменения. Для тех, кто открыт для этого, уникальные потребности жанра обеспечивают
редкие удовольствия, в том числе чувство трепета перед огромной преобразующей силой
будущее.

Разные точки зрения, разные миры

Писатели этого жанра предлагают совершенно разные взгляды на мир. Читатели
Поэтому им предлагается анализировать различные идеи, а также литературные стили.
Ученые тоже представляют любое количество критических и теоретических подходов,
и редакция SfS не исключение. Мы разработали эту антологию
продемонстрировать разнообразие жанров и поощрять широкий спектр
думаю об этом. Хотя ни одна антология не может охватить все богатство научной фантастики, мы
стремились к выбору историй, чтобы как можно больше признать жанр
стилистическое разнообразие и его многочисленные актуальные интересы.В течение нескольких лет мы читаем:
ругали, сравнивали, анализировали, спорили, скомпрометировали, проводили соломенные опросы,
и проголосовали за десятки потенциальных историй. Мы спросили членов Науки
Исследовательская ассоциация художественной литературы и Международная ассоциация фанатов.
в искусстве за предложения относительно того, что было бы идеальным балансом между
между старыми и новыми сказками и какие педагогические материалы будут
полезный. Наконец, мы пришли к этим 52 избранным, напечатанным историческим
последовательность, начинающаяся с рассказа Натаниэля Хоторна, опубликованного в 1844 году.
и заканчивается рассказом Теда Чанга 2008 года.Мы надеемся, что Уэслианская антология научной фантастики послужит нам в качестве
мост не только к признанию некоторых из лучших произведений фантастики когда-либо
написано, но и в мире науки о науке. Имея это в виду и используя
многие предложения, которые мы получили от наших коллег, мы включили
вспомогательный материал: критическая библиография, в которой перечислены многие из наиболее важных
обучение в этой области и интерактивное «Руководство для учителя», доступное на
Веб-сайт Wesleyan University Press по адресу

xviii ВВЕДЕНИЕ

sfanthologyguide> — который включает вопросы для обсуждения по каждой истории, в наличии.
Интернет-ресурсы, иллюстрации, такие как обложки журналов и книг,
предложения по дизайну курсов и советы по исследованиям студентов. Эта антология
был создан с целью обучения НФ на многих уровнях, а также для
случайное и критическое чтение как новичками, так и экспертами. Научная фантастика
сложный и провокационный, а также стимулирующий и приятный, полезный
вдумчивое обучение в классе и за его пределами.Добро пожаловать в слова и
миры научной фантастики.

Уэслианец
антология

Научная фантастика
. . . .

1

Натаниэль Хоторн

Дочь Рапаччини
. . . .
{1844}

Родился Натаниэль Хоторн (1804–64) и…

Должен ли я сравнить тебя со зловещим днем: грибы из Юггота (часть 1)

Добро пожаловать в перечитанную Лавкрафтом книгу, в которой два современных автора «Мифов» разносят девичьи пижамы по всем оригинальным рассказам старого Ховарда.

Сегодня мы рассмотрим первые 12 сонетов в цикле сонетов «Грибы из Юггота», написанные во время зимних каникул 1929-30 годов (с 27 декабря по 4 января, и не чувствуете ли вы себя сейчас непродуктивными?). В течение следующих нескольких лет они публиковались по отдельности в различных журналах и впервые появились вместе в коллекции Arkham House Beyond the Wall of Sleep в 1943 году.

Спойлеры впереди!

Демон сказал, что отвезет меня домой. на куполе
И башня на башне у моря раскинулась.
Еще раз, сказал он мне, я стану очарованным
На тех старых высотах и ​​услышу далекую пену.

Резюме: Любое резюме по необходимости является упражнением в интерпретации. Это больше относится к стихотворениям, чем к простой прозе, и даже в большей степени к циклам сонетов, которые могут или не могут быть задуманы как непрерывный рассказ. (Фактически, Анна интерпретирует несколько сонетов как отдельные, в то время как Рутанна убеждена, что они образуют всеобъемлющее повествование.) Будьте осторожны — и продолжайте читать оригинал.Несколько раз, если вы запутаетесь так же, как и ваши хозяева.

  1. Книга: Безымянный рассказчик находит древний пыльный книжный магазин недалеко от набережной. Гниющие книги сложены грудой от пола до потолка, как искореженные деревья, древние знания за небольшую плату. Зачарованный рассказчик входит и берет случайный фолиант чудовищных тайн. Он ищет продавца, но слышит только бесплотный смех.
  2. Погоня: Рассказчик берет книгу и прячет ее под пальто, спешит по старинным улочкам гавани, желая взглянуть на чистое голубое небо.Никто не видел, чтобы он взял книгу, но в его голове эхом разносится смех. Здания вокруг него становятся невыносимо похожими друг на друга, и далеко позади он слышит топот ног.
  3. Ключ: Рассказчик каким-то образом добирается до дома и запирается в нем. Книга, которую он взял, рассказывает тайный путь через пустоту в безмерные миры. Наконец-то ключ к мирам сновидений за пределами земной «точности» стал его, но пока он сидит, бормоча, его чердачное окно пытается возиться.
  4. Признание: Рассказчик снова видит (в видении во время работы с книгой?) Сцену, которую он однажды видел в детстве в дубовой роще.Но теперь он понимает, что находится в сером мире Юггота. На алтаре с вырезанным знаком Безымянного — тело. То, что насыщается жертвой, не люди; хуже того, тело вопит на рассказчика, и он слишком поздно понимает, что сам является жертвой.
  5. Возвращение домой: Демон (призванный принести эти видения?) Обещает рассказчику отвезти его домой, в башню над пенящимся морем. Они проникают через огненные врата заката, мимо страшных богов, в черную пропасть, преследуемую звуками моря.Это, смеется демон, был домом рассказчика, когда у него было зрение.
  6. Лампа: Исследователи находят лампу в пещерах, высеченных предупреждающими иероглифами. На нем есть символы, намекающие на странный грех, и есть следы масла. Вернувшись в лагерь, они зажигают масло и в его пламени видят огромные фигуры, которые с трепетом озаряют их жизнь. (Это предыдущий рассказчик и его демон? Рассказчик и кто-то еще раньше? Позже? Совершенно не связаны с остальной частью цикла? Какие прекрасные вопросы у вас есть.)
  7. Заман-Хилл: Большой холм возвышается над старым городом недалеко от Эйлсбери.Люди избегают этого из-за рассказов об искалеченных животных и потерянных мальчиках. Однажды почтальон обнаруживает, что деревня полностью исчезла. Люди говорят ему, что он сумасшедший, утверждая, что видел прожорливые глаза и широко открытые челюсти огромного холма. (Рассказчик вспомнил то, о чем он однажды слышал? Рассказчик путешествует по графству Лавкрафт, пытаясь узнать больше космических секретов? Переключение POV, когда мы получаем подсказки о том, что замышляют грибы? Отличные вопросы.)
  8. Порт: Рассказчик идет из Аркхема к скалам над Иннсмутом. Далеко в море он видит удаляющийся парус, побелевший за долгие годы.Это кажется ему злом, поэтому он не приветствует это. С наступлением ночи он смотрит на далекий город и видит, что его улицы мрачны, как могила. (Те же вопросы, что и выше — все еще хорошие вопросы.)
  9. Двор: Рассказчик снова попадает в древний город, где толпы дворняг воспевают странным богам [RE: чертовски уверен, что это все еще Иннсмут.]. Он проходит мимо гнилых домов и попадает в черный двор, «где должен был быть этот человек». Он ругается, когда окружающие окна вспыхивают светом, потому что сквозь них он видит танцующих людей, трупы, у которых нет ни головы, ни рук.(Вопросы. Ага. Они есть.)
  10. The Pigeon-Flyers: Люди считают рассказчика трущобами по соседству со злыми толпами и пылающими кострами. (Все еще в Иннсмуте?) Под звуки скрытых барабанов голуби взлетают в небо. Рассказчик замечает, что голуби летают наружу и приносят вещи из склепов темной планеты. Его друзья смеются, пока не видят, что одна птица несет в клюве. [RE: Я думаю, что это новое определение «голубя», которое не использовалось ни до, ни после. Крылатые твари, летающие в Юггот? Хм.]
  11. Колодец: Фермер Сет Этвуд вместе с молодым Эбом роет глубокий колодец у своей двери. Соседи смеются и надеются, что он одумается. Эб попадает в сумасшедший дом, а Сет замуровывает колодец и убивает себя. Соседи исследуют колодец. Железные опоры для рук ведут вниз в бездонную черноту, насколько можно судить по их звуковым линиям. Так что они снова замуровывают колодец. (См. Выше вопросы, которые все еще не решены.)
  12. Ревун: Рассказчику было сказано не идти по тропинке, ведущей мимо коттеджа ведьмы, казненной задолго до этого.Он все равно идет по тропинке, чтобы найти коттедж, который выглядит странно новым. Слабый вой доносится из комнаты наверху, и луч заката ненадолго освещает ревущего внутри. Рассказчик убегает, когда видит четырехлапую тварь с человеческим лицом. (И заканчиваем… вопросами.)

Что такое циклопическое: потребность в сканировании контролирует полуторный словарный запас, но Лавкрафт все еще справляется с некоторыми лингвистическими странностями: например, рифмует «набережные» с «морями» и «скоплениями».

Выродившиеся голландцы: там, где упоминается Иннсмут, должны быть также предостережения против «дворняг».”

Mythos Making: цикл вполне можно было бы переименовать: «Вот что я буду писать в следующие три года». Первая треть включает ранние версии Outer Ones, Deep Ones, астральное путешествие «Witch House» и «Haunter», а также магазин из «The Book». Также обратный вызов ранее появившимся Whatelies и nightgaunts.

Libronomicon: Первые три сонета рассказывают о приобретении жуткой книги из жуткого магазина — книги, которая содержит знания, необходимые для путешествий, описанных в другом месте цикла.[RE: моя интерпретация, по крайней мере.]

Безумие берет свое: исчезает деревня. Почтальон утверждает, что его съел холм. Почтальона называют «сумасшедшим», но лучшего объяснения нет ни у кого. Может быть, нам стоит спросить почтальона, как эти стихи действительно должны сочетаться друг с другом.

Комментарий Рутанны

«Подождите, — сказал я. «Это не одна и та же схема рифм! Вы можете это сделать? » «Майк Форд сделал», — сказала моя жена. «Вернитесь и посмотрите на« Окна на пустом троне »». И действительно, Форд также весело переключался между формами Петрархан и Шекспира — просто он делал это так плавно и прозрачно, что я никогда не замечал.(Либо так, либо я читаю Форда менее критически, чем Лавкрафта, вполне вероятно.) В любом случае, Лавкрафт владеет сонетом достаточно хорошо, чтобы у него получился цикл, и достаточно ошибочным, чтобы привлечь внимание к структурным деталям.

Но содержание более интригующее: стихотворения «Грибы» не только выигрывают от многократного перечитывания, но и, я думаю, выигрывают от чтения, как мы делаем здесь, сразу после погружения в остальную часть творчества Лавкрафта. Они глубоко укоренились в этих историях, как в предыдущих, так и в последующих.Хотя стихи сначала публиковались отдельно, и некоторые люди [ETA: оказывается, как Энн] сомневаются, действительно ли они предназначены для чтения как единое целое, мне кажется, что они не только создают дугу сами по себе, но и подходят очень четко в графике написания рассказа. Лавкрафт написал их сразу после «Данвичского ужаса» и как раз перед замечательной серией шедевров, которая начинается с «Шепчущегося во тьме» и тянется до конца его карьеры.

Если бы мне пришлось сделать безумное предположение, «Грибы» — это точка, в которой Лавкрафт признался себе, что он не просто повторял отсылки к Азатоту, ночным пулеметам, Кингспорту и Аркхему, но создавал Мифы.«Шепчущий» — это то место, где его рассказы начинают серьезно относиться к построению мира, где связи между видами, магическими приемами и локациями становятся явными и последовательными. Есть намеки и раньше, и легкая преемственность, но с этого момента только «Книга» не связана прочно с его предыдущей работой.

«Грибы» играют с этими связями и рисуют зарисовки главных идей на ближайшие несколько лет. Все в некоторой степени меняется между стихотворением и историей — но вот Внешние, похищающие целые города и приносящие их Андерхиллу, Инсмут, посылающий сообщения неопределенным монстрам, астральное путешествие в домах с привидениями ведьм и, конечно же, сам Юггот в проблесках удивления и страха.В этом контексте мифозийской репетиции ужасный фолиант и призванный демон создают последовательность кадра, которая позволяет приходить к видениям сказок.

Однако происходит нечто большее, чем ямбические заметки. В первой трети есть только подсказки (я стараюсь быть хорошим), но

Демон сказал, что отвезет меня домой
В бледную, темную страну я наполовину вспомнил

Юггот — чуждый и устрашающий — и одновременно архетип желанной родины, неотделимый от закатного города Рэндольфа Картера.Лавкрафт до глубины души и очень личный подход к смешанному соблазну и отталкиванию знания — видения рассказчика беспокоят его, но он жаждет их исполнения.

Имейте в виду, рассказчик тоскует по Югготу, хотя странные звери съели его тело в последний раз, когда он был там. Я думаю, что дом — это то место, куда, когда тебе нужно туда пойти, они должны принять тебя.

Комментарий Анны

Подобно многим запретным фолиантам, сонет пережил свое развитие в Италии 13 века до наших дней.В самом деле, терпел, процветал и развивался. Несмотря на определенное модернистское пренебрежение, вероятно, найдется немного начинающих поэтов, которые не попробовали эту форму. Его структура прочно компактна, не настолько коротка, чтобы производить простой афоризм, и не такой длинной, чтобы у поэта возникло искушение бессвязно. Формальный разрыв между первыми восемью строками (октавой) и последними шестью строками (сестет) взывает к утверждению и контр-утверждению, к переключению настроения, к изменениям ума, к установке и кризису: повороту или вольте, которые это главная особенность сонета.

Неудивительно, что Лавкрафта понравился сонет. Удивительно (и впечатляюще) осознавать, что он написал большинство стихов в эпизоде ​​«Грибы из Юггота» немногим более чем за неделю во время курортного сезона 1929-1930 годов. В дополнение к упражнениям в почтенной форме, он, кажется, предпринял сознательные усилия, чтобы избежать цветочности некоторых более ранних стихов, заменив их простой дикцией.

Лавкрафт использует обе основные формы сонета, итальянский или Petrarchan и английский или шекспировский.Оба придерживаются структуры октава-сестет, но основные схемы рифм различаются. Итальянский сонет обычно использует схему abbaabba в октаве с вариациями c-d или c-d-e в сестете. Поскольку английский язык более «беден рифмами», чем итальянский, английский сонет обычно использует октаву ababcdcd и sestet efefgg. Рифмующий куплет (gg), которым завершается так много английских сонетов, встречается редко в итальянских сонетах. Лавкрафту настолько нравится рифмованная двустишница, что он использует ее во всех двенадцати стихотворениях, которые мы рассматриваем сегодня, даже в итальянских.Четыре стихотворения (II, III, VI и VII) являются стандартными английскими сонетами. Шесть (I, IV, V, VIII, IX и XII) — более или менее стандартные итальянские сонеты. Два (X и XI) являются итальянско-английскими гибридами, причем X (Голубиные летуны) является наиболее своеобразным из этой группы (ababcddcffegg.)

Сканирование

Лавкрафта гибкое, нет строгого проталкивания ямбов (пар безударных / ударных слогов) через пять футов каждой строки. И размер, и схема рифмы подчиняются тому, что он хочет сказать, и служат той прямой дикции, которую он, как он утверждал, пытался.

В целом, здесь есть неплохие сонеты! Тем более, что они еще и чертовски странные и жуткие, что редко встречается в сонетах и ​​поэзии в целом. Обычные (тематические) подозреваемые Лавкрафта хорошо представлены. У нас есть фолианты, шаткие полуживые здания и погоня за вещами, о которых даже не стоит думать. У нас есть пустоты и миры из других измерений. У нас есть закатные шпили за пределами приземленного бодрствующего мира. Древние инопланетные вторжения и человеческие жертвы. Сводящие с ума артефакты. Элдрич Новая Англия, включая Аркхэм и Иннсмут, а также район Данвич (подразумевается близость Эйлсбери.) Непостижимые глубины. Воющие полуживотные останки казненных ведьм. Злые дворняги толпятся в разваливающихся городах. Очевидно, что первые три сонета связаны. Остальные могут существовать сами по себе — они подобны захваченным фрагментам сновидений, превращенным в соблазнительные маленькие жемчужины микроистории.

Мои любимые, на самом деле, самые простые из сонетов, каждый из которых можно было бы расширить до короткометражных фильмов в полный рост или даже чего-нибудь из спектра новеллы-новеллы-романа. «Лампа», двоюродный брат «Безымянного города» и других археологических ужасов.«Заманский холм» с этим чудесным изображением голодной земли (или того, что выдает за землю). «Внутренний двор», где нужно встретить «человека» — того самого человека, который скрылся со всеми руками и руками танцоров? «Колодец» — одна из тех домашних сказок, которые срывают сонную бычью пелену с сельской жизни. «Ревун», которого, возможно, ждут Кезия Мейсон и Браун Дженкинс. И, что больше всего беспокоит нас, городских орнитологов и крошечного шедевра ксенофобной паранойи, «Голуби-летуны».

А вот и мой любимый набор стишков из «Ключа»:

Наконец-то ключ был моим к тем расплывчатым видениям
Из закатных шпилей и сумеречных лесов, что выводок
Тусклый в заливах за пределами земной точности ,
Таится как воспоминания о бесконечности .

Точность Земли! Бесконечность! Небольшие приятные толчки из ожидаемого, которые должны доставить тряску стихов.

На следующей неделе мы продолжим сонетами XIII-XXIV цикла «Грибы из Юггота». Они ответят на наши вопросы? Нет. Будут ли в них представлены старые вещи? Скорее всего.

Нео-лавкрафтовская повесть Рутанны Эмрис «Литания Земли» доступна на Tor.com вместе с более поздними, но явно не лавкрафтовскими «Семью комментариями о несовершенной земле» и «Самая глубокая трещина.«Зимний прилив», роман, продолжающий историю Афры Марш из «Литании», будет доступен на сайте Tor.com весной 2017 года. Рутанну часто можно найти в Интернете в Twitter и Livejournal, а также офлайн в таинственном особняке с ее большим, хаотичное домашнее хозяйство — в основном млекопитающее — за пределами Вашингтона.

Рассказ Энн М. Пиллсворт. «Мадонна со скотобойни» появляется на Tor.com. Ее первый роман, Summoned, доступен в Tor Teen вместе с недавно выпущенным продолжением Fathomless.Она живет в Эджвуде, викторианском пригороде, где останавливаются троллейбусы, в Провиденсе, штат Род-Айленд, недалеко от подземной лаборатории Джозефа Карвена.

Вихрь Сумеречной Зоны: «На службу человеку»

Дата выхода в эфир: 2 марта 1962 г.

Майкл Чемберс: Ллойд Бохнер

Генеральный секретарь: Харди Олбрайт

Гражданин Грегори: Теодор Маркузе

Полковник №1: Бартлетт Робинсон

Полковник №2: Карлтон Янг

Ученый: Нельсон Олмстед

Посол Японии: J.H. Фудзикава

Голос Канамита: Джозеф Раскин

Сценарист: Род Серлинг (по рассказу
Дэймон Найт)

Режиссер: Ричард Л.Голый

Менеджер по производству: Ральф В. Нельсон

Оператор-постановщик: Джордж Т. Клеменс

Художественный руководитель: Джордж У. Дэвис
и Фил Барбер

Украшение набора: H. Web Arrowsmith

Помощник режиссера: Э. Даррелл
Hallenbeck

Кастинг: Стальмастер-Листер

Консультант по истории: Ричард МакДонах

Звук: Франклин Милтон и Билл Эдмондсон

Музыка: сток

«На следующей неделе мы углубимся в самые
внутренние границы Кукленда и, надеюсь, попадут в мертвую точку самых странных
их часть. Мы представим вам рассказ под названием «Служить человеку», написанный
первоначально Дэймоном Найтом.Если вы когда-нибудь задумывались, как мы отреагируем на
Прибытие некоторых честных для Пита блюдца, диета на следующей неделе должна быть вашим мясом.
На
Twilight Zone, «Служить человеку».

Стержень
Вступительное слово Серлинга:


«С уважением представлен для вашего ознакомления,
Канамит. Рост: чуть больше девяти футов. Вес: около
триста пятьдесят фунтов. Происхождение: неизвестно. Мотивы? Там висит
сказка, потому что через мгновение мы попросим вас образно пожать руку
с Христофором Колумбом из другой галактики и в другое время.Это сумерки
Зона ».

Майкл Чемберс,
заключенный в неизвестном учреждении, рассказывает свою историю в воспоминаниях. Летающий
тарелки приземляются по всей планете, возвещая о прибытии канамитов,
высокая, сверхразумная и чрезвычайно развитая раса инопланетян, которые
обещание принести мир и процветание всем членам человеческого рода. Они
демонстрируют свои удивительные способности, показывая людям дешевые и эффективные средства власти,
положив конец войне и превратив бесплодные пустоши в плодородные поля
растительность.Вскоре мир во всем мире будет достигнут.

Чемберс — государственный криптограф
которому вместе со своей помощницей Пэтти поручено перевести канамит
книга по неосторожности осталась позади на заседании ООН. Пэтти скоро переводит
название книги: «Служить человеку». Канамиты начинают пасти людей
обратно на свою родную планету, место, описанное как рай. Обе камеры и
Пэтти внесла свои имена в список ожидания, чтобы посетить дом Канамит.
планета.

Возможность Чемберса воспользоваться этим
путешествие прибывает первым.Когда он садится на космический корабль Канамит, Пэтти прибывает в
паника. Она зовет его. Она завершила перевод канамита
книга. «Служить человеку» — это поваренная книга!

Эпилог показывает, что Чемберс — это
заключенный на космическом корабле Канамит, которого увезли в дом Канамита.
планета, которая будет поглощена.

Стержень
Заключительное слово Серлинга:

«Воспоминания некоего Майкла
Палаты, с соответствующими воспоминаниями и монологами. Или, проще говоря,
эволюция человека, цикл перехода от праха к десерту.В
метаморфозы из правителя планеты в ингредиент чьего-то
суп. Сегодняшний счет за проезд от «Сумеречной зоны».

Комментарий:

I.

«Служить
Человек «- это современный взгляд на легенду о Троянском коне, нестареющем
миф о посетителях, приносящих подарки, которые не являются тем, чем они кажутся на первый взгляд. Это
один из самых запоминающихся и высоко ценимых эпизодов
серии, в немалой степени благодаря
ужасающий и юмористический поворотный финал, возможно, лучший поворотный финал
целую серию и одну, которую бесконечно пародировали.Что примечательно
о высоком уважении, с которым проводится этот эпизод, заключается в том, что постановка
эпизод сам по себе был чем-то вроде кошмара, и, если посмотреть на эпизод,
вблизи хорошо видны трещины.

К
Начнем с того, что этот эпизод был на стадии производства между «Five
Персонажи в поисках выхода »и« Джунгли », но оказались
на глазах у зрителей в конце сезона. Причина этого
что первая версия эпизода не понравилась Роду Серлингу и
продюсер Бак Хоутон и новые кадры и звук было приказано вставить.Houghton
даже пригласил еще одного директора Twilight Zone,
Джеймс Шелдон, режиссер таких эпизодов, как «Междугородний звонок» и
«Это хорошая жизнь», чтобы снять дополнительную сцену. Шелдон бы
выполнять ту же функцию в проблемной постановке третьего сезона.
эпизод «Я пою электрическое тело».

Сразу заметный аспект
из пересъемок заключается в том, что в этом эпизоде ​​больше всего используются стоковые кадры из всех
эпизод в сериале. Глобальный размах эпизода, редкий аспект для такого
сериал, основанный на персонажах, требовал использования видеоматериалов для имитации
общественно-политический масштаб рассказа.Некоторые кадры справедливо
известные, включая оба изображения летающих тарелок. Первая сцена полета
блюдце, парящее над Вашингтоном, округ Колумбия, и сигнализирующее о прибытии канамитов
взят из фильма 1951 года «День
Земля остановилась, еще один фильм, в котором неизвестны мотивы пришельца.
посетитель составляют суть рассказа. В
во-вторых, и более впечатляюще, кадры, показывающие, как тарелка Канамит отправляется
Земля в конце эпизода взята из фильма 1956 года «Земля против летающих тарелок».В
убедительным эффектом вращающейся ходовой части тарелки явился труд
Титан спецэффектов и мастер покадровой анимации Рэй Харрихаузен. The Twilight Zone не верили в его использование
видеоматериалов, поэтому имени Гаррихаузена в эпизоде ​​не было.

Серлинг и Хоутон
сочла первоначальную голосовую дорожку для Канамита, записанную актером Ричардом Килем, который изображает Канамита в эпизоде, неудовлетворительной, и пригласил актера Джозефа Раскина, которого последний раз видел
джинна из эпизода второго сезона «Человек в бутылке», чтобы
создать новую голосовую дорожку.Объедините эти два фактора с интенсивным использованием
монтаж, в том числе такие основные научно-фантастические фильмы 1950-х годов, как
использование заголовков газет и прокрутки ленты перевода для перемещения истории
вместе, и «To Serve Man» кажется возвратом к жанру кино.
примерно за десять лет до этого.

Если убрать шток
кадры и кадры монтажа, у вас останутся только три основные сцены.
Первый — это прибытие Канамита на встречу ООН. Второй — это
введение Майкла Чемберса и его помощницы Пэтти в качестве государственного кодекса
выключатели.Третий — посадка на корабль Канамит. Две дополнительные сцены
представлены, оба из которых были включены, чтобы заполнить время, и в конечном итоге
ненужный. Первая — это начальная сцена, в которой заключенный Майкл
Чемберс рассказывает всю историю в воспоминаниях. Обстановка сцены
вернулся к снова в конце эпизода для эпилога, устройство сломано
когда эпизод был адаптирован для
Радио драмы «Сумеречная зона». Он образует интересную и запоминающуюся пару
сцены, но без них эпизод обошелся бы нормально.Что необычного
об этом использовании рамочного повествования заключается в том, что Чемберс рассказывает всю историю
в закадровом тексте функция, обычно зарезервированная для ведущего Рода Серлинга. Это
это устройство, которое серия использовала всего несколько раз до этого и всегда чтобы передать
мысли персонажа. Известные примеры включают эпизод первого сезона «The
Автостопщик »и эпизод второго сезона.
«Король Девятый не вернется».

Еще одна ненужная сцена — это то, что в
который Канамит проходит тест на детекторе лжи.Обнаружена ненужная сцена
в оригинальном рассказе и снова показан в адаптации драмы для радио. Нет
смехотворна только сцена (и рассказ, и эпизод пытаются передать
это сделано под предлогом того, что Канамит физически реагирует точно так же, как мы, на
тест на детекторе лжи) и непреднамеренно юмористический, совершенно необязательно
продвигайте историю вперед. Прискорбный результат этой мешанины запасов
кадры, монтаж и ненужные сцены заключается в том, что переходы между
основные сцены резкие и неудовлетворительные, особенно переход от
сцена, в которой Чемберс и Пэтти обсуждают свои планы посетить дом Канамит
планеты на сцену, в которой Чемберс узнает об ужасной природе
Канамит книга.По-видимому, прошли дни или даже недели, но публика
не дано никакой системы отсчета для этого периода времени.

Запретная планета

Кроме того, в эпизоде ​​используется трап космического корабля, созданный для нижней половины макета летающей тарелки C-57D из фильма 1956 года «Запретная планета». Этот фильм MGM снабдил серию реквизитом и
кадры для ряда эпизодов, в том числе «Монстры должны появиться на Клене»
Улица, «Третий от солнца», «Рип Ван Винкль Кейпер» и «Корабль смерти» и другие.Использование инвентаря
кадры, реквизит и повествовательные образы из знаменательного научно-фантастического фильма 1950-х годов еще больше выравнивают «Чтобы служить человеку» с кинематографической научной фантастикой, типичной для
то десятилетие. В этих фильмах часто фигурировали откровенно враждебные инопланетяне («Марсианские захватчики», «Война миров» и т. Д.), Но иногда и прибывших.
инопланетян, чьи намерения остаются загадкой для большей части фильма. это
повествовательный прием, который все еще используется еще в фильме 2016 года
«Пребытие.» К тому же это был не первый раз, когда сериал подходил к такому
материал аналогичным образом.«Монстры должны появиться на Кленовой улице»,
«Захватчики» и «Выдержите, пожалуйста, настоящий марсианин?»
Вверх? «Все обладают характеристиками фильма о вторжении инопланетян.
той эпохи, но никто не чувствует такой связи с кинематографической версией жанра, как «Служить человеку». Между прочим, результативная оценка Джерри Голдсмита из «Захватчиков»
составляет значительную часть стандартной музыки к «To Serve Man».

Оригинальный рассказ Дэймона Найта
было опубликовано в ноябре 1950 г.

выпуск Galaxy Science Fiction под редакцией Горация Л.Золото. История
вероятно, самая известная работа от Knight, отчасти из-за его адаптации к The Twilight Zone, хотя история была
примечателен до его адаптации по сериалу. Он был переиздан в сборнике «Лучшие научно-фантастические рассказы: 1951» (изд.
Эверетт Ф. Блейлер и Т. Дикти, Фредерик Фелл, 1951) и включен в
Сборник рассказов Найта Far Out (Саймон
и Шустер, 1961), прежде чем он попал на шоу Рода Серлинга. К 1953 г.
рассказ был переведен на французский язык и был удостоен награды Retro Hugo Award в
2001 как лучший научно-фантастический рассказ, опубликованный в 1950 году.Серлинг имел
первоначально пытался получить материал от более широкой группы научной фантастики
писатели, в том числе Артур Кларк, Филип К. Дик и Дэймон Найт
как сообщается, сделал несколько представлений в Серлинг, прежде чем Серлинг решил
адаптация романа «Служить человеку», который Найт писал более десяти лет.
ранее.

Иллюстрация Дэвида Стоуна
Galaxy Science Fiction, ноябрь 1950 г.

Серлинг сохранил базовую структуру
рассказа, но внес несколько изменений.Рассказ рассказывается из
взгляд переводчика ООН, который объединился с украинским делегатом Грегори, чтобы
переведите книгу Канамит. Важным отличием в этом отношении является то, что в
По этой истории, книга Канамит украдена, а не случайно оставлена
Канамит. Также есть вопрос о переводе книги. В коротком рассказе
переводу книги канамит помогает ограниченный канамит-английский
Словарь. Многие авторы, рассматривая эпизод, указывали на
маловероятность перевода книги канамит без какой-либо лингвистической основы.Финальная сцена в рассказе, возможно, менее эффективна, чем полная
содержание книги раскрыто, в то время как Питер и Грегори «в безопасности»
в своих домах, хотя есть намеки на то, что обоих мужчин посадили на
список пассажиров для обмена на родную планету Канамит и что все участники
человеческой расы в конечном итоге будет отправлено на планету Канамит. Здесь нет
обрамление повествовательной структуры воспоминаний и заключительная строка рассказа «Это поваренная книга» представлены в смиренной, почти депрессивной манере, а не в полной панике, вызванной эпизодом.Другие небольшие изменения включают одно
сделано на имя Канамит. В коротком рассказе Канама — единственное число, а Канамит
множественное число. В этом эпизоде ​​Канамит употребляется в единственном числе, а Канамитс во множественном числе.

Самое интересное изменение между
рассказ и его адаптация на
Сумеречная зона есть в облике Канамита. В коротком рассказе
Канамит «выглядел как свиньи и что-то вроде людей» и описывается как «невысокий и очень волосатый — толстый, щетинистый коричнево-серый.
волосы по всему их отвратительно пухлым телам.Их носы были похожи на морды и
их глаза маленькие, и у них были толстые руки по три пальца в каждой ».
визуализируя Канамит для эпизода, Уильяму Таттлу было поручено
создание макияжа, который дополнит естественную внешность актера
Ричард Киль ростом более семи футов. Дизайн, к которому пришел Таттл, — один из самых узнаваемых
ряд. Выбрав более гуманоидный вид, Таттл наделил Киля большой головой.
кусок для обозначения интеллекта с его появлением увеличенного мозга.Tuttle
сделал канамит практически безволосым (за исключением небольшой бородки), а область вокруг глаз Киля стала
почернел, чтобы дать взгляд почти бездумного самодовольства и спокойного почтения. Киль был оснащен
длинное футуристическое серебряное платье с высоким воротником и туфлями на платформе, чтобы еще больше подчеркнуть его доминирующий рост (в эпизоде ​​предполагается, что рост Канамита будет более девяти футов). Один
могу представить, что если бы производство желало воспроизвести Канамит, как описано
в рассказе Найта это сделал Таттл, как и раньше.
создал убедительных свинолюдей для эпизода второго сезона,
«Глаз смотрящего», а позже создаст аналогичный макияж для
Эпизод пятого сезона «Кошмар на высоте 20 000 футов.»

Адаптация драмы «To Serve Man» для радиодрамат The Twilight Zone предлагает
дополнительные интересные изменения. Поверхностные изменения включают использование большого количества
другой голос для канамита, заменяющий размеренный, нейтральный голос Джозефа Раскина
тон с низким, почти демоническим голосом, обладающим легкой реверберацией,
придавая голосу Канамита сильное инопланетное качество. Голос Канамита
кораблю также дается женский голос. Чемберс — Блэр
Андервуд, во время заключения общается с кораблем, а не с
Канамит.Радиодрама скорее возобновляет кражу книги Канамит.
чем сохранение в эпизоде ​​использования канамита, рассеянное оставление его
позади на встрече ООН. В радиодраме нет эпилога. Финал
сцена — это та, в которой Чемберса проводят на корабль Канамит. Этот последний
сцена затягивает раскрытие последней строки дольше, чем исходная
серия эпизод. Деннис Этчисон занимался адаптацией.

II.

Искусство Ричарда Корбена

Дэймон Найт (1922-2002), автор
оригинальный рассказ, использованный почти во всех областях науки
области художественной литературы, от писателя романов, рассказов и критических эссе до
редактор, учитель писательского мастерства и известный фанат.Найт вырос заядлым читателем
научная фантастика в Орегоне, а позже стал членом Нью-Йорка
группа фанатов научной фантастики The Futurians, в которую также входил Исаак
Азимов, Джеймс Блиш, К. Корнблут, Фредерик Поль и другие. рыцарь
позже написал историю группы, The
Футурианцы: История научно-фантастической «семьи» 30-х годов,
Продюсировал лучших современных писателей и редакторов научной фантастики (Джон Дэй, 1977). рыцарь
опубликовал ранний рассказ «Зудящий час» летом,
Выпуск 1940 года научно-фантастического фан-журнала Рэя Брэдбери Futria Fantasia и дебют его профессионального рассказа с
«Устойчивость» в февральском выпуске журнала Stirring Science Stories за 1941 год, отредактированном товарищем-футурианцем Дональдом А.Wollheim.
В то время Найт также пробовал свои силы в научно-фантастической иллюстрации,
как писатель Twilight Zone
Чарльз Бомон и продолжал практику до середины
1940-е годы, когда он начал концентрироваться на работе редактором и критиком
поле.

Как редактор, вклад Найта
области научной фантастики и фэнтези многочисленны, простираются от
работа журнала в 1950-е гг.
Beyond, If: Worlds of Science Fiction) в его чрезвычайно влиятельную антологию.
сериал «Орбита» (21 том, 1966-1980) по
десятки промежуточных антологий, в том числе такие важные тома, как «Век научной фантастики» (Саймон и
Шустер, 1962) и научная фантастика
Аргози (Саймон и Шустер, 1972).Рыцарь также высоко ценится как
критик и его том 1956 г., В поисках
Чудо (Пришествие; отредактировано в 1967 г.), в основном взято из обзоров журналов Infinity Science Fiction и The Magazine of Fantasy and Science Fiction,
считается классикой в ​​этой области и получил премию Knight a Hugo. Хотя
книга остается поучительной и полезной, роковой недостаток тома в том, что Knight
дикарь несколько произведений фэнтези из-за того, что он держит такие произведения до
полностью ошибочное и строгое научное исследование.Рыцарь перестанет просматривать, когда
один из его обзоров (предполагается, что это был обзор книги Джудит Меррил «Люди будущего» (1960) для журнала «Фэнтези и научная фантастика»)
был отклонено, как написано в связи с каким-то предполагаемым противоречивым аспектом. Его работа
как критик принес ему премию «Пилигрим» от научно-фантастических исследований.
Объединение в 1975 году.

Хотя Найт иногда пробовал
рука в романе, ни один из которых не пользуется уважением, он был мастерским писателем
короткометражных художественных произведений.Некоторые из его классических работ в форме включают «Тигр.
Поездка »(1948; вместе с Джеймсом Блишем),« Не с треском »(1950),
«Страна добрых» (1956), «Чужая станция»
(1956) и «Маски» (1968). Работа Найта была опорой товарища
Ежегодный год футурианской Джудит Меррил
Лучшие тома научной фантастики (12 томов, 1956-1968).

Искусство Карла Лундгрена

Рыцарь был неотъемлемой частью основания
писатели-фантасты Америки (SFWA) и служили организациями
первый президент.Вместе с Джеймсом Блишем и Джудит Меррил Найт основал
Милфордской конференции писателей-фантастов в 1956 году, а затем участвовал в
аналогичная Мастерская писателей-фантастов Clarion. Knight произвел публикации
для будущего писателя, в том числе
Справочник писателей Clarion (в качестве редактора; 1978) и Создание коротких художественных произведений (1981). Рыцарь был удостоен звания Великого Магистра
Премия туманности от SFWA в 1995 году и умерла в 2002 году в возрасте 79 лет.

Хотя «Служить человеку»
мало что предлагает в плане развития персонажа, чтобы позволить актеру или актрисе
чтобы продемонстрировать свои таланты, в нем есть несколько интересных игроков.Большинство
запомнился среди них выдающийся актер Ричард Киль. Уроженец Детройта, Киль
нашел нишу, играя неуклюжих злодеев в кино и на телевидении. Он самый известный
за роль злодея Джеймса Бонда «Челюсти» в «Шпион, который меня любил» (1977) и Moonraker
(1979). Киль также появился в исключительном эпизоде ​​триллера Бориса Карлоффа «Колодец судьбы», как
а также в других интересных телевизионных программах, таких как Honey West, Kolchak: The Night Stalker, Land of the Lost и Superboy. Киль часто появлялся в образе великана
или монстр в не жанровых телесериалах, таких как Остров Гиллигана, Я, Шпион и
Обезьяны, часто в отрывке, подделывающем жанры научной фантастики или ужасов.В фильме Киль использовал свой размер в своих интересах в таких фильмах, как «Призрачная планета» (1961), «Ига» (1962), «Дом проклятых» (1963), «The Phantom Planet» (1961), «Eegah» (1962), «Дом проклятых» (1963).
Дубликаторы человека (1965), Самый длинный
Двор (1974), Счастливый Гилмор (1996),
и многое другое. Он умер в Калифорнии в 2014 году в возрасте 74 лет.

Канадский актер Ллойд Бохнер начал свое
актерская карьера в возрасте одиннадцати лет, давая голос в радиопрограммах в
Район Ванкувера. Он дебютировал в кино в 1946 году и быстро
плодотворная телевизионная карьера.Бохнер наиболее известен своей ролью Сесила Колби.
о мыльной опере «Династия». Бохнера
телевизионная карьера простиралась с 1949 года, когда он дебютировал в сериале «Семья одного человека», вплоть до
2003. Он появился в роли Маркхейма в отрывке из романа Роберта Луи.
Одноименная история Стивенсона для On
Камера в 1957 году. Среди других жанровых заслуг — эпизод триллера Бориса Карлова («Узник в зеркале»),
фильм Уильяма Кастла 1964 года «Ночь»
Уокера (сценарий Роберта Блоха), фильм AIP 1970 года Данвичский ужас (по рассказу Х.П. Лавкрафт), и
эпизоды театра крафт саспенс, мед
Запад, Миссия невыполнима, Потерянные звезды, Человек за шесть миллионов долларов, Звездный крейсер
Галактика, Темная комната и Супербой, в
в котором он играл старшего вампира. Бохнер дал свой отличительный голос не только
к повествованию «Служить человеку», а также к другим телеканалам,
особенно Бэтмен: мультсериал и
Новые приключения Бэтмена. Бохнер
отец опытного актера Харта Бохнера. Он умер в Санта-Монике,
Калифорния, октябрь 2005 года, 81 год.

Сьюзан Каммингс, здесь играет Пэтти,
навсегда останется в памяти как актриса, произнесшая эту бессмертную фразу,
«Это поваренная книга!» Каммингс — американская актриса немецкого происхождения, которая
30 лет карьеры в кино и на телевидении с середины 1940-х гг.
в начале 1970-х годов, прежде чем уйти из профессии. Каммингс
нашла свою нишу в распространении западных телевизионных программ в
1950-е и 1960-е годы. Жанровые роли включают в себя два эпизода «Театра фантастики» и «Театр фантастики».
Роджер Корман снял фильм «Болотные женщины».Она
также появился в эпизоде ​​Man With a
Камера, сериал, в котором снимался Чарльз Бронсон (который появился в эпизоде ​​TZ «Два») и был
продюсер Бак Хоутон, продюсер первых трех сезонов «Сумеречной зоны».

«К
Служение человеку »остается незабываемым экскурсом в более странные аспекты жизни.
американская фантастика середины века. Он очень похож на продукт своего
время, отмеченное местами почти наивным пренебрежением к научным
принципы и логика повествования. Эпизод в значительной степени погашен
шокирующий поворотный конец и еще один запоминающийся дизайн макияжа Уильяма Таттла, но
страдает под тяжестью неубедительных характеристик и огромного количества
видеоматериалы, некоторые из них очень низкого качества.В сочетании с быстро редактируемым
монтаж и грубые переходы между сценами, это складывается в эпизод, который
очень запоминающийся, но не один из лучших на техническом уровне.
Тем не менее, это эпизод, который важен для культурной самобытности шоу и
который можно рекомендовать с небольшими оговорками.

Благодарность:

— Энциклопедия научной фантастики под редакцией Джона.
Клют и Питер Николлс (с Брайаном Стейблфордом и Джоном Грантом).Нью-Йорк: Св.
Гриффин Мартина, 1995.

— Сумеречная зона: отпирание двери в
телевизионная классика
Мартин Грэмс, младший ОТР, 2008.

— Далеко от Дэймона Найта.
Медальон Беркли, 1962 г.


База данных спекулятивной фантастики в Интернете (isfdb.org)

—Ричард
Л. Бэр поставил шесть дополнительных серий сериала: «Третий от Солнца»,
«Пурпурный Завет», «Ник Времени», «Главный двигатель», «Беглец» и
«Что в коробке.»

—Теодор
Маркузе также появился в более позднем эпизоде ​​третьего сезона, «Торговля инсайдерами.”

— Бартлетт
Робинсон также появился во втором эпизоде ​​сезона «Там, сзади» и в
«Элемент времени».

— Дж. Х.
(Джерри) Фудзикава также появился в предыдущем эпизоде ​​третьего сезона «Качество
милосердия ».
— В очереди на борт корабля «Канамит» в неизвестной роли находится Жанна Эванс, которая была женой режиссера Ричарда Л. Бэра во время съемок этого эпизода.

—«К
Служите Человеку »был адаптирован как Сумерки
Зона Радио Драма с Блэром Андервудом в главной роли.
— С момента выхода в эфир эпизод несколько раз пародировался.Для заинтересованных Мартин Грэмс-младший перечисляет в своей книге ряд известных пародий. Два из самых запоминающихся включают эпизодическое появление Ллойда Бохнера в фильме 1991 года «Голый пистолет 2 1/2: Запах страха» и эпизод, когда Симпсоны умело пародировали эпизод Симпсонов на Хэллоуин (он же Дом ужасов на дереве) и сегмент «Голодные проклятые».

-JP


Рекламные фотографии из «To Serve Man» из коллекции Роберта Х.Бернса, взятый из октябрьского выпуска журнала «Сумеречная зона» Рода Серлинга 1984 года, в котором также была телепрограмма Рода Серлинга.

% PDF-1.4
%
45711 0 объект
>
эндобдж
xref
45711 87
0000000016 00000 н.
0000062088 00000 п.
0000062314 00000 п.
0000062354 00000 п.
0000064095 00000 п.
0000064209 00000 н.
0000064325 00000 п.
0000071494 00000 п.
0000079084 00000 п.
0000086866 00000 п.
0000094704 00000 п.
0000102216 00000 н.
0000102366 00000 н.
0000102510 00000 н.
0000109165 00000 п.
0000109307 00000 н.
0000109444 00000 п.
0000109582 00000 п.
0000109795 00000 п.
0000110180 00000 п.
0000110384 00000 п.
0000110792 00000 н.
0000111101 00000 п.
0000111296 00000 н.
0000111669 00000 н.
0000111955 00000 н.
0000112226 00000 н.
0000112486 00000 н.
0000112769 00000 н.
0000113031 00000 н.
0000113312 00000 н.
0000113608 00000 н.
0000120224 00000 н.
0000126471 00000 н.
0000126543 00000 н.
0000126676 00000 н.
0000150290 00000 н.
0000150578 00000 н.
0000151124 00000 н.
0000151196 00000 н.
0000151304 00000 н.
0000168485 00000 н.
0000168788 00000 н.
0000169078 00000 н.
0000169150 00000 н.
0000169249 00000 н.
0000169615 00000 н.
0000169687 00000 н.
0000169794 00000 н.
0000192253 00000 н. h8iSZj

PS @) Za5.j 貊 dEqM] Y? Vew + * $ iiI3ss = y9

Продолжение Rogue Male — Rogue Justice, автор Джеффри Хаусхолд

Начиная с первого британского издания 1939 года (третье впечатление) третьего романа писателя-триллера Джеффри Хаусхолда, «Разбойник», мы переходим в этой серии постов о домашнем хозяйстве к его третьему из последнего романа — книге, которая, по сути, является прямым продолжением. к этой классической классике, опубликованной более сорока лет спустя:

Rogue Justice впервые появился в 1982 году, опубликован в Великобритании Майклом Джозефом — я писал об этом выпуске еще в 2010 году.Обложка, показанная выше, однако, не для этого издания; это переиздание «Триллера на высшем уровне», выпущенное издательством Майка Рипли в 2011 году — лишь один из многих забытых триллеров, которые Майк вернул в печать. И здорово, что Rogue Justice снова широко доступен, потому что, несмотря на то, что он не достигает высоких литературных / триллерных высот своего прославленного предка, тем не менее, это интригующий роман.

Для начала, в то время как в Rogue Male личность европейского диктатора, которую рассказчик пытался убить в начале романа, так и не была раскрыта, в Rogue Justice прямо заявлено, что это действительно был Адольф Гитлер.Я знаю, что это не большое или особенно поразительное откровение, но помните, что Rogue Male был написан и впервые опубликован в мирное время, поэтому создать персонажа на основе Гитлера было довольно смело, даже если его не называли. Но мы не просто узнаем личность диктатора в Rogue Justice: мы также узнаем имя рассказчика обоих романов. В Rogue Male нам дают понять, что наш главный герой достаточно благороден по наследству и хорошо известен в Британии, но нам не говорят его имя. В Rogue Justice, наконец, раскрывается его имя: Раймонд Ингельрам.(Любопытно, что в своем обзоре 1977 года «Кто есть кто в шпионской фантастике» Дональд МакКормик называет рассказчика «Разбойника» мужчиной «сэром Робертом Хантером» — несомненно, под влиянием телеадаптации Питера О’Тула 1976 года BBC — ошибка, которую он затем повторяет для своего Продолжение 1990 года, Spy Fiction: A Connoisseur’s Guide, опубликованное через восемь лет после того, как Household назвал своего главного героя Раймондом Ингельрамом!)

Rogue Male закончился тем, что Ингельрам решил предпринять еще одну попытку убить Гитлера — головорезы которого убили единственную настоящую любовь Ингельрама — пережив опасную погоню со стороны агентов нацистской Германии, в частности, хитрого и жестокого майора Квайв-Смита (или фон Лауэна, чтобы дайте ему его настоящее имя).Разбойник Джастис продолжает свою историю четыре года спустя, в 1942 году, и находит Ингельрама томящимся в тюремной камере Ростока. Как он объясняет, он использовал никарагуанский паспорт Квайв-Смита, выданный на имя Дона Эрнесто Менендеса Пераса, чтобы попытаться вовлечь себя в немецкое общество как сторонника нацизма, в надежде подобраться к Гитлеру достаточно близко, чтобы избавиться от этого педераста, но был разоблачили и взорвали. Но случайный рейд британских ВВС разрушает тюрьму, в которой он содержится, и он сбегает, одетый как его теперь уже мертвый похититель, гауптман Хаазе.

Оттуда действие распространяется по оккупированной нацистами Европе, поскольку, понимая, что он никогда не сможет убить Гитлера, Ингельрам вместо этого отправляется на поиски мести иного рода. По сути, он превращается в единоличную армию, попадая в периоды сопротивления или партизанского движения, нападая на немецкие войска, где только может, и добивается постоянно растущего числа убийств. В этом смысле Rogue Justice менее сосредоточен, чем Rogue Male. В предыдущем романе цель Ингельрама была проста: уклониться от вражеских агентов на его хвосте.В Rogue Justice, однако, он по очереди становится преследуемым, затем нападающим, а затем снова преследуемым, без какой-либо реальной цели, кроме как убить как можно больше немецких солдат (и, возможно, вернуться домой в Англию).

Но в то время как Rogue Justice не хватает элегантно обтекаемого сюжета Rogue Male и, как следствие, нарастающей напряженности, он действительно работает как своего рода путеводитель военного времени, предлагая проблески жизни в оккупированной Польше (Ингельрам почти соприкасается с Освенцимом), Словакии, Румынии и Греции . И Ингельрам остается приятным товарищем: находчивым (его многолетний опыт охотника здесь очень кстати), явно аристократичным, но никогда не снисходительным по отношению ко многим забитым местным жителям, которых он встречает, его наблюдения часто сопровождаются хитрым, остроумным сарказмом (Майк Рипли имеет написано о том, как в Rogue Justice Household «усовершенствовано холодное, очень британское (английское) отношение к самоуничижению под огнем»; см. эту отличную статью «Криминальные и детективные истории» на сайте TNT / Ostara).

Помимо интригующих разоблачений личности рассказчика романа (и его предшественника) и его предполагаемой цели, Rogue Justice также интересен с библиографической точки зрения. Разрыв в сорок три года между публикацией Rogue Male и Rogue Justice должен определенно считаться самым длинным между романом и его продолжением (написанным тем же автором) в истории публикации (не верьте мне на слово: Майк Рипли считает, что это тоже так). Затем есть факт, что Rogue Male вообще получил продолжение: Джеффри Хаусхолд, как правило, не писал сиквелов, и только один другой роман в его каноне, кроме Rogue Male, получил продолжение — хотя в этом случае длина время между двумя книгами было значительно короче.

Я вернусь к этим двум романам позже в этом выпуске постов Household, но в следующий раз я рассмотрю два романа, предшествовавшие Rogue Justice в списке Household, оба из которых имеют дизайн обложек, созданный одним и тем же фотографом, ставшим — профессиональный рыбак, ответственный за фотографию куртки в выпуске журнала Rogue Justice о Майкле Джозефе …

От этнографии к этологии и обратно на JSTOR

Abstract

Приматы, не являющиеся людьми, занимают особую нишу в антропологии из-за того, что они дают сравнительное понимание людей.Первоначальный антропологический интерес к приматам был направлен на обезьян из-за их тесных филогенетических взаимоотношений с людьми, а также на полуземных обезьян Старого Света из-за их экологического сходства с гоминидами, адаптирующимися к жизни на земле. От самых ранних анекдотических сообщений об использовании инструментов и охоте до более современного количественного анализа местных «культурных» традиций, нечеловеческие приматы бросили вызов глубоко укоренившимся представлениям об уникальности человека и пересмотрели границы между нами и другими животными.Тем не менее, несмотря на давнее влияние изучения приматов на антропологию, подходы к изучению приматов начали расходиться с подходами более ранних этнографов. Достижения в области приматологии, особенно в 1990-е годы, включают гораздо более глубокое понимание того, как экология, филогения и демография влияют на поведение. Понимание внутривидовых вариаций на уровне популяции представляет собой важную область конвергенции между приматологией, другими областями антропологии и природоохранной биологией.

Информация о журнале

Американский антрополог — ведущий журнал Американской антропологической ассоциации.Журнал продвигает миссию Ассоциации путем публикации статей, которые дополняют, интегрируют, синтезируют и интерпретируют антропологические знания; комментарии и эссе по актуальным для дисциплины вопросам; и обзоры книг, фильмов, звукозаписей и выставок.

Информация для издателя

Wiley — глобальный поставщик решений для рабочих процессов с поддержкой контента в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование.Наши основные направления деятельности выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни. Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять свои потребности и воплощать в жизнь их чаяния.Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир.

Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми сообществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS. Благодаря растущему предложению открытого доступа, Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому контенту, а также поддерживает все устойчивые модели доступа.Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.