Материальная культура каменного века: Культура каменного века

Культура каменного века

Культурную историю
человека принято делить на две большие
эпохи: культуру
первобытного общества и культуру эпохи
цивилизации.
Эпоха первобытного общества охватывает
большую часть истории человечества.
Самые древние цивилизации возникли
всего 5 тысяч лет тому назад. Первобытная
эпоха в основном приходится на каменный
век – период,
когда основные орудия труда изготавливались
из камня.
Поэтому
историю культуры первобытного общества
легче всего разделить на периоды на
основе анализа изменений в технике
изготовления каменных орудий. Каменный
век делится на:

палеолит
(древнекаменный) – от 2 млн. лет до 10 тыс.
лет до н. э.

мезолит
(среднекаменный) – от 10 тыс. до 6 тыс.
лет до н. э.

неолит (новокаменный)
– от 6 тыс. до 2 тыс. лет до н. э.

Во втором тысячелетии
до новой эры металлы вытеснили камень
и положили конец каменному веку.

      1. Общая характеристика каменного века

Первым периодом
каменного века является палеолит, в
рамках которого выделяют ранний, средний
и поздний периоды.

Ранний
палеолит (
до
рубежа в 100 тыс. лет до н. э.)
– это эпоха
архантропов. Материальная культура
развивалась очень медленно. Более
миллиона лет понадобилось на то, чтобы
от грубо оббитых галек перейти к рубилам,
у которых края ровно обработаны с обеих
сторон. Примерно 700 тыс. лет тому назад
начат процесс овладения огнем: люди
поддерживают огонь, полученный
природным путем (в результате ударов
молнии, пожаров). Главные виды деятельности
– охота и собирательство, основной вид
оружия – дубина, копье. Архантропы
осваивают естественные укрытия (пещеры),
строят хижины из прутьев, которыми
перекрывают каменные валуны (юг Франции,
400 тыс. лет).

Средний палеолит
– охватывает
период от 100 тыс. до 40 тыс. лет до н. э.
Это эпоха палеоантропа–неандертальца.
Суровое время. Обледенение значительной
части Европы, Северной Америки и Азии.
Вымерли многие теплолюбивые животные.
Трудности стимулировали культурный
прогресс. Совершенствуются средства и
приемы охоты (облавная охота, загоны).
Создаются весьма разнообразные рубила,
а также используются сколотые с ядрища
и обработанные тонкие пластины –
скребки. При помощи скребков человек
стал изготавливать теплую одежду из
шкур зверей. Научился добывать огонь
путем сверления. К этой эпохе относятся
намеренные захоронения. Часто умершего
хоронили в виде спящего: руки согнуты
в локте, у лица, ноги полусогнуты. В
могилах появляются предметы быта. А это
значит, что появились какие-то представления
о жизни после смерти.

Поздний (верхний)
палеолит

охватывает период от 40 тыс. до 10 тыс. лет
до н. э. Это эпоха кроманьонца. Кроманьонцы
жили большими группами. Выросла техника
обработки камня: каменные пластины
пилятся и сверлятся. Широко используются
костяные наконечники. Появилась
копьеметалка – доска с крючком, на
которую клался дротик. Найдено много
костяных иголок для шитья
одежды. Дома представляют собой
полуземлянки с каркасом из веток и даже
из костей животных. Нормой стало
погребение покойников, которым кладут
запас пищи, одежды и орудия труда, что
говорило о явных представлениях о
загробной жизни. В период позднего
палеолита возникают искусство
и религия
– две важные
формы общественной жизни, тесно связанные
между собой.

Мезолит,
средний каменный век (10-е – 6-е тыс. до
н. э.). В мезолите появились лук и стрелы,
микролитические орудия, была приручена
собака. Периодизация мезолита условна,
ибо в разных районах мира процессы
развития идут с разной скоростью. Так,
на Ближнем Востоке уже с 8 тыс. начитается
переход к земледелию и скотоводству,
что составляет суть нового этапа
–неолита.

Неолит, новокаменный
век (6–2 тыс. до н. э.). Происходит переход
от присваивающего хозяйства (собирательство,
охота) к производящему (земледелие,
скотоводство). В эпоху неолита орудия
из камня шлифовались, сверлились,
появились глиняная посуда, прядение,
ткачество. В 4–3 тысячелетиях в ряде
районов мира возникают первые цивилизации.

Зал 1. Каменный век. Ранний и средний палеолит (2,5 млн–40 тыс. л. н.)

На ранних этапах каменного века, в нижнем и среднем палеолите, создателями орудий труда были не люди современного типа, а различные гоминиды и, позже, представители рода Homo, последними из которых были неандертальцы. Это были бродячие собиратели и охотники, порой не брезговавшие и падалью. Первые орудия, которыми они пользовались, довольно просты и безыскусны. Люди не совершали сложных трудовых операций, в основном им нужно было что-либо отрезать, отрубить, разбить или выкопать. Со временем люди расселились в местах с различными климатическими и природными условиями, что потребовало их приспособления к новым реалиям жизни и повлекло за собой усложнение деятельности человека. Неандертальцы уже обустраивали жилища, охотились на разных животных, совершали различные обрядовые действия. Их умения и, соответственно, орудия, стали разнообразнее, сложнее и искуснее. Им пришлось приспособиться к сложным условиям ледникового периода, и именно они стали первыми настоящими европейцами. У неандертальцев появляются первые представления о нематериальном мире – мире духов или предков. Они не просто хоронили умерших, но и совершали различные обряды при погребении. Именно в это время появляются первые предметы нефункционального назначения – украшения.

Первые орудия труда в нижнем палеолите были довольно просты. Человек использовал камень разных пород, но предпочитал тот, который легче раскалывается – кремень и обсидиан. В основном приходилось использовать сырье, имевшееся рядом. На далекие расстояния его не переносили. Основная функция первых орудий – резание и разбивание, а также рубка. Для этого использовали крупные сколы или желваки с острыми краями и концами — массивные отщепы, чопперы. Позже появляются двусторонне обработанные предметы – рубила. Несомненно, орудия делали и из других видов сырья – кости, рога и дерева, но органика таких древних времен сохраняется крайне плохо. По мере развития навыков и умений изготовленные орудия совершенствовались, появлялись новые, необходимые для новых видов трудовых операций. Первые сколы получали с помощью массивных каменных отбойников, скалывая их с крупных камней-нуклеусов. Позднее появляются менее крупные предметы, развивается специальная подработка нуклеусов, чтобы заготовка получалась нужного, а не случайного размера и формы. Все дальнейшее развитие техники и усовершенствование технологии обработки камня во все эпохи, вплоть до появления металла, заменившего камень, связано с появлением новых способов расщепления сырья и его вторичной обработки.

Антропогене́з[1] — часть биологической эволюции, которая привела к появлению человека разумного (лат. Homo sapiens), отделившегося от прочих гоминид, человекообразных обезьян и плацентарных млекопитающих, процесс историко-эволюционного формирования физического типа человека, первоначального развития его трудовой деятельности, речи. Изучением антропогенеза занимается множество наук, в частности антропология, палеоантропология, генетика, лингвистика.

В эволюционном контексте термин «человек» относится не только к ныне живущим людям, но и к представителям вымерших видов рода Homo. Кроме того, исследования антропогенеза распространяются на других гоминид, например, австралопитеков. Род Homo отделился от австралопитеков или подобных им гоминин около 2 млн лет назад в Африке. Существовало несколько видов людей, большинство из которых вымерло[2]. К ним, в частности, относятся эректусы и неандертальцы.

Важнейшими этапами антропогенеза, отделившими человека от других гоминид и выделившими его из мира животных, были начало изготовления орудий труда, освоение огня и появление языка.

Начиная с H. habilis, люди использовали каменные орудия, всё более искусно изготовленные (см. Палеолит). В последние 50 тыс. лет технология и культура изменяются быстрее, чем в предшествующие эпохи.

Что ж, давайте разберемся. Методики реконструкции внешности по костным останкам разрабатывались учеными с XIX века. В России это направление связано с именем знаменитого антрополога и скульптора М.М. Герасимова. Михаил Герасимов на огромной статистике – изучая современных людей и приматов — выявил закономерности формирования мягких тканей головы в зависимости от особенностей кости. В частности, он убедился, что для человека и для шимпанзе эти закономерности принципиально не отличаются. Значит, их можно применять и к ископаемым человекообразным – что Герасимов и проделал, выполнив классические реконструкции наших предков – от австралопитеков до древних Homo sapiens. Разработанная Герасимовым методика неоднократно проверялась экспериментально: Михаилу Михайловичу предлагали восстановить облик по черепу человека, внешность которого была известна (имелись фотографии, которые Герасимову, естественно, не показывали). Итог: выполненные Герасимовым реконструкции очень походили на оригинал.

Археологи читают страницы исторических летописей Беларуси — Российская газета

Даже грозовые тучи пандемии коронавируса не смогли надолго опустить шлагбаум на пути к большинству археологических памятников Беларуси, констатирует заместитель директора по научной работе Института истории национальной академии наук Вадим Лакиза.

Уточнив в интервью БЕЛТА, что в связи с эпидемиологической ситуацией в стране «были приняты определенные ограничительные меры, но и они позволили ненамного уменьшить объем археологических исследований». Более того, по его словам, не прекращались и спасательные исследования в зонах индустриальных новостроек республики.

На территории Беловежской пущи, в частности, продолжается строительство археологического музея под открытым небом. По замыслу ученых, этот туристический объект, о котором уже рассказывал «СОЮЗ», будет включать в себя шесть музейных комплексов, которые отразят особенности развития материальной и духовной культуры разных исторических периодов — от каменного века до Средневековья.

Уникальный природный заповедник, по оценке экспертов, идеально вписался в урочище около деревни Каменюки. Именно здесь параллельно с научными изысканиями на уже исследованных участках памятника археологии строители и воссоздают стоянку древнего человека: жилые и хозяйственные постройки, соответствующие истории и культуре каждого периода. По археологическим данным, в частности, было воссоздано укрепленное городище, которое относится к VIII веку до нашей эры — V веку нашей эры. Вслед за ним появились древнегерманское подворье и поселение славян II-IV и V-IX веков нашей эры.

В зоне строительства, пояснил Лакиза, в этом году ученые уже исследовали памятники археологии каменного, бронзового и раннего железного веков. «Получены важные материалы для характеристики материальной и духовной культуры первобытных людей, которые заселяли эти земли несколько тысяч лет тому назад. В их числе фрагменты керамики, каменного сверленого топора, скифский наконечник стрелы. На основе этих материалов проводится реконструкция артефактов, которые войдут в экспозицию археологического музея под открытым небом», — рассказал ученый.

Местом исследований стала и зона будущего строительства нефтепровода на территории Гомельской и Могилевской областей. Экспедиция Института истории под руководством Анны Тимофеенко уже обследовала территорию на протяжении приблизительно 200 км — леса, луга, поймы и террасы рек. По словам Лакизы, выявлены сотни интересных артефактов, в том числе каменные и кремниевые орудия труда, фрагменты лепной и гончарной керамики, изделия из металла.

А на территории строительства Нежинского горно-обогатительного комбината исследуются два памятника археологии около деревни Обчин: каменного века и эпохи Средневековья. «Каждый новый предмет, выявленный во время раскопок, для нас очень важен. Это различные кремниевые орудия труда, каменные изделия, древняя посуда, предметы материальной культуры из железа и даже наконечник стрелы», — рассказал о находках историк.

Обнаружен новый памятник археологии и в городе Любань в Белорусской области, который относится к эпохе мезолита и неолита. Он ценен еще и тем, что часть культурного слоя перекрыта торфом. Это дает возможность выявить археологические предметы, сделанные из кости и рога, дерева. Ведь под торфом, без доступа кислорода, органика сохраняется долгое время.

А археологи под руководством Ольги Левко работают в Полоцке, где севернее Софийского собора — первой каменной постройки на территории Беларуси — строится кадетское училище. Здесь ими найдены следы нескольких деревянных строений XII-XVIII веков. Более того, поисковики обнаружили гирьки, восточные и европейские монеты, фрагменты амфор. Даже нательный крест скандинавского типа, который датируется десятым веком.

Ведутся раскопки, рассказал Лакиза, и на территории Кривинского торфяника в Витебской области, который оценивается исследователями как один из уникальнейших комплексов неолита и бронзового века на территории Восточной Европы.

Еще одна экспедиция Института истории работает около деревни Кокорица в Брестской области. Там тоже, по данным историков, сохранились следы древнего поселения, артефакты эпохи неолита и бронзового века.

Хотите знать больше о Союзном государстве? Подписывайтесь на наши новости в социальных сетях.

Fate and scientific path of the archaeologist Vladimir Ivanovich Timofeyev (14.06.1947-08.08.2004) | Vasilyev

Невозможно даже было представить, что придется разбирать личный архив друга и коллеги Владимира Тимофеева. Печальная и скорбная работа. Просматривая листочки, заполненные знакомым почерком, папки, набитые машинописными страницами с многочисленными правками, дополнениями, пометками, понимаешь, сколько сделано этим творчески одарённым, исключительно трудолюбивым человеком, сколько не закончено великолепных аналитических работ с детальной проработкой фактов и системы доказательств — не успел. Трагедия случилась на самом верхнем витке его творческой активности — и это горестно осознавать и пережить. А ведь жизнь начиналась так счастливо и радостно. Родившись 14 июня 1947 г. в семье служащих, проживавших в г. Мурманске, Владимир Иванович, тогда, конечно, Володя, был окружен любовью и заботой родителей и старшей сестры Людмилы. Рос спортивным, рослым, красивым и веселым мальчиком. Учение и спорт давались ему легко, а учитывая врожденную смышлёность, значительно опережал своих сверстников. Например, стал чемпионом Мурманска по шпаге. Поэтому никто из родственников и знакомых особенно не удивлялся, что Володя Тимофеев, блестяще закончив в 1965 г. Мурманскую среднюю школу № 2 сразу поступил на дневное отделение исторического факультета престижного Ленинградского государственного университета, тем более на кафедру археологии, где в те времена конкурс был подстать театральным вузам. Учился с большим удовольствием, прилежно и очень успешно, сразу же раз и навсегда выбрав себе исследовательское поле деятельности — каменный век, конкретнее, неолит, изучению которого он оставался верен до конца своей жизни. Кому посчастливилось участвовать в некоторых ранних, еще студенческих экспедициях вместе с Владимиром на Дону, Волге, Ленинградской и Калининградской областях могут уверенно засвидетельствовать, что, познавая археологическую науку в поле, он методично, порой до фанатизма педантично, с головой отдавался этой работе, забывая о времени и еде. Тщательность работы и невероятная работоспособность и в дальнейшем оставались основной чертой творческой деятельности Владимира Ивановича Тимофеева (рис. 1). Рисунок 1 — Тимофеев Владимир Иванович. Фото 1990-х годов Успешно обучаясь в университете, он уже на 3 курсе стал задумываться о дальнейшей профессиональной деятельности, и поэтому, когда в 1968 г. появилась редкая возможность поступить на работу в ЛОИА АН СССР (ныне ИИМК РАН), не задумываясь, переходит на вечернее отделение и совмещает учебу с обязанностями старшего лаборанта. Правда, пришлось несколько отдалить (до 1971 г.) окончание университета, но эта отсрочка с лихвой окупилась знаниями и опытом, полученными во время поездок по осмотру неолитических памятников вместе с П.М. Долухановым, который, именно в эти годы, предпринимал грандиозную акцию по сбору материалов для датирования археологических объектов едва ли не всего СССР. В.И. Тимофеев в этих экспедициях не был сторонним наблюдателем и блестяще использовал открывшиеся возможности, возвращаясь из поездок не только с массой впечатлений и знаний, но и с огромными папками записей, рисунков. Предельно добросовестно относясь к порученной работе, получив для разработки тему по мезолиту Средней Азии, быстро освоил материал и подготовил монографию «Культуры каменного века Центральной Ферганы» (совместно с У. Исламовым), изданную, правда, только в 1986 г. [1]. Однако, основные исследовательские интересы В.И. Тимофеева всегда были связаны с Прибалтикой и северо-западом России, прежде всего, с неолитом этих регионов. На этом поприще, выбранном еще в студенческое время, ему воистину не было равных по охвату проблематики и фактических материалов. Закономерным, конечно промежуточным, итогом данных исследований стала кандидатская диссертация «Неолитические памятники Калининградской области и их место в неолите Прибалтики», блестяще защищенная им в 1980 г. Успешно развивалась и служебная карьера В.И. Тимофеева в ЛОИА АН СССР — ИИМК РАН: от старшего лаборанта в 1968 г. до старшего научного сотрудника в 1986, долгое время исполнявшего обязанности руководителя неолитической группы Отдела палеолита, а позже став и заведующим этого крупного археологического подразделения. Были многочисленные командировки, конференции, конгрессы, симпозиумы, экспедиции, как у нас, так и за рубежом. И всегда В.И. Тимофеев выступал как великолепный специалист, прекрасно разбирающийся во многих проблемах археологии голоценового каменного века. Сотрудники ИИМК неоднократно могли наблюдать творческую активность Владимира Ивановича в совместных экспедициях (Кольский полуостровов, Волга, Калининградская, Ленинградская обл. и т.д.), в командировках, обычной жизни, и всегда поражались его способности работать в любых условиях и в любое время, не обращая внимания на внешние неудобства и трудности. Обладая незаурядными способностями и великолепной памятью, Владимир Иванович мог свободно оперировать материалами и текстами, приводя их в аналитическое «равновесие». Вся эта огромная интеллектуальная работа отражена в более чем 100 публикациях В.И. Тимо¬феева, посвященных широкому спектру проблем неолита. Сравнительно удачно складывалась и его семейная жизнь: выросли и стали серьезными специалистами (правда, в далеких от археологии областях) сын и дочь и даже подарили ему внучку и внука. Так что успел он стать и дедом. Заслуженное признание Владимира Ивановича как крупнейшего исследователя неолитической эпохи должно было вот-вот завершиться его докторским диссертационным исследованием. На заседаниях Отдела палеолита и Ученого совета ИИМК РАН не раз обсуждались целые разделы этой работы, и всегда они получали самые высокие оценки. Однако нужно было знать Владимира Ивановича с его педантичными проверками, перепроверками, уточнениями деталей, ссылок, всех гипотез и мнений оппонентов и исследователей. Более того, взвалив на себя тяжелейшую ношу руководителя проекта «Неолитизация Евразии», он все более отдалял день защиты. Эта работа была, конечно, необходима для осмысления процессов, проходивших практически одновременно на огромных территориях, но она потребовала ог-ромных затрат времени и энергии. Поэтому многое осталось незавершенным, а многочисленные планы, наброски лишь намечают дальнейшие исследования и пути решения проблем. Совсем не так обстоит дело с его любимым Циркумбалтийским регионом (включая территории Северной Польши, Южной Швеции и Финляндии). С 1974 по 1988 год руководил раскопками известных поселений Цедмар А, Цедмар Д, Утиное болото, организовал успешный поиск новых памятников нео-литического, мезолитического времени, культуры шнуровой керамики. Много сил и времени В.И. Ти-мофеевым было отдано и изучению каменного века Ленинградской области (особенно, Карельского перешейка) где обследовано большое количество памятников, выявленных в предыдущие десятилетия, а так же обнаружено много неизвестных ранее археологических. объектов, где он проводил небольшие раскопки, материалы из которых в настоящее время хранятся в МАЭ РАН [2]. В центре научных интересов В.И. Тимофеева всегда было изучение взаимодействия культур каменного века в голоцене [3]. Необходимость корреляции локальных археологических периодизаций обусловила повышенное его внимание к разработке вопросов абсолютной хронологии, для чего активно привлекались методы естественных наук для изучения археологических комплексов, и, прежде всего, метод радиоуглеродного датирования [4; 5]. Владимир Ива¬нович в сотрудничестве с геологами Н.Б. Селива¬новой и В.А. Галибиным предпринял одно из первых исследований источников поступления импортного кремнёвого сырья на территорию Северо-Запада России в каменном веке [6]. Накопленные материалы по мезолиту Финляндии [7-10] и Карелии [11] позволяли предполагать возможность выявления, помимо Антреа Корпилахти, комплексов мезолитического возраста в Калининградской области и на Карельском перешейке. В районе Риукъярви-Пиискунсальми В.И. Тимофеевым были обследованы террасовые уровни, расположенные выше пунктов, выявленных С. Пяльси, в результате чего получена коллекция с Риукъярви пункт 6, отнесённая исследователем к мезолиту на основании высотного положения памятника и типологических наблюдений [12]. Целенаправленные поиски мезолитических памятников увенчались заслуженным успе¬хом в 2000 г. При закладке шурфа на многослойном поселении Силино (Muola Telkkälä) в ходе работ совместной экспедиции ИИМК РАН и музея г. Лахти (Финляндия), именно, исследовательская настойчивость В.И. Тимофеева и тщательное соблюдение методики полевых исследований, вкупе с хорошим знанием местной палеогеографии и геоморфологии, позволили ему, впервые для этой территории, обнаружить в основании пачки культурных слоёв, разделённых археологически стерильными прослойками, не переотложенный комплекс эпохи мезолита. Здесь проработка настолько основательна, что требуется лишь «собрание воедино» и подготовка законченного издания. Конечно, не надо себя обманывать — археология неолита вряд ли получит, по крайней мере, в ближайшее время, достойного преемника, специалиста такого уровня. Эта утрата не-восполнима. Поэтому публикация наследия В.И. Ти¬мофеева, продолжение его работ — задача морально необходимая как признание его заслуг перед наукой археологией, так и для нас самих, для более успешного продвижения вперед, к пониманию основных исторических закономерностей, к чему всегда он стремился. Внезапная смерть Владимира Ивановича Тимофеева стала ударом для всего археологического сообщества, вырвав из его рядов выдающегося талантливого исследователя, доброго коллегу и друга, который без сомнения, занимает почетное место в истории российской и европейской археологии, но он остаётся в нашей памяти, а его вклад в науку для нынешних и будущих поколений археологов будет источником знания и вдохновения. P.S. Прах Владимира Тимофеева покоится на городском кладбище Мурманска (г. Кола). Круг замк¬нулся. Так уж получилось, что он стал первым археологом, выросшим на Кольской земле, и ныне он в ней похоронен. Рано, не мыслимо рано… Но это уже история, а ее не повернешь назад. И горечь утраты не становится слабее у его друзей и коллег. Сотрудники Кольской археологической экспедиции ИИМК РАН, имеют печальную возможность, посещать место упокоения ушедшего от нас Владимира Ивановича Тимофеева. И так будет всегда, пока мы его помним, а это он заслужил всей своей, так рано, трагически и нелепо оборвавшейся жизнью и научной деятельностью. Список научных трудов В.И. Тимофеева 1970 Исследования поселения Цедмар Д // Археологические открытия 1969. С. 13-14. (В соавторстве с П.М. Долухановым). Проблемы абсолютной хронологии мезолита и неолита Евразии: (по данным радиоуглеродного метода) // Тезисы докладов сессии, посвященной итогам полевых археологических исследований М., 1969. С. 22-23. (В соавторстве с П.М. Долухановым). Работы на новостройках в Фергане // Археологические открытия 1969. С. 404-405. (В соавторстве с Н.Г. Горбуновой, Т.И. Кулик, Т.Г. Оболдуевой). Синхронизация голоценовых памятников Западной и Восточной Прибалтики по данным радиоуглеродного метода // Периодизация и геохронология плейстоцена. Л. С. 100-102: ил. (В соавторстве с П.М. Долухановым, Е.Н. Романовой, А.А. Семенцо¬вым). 1971 Работы Ферганской экспедиции // Археологические открытия 1970. С. 413. (В соавторстве с Н.Г. Горбуновой, Т.И. Кулик, Т.Г. Оболдуевой). 1972 Абсолютная хронология неолита Евразии: (По данным радиоуглеродного метода) // Проблемы абсолютного датирования в археологии. М. С. 28-75: ил. (В соавторстве с П.М. Долухановым). Выделение территориальных групп среди неолитических стоянок Ферганы // Каменный век Средней Азии и Казахстана. Тезисы докладов совещания Ташкент. С. 62-64. Радиоуглеродные даты образцов из Средней Азии и Казахстана лаборатории ЛОИА АН СССР // Успехи среднеазиатской археологии. Вып. 2. С. 57-72. (В соавторстве с Е.Н. Романовой, А.А. Семенцовым). 1974 Раскопки неолитических стоянок в Калининской области и Приладожье // Археологические открытия 1973. С. 81-82. 1975 К вопросу о временных различиях некоторых памятников раннего неолита Восточной Прибалтики // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 141. С. 18-24: ил. Работы Калининградского неолитического отряда // Археологические открытия 1974. С. 40-41. Радиоуглеродные даты образцов из Средней Азии и Афганистана, определённые лабораторией ЛОИА АН СССР в 1972-1973 гг. // Успехи среднеазиатской археологии Вып. 3. С. 82-84. (В соавторстве с А.А. Семенцовым, Н.С. Малановой, Е.Н. Романовой, Ю.С. Свеженцевым). Стоянка Цедмар D в Калининградской области // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 141. С. 76-83: ил. (В соавторстве с П.М. Долухановым, Г.М. Левковской). 1976 Раскопки неолитических стоянок в Калининградской области // Археологические открытия 1975. С. 45-46. Radiocarbon dates of the Institute of archaeology III // Radiocarbon. Vol. 18 № 2. P. 190-201. (В соавторстве с П.М. Долухановым, Ю.С. Свеженцевым, Е.Н. Романовой, Н.С. Малановой). 1977 Абсолютная датировка мезолита Европы по данным С 14 // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 149. С. 6-12. К вопросу о начале неолита на территории Восточной Прибалтики // Проблемы истории и культуры Северо-Запада РСФСР. Л. С. 76-81: ил. Новые исследования поселения Цедмар А в Калининградской области // 1976. С. 35. Стоянки каменного века южной части Центральной Ферганы // История материальной культуры Узбекистана. Вып. 13. С. 5-12: ил. (В соавторстве с У.И. Исламовым). 1978 Исследования на Кольском полуострове // Археологические открытия 1977. С. 12-13. (В соавторстве с Н.Н. Гуриной, В.Я. Шумкиным). Новые данные по хронологии неолита Юго-Восточной Прибалтики // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 153. С. 34-37: ил. Новые исследования поселений Цедмарского тор¬фяника // Археологические открытия 1977. С. 40-41. Радиоуглеродные датировки неолитических памятников СССР // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 153. С. 14-18: ил. (В соавторстве с Е.Н. Романовой, Н.С. Малановой, Ю.С. Свеженцевым). 1979 Неолитические памятники Калининградской области и их место в неолите Прибалтики: Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук / АН СССР. Ленинградское отделение Института археологии. — Л. — 19 с. О работе Сектора палеолита в 1972-1977 гг. // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 157. С. 104-109. Памятники каменного века восточной части Калининградской области // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 157. С. 61-69: ил. Работы на Цедмарском торфянике // Археологические открытия 1978. С. 40-41. 1981 Изделия из кости и рога неолитической стоянки Цедмар (Серово) Д // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 165. С. 115-119: ил. К вопросу о методике интерпретации радиоуглеродных датировок памятников каменного века // Изотопные и геофизические методы в биологии, геологии и археологии: Тезисы докладов. Тарту. С. 158-161. Новые данные по абсолютной хронологии археологических памятников Юго-Восточной Прибалтики // Изотопные и геофизические методы в биологии, геологии и археологии: Тезисы докладов. Тарту. (В соавторстве с Г.М. Левковской, Ю.Н. Марковым, Е.Н. Чайхорской, Ю.С. Свеженцевым). Три изделия из рога северного оленя, найденные в Юго-Восточной Прибалтике // Советская археология. № 2. С. 251-255: ил. (В соавторстве с А.К. Фи¬липповым). 1983 К вопросу об изучении кремнедобывающих шахт // Изыскания по мезолиту и неолиту СССР. Л. С. 57-60. (В соавторстве с И.В. Гавриловой, Л.Ю. Кри¬жевской). Керамика неолитического поселения Утиное Болото 1: [Калининградская область] // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 173. С. 103-108: ил. Мезолитические памятники в нижнем течении р. Шешупе: (Калининградская область // Изыскания по мезолиту и неолиту СССР. Л. С. 27-35: ил. Новые памятники каменного века в Калининградской области // Археологические открытия 1981. С. 39. Памятники каменного века Центральной Ферганы // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 176. С. 63-68: ил. Рецензия: Лозе И.А. Поздний неолит и ранняя бронза Лубанской равнины. — Рига: Зинатне, 1979 // Советская археология. № 4. С. 236-240. 1984 Разведка памятников каменного века в Ленинградской области // Археологические открытия 1983. С. 33. On the Early Neolithic links between the East-Baltic area and Fenno-Scandia // Iskos. № 4. P. 36-41: il. 1985 Некоторые вопросы радиоуглеродной хронологии мезолита-неолита Юго-Восточной Азии // Археология зарубежной Азии: материалы к симпозиуму Совета молодых ученых ЛОИА. Л. С. 21-23. Новые находки мезолита и раннего неолита в Ленинградской области // Новое в археологии Северо-Запада СССР. Л. С. 11-15: ил. Работы в западной части Ленинградской области // Новое в археологии Северо-Запада СССР. Л. С. 34. Работы по изучению памятников каменного века Ленинградской области в 1982-1984 гг. // Всесоюзная археологическая конференция «Достижения советской археологии в XI пятилетке». Баку. С. 346-348. Раскопки памятников каменного века в Ленинградской области // Археологические открытия. 1983. С. 10. (В соавторстве с Н.Н. Гуриной). 1986 Культура каменного века Центральной Ферганы / АН УзССР. Институт археологии. — Ташкент: Фан. — 394 с.: ил., карт. — Библиогр.: с. 118-120. (В соавторстве с У.И. Исламовым). Исследования памятников каменного века в Ленинградской области // Археологические открытия 1984. С. 29-30. Об эмпирическом и теоретическом уровнях познания в первобытной археологии // Палеолит и мезолит. Л. С. 6-10. Проблемы археологии каменного века Вьетнама // Четвертичная геология и первобытная археологии Южной Сибири: Тезисы докладов. Ч. 1. С. 56-59. (В соавторстве с Н.К. Анисюткиным). 1987 Изделия из кости и рога мезолитической стоянки Соколок: Ленинградская область // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 189. С. 100-104: ил. К проблеме связей в неолите Балтийского региона // Задачи советской археологии в свете решений XXVII съезда КПСС: Тезисы докладов. М. С. 249-250. Новые открытия археологов Вьетнама // Советская археология. № 2. С. 301-302. Zabytki neolityczne obwodu Kaliningradzkiego I nektore problemy neolitu strfy przybaltyckiej // Neolit i poczatki epoki brazu na ziemi Chelminskiej. Torun. С. 419-428 Рез. англ. 1988 К проблеме связей мезолита и раннего неолита Восточной Прибалтики // Новгород и Новгородская земля: История и археология. Новгород. С. 4-6. On the problem of the Early Neolithic in the East Baltic area // Acta archaeologica (Kobenhavn). Vol. 58. P. 207-212. 1989 Данные по абсолютной хронологии многослойного поселения Сяберская III Ленинградской области // Геохронология четверичного периода Тезисы докладов совещания. Таллинн. С. 108. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Мезолит в Калининградской области // Археология СССР. [Т. 2.].: Мезолит СССР. С. 56. Неолитическое местонахождение Венкуль в низовьях р. Наровы // Нарва, Ивангород, Принаровье: Тезисы докладов. Нарва. С. 4-7. (В соавторстве с Э.Ф. Эфендиевым, В.П. Петренко). О локальных вариантах нарвской неолитической культуры // Нарва, Ивангород, Принаровье: Тезисы докладов. Нарва. С. 9-11, 1 л. карт. Памяти Леонида Павловича Хлобыстина // Советская археология. № 2. С. 298-299: портр. (В соавторстве с В.М. Массоном, Н.Д. Прасловым). Проблемы взаимодействия неолитических культур в Балтийском регионе // Взаимодействие древних культур в бассейне Балтийского моря: Тезисы докладов советско-датского симпозиума. Л. С. 29-31. Результаты радиоуглеродного датирования археологических памятников эпох неолита и раннего металла Ленинградской и Калининградской областей // Геохронологические и изотопно-геохимические исследования в Прибалтике и Белоруссии. Вильнюс. С. 37-38. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). 1990 Леонид Павлович Хлобыстин: (02.III. 1931-11.III. 1988) // Проблемы изучения историко-культурной среды Арктики. М. С. 392-399: портр. (В соавторстве с О.В. Овсянниковым, В.Я. Шумкиным). Совещание по проблемам изучения истории и культуры народов Крайнего Севера в Ленинградском отделении Института археологии АН СССР // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 200. С. 102-104. On the links of East Baltic Neolithic and Funnel Beaker culture // Die Trichterbecherkultur. Poznan. Т. 1. P. 135-149: il. Problems of the connections of Neolithic cultures in the Baltic region // Iskos. Vol. 9. P. 33-38. 1991 Некоторые данные о рыболовстве в каменном век: (по материалам современной Калининградской области) // Рыболовство и морской промысел в эпоху мезолита-раннего металла в лесной и лесостепной зоне Восточной Европы. Л. С. 87-90: ил. Памяти Нины Николаевны Гуриной // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 203. С. 114-116: портр. (В соавторстве с В.М. Массоном, Н.Д. Прасловым). Результаты радиоуглеродного датирования архео¬логических памятников эпох неолита и раннего металла Ленинградской и Калининградской областей // Геохронологические и изотопно-геохимические исследования в геологии и археологии. Вильнюс. С. 123-130: ил. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Neolithic sites of the Zedmar type in the South-east Baltic area // Acta Archaeologica Lundensia. № 20. P. 15-26: il. On the links of the East Baltic Neolithic and Funnel Beaker culture // Die Trichterbecherkultur, Neue Forschungen und Hypotesen: material des Intern. Symposiums. Poznan. S. 135-149. The radiocarbon dates of the Neolithic-earlier metal periods archaeological sites of the Kaliningrad and Leningrad oblast // Geochronological and isotopic researches in the Quaternary geology and archaeology. Vilnius. P. 123-130 (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). 1992 К проблеме этнокультурных связей в мезолите и неолите Северо-Запада Европейской части СССР // Древности славян и финно-угров. СПб. С. 29-35: ил. Очерк археологии Калининградской области // Vakaru baltu istorija ir kuitura. 1. Klaipeda. S. 5-34: il. (В соавторстве с В.И. Кулаковым). Роль радиоуглеродных дат в хронологии неолита лесной зоны Восточной Европы // Новые открытия и методологические основы археологической хронологии: Тезисы докладов конференции. СПб. С. 49-52. Problems of the chronology of the Neolithic in the Eastern Baltic region // Cultural heritage of the Finno-Ugrians and Slavs. Tallinn. P. 5-23: il. 1993 К портрету исследователя: [Л.П. Хлобыстин] // Ad Polus. СПб. С. 7-10: портр. (В соавторстве с Г.Н. Грачевой). Некоторые проблемы культурогенеза и взаимодействия неолитических культур в Балтийском регионе // Проблемы культурогенеза и культурное наследие. СПб. Ч. 2. С. 51-54. Новый подход к разработке проблемы выявления источников кремневого сырья для культур каменного века Восточной Прибалтики // Археологические вести. №. 2. С. 13-19: ил., карт. Рез. англ. (В соавторстве с В.А. Галибиным). О формировании раннекерамических культур в Балтийском регионе // Историческое познание: традиции и новации. Ижевск. Ч. 1. С. 89-91. Памятники мезолита и неолита региона Петербурга и их место в системе культур каменного века Балтийского региона // Древности Северо-Запада России. СПб. С. 8-32. Первые «акселерированные» радиоуглеродные даты для неолитической керамики Восточной Прибалтики // Кижский вестник. № 1. С. 61-68. (В соавторстве с Г. Посснерт, Г.И. Зайцевой). Проблемы сходства и различия компонентов культур позднего мезолита-раннего неолита Балтийского региона // Динамика культурных традиций: механизм передачи и формы адаптации: Тез. докл. СПб. С. 17-19. Est de l’Europe: La zone des forets // Atlas du Neolithique europeen. L’Europe Oriental. Liege. S. 495-534: il. (В соавторстве с П.М. Долухановым). The latest achievement in radiocarbon dating of Neolithic ceramic of South-Eastern Baltic area // Geochronological and isotope-geochem. Investigations. Vilnius. P. 63-64: il. (В соавторстве с Г. Посснерт, Г.И. Зайцевой). 1994 Новое в исследовании Джейтуна // Археологические изыскания. Вып. 14. С. 11-13. О взаимодействии культуры воронковидных кубков и культур «лесного» неолита Восточной и Северной Европы // Древности лесной зоны Восточной Европы: Тез. докл. СПб. С. 6-8. О культурно-хронологической атрибуции находок каменного века из приладожской коллекции А.А. Иностранцева // Вопросы геологии и археологии. СПб. С. 57-58. О роли природных факторов в процессах формирования и взаимодействия культур мезолита и неолита в Балтийском регионе // Европейский Север: Взаимодействие культур в древности и средневековье:Тез. докл. Междунр. науч. конф. Сыктывкар. С. 93-95. О специфике взаимодействия культур мезолита-неолита в Балтийском регионе // Взаимодействие древних культур и цивилизаций и ритмы культурогенеза. СПб. С. 18-20. Проблемы генезиса ранненеолитических культур в Балтийском регионе // Петербургский археологический вестник. № 9. С. 71-76: карт. Рез. англ. Работы на памятниках каменного века в северной части Карельского перешейка // Археологические открытия 1993. С. 34. Раскопки Джейтуна // Археологические открытия. 1993. С. 203. (В соавторстве с В.М. Массоном, К. Гозден, Т.А. Шаровской). On regional differences in the Neolithic economy of the East Baltic area // Fenno-ugri et slavi 1992. Helsinki. P. 156-166: il., map. The radiocarbon chronology of Zedmar Neolithic culture in the South-Eastern Baltic area // Swiatowit. Т. 39. P. 125-143: il. (В соавторстве с Г. Посснерт, Г.И. Зайцевой). 1995 Каменный век Верхневолжского региона: (По материалам исследований Верхневолжской экспедиции ЛОИА АН СССР-ИИМК, проведенной под руководством Н.Н. Гуриной. — Вып. 1 / РАН. ИИМК. — СПб. — 114 с.: ил. — (Археологические изыскания; Вып. 27) (В соавторстве с Г.В. Синицыной, И.В. Верещаги¬ной, О.М. Тихомировой, Л.Г. Шаяхметовой, В.Я. Шумки¬ным). К проблеме происхождения культуры «ямочной керамики» Скандинавии // Изучение культурных вза-имодействий и новые археологические открытия. СПб. С. 18-20. Находки каменного века в Заозерье, бассейн реки Мсты // Древности Северо-Западной России. СПб. С. 37-39: ил. (В соавторстве с В.Я. Конецким). Проблемы развития циркумбалтийского культурного пространства в неолите // Древности Северо-Западной России. СПб. С. 29-34. Южное Приладожье: «Стоянка Иностранцева А.А. и стоянка Березье» // Археологическая карта Ленинградской области. Ч. 2. Восточные и северные районы / В.А. Лапшин. СПб. С. 178. Neolithic ceramic chronology in the South-Eastern Baltic area in view of ¹4C accelerator datings // Fornvanen. Vol. 90. P. 20-28: il., map. (В соавторстве с Г. Посснерт, Г.И. Зайцевой). 1996 Изменение природных процессов и радиоуглеродная хронология археологических памятников // Радиоуглерод и археология. Вып. 1. С. 7-17: ил. Рез. англ. (В соавторстве с В.А. Дергачевым, Г.И. Зайце-вым, А.А. Семенцовым, Л.М. Лебедевой). Исследования на Северо-Западном побережье Ладожского озера // Новые археологические открытия и изучение культурной трансформации СПб. С. 52-55: ил. (В соавторстве с А.И. Сакса). К проблеме юго-восточных связей неолита Восточной Прибалтики // Тверской археологический сборник. Вып. 2. С. 183-189: ил., карт. Рез. англ. Некоторые аспекты радиоуглеродной хронологии неолитических культур лесной зоны Европейской России // Радиоуглерод и археология. Вып. 1. С. 49-55: ил. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Некоторые общие проблемы каменного века лесной полосы Восточной Европы // Древности Русского Севера. Вып. 1. С. 53-59: ил. Памятники типа Цедмар // Неолит Северной Евразии. М. С. 162-165: ил. — (Археология [СССР. Т. 3]). Проблемы абсолютной хронологии // Неолит Северной Евразии. М. С. 33-336. Распределение радиоуглеродных дат археологических памятников мезолита и неолита Европейской России и корреляция их с изменениями природных процессов // Радиоуглерод и хронология. Вып. 1. С. 18-23: ил., карт. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, В.А. Дергачевым, А.А. Семенцовым). Список радиоуглеродных датировок неолита // Неолит Северной Евразии. М. С. 337-348. — (Археология [СССР. Т. 3]). Стоянки каменного века близ д. Залесье Тверской области: (По материалам исследований Н.Н. Гури¬ной) // Тверской археологический сборник. Вып. 2. С. 245-248. Рез. англ. The latest achievements in the radiocarbon dating of Neolithic ceramics of the South-Eastern Baltic area // Geologija. Vilnius. № 19. P. 61-66: il. (В соавторстве с Г. Посснерт, Г.И. Зайцевой). Some aspects of radiocarbon chronology of the Neolithic cultures of the forest zone of the European part of Russia // Abstracts VII Nordic conference on the application of scientific methods in archaeology. Helsinki. P. 67-68. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Some aspects of the distribution of radiocarbon dates from the Mesolithic and Neolithic periods of European Russia // Abstracts VII Nordic conference on the application of scientific methods in archaeology. Helsinki. P. 80. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, А.А. Семенцо¬вым, В.А. Дергачевым). 1997 К проблеме неолитизации лесной зоны Восточной Европы // Славяне и финно-угры. СПб. С. 14-20: ил. К проблеме радиоуглеродной хронологии неолита степной и юга лесной зоны Европейской части России и Сибири: (Обзор источников) // Радиоуглерод и археология. Вып. 2. С. 98-108. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). О структуре неолитического торфяникового поселения Утиное Болото I в Калининградской области: (Восточное скопление) // Каменный век европейских равнин: Тез. докл. междунар. конф. Сергиев Посад. С. 73-74. Рез. англ., фр. (В соавторстве с Л.Г. Чайкиной). Проблемы взаимодействия неолитических культур в Юго-Восточной Прибалтике // Развитие культуры в каменном веке. СПб. С. 119-120. Радиоуглеродная хронология археологических памятников Европейской России и изменения природных процессов: исследования на основе базы данных // Радиоуглерод и археология. Вып. 2. С. 4-12: ил. Рез. англ. Радиоуглеродные даты памятников мезолита Восточной Европы // Радиоуглерод и археология. Вып. 2. С. 117-127: ил. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, И. Загорской, Н.Н. Ковалюх). Радиоуглеродные даты памятников мезолита-энеолита юга Европейской части России и Сибири // Радиоуглерод и археология. Вып. 2. С. 109-116: ил. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Связи культур позднего каменного века Скандинавии // I Скандинавские чтения. СПб. С. 72-85: ил., карт. Староладожская неолитическая стоянка // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. СПб.; Псков. Т. 2. С. 331-334: ил. (В соавторстве с Н.К. Стеценко). Стоянки Залесья и некоторые вопросы изучения валдайской неолитической культуры // Каменный век Верхневолжского региона. СПб. Вып. 2. С. 107-168: ил. Цедмарская культура второй половины раннего неолита Юго-Восточной Прибалтики: особенности структуры поселений и костяная-роговая индустрия // Каменный век европейских равнин: Тез. докл. междунар. конф. Сергиев Посад. С. 72-73. Рез. англ., фр. Some aspects on the distribution of radiocarbon dates from the Mesolithic and Neolithic of the European Russia // Iskos. Vol. 11. P. 33-38: il, map. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, А.А. Семенцовым, В.А. Дергачевым). Some aspects on the radiocarbon chronology of the Neolithic cultures in the forest zone of the European part of Russia // Iskos. Vol. 11. P. 15-22. il. 1998 Вооружение и вооруженные конфликты в каменном веке // Военная археология. СПб. С. 16-20. (В соавторстве с М.В. Аниковичем). Некоторые вопросы взаимодействия культур мезолита-начала неолита в Балтийском регионе // Тверской археологический сборник. № 3. С. 80-86: ил. Рез. англ. Цедмарская культура в неолите Восточной Прибалтики // Тверской археологический сборник. № 3. С. 273-280: ил. Рез. англ. Радиоуглеродная хронология цедмарской неолитической культуры в Юго-Восточной Прибалтике // Археологические вести. № 5. С. 72-77: ил. Рез. англ. С¹4 Chronology of archaeological sites in European Pussia and changes in environment processes a database investigation // Radicarbon. Vol. 40. # 2. P. 759-766. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, В.А. Дергачевым, А.А. Семенцовым). The beginning of the Neolithic in the Eastern Baltic // Harvesting the sea, farming the forest. Sheffild. P. 225-236: il., map. The east-west relations in the Late Mesolithic and Neolithic in the Baltic region // Baltic-Pontic studies. Vol. 5. P. 44-58: il., map. The Saima-Ladoga Project 1997 // Archaeological reports University of Durham and University of Newcastle upon Tyne. P. 5-10. (В соавторстве с П.М. Долуха¬новым). 1999 О сходных и различных элементах в материальной и духовной культуре мезолита и неолита лесной зоны Восточной Европы и Скандинавии // Локальные различия в каменном веке. СПб. С. 157-158. Памяти Л.Я. Крижевской // Археологические вести. № 6. С. 489-490. (В соавторстве с Т.М. Гусен¬цовой). Проблемы неолитизации Евразии: начало нового этапа в истории человечества // SETI: прошлое, нас-тоящее и будущее цивилизаций. М. С. 67-68. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). Радиоуглеродное датирование в ИИМК РАН: история, состояние, результаты, перспективы // Россий¬ская археология. № 3. С. 5-21: ил., карт. Рез. англ. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, А.А. Семенцовым). On the problem of the Neolithisation of Eastern Europe and the position of the South Russian area in this process // Memoires de la Societe Prehistorique Francaise. Т. 26. P. 189-192: map. The stone age sites in the Leningrad oblast (region) // Modelling of specific and sensitive coastal areas of the Baltic sea. St.-Pb. P. 79-80. (В соавторстве с Г.И. Зай¬цевой). 2000 Поселение эпохи раннего металла Шкурина Горка: (Волховский район Ленинградской области) // Славяне, финно-угры, скандинавы, волжские булгары. СПб. С. 208-216: ил. Новые мезолитические находки с Карельского перешейка: (Ленинградская область) // Тверской археологический сборник. № 4. С. 87-90: ил. Рез. англ. Радиоуглеродные даты и проблемы неолитизации Восточной Европы // Хронология неолита Восточной Европы. СПб. С. 81-82. The chronology of the Neolithisation of Eastern Europe and the position of the South Russian area in this process // Radiocarbon and Archaeology. Vol. 1 № 1. P. 53-58: il., map. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). On the problem of the Scandinavian Pitted Ware origin and the definition of the eastern component in this process // Muinasaja teadus. Tallinn. Т. 8. S. 209-222: il., map. Radiocarbon dates of the Mesolithic sites of Eastern Europe // Radiocarbon and Archaeology. Vol. 1. № 1. P. 33-52: il., map. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, И. Загорской, Н.Н. Ковалюх). 2001 Некоторые проблемы каменного века Вьетнама // Каменный век Старого Света. СПб. С. 13-15. (В соавторстве с Н.К. Анисюткиным). О некоторых аспектах проблемы неолитизации // Археология в пути или путь археолога. СПб. Ч. 2. С. 56-63. О структуре неолитического торфяникового поселения Утиное Болото I в Калининградской области (восточное поселение) Каменный век европейских равнин. Сергиев Посад. С. 211-217: ил. (В соавторстве с Л.Г. Чайкиной). An archaeological field survey of Stone Age and Early Metal period settlement at Kaukola (Sevastyanovo) and Raisala (Melnikovo) on the Karelian Isthmus in 1999 // Fennoscandia Archaeologica. № 18. P. 3-25: il. (В соавторстве с М. Лавенто, М. Халинен, Д.В. Ге¬расимовым, А.И. Сакса). Correlation of some regressions of Lubana and Zedmar Holocene Lakes based on materials of archaeology-palaeobotany-palynology database and radiocarbon dating: (Eastern Latvia and Kaliningrad territory of Russia) // Climate and environment during the Last Deglaciation and Holocene in NW Russia and around the Baltic. St.-Pb. P. 28-29: il. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, Г.М. Левковской). Migrations, diffusion and uninterrupted development in the Stone Age of forest zone of Eastern Europe // Suomalais-Ugrilaisen Seuran. Toimituksia. Т. 242. P. 433-435. Some problems of the transition from Mesolithic to Neolithic in the forest zone of Eastern Europe // 7th Annual Meeting European Association of Archaeologists. Esslingen am Neckar Germany. P. 147. 2002 К статистике радиоуглеродной хронологии раннего неолита Юга Восточной и Центральной Европы // Проблемы археологии и этнической истории Дона и Северского Донца. Ростов н/Д. С. 5-6. (В соавторстве с П.М. Долухановым, А. Шукуровым, Д. Гро¬ненборн, Г.И. Зайцевой, Д.Д. Соколовым). Каменный век Восточной Прибалтики // Программы спец. курсов по археологии. СПб. С. 41-44. Некоторые проблемы неолитизации Восточной Европы // Тверской археологический сборник. № 5. С. 209-214: ил. Рез. англ. An improved chronology for the Neolithic of Central and Eastern Europe // Radiocarbon and Archaeology. № 2. С. 263-280. (В соавторстве с П.М. Долухано¬вым, А.М. Шукуровым, Д. Гроненборн, Г.И. Зайце¬вой). Le Mesolithique et le Neolithique russes: Chasseurs et pecheurs dans les forets postglaciaires // Les dossiers histoire et archeologie. № 270. S. 38-43: il. (В соавторстве с П.М. Долухановым). 2003 Материалы к археологической карте Карельского перешейка (Ленинградская область): Памятники каменного века и периода раннего металла / РАН. ИИМК. СПб. 68 с.: карт. — Библиография: с. 66-67. (В соавторстве с С.Н. Лисицыным, Д.В. Герасимо¬вым). В.И. Беляева в ЛОИА АН СССР // Пушкаревский сборник. Вып. 2. С. 18-22. Исследование стоянок каменного века на озере Большое Заветное // Археологические открытия 2002. С. 64-66. (В соавторстве с Д.В. Герасимовым, С.Н. Лисицыным, П. Халинен, М. Лавенто). История изучения памятников каменного века на территории Калининградской области в довоенный период // Terra Baltica. № 2. С. 4-13. К палеогеографии и геохронологии поселений каменного века — эпохи раннего металла балтийско-ладожского региона // Петербургская трасологическая школа и изучение древних культур Евразии. СПб. С. 115-120. (В соавторстве с П.М. Долухано¬вым, С.Ф. Болтрамович, Г.И. Зайцевой, М.А. Кулько¬вой). К статистике радиоуглеродной хронологии раннего неолита Юга Восточной и Центральной Европы // Археологические записки. Вып. 3. С. 76-82: табл. Рез. англ. (В соавторстве с П.М. Долухановым, А.М. Шукуровым, Д. Гроненборн, Г.И. Зайцевой, Д.Д. Соколовым). Многослойное поселение Ракушечный Яр (Нижнее Подонье) и проблемы неолитизации Восточной Европы // Неолит-энеолит Юга и неолит Севера Восточной Европы. СПб. С. 14-21: ил. (В соавторстве с Т.Д. Белановской). Находки каменного века с побережья Виштынецкого озера: (Калининградская область) // Stratum plus. 2001/2002. № 1. С. 473-478. Рез. молд., англ. Неолит лесной и лесостепной зоны Восточной Европы: этнокультурная история и хронология // Тезисы чтений, посвященных 100-летию деятельности В.А. Городцова в ГИМ. М. С. 26-28: ил. (В соавторстве с П.М. Долухановым, А.М. Шукуровым, Д.Д. Соко¬ловым, Д. Гроненборн, А.М. Мазуркевичем, Г.И. Зай-цевой). Новые радиоуглеродные даты неолитических слоев многослойного поселения Ракушечный Яр // Древности Подвинья. СПб. С. 134-139: ил. (В соавторстве с Т.Д. Белановской, Г.И. Зайцевой, Н.Н. Ко¬валюх, В.В. Скрипкиным). О неолитическом земледелии на западе Евразийской степной зоны: (по результатам новых исследований на Украине и в Молдове и материалам археолого-палеоботанико-палинологического банка данных) // Неолит-энеолит Юга и неолит Севера Восточной Европы. СПб. С. 298-314: ил., карт. (В соавторстве с Г.М. Левковской, М.В. Степановым, А.Н. Боголюбовым, Н.С. Котовой, О.В. Лариной, Н.Н. Во-лонтир, В.А. Климановым). Памятники культуры шнуровой керамики восточной части Калининградской области: (По материалам исследований 1970-1980-х годов) // Древности Подвинья. СПб. С. 119-133: ил. Стоянки каменного века-эпохи раннего металла на Карельском перешейке // Археологические открытия 2002. С. 63-64. (В соавторстве с Д.В. Герасимо¬вым). On the problem of Eastern Europe Neolithisation // 10th Neolithic Seminar: The Neolithisation of Eurasia-Paradigms, models and concepts involved. Lubljana. P. 13-27. 2004 Радиоуглеродная хронология неолита Северной Евразии / РАН. ИИМК. — СПб.: Теза. — 158 с.: ил., карт. — Библиография: с. 145-157. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, П.М. Долухановым, А.М. Шукуро¬вым). К проблеме датировки начала неолита в Восточной Европе // Проблемы хронологии и этнокультурных взаимодействий в неолите Евразии. СПб. С. 38-51: табл. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой). К проблеме распространения древнейшей керамики на север лесной полосы Восточной Европы // Невский историко-археологический сборник. СПб. С. 302-304: ил. К хронологии и экологии начала земледелия в Восточной Прибалтике: (О признаках неолитического земледелия в районе Цедмарских торфяниковых стоянок в Калининградской области) // Проблемы хронологии и этнокультурных взаимодействий в неолите Евразии. СПб. С. 88-105: ил. (В соавторстве с Г.М. Левковской). К юбилею Татьяны Дмитриевны Белановской // Археологические вести. № 11. С. 387-389. Каменные изделия из пещеры Тхамкуэн на севере Вьетнама // Археологические вести. № 11. С. 13-22: ил., карт. Рез. англ. (В соавторстве с Н.К. Анисют¬киным). The radiocarbon dating of the Stone Age — Early Metal period on the Karelian Isthmus // Geochronometria. Vol. 23. P. 93-99: il., map. (В соавторстве с Г.И. Зайцевой, И. Лавенто, П.М. Долухановым, П. Ха¬линен). 2005 Evolution of waterways and early human migrations in North-Eastern Baltic area // Geochronometria. Vol. 24. P. 81-85. (В соавторстве с П.М. Долухановым, Е.Н. Носовым, К.А. Арслановым, Д.А. Суббето, Г.И. Зайцевой). The chronology of Neolithic dispersal in Central and Eastern Europe // Journal of Archaeological Science. Vol. 1441-1458. (В соавторстве с П.М. Долухановым, А.М. Шукуровым, Д. Гроненборн, Д.Д. Соколовым, Г.И. Зайцевой). 2006 К палеогеографии и геохронологии поселений каменного века-эпохи раннего металла Балтийско-Ладожского региона // Тверской археологический сборник. Вып 6. Т. 1. С. 144-147. Рез. англ. (В соавторстве с П.М. Долухановым, С.Ф. Болтрамович, Г.И. Зайцевой, М.А. Кульковой). Палеолитическая индустрия на отщепах на территории Вьетнама // Археология, этнография и антропология Евразии. № 3. С. 16-24: ил. (В соавторстве с Н.К. Анисюткиным). Публикации о В.И. Тимофееве Кукавка Ст. Памяти Владимира Ивановича Тимофеева: (1947-2004) // Проблемы балтийской археологии. 2014. Вып. 2. С. 125-126. + Научные публикации В.И. Тимофеева, с. 127-132. Шумкин В.Я. Памяти Владимира Ивановича Тимофеева // Археологические вести. 2005. № 12. С. 335-336: портр. Шумкин В.Я. Опять смерть лучших выбирает…: Памяти В.И. Тимофеева (14.06.1947-8.08.2004) // Stratum plus. 2003/2004 (2005). № 1. С. 524-526: портр. Guminski W. Dr. Wladimir Iwanowicz Timofiejw: (14.06.1947-8.08.2004) // Archeologia Polski. 2005. Т. 50, № 1/2. S. 217-220: портр. Библиография: с. 218-220. Материалы В.И. Тимофеева в научном архиве Института истории материальной культуры РАН Рукописный отдел: Фонд 35, Опись 5, дело 520. Личное дело Владимира Ивановича Тимофеева. 1968-2004 гг. 78 лл. Материалы полевых работ Фонд 35, Опись 1, 1972. Отчет о разведке стоянок каменного века на территории Калининградской области в 1972 г. (дело 44). Альбом иллюстраций к полевому отчету 1972 г. (дело 45). Полевой дневник разведки (дело 179). Опись находок (дело 180). Фонд 35, Опись 1, 1974. Калининградский неолитический отряд, 1974 г. Полевые дневники (дело 179-179). Полевые чертежи (дело 180). Фонд 35, Опись 1, 1975. Калининградский неолитический отряд, 1975 г. Полевой отчет (дело 37). Полевые чертежи раскопок стоянки Цедмар Д (дело 181). Фонд 35, Опись 1, 1976. Калининградский неолитический отряд, 1976 г. Полевой отчет о работе (дело 42). Полевой дневник (дело 183). Полевые чертежи раскопок стоянки Цедмар Д (дело 184). Полевой дневник раскопок стоянки Утиное болото (дело 185). Фонд 35, Опись 1, 1977. Калининградский неолитический отряд, 1977 г. Полевой отчет о работе (дело 35). Полевые чертежи раскопок стоянки Цедмар Д (дело 171). Фонд 35, Опись 1, 1978. Калининградский неолитический отряд, 1978 г. Полевые чертежи раскопок стоянки Цедмар Д (дело 182). Полевой дневник (дело 183). Фонд 35, Опись 1, 1981, дело 43. Калининградский неолитический отряд, 1981 г. Полевой отчет о работе. Фонд 35, Опись 1, 1982, дело 74. Ленинградский неолитический отряд, 1982 г. Полевой отчет о работе. Фонд 35, Опись 1, 1983, дело 69. Ленинградский неолитический отряд, 1983 г. Отчет об исследованиях памятников каменного века в юго-западной части Ленинградской области. Фонд 35, Опись 1, 1984. Ленинградский неолитический отряд, 1984 г. Полевой отчет о работе (дело 68). Полевой дневник (дело 69). Полевые чертежи (дело 70). Фонд 35, Опись 1, 1987. Калининградский неолитический отряд, 1987 г. Полевой отчет о работе (дело 48). Полевой дневник (дело 49). Полевые чертежи (дело 50). Фонд 35, Опись 1, 1997, дело 7. Отчет о разведке на Карельском перешейке в 1997 г. с приложением полевых чертежей. Фонд 35, Опись 1, 1998. Северо-Западная археологическая экспедиция, 1998 г. Отчет о раскопках в пос. Шкурина Горка (Волховский район Ленинградской области) (дело 16). Полевой дневник (дело 35). Фонд 35, Опись 1, 2002. Карельский неолитический отрядело Краткий отчет о работе отряда на стоянке Б. Заветное Приозерского района Ленинградской области в 2002 г. (дело 35). Полевой дневник раскопок на стоянке Б. Заветное Приозерского района Ленинградской области в 1999, 2000 и 2002 гг. (дело 36). Фотографический отдел: Персоналия Негатив I 76761, коллекция 1373/146. Портрет В.И. Тимофееева. 1970 г. Альбом О.3030/79, коллекция 2312/78, нег. 1, отп. 1. Портрет В.И. Тимофеева, мл., нег. с. ЛОИА. 1975 г. Материалы полевых работ Альбом O.2940/1-, коллекция 2583/1-30, нег. 30, отп. 37. Калининградский неолитический отряд, 1972 г. Материалы обследований неолитических и мезолитических стоянок в Калининградской области. Полевая работа, керамика из с. Никольское. Сн. В.И. Тимофеева. Альбом О.3006/135-148, коллекция 2609/238-251, нег. 14, отп. 14. Староладожская экспедиция, 1973 г. Командировка В.И. Тимофеева в Старую Ладогу и др. места Ленинградской обл. Находки из дело Березье и района Старого Сясьского канала. Альбом О.3054/1-104, коллекция 2670/1-98, нег. 98, отп. 104. Калининградский неолитический отряд, 1974 г. Исследование неолитических стоянок в Калининградской области (Цедмар Д и А, у с. Тушино, Никольское IV, Краснознаменская I и др.). Общие виды, полевая работа, снимки стратиграфии и планиграфии, чертежей и находок. Альбом O.3120/1-95, коллекция 2725/1-91, нег. 91, отп. 91. Материалы работ Калининградского отряда в 1975 г. Исследование неолитических стоянок в Калининградской области (Утиное Болото I-II, Куршская коса, Цедмар Д). Полевая работа, чертежи, находки и их зарисовки. Альбом O.3120/96, коллекция 2725/92, нег. 1, отп. 1. Материалы работ Калининградского отряда в 1975 г. Исследование неолитической стоянки Цедмар ДЕЛО Рисунок рогового орудия. Альбом О.3123/22-24, коллекция 2723/27-29, нег. 3, отп. 3. Материалы командировки 1975 г. в Волховский район Ленинградской области. Неолитическая керамика со стоянки у с. Березье и с территории Ново-Спасского канала. Альбом О.3151/1-57, коллекция 2771/1-52, нег. 52, отп. 57. Материалы работ Калининградского неолитического отряда, 1976 г. Раскопки неолитических стоянок Цедмар (пункт А), у пос. Серово, Утиное Болото I в Краснознаменском районе Калининградской области. Полевая работа, чертежи и находки. Альбом О.3151/58, коллекция 2771/53, нег. 1, отп. 1. Материалы работ Калининградского неолитического отряда, 1976 г. Роговое орудие со стоянки Цедмар А (Серово) Озерного района Калининградской области. Альбом О.3227/1-98, коллекция 2816/1-90, нег. 90, отп. 99. Материалы работ Калининградского неолитического отряда, 1977 г. Раскопки неолитических стоянок Цедмар А и Д у пос. Серово Озерского района Калининградской области. Полевая работа, чертежи и находки. Альбом О.3458/1-52, коллекция 2880/1-50, нег. 50, отп. 52. Калининградский неолитический отряд, 1978 г. Раскопки неолитических стоянок в Калининградской области (Цедмар А и Д и у пос. Серово). Полевая работа, находки, чертежи. Материалы к публикациям Альбом О.3123/1-3, коллекция 2723/1-3, нег. 3, отп. 3. Иллюстрации к статье «К вопросу о временных различиях некоторых памятников раннего неолита Восточной Прибалтики». Снимки лаборатории ЛОИА, 1975 г. Альбом О.3123/4-5, коллекция 2723/4-10, нег. 7, отп. 7. Иллюстрации к статье «Абсолютная датировка мезолита Европы по данным радиоуглеродного анализа». Снимки лаборатории ЛОИА, 1975 г. Альбом О.3123/6-21, коллекция 2723/11-26, нег. 16, отп. 16. Иллюстрации к публикации материалов Ферганской экспедиции Государственного Эрмитажа в 1967, 1969 и 1970 гг. Снимки лаборатории ЛОИА, 1975 г. Альбом О.3123/25, коллекция 2723/30-31, нег. 2, отп. 2. Иллюстрации к статье «Радиоуглеродные датировки неолитических памятников СССР». Снимки лаборатории ЛОИА, 1975 г. Альбом О.3123/26-29, коллекция 2723/32-35, нег. 4, отп. 4. Иллюстрации к статье «Мезолитические памятники в нижнем течении р. Шешупе». Снимки лаборатории ЛОИА, 1978 г. Альбом О.3123/37-38, коллекция 2723/43-44, нег. 2, отп. 2. Таблицы «Радиоуглеродные датировки мезолитических памятников СССР» и «Радиоуглеродные датировки неолитических памятников СССР» (для II тома «Археология СССР»). Снимки лаборатории ЛОИА, 1977 г. Альбом О.3123/39-44, коллекция 2723/45-50, нег. 6, отп. 6. Материалы к теме «Культуры каменного века юго-восточной Прибалтики». Снимки лаборатории ЛОИА, 1978 г. Альбом О.3123/45, коллекция 2723/51, нег. 1, отп. 1. Иллюстрации к статье В.И. Тимофеева и А.К. Филиппова «Три изделия из рога северного оленя, найденные в юго-восточной Прибалтике». Снимки лаборатории ЛОИА, 1981 г.

рассказываем об опыте изготовления кремневых орудий


В прошлые выходные мы анонсировали одно событие, которое, как нам показалось, станет ярким пятном в культурной жизни города. Естественно, мы посетили его. 13 февраля в Усадьбе Рукавишниковых реконструктор Сергей Белый прочитал лекцию и провёл мастер-класс «Материальная культура и технологии каменного века». Увиденное нельзя назвать научной реконструкцией палеолитических орудий труда, скорее — размышлением на тему.


Автор лекции пришёл на встречу не с пустыми руками: на столах было разложено более 200 предметов: реконструированные палеолитические орудия труда, охотничье и боевое оружие.


«99% вещей, которыми пользовались наши предки, не сохранились в ископаемом виде. Однако учёные находят остатки жилищ, мусорные ямы, захоронения, наскальную живопись, предметы декоративно-прикладного искусства. Всё это позволяет реконструировать быт наших предков», — считает Сергей Белый.


Лектор рассказал, что не является профессиональным учёным, а технологиями каменного века увлёкся всего три года назад, наткнувшись в интернете на портал «Антропогенез.ру». Однажды Сергей шёл по улице и нашёл осколок кремня, напоминающий наконечник стрелы, он подобрал его и прикрепил к палочке. Это и стало началом его реконструкторской деятельности. При изготовлении орудий он использует природные материалы: кремень, обсидиан, кость, древесину твёрдых пород, растительные волокна, смоляной вар, в состав которого входила древесная смола и зола.


Сергей Белый демонстрировал ножи, пращи, топоры, рыболовные крючки, дротики и копья собственного изготовления. Некоторые ножи были вложены в необычные ножны, сделанные из шкурок пушных зверьков (реконструктор предполагает, что такие чехлы наши предки могли использовать, чтобы сохранить остроту оружия). Причудливую форму ряда топоров он объясняет их ритуальным предназначением. Многие его произведения не имеют аналогов среди артефактов, найденных археологами. Сергей придумал их сам, пытаясь поставить себя на место первобытного человека.


Техника обработки камня совершенствовалась не одну сотню тысяч лет. На первый взгляд в изготовлении таких орудий нет ничего сложного, но на самом деле мастерство умелой и быстрой обработки кремня приходит лишь через годы практики. Для начала нужно подготовить нуклеус — специально отбитый кусок камня, от которого затем откалывали пластины — заготовки для орудий труда. Получить пластину можно двумя основными способами: ударной техникой, используя рог и отбойник из камня, или усиленным отжимом, упираясь в нуклеус специальной палкой с рогом на конце. Далее с помощью отжимной или ударной ретуши заготовка превращается в готовое орудие.


Сергей представил три способа добычи огня трением, показал, как древние люди обрабатывали кремень при помощи аутентичных орудий и плели веревки из растительных волокон. Остроту своих ножей он продемонстрировал, порезав ими мясо и овощи.


Основным доводом лектора была фраза: «Если бы я жил в то время, я бы сделал именно так». Таким образом, многие его произведения изготовлены без опоры на археологические или этнографические данные. Например, он признался, что копьё, с обеих сторон которого имеются кремневые наконечники, придумано им самим. Опыт Сергея наверняка пригодился бы при изготовлении реквизита для фэнтезийных и околонаучных фильмов или сувенирных реплик оружия австралийских аборигенов.

Дни Эрмитажа во Владивостоке. 23
Юрий Молодковец, фотограф-художник Эрмитажа. 28 и 29 сентября
28
Представит программу Анна Терентьева, заместитель начальника отдела РХЦ «Старая деревня». 29 сентября в 18.30. Подиумная дискуссия: «Зачем нам в XXI веке античные каноны красоты?» с участием ювелиров, искусствоведов, художников. 29 сентября в 20.30 все желающие смогут принять участие в уникальном перформансе «Читаем Гомера». Все мероприятия, кроме экскурсий проводятся на бесплатной основе. Для посещения лектория в рамках Дней Эрмитажа необходима предварительная запись по телефону: +7(423) 241-06-10 или по e-mail: [email protected] Вход в зал – свободный. Справки по тел: +7(423) 241-06-10. ул. Алеутская, 12…

Дни Эрмитажа во Владивостоке.
23 — 29 сентября 2019 года.

Дни проводятся по инициативе генерального директора Государственного Эрмитажа Михаила Борисовича Пиотровского при поддержке Администрации Приморского края.

В программе:

«Сохраним культурное наследие вместе» мастер-класс по реставрации графики.

«Эрмитаж VR». Виртуальная модель Галереи истории древней живописи.

«Эрмитаж VR. Погружение в Историю» в формате видео 360 с Константином Хабенским.

«Эрмитажная библиотека». Представлено более ста новых поступлений Издательства Государственного Эрмитажа – научные труды, сборники научных конференций, каталоги выставок.

Выставка «Уединение. Эрмитаж ночью».
Юрий Молодковец, фотограф-художник Эрмитажа.

28 и 29 сентября — авторские мастер-классы об искусстве фотографии.

Выставка «Шкатулка Матроны. Драгоценности римской эпохи из собрания Государственного Эрмитажа».

27 сентября в 19.00, лекция куратора Ольги Горской
«Сокровища загадочных этрусков».
28 — 29 сентября состоятся кураторские экскурсии по выставке.

27 сентября в 19.00, торжественная церемония награждения лауреатов регионального этапа Межрегионального конкурса «Искусный глагол» имени В.Ю. Матвеева (Государственный Эрмитаж, Благотворительный фонд В. Потанина, Екатеринбургский музей изобразительных искусств, Приморская государственная картинная галерея).

Инклюзивная программа «Прошлое на кончиках пальцев», в залах на Партизанском проспекте, 12.
«Каменный век. Бут и материальная культура», «Искусство каменного века».
Представит программу Анна Терентьева, заместитель начальника отдела РХЦ «Старая деревня».

29 сентября в 18.30. Подиумная дискуссия: «Зачем нам в XXI веке античные каноны красоты?» с участием ювелиров, искусствоведов, художников.

29 сентября в 20.30 все желающие смогут принять участие в уникальном перформансе «Читаем Гомера».

Все мероприятия, кроме экскурсий проводятся на бесплатной основе. Для посещения лектория в рамках Дней Эрмитажа необходима предварительная запись по телефону: +7(423) 241-06-10 или по e-mail: [email protected]

Вход в зал – свободный.

Справки по тел: +7(423) 241-06-10.

ул. Алеутская, 12… — Государственный Эрмитаж. The State Hermitage museum. Official page.

Памятники каменного века в Губском ущелье

Небольшая горная речка Губс берет свое начало на склонах гор Скалистого хребта на границе Республики Адыгея и Краснодарского края. На протяжении 2,5 км Губс протекает по каньону, по бортам которого множество скальных навесов и гротов. Археологические исследования памятников каменного века в Губском (Борисовском) ущелье ведутся с середины XX в. В 2006 г. Е.В. Беляева открыла навес Чыгай — многослойный памятник, содержавший культурные слои энеолита, мезолита и верхнего палеолита. Рядом ею же обнаружена пещера Двойная. Раскопки в большом (западном) гроте пещеры выявили несколько культурных слоев мезолита и поздней поры верхнего палеолита.

Начиная с 2007 г. экспедицией Института проводится исследование этих памятников. Комплексное изучение материалов позволило получить данные об изменениях не только материальной культуры первобытных сообществ, но и окружающей среды, происходивших на рубеже эпох плейстоцена и голоцена на протяжении примерно 8 тыс. лет.

В конце ледниковой эпохи, примерно 16–13 тыс. л.н., для предгорий Северо-Западного Кавказа реконструируются сухие степные пространства с открытыми каменистыми ландшафтами, сменяющиеся более влажными облесенными участками вдоль речных долин. В ущелье и на плато обитали разные виды животных (лось, благородный олень, бурый медведь, горный козел, бизон, заяц), на которых охотились первобытные обитатели. Период между 12 и 8,5 тыс. л.н. (начало голоцена) знаменуется увлажнением климата и увеличением площади лесной растительности. Основными объектами охоты древних людей были благородный олень, кабан, лось, козел, лошадь, заяц, волк, лисица, медведь, серая куропатка, черепаха. Кроме этого древнее население собирало виноградных улиток, раковины которых в большом количестве находят в культурных слоях эпохи мезолита (11,5–8,5 тыс. л.н.).

Прослежено четыре волны заселения Губского ущелья в период с 16–14 до 8,5 тыс. л.н. Это первобытные племена охотников-собирателей, материальная культура которых в целом схожа, но имеет различия в видах охотничьего вооружения. Наиболее древний культурный слой, содержавший находки конца верхнего палеолита и предварительно датированный 16–14 тыс. л.н., исследован в навесе Чыгай. Этот слой разделен горизонтом обвала, вызванного, вероятно, землетрясением. В дальнейшем скальный обломок служил преградой со стороны склона. С западного торца глыбы обнаружены остатки кладки из камней, продлевающей линию естественной преграды. Характерная черта коллекции каменного инвентаря этого времени — присутствие своеобразных острий с горбатой спинкой, микролитов-вкладышей в виде прямоугольников и скребел. Изделия из кости единичны.

Следующий этап заселения ущелья отражают материалы из верхнепалеолитического слоя пещеры Двойная, датированные примерно 13 тыс. л.н. В это время в качестве охотничьего вооружения использовали разные варианты острий из кремневых пластинок, микролиты в виде прямоугольников и асимметричных треугольников. Найдены костяные острия, в том числе с орнаментом, обломки иголок и бусины из раковин речных моллюсков. Зафиксированы древесные волокна сосны.

Отличительные черты каменного инвентаря раннего мезолита — наличие зубчато-выемчатых орудий, а также геометрические микролиты в виде сегментов, которые служили косолезвийными наконечниками стрел. Украшения-подвески древние обитатели делали из зубов животных. Позднее в ущелье пришло население, которое предпочитало оснащать свои стрелы кремневыми наконечниками в виде трапеций — с поперечным лезвием, а также для охоты использовать костяные наконечники, в боковой паз которых вставляли кремневые вкладыши.

Губской экспедицией обследовано состояние изображений кистей рук, сделанных красной краской на одной из скальных поверхностей ущелья. Рисунки открыты П.У. Аутлевым в 1962 г., но об их датировке идут споры. С целью уточнения происхождения и возраста изображений пигментом были отобраны образцы красочного слоя.

Е.В. Леонова

(PDF) Материальная культура и происхождение древних татуировок в среднем каменном веке

24

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Филиппа Делла Каса и Констанцию ​​Вит за их

усилий по организации 2010 и Симпозиум 2011 г. «Татуировки и тело

Модификация в древности» (части I и II), а также за их приглашение принять участие в этом томе. Эта статья основана на моем докладе на конференции Европейского сообщества археологов As-

2011 года, озаглавленной «Связки и захоронения

: археологический контекст древних татуировок».

Я также благодарю тех, кто помогал в моем исследовании и предоставил ценную критику этой рукописи, включая Дэвида Дая (Университет

Мемфиса), Таню Перес (Государственный университет Среднего Теннесси), Джона

Бростера (Теннесси). Di vision of Arch aeology) и Гретхен Вольф.

Библиография

Эллисон М. Дж. (1996). Ранние мумии из Коста-Перу и Чили. In: Spind-

ler K., Wilfring H., Rastbichler-Zissernig E., Зур Недден Д. и Нотдурфтер

Х. (ред.), Мумии человека, Глобальное исследование их статуса и

Методы обслуживания

(Человек во льду) Том. 3, 125–130. (Ви энна).

Аткинсон М. (2003). Татуированные: Социогенез боди-арта. (Торонто).

Bahn P. G. (1983). Позднеплейстоценовая экономика французских Пиренеев с.

В: Bailey G. (ред.), Экономика охотников-собирателей в доисторическом периоде, 168–187.

(Кембридж).

Бейли Г.А. (ред.). (1995). Осейджи и невидимый мир: из

произведений Фрэнсиса Ла Флеше. (Норман).

Баркова Л.Л. & Панкова С. В. (2005). Татуированные мумии из больших

Пазырыкские курганы: новые находки. Археология, этнология и антропология —

геология Евразии 22 (2), 48–59.

Бехер Х. И Шютце Ф. (1960). Су рара и паки дай, два племени яноама

на северо-западе Бразилии. (Гамбург).

Бут К. (2001).Возможные инструменты для татуировки в музее Петри.

Журнал египетской археологии 87, 172–175.

Берчетт Г. и Лейтон П. (ред.). (1956). Воспоминания татуировщика, из

Записок, дневников и писем покойного «короля татуировщиков». (Лондон).

Каин С. Р. (2006). Следы отмеченных артефактов среднего камня

Возраст Африки ок. Current An thropology 47 (4), 675–681.

Caplan J. (ред.) (2000).Написано на Боде: Татуировка в Европе и

Американская история. (Принстон, Нью-Джерси).

Чайльд Г. В. (1923). Станция позднего неолита с расписной керамикой в ​​

Буковине. Журнал Королевского антропологического института Великобритании

Британия и Ирландия 53, 263–288.

Конвей С. (20 06). Шан: культура, искусство и ремесла. (Бангкок).

д’Эррико Ф. и Ванхерен М. (2009). Самые ранние персональные объявления и их значение

для дебатов о происхождении языков.В: Бота Р. и Книгт К.

(ред.), Колыбель языка, 16–40. (Оксфорд).

д’Эррико Ф., Хеншилвуд С. С., Ванхерен М. и Ван Никерк К. (2005). Nas-

sarius Kra ussianus She ll Beads from Blombos Cave: Evide nce for Symbolic

Поведение в среднем каменном веке. Журнал эволюции человека 48, 3–24.

Детер-Вольф А. (2011). Связки и захоронения: археологический контекст

древних инструментов татуировки. Документ, представленный на 17-м ежегодном собрании

Европейской ассоциации археологов.(Осло).

Детер-Вольф А. (2013). Игла в стоге сена: изучение археологических свидетельств

доисторических татуировок. В: Детер-Вольф А. и Диас-Грана дос С.

(ред.) Дракон с большими иглами: древние традиции татуировки Восточной

Северной Америки. (Остин).

Детер-Вольф А. И Диас-Гранадос К. (ред.). (2013). Рисунок с G reat

Иглы: Древние традиции татуировок восточного побережья Северной Америки. (Остин).

Diaz-G ranados C.(2004). Маркировка камня, земли, тела и духа: наскальное искусство

и Миссисипская иконография. В: Townsend R. F. & Sharp R.V. (ред.) He ro,

Hawk, an d Open Hand: Американский регион Среднего Запада и

Юг, 139–150. (Чикаго).

Дорфер Л., Мозер М., Шпиндлер К., Бахр Ф., Эгартер-Вигл Э. и Дор Г.

(1998). 5200-летняя акупунктура в Центральной Европе? Science 282

(53 87), 242–243.

Дорфер Л., Мозер М., Бахр Ф., Шпиндлер К., Эгартер-Вигл Э., Гюллен С., Дор

Г. и Кенн Р. Т. (1999). Медицинский отчет из каменного века? Lan cet 354,

1023–1025.

Ферт Р. (1937). Татуировка в Тикопии. Man 36, 173–1 77.

Фостер Л. М. (1994). Священные связки индейцев Айова. Неопубликовано ed

Магистерская диссертация, факультет антропологии, Университет штата Айова.

(Эймс).

Фостер Л. М. (20 07). Институт Культуры Айова: Культура: Образ жизни предков.

Электронный документ. http://ioway.nativeweb.org/culture/tattooing.htm.

Гелл А. (1993). Обертывание изображениями: татуировка в полинезии. (Оксфорд).

Хансен Дж. П. Х., Мелдгаард Дж. И Норд Квист Дж. (Ред.) (1991). The G reenland

Мумии. (Вашингтон).

Харрингтон М. Р. (191 3). Визит к индейцам Отоэ. Музейный журнал,

Пенсильванский университет. 4 (3), 107–113.

Хекман Дж. Дж. (2010). Цветное письмо: Роспись на предметах раннего бронзового века и татуировочное оборудование

с кладбища раннего бронзового века в Халандриани

на Сиросе (Киклады, Греция).Доклад представлен на 16-м ежегодном собрании

Европейской ассоциации археологов (Гаага).

Хендрикс Э. А. (2003). Раскрашенные ранние кикладские рисунки: исследование

Контекст и значение. Hesperia (72) 4, 405–446.

Henshil Wood C. S. и Du breuil B. (20 09). Чтение артефактов: получение

Языковые навыки из средневековья в Южной Африке. Ин: Бота

Р. и Найт К. (ред.) Колыбель Лангажа, 41–61.(Оксфорд).

Хеншилвуд К. С., д’Эррико Ф., Марин К. В., Майло Р. Г. и Йейтс Р. (2001).

Раннебонская инструментальная промышленность из среднего каменного века в пещере Бломбос,

Южная Африка: последствия для происхождения современного человеческого поведения,

Символизм и язык. Journal of Human Evolutio n 41, 631–678.

Хеншилвуд К. С., д’Эррико Ф., Ван Никерк К. Л., Кокино Ю., Якобс З.,

Лаурит дзен С., Меню М. И Гарсиа-Морено Р.(201 1а). Мастерская по обработке охры

возрастом 100000 лет в пещере Бломбос, Южная Африка. Наука 334

(6053), 219–222.

Хеншилвуд К. С., д’Эррико Ф., Ван Никерк К. Л., Кокино Ю., Якобс З.,

Лаурит дзен С., Меню М. И Гарсиа-Морено Р. (201 1b). Мастерская по обработке охры

возрастом 100000 лет в пещере Бломбос, Южная Африка. Поддержка

Онлайн-материалы: http://www.sciencemag.org/content/334/6053/219/

suppl / DC1).

Хеншилвуд К. С., д’Эррико Ф., Ванхерен М., Ван Никерк К. и Джейкобс

З. (2004). Среднего каменного века Шелковые бусы из Южной Африки. Science 304

(5669), 404.

Henshilwood C. S., d’Errico F. & Watts I. (2009). Выгравированные охры из

уровней среднего каменного века в пещере Бломбос, Южная Африка. Journal of Human

Evolution 57, 27–47.

Хеншилвуд К. С., д’Эррико Ф., Йейтс Р., Якобс З., Триболо К., Даллер Г.

A. T., Mercier N., Sealy J. C., Va lladas H., Wat ts I. & Wintle A. G. (2002).

Возникновение современного поведения людей: средневековье каменного века. Энгравюры

из Южной Африки. Science 295 (5558), 1 278–128 0.

Хосе К. и Шелфорд Р. (19 06). Материалы для Этюда Тату на Борне.

Журнал Антропологического института Великой Британии и Ирландии

36, 60–91.

Ингаллс Т. (2011). Использование кирки для птиц на Гавайях в татуировке.Документ

представлен на 17-м ежегодном собрании Европейской ассоциации

археологов. (Осло).

Джейкобс З., Даллер Г.А. Т., Винтер А. Г. и Хеншилво од С. С. (20 06). Пример

, отслеживающий хронологию отложений в пещере Бломбос, Южная Африка, с

до 140 тыс. Лет назад с использованием оптического датирования одиночных и множественных зерен кварца.

Journal of Human Evoluti на 51 (3), 255–273.

Изготовление каменных орудий и эволюция человеческой культуры и познания

Philos Trans R Soc Lond B Biol Sci.2011 Apr 12; 366 (1567): 1050–1059.

Департамент антропологии, Университет Эмори, 1557 Дики-Драйв, Атланта, Джорджия 30322, США

Авторские права на этот журнал принадлежат © Королевское общество, 2011 г.Эта статья цитировалась другими статьями в PMC.

Abstract

Хотя многие виды демонстрируют поведенческие традиции, человеческая культура уникальна по сложности своего технологического, символического и социального содержания. Является ли эта необычайная сложность продуктом когнитивной эволюции, культурной эволюции или их взаимодействия? Чтобы ответить на этот вопрос, потребуется гораздо лучшее понимание закономерностей увеличения культурного разнообразия, сложности и темпов изменений в эволюции человека.Палеолитические каменные орудия представляют собой относительно многочисленные и непрерывные записи таких изменений, но систематический метод описания сложности и разнообразия этих ранних технологий еще предстоит разработать. Здесь представлена ​​первая попытка создания такой системы. Результаты показывают, что темпы изменения палеолитической культуры могли быть недооценены и что существует прямая связь между возрастающей технологической сложностью и разнообразием. Когнитивная эволюция и большая свобода культурного разнообразия, предоставляемая все более сложными технологиями, могут играть дополняющую роль в объяснении этой закономерности.

Ключевые слова: палеолит, технология, иерархическое поведение, совокупная культура, олдован, ашельский язык

1. Введение

Люди демонстрируют развитые способности к сложным технологическим, символическим и социальным действиям, которые уникальны для существующих видов. Но что именно эволюционировало для создания этих мощностей? Главный кандидат — человеческий мозг, долгое время рассматриваемый как источник наших отличительных «умственных способностей» и sine qua non человеческой уникальности [1]. Однако ранние теоретики эволюции также признали важность культуры [2, 3] в объяснении сложности современного человеческого поведения.Совсем недавно было высказано предположение, что весь спектр современного человеческого поведения может быть объяснен как продукт кумулятивной культурной эволюции [4], и что ключевые поведенческие переходы в предыстории человека отражают динамику культурной, а не биологической эволюции [5]. ]. Для дальнейшего анализа сложного взаимодействия когнитивной и культурной эволюции человека необходимо будет лучше понять эти закономерности изменения доисторической культуры.

По общему мнению, «культуры» человека и животных отличаются гораздо большим разнообразием и сложностью первых.Что остается неясным, так это то, является ли это различие результатом повышенной точности передачи культурных ценностей человека [4,6], большей когнитивной способности отдельных людей [7] или их сложного взаимодействия [8]. Это сложный вопрос, потому что современные люди отличаются даже от наших ближайших ныне живущих родственников по широкому спектру взаимозависимых соматических, когнитивных и культурных аспектов. Вопрос о том, какие черты могли иметь эволюционный / причинный приоритет в эволюции человека, является историческим в отношении событий, которые кажутся одновременными со сравнительной точки зрения.

Археологические свидетельства представляют собой дополнительный источник данных, который лучше подходит для ответа на вопросы о событиях, произошедших со времени последнего общего предка с Паном. Палеолитические каменные орудия представляют собой относительно обширную и непрерывную запись технологических изменений за последние 2,5 млн лет, документируя постепенное проявление новых поведенческих способностей. Использование этих свидетельств будет зависеть от развития все более надежных выводных связей между археологическими останками, прошлым поведением и необходимыми когнитивными и культурными механизмами, поддерживающими это поведение.Одно из первых мест в списке инструментов, которые необходимо разработать, занимает систематический метод описания сложности и разнообразия палеолитических технологий.

Можно предположить, что 150-летняя археология палеолита уже решила эту проблему, и что богатство названных культур, «индустрий» и «режимов» в литературе будет достаточно для сравнения. Действительно, утверждалось, что долголетие олдованской и ашельской индустрий отражает отсутствие кумулятивной культурной эволюции в нижнем палеолите [7,9].Однако природа культурных различий в Олдуане является предметом постоянных дискуссий [10,11], и многие исследователи действительно видят доказательства прогрессивных технологических изменений в ашельских островах (например, [12–14]). Одной из трудностей классических археологических подходов к технологическим вариациям была тенденция сосредотачиваться на форме артефактов, а не на процессах, которые их производили. Это проблематично, потому что объединяет множество потенциальных источников вариаций [15] и потому, что развиваются биологические возможности и культурные «рецепты» [16], а не морфология артефактов.Анализ иерархической организации последовательностей действий по созданию инструментов может обеспечить лучшую основу для выводов о культуре и познании.

2. Иерархия действий по изготовлению каменных орудий

Анализ последовательности действий по изготовлению орудий труда не новость в археологии. На протяжении более 30 лет подход châine opértoire был сосредоточен на описании процессов производства палеолитических орудий труда на основе идей, полученных в результате экспериментального воспроизведения и «считывания» производственных шрамов, оставленных на инструментах (например,грамм. [12,17]). Однако этот подход еще предстоит полностью интегрировать с теоретическими и методологическими открытиями других дисциплин. Как следует из названия, подход к театральной операции включает реконструкцию «цепочек» или последовательностей действий, обычно представленных в виде блок-схем. Этот последовательный подход был полезен при реконструкции деталей конкретных прошлых технологий, но он менее подходит для обобщающих сравнений или когнитивного анализа. Наличие иерархической, а также последовательной структуры в человеческой деятельности было краеугольным камнем когнитивной науки с момента упадка бихевиоризма [18–20] и особенно важно для понимания целенаправленной гибкости [18] таких форм поведения, как изготовление каменных орудий. в которой стабильные продукты производятся из изначально изменчивого сырья и результатов действий [17].Элементы иерархического анализа неявно присутствуют во многих технологических описаниях, созданных с помощью подхода китайской операционной, но формальное описание палеолитических технологий в этих терминах должно помочь обеспечить более единообразную основу для сравнения и способствовать лучшей интеграции с исследованиями иерархической структуры в моторном контроле [ 21], функциональная нейроанатомия [22,23] и социальная передача [16,24–26].

В иерархии отдельные элементы сгруппированы во все более инклюзивные вложенные категории.Обычно это изображается с помощью древовидных диаграмм, где несколько узлов на более низких (подчиненных) уровнях связаны с отдельными узлами на следующем более высоком (вышестоящем) уровне, достигая высшей точки в одном узле наверху диаграммы. В иерархиях действий вышестоящие уровни соответствуют более абстрактным целям и / или расширенным во времени процессам, от общей цели (например, «приготовить кофе») до более конкретных подцелей и операций («добавить сахар») до весьма специфических двигательных действий ( ‘захватная ложка’).Эта многоуровневая организация обеспечивает гибкость, позволяя сочетать контекстно-зависимые адаптивные вариации на подчиненных уровнях с большей глобальной стабильностью на вышестоящих уровнях. Например, «включить свет» — это связная цель, которой можно достичь, щелкнув выключатель, повернув ручку или потянув за шнур [23]. Важно отметить, что информация может течь как вверх, так и вниз внутри иерархии, так что вышестоящие цели определяют выбор подчиненных действий (влияние «сверху вниз»), но сами управляются результатами подчиненных действий (влияние «снизу вверх»).Это двунаправленное взаимодействие является важным механизмом, поддерживающим обучение и адаптируемость сложных форм поведения [21], таких как изготовление каменных орудий.

Иерархическая структура интересна с когнитивной точки зрения, поскольку она подразумевает существование вышестоящих репрезентаций, абстрагированных и поддерживаемых в ходе множества подчиненных событий [23]. По сути, он включает процессы генерализации стимулов, реляционной интеграции, временной абстракции и абстракции цели, связанные с отличительными свойствами реакции и анатомическими связями префронтальной коры [22].Иерархическая структура также интересна с точки зрения культурной эволюции, потому что она связана с вопросами об «уровне» копирования [6] и потенциальных предубеждениях при передаче [25].

Ранний иерархический анализ последовательности действий при изготовлении каменных орудий был разработан Холлоуэем [27] и Гоулеттом [28]. Совсем недавно иерархическая структура изготовления орудий была описана применительно к моделям когнитивной нейробиологии и психологии развития [29–31]. Мур [30] представил нотацию древовидной структуры, адаптированную из Гринфилда [32], которая далее модифицирована здесь, чтобы описать организацию основных методов изготовления орудий нижнего палеолита, выведенную из современных экспериментов и анализа археологических материалов.

(a) Олдуан (около 2,6–1,4 млн лет; рис. 1a)

Самые ранние известные каменные орудия [33] относятся к олдованской промышленности и состоят из острых каменных кусков, отколотых от «ядер» булыжника прямым ударом другим камнем. («молотковый камень»). Экспериментально производство чешуек Oldowan минимально включает: (i) закупку сырья (как керна, так и отбойного камня) подходящего размера, формы и состава и (ii) фактическое отслаивание, включая исследование керна, выбор мишени, позиционирование / опора керна, выбор захвата отбойного камня и точная перкуссия.Это может быть представлено в виде древовидной диаграммы (а) с шестью вложенными уровнями, начиная от общей цели производства хлопьев и заканчивая конкретными манипуляциями с керном и молотковым камнем. Внутри этой структуры определенные дискретные «фрагменты» действий могут повторяться неопределенное количество раз, что обозначено числами 1, 2,…, n (пунктирные линии обозначают необязательные элементы, прямоугольники заключают «свернутые» фрагменты действий, где не указаны подчиненные элементы. чтобы избежать скопления людей). Например, предыдущие авторы определили «базовую пластинчатую единицу» [30] или «чешуйчатую петлю» [28] (здесь именуемую «отслойка чешуек»), которая дублируется до достижения некоторой высшей цели (например.грамм. желаемое количество хлопьев соответствующего размера и резкости). Точно так же основной этап «закупки сырья» может повторяться до тех пор, пока не будут выполнены критерии качества и количества. Такая модульная структура является эффективной и продуктивной характеристикой иерархической организации, которой при изучении языка уделялось много внимания под заголовком «дискретная бесконечность» [34]. Это стало возможным благодаря комбинации на вышестоящем уровне единиц, которые остаются отличными на подчиненном уровне, возможность, которая отсутствовала бы в «плоской» поведенческой цепочке.

Иерархии действий нижнего палеолита. Линии соединяют подчиненные элементы с вышестоящим элементом, который они создают. Пунктирные линии указывают на необязательные элементы, числа указывают на дублирование элементов действия, а рамки заключают в себя «свернутые» блоки действий, подчиненные элементы которых были опущены, чтобы избежать скопления. Например, в (c) «рекурсивное отслаивание (заготовка)» — это необязательный элемент «добычи», который может быть продублирован неопределенное количество раз (1, 2,…, n).Подчиненные элементы «рекурсивного отслаивания» показаны в (б) и опущены в (в). d) изготовление кинжалов и мягких молотов не допускается; звездочка, как правило, включает сложные отслоения чешуек.

Таким образом, основные манипуляции с сердечником (захват, вращение) объединяются в вышестоящий процесс позиционирования сердечника, который сочетается с соответствующим захватом отбойного молотка и ударным движением в более широком процессе перкуссии, который сочетается с выбором соответствующая цель в процессе отщепления отщепа.На этом уровне возможно, что отдельные отщепления могут образовывать простую линейную цепочку, при этом расположение каждого отщепления выбирается исключительно на основе текущих возможностей ядра (частично вызванных непосредственно предшествующими отделениями [30]). Однако теперь из археологических данных ясно, что некоторые ранние олдованские комплексы демонстрируют систематически предвзятые закономерности отслоения чешуек, которые не определяются морфологической изменчивостью олдовских нуклеусов. Примеры [10,11] включают удаление чешуек преимущественно с одной поверхности ядра («однофасциально») или поочередно с двух пересекающихся поверхностей («двусторонне»).Этот паттерн подразумевает некоторую подчиненную взаимосвязь между отдельными отрядами, возможно, в форме относительно сложных «технологических правил» и сознательного планирования [11], но с минимальным участием усвоенной тенденции выбирать цели по отношению к положению предыдущих отрядов (например, сбоку смежных , другое лицо, та же плоскость и т. д.). Эти отношения высшего уровня между отщеплениями представлены в узле, помеченном как «отслаивание». Этот дополнительный уровень иерархической организации допускает некоторое разнообразие в моделях производства хлопьев Олдуана, однако связь таких изменений с экологическими, функциональными и / или культурными факторами требует дальнейшего изучения [10].

(b) Ранний ашельский период (около 1,6–0,9 млн лет назад)

Примерно 1,6 млн лет назад в археологические данные начинает появляться ряд технологических инноваций. К ним относятся более сложные методы производства хлопьев, такие как «иерархическое центростремительное» [35] отслаивание и одноплатформенный «скребок Карари» [36], а также производство ашельских инструментов преднамеренной формы, включая «топоры» и «кирки». . Новые методы производства хлопьев технически не считаются частью ашельского периода, однако они являются современниками раннего ашельского периода [37] и рассматриваются здесь как часть того же общего явления технологических изменений нижнего плейстоцена.

(i) Сложное производство чешуек (рис. 1b)

Скребки Карари — это особый тип артефактов, известный из базальной пачки Окоте (1,6–1,5 млн лет назад) в Кооби Фора, Кения, и получают путем удаления хлопьев по всей окружности крупный отщеп или трещина булыжника. Считается, что это особенно эффективный способ создания полезных хлопьев и требует «более высокой степени планирования», поскольку морфологически подходящий крупный отщеп или фрагмент булыжника должен быть сначала произведен с намерением для последующего использования в качестве ядра [38].Иерархический центростремительный метод, о котором сообщалось в комплексе ST Site (1,2–1,1 млн лет назад) в Пенинже, Танзания, также, по-видимому, направлен на эффективное производство полезных хлопьев и аналогичным образом включает подготовительные операции [35]. В этом случае одна или несколько подчиненных «подготовительных» чешуек удаляются с боковой «препарируемой поверхности», чтобы установить выгодную морфологию для удаления желаемой «первичной» чешуйки с «основной поверхности».

Эти различные формы сложного производства чешуек отражают аналогичную основную инновацию в организации действий: модификацию ядра специально для того, чтобы обеспечить последующие отделения чешуек.Это отличается от двусторонних и односторонних схем отслаивания, наблюдаемых у Oldowan, тем, что модификация, как явно подготовительное действие, фактически встроена в процесс первичного отслаивания чешуек. Как изображено на b, это включает в себя вставку по крайней мере одного подчиненного экземпляра подготовительного отслоения чешуек в первичное дерево отслоения чешуек, во многом как в «сложном отслоении чешуек» Мура [30]. Это приводит к увеличению количества вложенных уровней с шести до семи. В случае сердечников скребков Карари, одна подчиненная часть участвует в производстве первоначального большого отщепа или расколотого булыжника, который затем итеративно отслаивается в соответствии с определенным (круговым) рисунком.При иерархическом центростремительном отслаивании одна или несколько подчиненных чешуек удаляются, чтобы изменить конфигурацию ядра до первичного отслаивания чешуек.

Принимая во внимание недавний интерес к эволюции рекурсивного познания (например, [39]), интересно отметить, что это вложение отслоений хлопьев в отслоения хлопьев формально рекурсивно, с теоретическим потенциалом встраивать бесконечное количество подчиненных отсоединений. (т.е. отделите отщеп, чтобы подготовиться к отделению отщепа, чтобы подготовиться к отделению отщепа…).Это изображено в b как необязательные узлы, соответствующие встроенным отсоединениям от второго до n-го порядка. Однако, как и в рекурсивном лингвистическом синтаксисе, существуют прагматические ограничения на фактическое количество встроенных узлов при рекурсивном отслаивании, включая как физические, так и когнитивные ограничения. Карари и иерархические центростремительные методы, по крайней мере, как описано здесь, не обязательно должны включать более одного уровня рекурсивного встраивания.

(ii) Крупные режущие инструменты (рис. 1c)

Производство раннеахельских «больших режущих инструментов» (LCT) включает как структурированное отслаивание, так и преднамеренное формование.Две формы LCT, типичные для самых ранних ашельских поселений, представляют собой заостренные топоры, изготовленные на крупных (более 10 см) отщепах, и относительно толстые заостренные кирки, обычно получаемые из булыжников [37]. Производство крупных хлопьев (так называемых «бланков»), пригодных для формирования ручного топора, было ключевым нововведением [15] раннего ашельского периода и включало в себя переработку заготовки сырья в многокомпонентный процесс разработки карьеров, изображенный слева от c. Критерии выбора сырья теперь должны иметь приоритет размер над составом, что позволяет производить большие хлопья.Однако даже при наличии сердечника подходящего размера постоянное производство подходящих заготовок является довольно сложной задачей [40]. Производство заготовок требует более тяжелого отбойного камня и гораздо большей силы, чем производство чешуек Олдуэна, и самые большие стержни обязательно должны опираться на землю, а не в руку. Это требует использования дополнительных небольших валунов или булыжников для фиксации керна в подходящем положении [41]. Для манипуляции и вращения стержня и отбойного камня, возможно, потребовались две руки и различные новые позы тела.Эти фундаментальные различия в перцептивно-моторной организации, не изображенные в c, делают ашельское бланковое производство качественно отличным от олдованского отслаивания [37].

Однако на более высоком уровне организации есть важные структурные сходства. Самая ранняя стратегия производства заготовок могла быть простой итерацией отщеплений отщепов, оставляющих после себя «случайное ядро», напоминающее большое олдованское ядро ​​[41]. Также было распространено применение двустороннего рисунка отслаивания, который помогает поддерживать адекватные углы краев во время последовательного удаления бланков [41].Возможно, это была явная стратегия, но, как и в случае с Олдуэном, ее можно минимально смоделировать как простую систематическую ошибку выбора цели. Однако даже в этих простых стратегиях рекурсивное отслаивание иногда было необходимо, чтобы «открыть» сердцевину валуна путем удаления второстепенного отщепа, который сам по себе слишком мал, чтобы служить в качестве заготовки, предназначенного для создания первой жизнеспособной поражающей поверхности. К 1,2–1,1 млн лет де ла Торре и др. [42] сообщают о доказательствах более обширного рекурсивного отслаивания для определения углов кромок керна и морфологии поверхности во время производства заготовок на участках RHS-Mugulud и MHS-Bayasi из Peninj.Эти стратегии производства заготовок можно сравнить со сложными методами производства хлопьев, описанными выше, и они изображены в виде повторяющихся примеров (1,2,…, n) рекурсивного отслаивания в c.

Производство LCT непосредственно из булыжника включает различные критерии сырья (меньший размер, продолговатая форма), пропуск всей производственной последовательности заготовок и более обширное формование [40]. Эта координация производственных элементов требует, чтобы верхний узел модели содержал некоторое устойчивое представление предполагаемой формы инструмента (например,грамм. топор или кирка; что важно, эти формы одновременно встречаются на отдельных сайтах) и связанные с ними действия более низкого уровня. Как давно было признано, производство стандартных форм из различных материалов требует такого представления более высокого порядка [15,27]. Это не обязательно должен быть полностью определенный геометрический архетип, и, особенно в ранних записях, кажется, что он, скорее всего, содержит определенные усвоенные характеристики эффективных инструментов.

Желаемые характеристики инструмента были достигнуты за счет «формовки»: последовательности отслоений чешуек, которые приводят к определенной форме стержня.В случае кирки, например, удаление одного или нескольких рядов хлопьев с двух параллельных сторон продолговатого булыжника приведет к получению толстой заостренной формы с треугольным поперечным сечением. Это можно смоделировать как массивно рекурсивную последовательность, в которой каждое отслоение чешуек позволяет последующим отсоединениям, завершающимся окончательным удалением, необходимым для достижения заранее заданной формы. Однако такая глубина структуры и планирования не нужна и маловероятна. Современные производители инструментов (например, [17]) описывают формирование в терминах достижения локальных подцелей, приводящих к последовательному приближению к общей целевой форме.Например, короткая серия хлопот может быть направлена ​​на создание края, за которым следует переоценка общей формы, выбор следующей подходящей промежуточной цели и так далее. Это изображено справа от c, где несколько дублирований (потенциально) рекурсивных фрагментов отслаивающегося действия объединяются для достижения локальных подцелей, которые сами объединяются для достижения общих целей формирования. Результатом является дальнейшее увеличение иерархической сложности связанного дерева, которое теперь включает девять вложенных уровней.

Эта многоуровневая целевая структура добавляет гибкости, снижает потребность в расширенном планировании на случай непредвиденных обстоятельств и использует преимущества самого ядра в качестве постоянно доступного внешнего способа структурирования ресурсов. Это также обеспечивает свободу для существенных технологических вариаций в том, что аналогичные формы могут быть получены из разного сырья с использованием различных подчиненных целевых структур. Например, на участке Олдувай ТК (1,33 млн лет назад) LCT были получены с использованием последовательной «ромбовидной» стратегии однофасциального удаления с противоположных сторон пластинчатых кварцевых блоков [43], в то время как на участках OGS-12 и BSN-17 из Гоны, Эфиопия (ок.1,6 млн. Лет назад [37] и Кокиселей 4 из Западного Туркана, Кения (около 1,7 млн. Лет) [12], для изготовления трехгранных кирок из лавовых булыжников использовались различные комбинации одно- и двусторонних удалений двух или трех обработанных кромок.

(c) Поздний ашельский период (около 0,7–0,25 млн лет; рис. 1d)

Хотя ашельский период характеризовался как монолитная, неизменная отрасль (например, [9]), это может частично отражать тот факт, что самые ранние скважины — известные европейские ашельские стоянки датируются примерно 0,5 млн лет назад (т.е.грамм. [44]) (хотя стоянки возрастом 0,6–0,8 млн лет были зарегистрированы в южной Европе [45,46]). Африканские археологи давно признали важный технологический переход между ранним и поздним ашельским периодом, произошедший примерно до 0,5 млн лет назад [13]. Классически этот переход включает появление меньших, более тонких, более правильных и симметричных LCT, которые, как считается, требуют использования техники «мягкого молотка» во время производства. Менее изысканные формы сохраняются после этого времени и могут доминировать над некоторыми сообществами или даже целыми регионами [47, 48], однако ясно, что глобальный диапазон ашельских вариаций расширился, включив новые формы.0,7 млн. Лет Изении в Кении [12] в настоящее время является одним из первых зарегистрированных примеров таких инструментов. На сайте также представлены примеры «скалывателей», типичной позднеахельской формы LCT, предполагающей получение морфологически заданных заготовок.

(i) Предварительно определенное производство заготовок

В типологическом смысле скалыватели были определены как LCT с поперечным, похожим на лезвие «долотом», превышающим половину ширины инструмента [49], однако это признается как произвольное разделение морфологического континуума.В технологическом смысле [12], который следует здесь, скалыватели являются продуктом заранее определенного процесса производства заготовок, предназначенного для получения длинных и острых резцов на заготовке перед любым формованием. Стратегии, задокументированные в Isenya, включают «униполярный» метод, при котором вспомогательный подготовительный отщеп, параллельный целевому отщепу, формирует резец, и удивительный метод «Комбева», при котором создается первичная заготовка, а затем из нее удаляется вторичная заготовка. дающие двояковыпуклую форму с острой кромкой почти по всему периметру.Эти стратегии предопределения представляют собой развитие рекурсивного производства заготовок в раннем ашеле, предполагающее увеличение количества требуемых подчиненных отделений, и включены в вышестоящий узел «добыча» слева от d. Полностью заданная пустая продукция четко задокументирована на уровне 0,7 млн. Лет в Изении, а в Южной Африке может даже превышать 1,0 млн. Лет [50]. Конечно, примерно к 0,4–0,3 млн лет он стал широко распространенным и включает ряд вариантов, таких как методы «Виктория Вест» и «Табельбала-Таченгит» [13,51].

Позднеахельские «прото-леваллуазские» методы широко рассматриваются как переход к последующим стратегиям производства керновых пластин, подготовленных «леваллуазским» средним каменным веком (MSA) [51], при этом основными изменениями являются уменьшение размера (вероятно, связанное с введением хафтинга в MSA) и дальнейшее разнообразие методов (например, преференциальный, центростремительный, конвергентный и т. д.). Фактически, производство разнообразных небольших инструментов во времена «позднего ашеля» могло быть недооценено (см. [50]), а стандартизированное производство лезвий (долгое время считавшееся отличительной чертой современного человека) было зарегистрировано с двух 0.Участки 5 млн лет в формации Каптурин, Кения [52].

(ii) Позднеахельское формообразование (рис. 1d)

Производство более тонких, более регулярных LCT, характерных для позднего ашельского периода, требует более сложного процесса формообразования. Утончение поперечного сечения — одна из наиболее отличительных и технически сложных характеристик процесса [14,53,54], требующая надежного производства хлопьев, которые проходят более половины пути по поверхности детали без удаления больших частей край.Примеры хорошо разбавленных позднеахельских LCT были описаны в Европе (например, [55]), Западной Азии (например, [56]) и Африке (например, [54]) в различных видах сырья.

Экспериментально истончение чешуек часто достигается с помощью мягкого молотка из кости или рога, который может инициировать перелом, не выдавливая края, и такие молотки были обнаружены в контексте позднего ашельского периода [44]. Тем не менее, можно добиться аналогичных результатов с помощью молоткового камня, если поверхность для удара («ударная площадка») подготовлена ​​должным образом [57].Действительно, такая «подготовка платформы» также необходима для эффективного использования мягкого молотка. Эта подготовка включает в себя мелкомасштабное скалывание и / или истирание кромок для изменения их резкости, скоса и положения относительно средней линии [53] и может происходить как на поражающих, так и на выпускных поверхностях [54]. Мелкомасштабное дробление обычно выполняется легкими скользящими ударами более мелкого, специально подобранного отбойного камня, удерживаемого более гибкой рукояткой. Независимо от того, используется ли мягкий молоток, могут потребоваться молотковые камни различных размеров для различных подцелей в процессе формовки.

Согласно Муру [30], подготовка платформы моделируется как подчиненный процесс в перкуссии. Это добавляет еще один уровень иерархической структуры, а также качественно другие перцептивно-моторные элементы. Вместе с выбором молотка, подходящего для предполагаемого удара, подготовка платформы становится частью новой структурной единицы, «сложного отщепления», которая изображена во вставке слева от d. Сложное отделение чешуек представляет собой действие «кусок», который может быть заменен простым отделением чешуек и объединен итеративно и / или рекурсивно для достижения промежуточных целей во время формования и особенно утонения (отмечен звездочкой в ​​d).

Археологи обычно выделяют по крайней мере два основных этапа позднеахельского формирования LCT: «черновая обработка» и «окончательная обработка», изображенные справа от d. Черновая обработка в некоторой степени сравнима с формованием в раннем ашеле, но включает в себя конкретную цель создания центрированного двустороннего края с соответствующей геометрией для поддержки последующих операций утонения. Эта первостепенная цель реализуется посредством различных подзадач, направленных на конкретные части ядра посредством структурированного сложного отслаивания.Черновая обработка обычно включает в себя удар твердым молотком, образование крупных чешуек и небольшую подготовку платформы или ее полное отсутствие. Отделка включает в себя отделение истончающихся чешуек и мелких краевых чешуек для достижения промежуточных целей утончения и упорядочения сердцевины посредством локализованных эпизодов рекурсивного (часто сложного) отслаивания. Могут использоваться более мелкие и мягкие молотки, а подготовка платформы может быть обширной. В результате получился относительно тонкий и легкий инструмент с острыми, правильными двусторонними краями, связанный с самым сложным деревом действий, рассмотренным до сих пор, состоящим из 10 вложенных уровней.

3. Изменение культуры нижнего палеолита

В этой статье исследуется одна из наиболее известных, широко признанных и хорошо задокументированных характеристик летописей нижнего палеолита: увеличение с течением времени верхних пределов вариации технологической сложности в глобальном масштабе. Мелкозернистые модели изменений, конечно, более сложны, но не может быть никаких сомнений в том, что самые сложные технологии, известные с 0,25 млн. Лет назад, намного превосходят те, что применялись для 2,5 млн. Лет. Остается спорным вопрос о темпах, способах и масштабах этого изменения, а также о том, соответствует ли оно более биологическому или культурному объяснению.Согласно одной из распространенных точек зрения, подчеркивается «замечательный консерватизм» ашельской технологии [58], который, как считается, отражает скорее прерывистые, чем постепенные изменения, и иллюстрирует недостаток кумулятивной культурной эволюции в нижнем (и даже среднем) палеолите [7,9]. Утверждалось, что этот медленный, прерывистый образец технологических изменений палеолита лучше всего объясняется с точки зрения основных когнитивных ограничений (то есть биологической эволюции) [9,59]. Анализ иерархической структуры последовательностей действий при изготовлении инструментов обеспечивает стандартный формат для технологического сравнения, который может быть полезен при оценке этих аргументов.

Наиболее очевидный результат предыдущего анализа состоит в том, что технологические изменения нижнего палеолита действительно носят кумулятивный характер. Разработанные методы производства хлопьев и формования основываются на ранее установленных технологиях путем добавления уровней иерархической структуры и / или изменения содержания существующих подпроцессов. Тем не менее, все же можно утверждать, что скорость изменений достаточно медленная, чтобы подразумевать когнитивные отличия от современных людей. Это приводит к вопросам о том, как количественно оценить изменение культуры и каков будет «современный» показатель.Темпы неолитических изменений наверняка превзойдут темпы изменений нижнего палеолита, но бледнеют по сравнению с двадцатым веком. Простое присвоение значения «1» каждой технологической инновации, описанной выше, дает аналогичную модель увеличения скорости изменений с течением времени (), предполагая, что вся история технологической эволюции человека может следовать одной экспоненциальной кривой. Это эвристическое упражнение остается слишком грубым, а доказательства — слишком разрозненными, чтобы исключить серьезные разрывы и отклонения, вызванные биологическими изменениями и / или другими внешними факторами.Например, отсутствие инкрементных изменений 1,6–2,6 млн лет представляет собой олдованский «застой» [10,33], однако по сути не очевидно, представляет ли это разрыв или просто длинный хвост экспоненциальной кривой. В любом случае очевидная картина действительно дает повод для более серьезного рассмотрения внутренних факторов, которые могут иметь тенденцию давать однородную кривую на этом грубом уровне анализа. Одним из таких факторов является внутренняя взаимосвязь между технологической сложностью и разнообразием.

Накопление палеолитических технологических вариаций, обсуждаемых в тексте.Каждое нововведение добавляет приращение «1» по оси y; некоторые пункты (например, «варианты тесноты») соответствуют более чем одному нововведению.

Анализ иерархии действий показывает, что сложность ограничивает разнообразие. Проще говоря, возможности для вариаций в производстве хлопьев Oldowan не так уж велики. Несколько вариантов становятся возможными только с более сложными технологиями, потому что возможен больший выбор. Технические инновации, такие как рекурсивное отслаивание и подготовка платформы, снимают ограничения на сырье, позволяя создавать более сложные в иерархии стратегии с множеством дифференцированных конечных продуктов.Возрастающая иерархическая сложность, в свою очередь, способствует появлению технических инноваций, обеспечивая большую свободу для рекомбинации элементов действия и подсистем. В таких разнообразных дисциплинах, как физика, химия, генетика и лингвистика, иерархическая рекомбинация признана фундаментальным процессом, приводящим к «самодиверсификации» [34]. Например, можно провести аналогию [16] со способом, которым генетически регулируемые иерархии развития делают возможными эволюционно продуктивные процессы сегментарного дублирования и дифференциации.Точно так же возрастающая технологическая сложность может стать автокаталитической, внося свой вклад в явно экспоненциальную модель технологической эволюции человека, наблюдаемую в самом крупном масштабе анализа.

Все это означает, что гоминины нижнего палеолита обладали адекватными когнитивными субстратами для некоторой степени кумулятивной культурной эволюции, что неудивительно, учитывая способности современных шимпанзе к передаче инфекции [60]. Тем не менее, значительные эволюционные разработки этих общих способностей могли произойти во время нижнего палеолита, ослабляя ограничения на сложность передаваемых методов и позволяя увеличивать скорость изменений.Одним из кандидатов на такую ​​когнитивную эволюцию является склонность современного человека к детальному копированию поведенческих средств (имитация) в противоположность целям (подражание) [6,60]. Однако рассмотрение представленных выше иерархий действий сразу же поднимает вопрос о том, что именно считается средством, а что целью. Как далеко нужно пройти по иерархии, чтобы заниматься имитацией, и как далеко вверх — для подражания?

Исследования подражания у детей показывают, что копирование лучше понимать с точки зрения иерархии целей, а не строгой дихотомии средств и целей [26].Таким образом, конкретная траектория движения руки будет подчиненной целью по отношению к вышестоящей цели по смещению внешнего объекта, а не качественно другим «поведенческим средством». Когда когнитивные ресурсы ограничены, а множественные цели конкурируют за внимание, дети, как правило, воспроизводят второстепенные цели за счет второстепенных целей [26], параллельно с подобной иерархической предвзятостью в избирательном восприятии, памяти и передаче повествовательной информации взрослых взрослых [25]. Когда удаляются конкурирующие высшие цели, дети более успешно копируют «низкоуровневые» цели, включая траектории движения [26].У обезьян аналогичные способности к низкоуровневому копированию иллюстрируются имитацией определенных телесных действий «Делай как я» [60], тогда как в более сложных инструментальных задачах подчиненные «средства» часто опускаются [6] . И для обезьян, и для детей может показаться, что верность имитации больше ограничивается сложностью (особенно количеством иерархических уровней) поведения, которое необходимо скопировать, а не уровнем копирования как таковым.

Таким образом, при заданной мощности обработки следует ожидать, что точность копирования будет иметь отрицательную корреляцию с иерархической сложностью.Поскольку ошибки копирования вносят вариации, это опять же способствует внутренней взаимосвязи между сложностью и разнообразием культурной эволюции. Однако при относительно высоких уровнях поведенческой сложности точность копирования снизится до такой степени, что передача может полностью потерпеть неудачу. Например, позднеахельское формирование является наиболее сложной технологией нижнего палеолита, анализируемой здесь, и отказ в ее передаче (см. [61]) может помочь объяснить большую толщину LCT в восточной Азии [47, 48].

С этой точки зрения успешная передача сложного технологического поведения будет зависеть от двух факторов: индивидуальных способностей к иерархической обработке информации (см. [7]) и социальных механизмов приобретения навыков [62]. Ни одна из этих потребностей не остается постоянной, и оба, вероятно, находились под влиянием биологической эволюции мозга гомининов [63], который почти утроился в размерах во время нижнего палеолита. Иерархическое познание поддерживается боковой лобной корой [22], передние части которой у людей непропорционально расширены [64].Возрастающие уровни абстракции в организации действий предъявляют требования к все более передним отделам лобной коры [22], и именно этот паттерн повышенной передней активации был обнаружен в исследовании изображений мозга, сравнивающем позднеахельское и олдованское изготовление орудий [29]. Это согласуется с возможностью того, что развивающиеся нейронные субстраты для организации сложных действий могли взаимодействовать с автокаталитическим увеличением технологической сложности, чтобы произвести «беглый» процесс биокультурной эволюции [8,65].

Однако сложного иерархического познания недостаточно для воспроизведения палеолитического технологического поведения. Изготовление каменных орудий, начиная с олдувана, требует телесных навыков [29,66], которые нельзя получить непосредственно путем наблюдения. Эти прагматические навыки можно развить только путем осознанной практики и экспериментов, ведущих к открытию низкоуровневой динамики, которая осталась бы «непрозрачной» (см. [67]) только для наблюдения. Имеющиеся данные показывают, что современному человеку требуется больше, чем несколько часов практики, чтобы овладеть даже простым производством олдованских хлопьев [68], и личный опыт показывает, что навыки позднего ашеля могут потребовать сотен часов.

В современном сообществе Лангда в Папуа-Провансе, Индонезия, традиционные навыки изготовления каменных орудий передаются через полуформальное ученичество, которое может длиться 10 и более лет [62]. Мотивация и приверженность в течение этого длительного периода поддерживаются социальным контекстом изготовления инструментов, который происходит в группе поддержки и является источником гордости, удовольствия и личной идентичности для практикующих. Центральное место в процессе обучения занимают серьезные вложения в индивидуальную практику, необходимую для закрепления базовых перцепционно-моторных навыков.Этому способствует положительная социальная ценность практики и поддерживается инструкциями, демонстрациями, вмешательством и помощью со стороны более опытных мастеров инструментов, которые действуют как социальный «эшафот», способствующий приобретению индивидуальных навыков.

Экспериментальные исследования также показывают, что, хотя начинающие производители инструментов быстро учатся определять и выбирать подходящие цели [68], требуется гораздо больше времени для развития перцепционно-моторных навыков, необходимых для прогнозирования и контроля отслоения чешуек [29,69,70].Такое развитие навыков требует открытия соответствующих техник посредством поведенческих экспериментов [71] с различными захватами, позами и углами удара, а также с молотками разного размера, формы и плотности. Открытию оптимальных техник может способствовать социальная поддержка [62], явное обучение или точная имитация экспертной модели, но минимально требуется сфокусированное внимание, самоконтроль и подавление автоматических реакций во время повторяющейся практики [71,72].Социальная мотивация и поддержка такой длительной практики являются важными факторами, способствующими развитию, которые, по-видимому, уникально развиты у людей [6,73] и могут отражать дальнейшие взаимодействия между биологически развивающимися нервными и эндокринными субстратами просоциального поведения [63,65,74] и культурно развивающимися. Гоминин технологии.

5. Выводы

Анализ действий по изготовлению каменных орудий, представленный здесь, демонстрирует наличие кумулятивной культурной эволюции в нижнем палеолите и предполагает, что это накопление демонстрирует ускоряющуюся скорость изменений, продолжающуюся в более поздней истории человечества.Это должно стимулировать интерес к внутренним процессам культурной эволюции, которые могут иметь тенденцию создавать такую ​​однородную кривую, включая потенциально автокаталитические эффекты возрастающей технологической сложности. Как показано здесь, технологии нижнего палеолита явно усложняются со временем, повышая вероятность важных взаимодействий с эволюцией когнитивного контроля человека [63] и приобретением навыков, поддерживаемых обществом [6,62]. Приведенные здесь анализы были предприняты на основе предыдущих вкладов [12,17,27,28,30,32], но остаются весьма ограниченными по своему охвату.Например, они частично произвольно ограничены на нижнем конце относительно крупномасштабными и недостаточно определенными действиями по достижению, хватанию и манипулированию, а на верхнем конце — посредством сочленения с другими основными областями поведения гомининов, особенно включая использование инструментов. Дальнейшие усилия в этих направлениях потребуются, чтобы адекватно охарактеризовать структуру, механизмы и скорость технологических изменений нижнего палеолита.

Сноски

Один вклад 26 участников в дискуссионную встречу по теме «Культура эволюционирует».

Список литературы

1. Оуэн Р. 1857. О признаках, принципах разделения и основных группах класса Mammalia. J. Proc. Линн. Soc. 2, 1–37 [Google Scholar] 2. Уоллес А. Р. 1870. Труды по теории естественного отбора, серия очерков. Лондон, Великобритания: Macmillan [Google Scholar] 3. Дарвин К. 1871. Происхождение человека: и отбор в отношении пола. Лондон, Великобритания: Джон Мюррей [Google Scholar] 4. Томаселло М. 1999. Культурные истоки человеческого познания. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета [Google Scholar] 9.Митхен С. 1999. Имитация и культурные изменения: взгляд из каменного века, с особым упором на производство топоров. В социальном обучении млекопитающих: сравнительные и экологические перспективы (ред. Бокс Х. О., Гибсон К. Р.), стр. 389–413 Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 12. Рош Х. 2005. От простого отслаивания к формованию: эволюция дробления камней среди ранних гомининов. В Stone knapping: необходимые условия для уникального поведения гоминина (ред. Roux V., Bril B.), стр.35–48 Кембридж, Массачусетс: Институт археологических исследований Макдональда [Google Scholar] 13. Кларк Дж. Д. 2001. Изменчивость первичных и вторичных технологий позднего ашельского периода в Африке. Действительно, в очень отдаленный период: статьи о палеолите, представленные Дереку Роу (редакторы Миликен С., Кук Дж.), Стр. 1–18 Оквилл, Коннектикут: Oxbow Books [Google Scholar] 14. Шик К. Д., Тот Н. 1993. Заставить молчаливые камни говорить: эволюция человека и рассвет технологий. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Саймон и Шустер [Google Scholar] 15.Исаак Г. Л. 1986. Камни основания: ранние артефакты как индикаторы деятельности и способностей. В предыстории каменного века: исследования в честь Чарльза Макберни (ред. Бейли Г. Н., Каллоу П.), стр. 221–241 Лондон, Великобритания: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 17. Пелегрин Дж. 1990. Доисторическая каменная технология: некоторые аспекты исследования. Археол. Преподобный Кембридж 9, 116–125 [Google Scholar] 18. Лэшли К. 1951. Проблема последовательного порядка в поведении. В Церебральные механизмы в поведении (под ред. Джеффресса Л.A.), стр. 112–136. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Джон Вили [Google Scholar] 19. Хомский Н. 1957. Синтаксические структуры. Гаага, Нидерланды: Mouton [Google Scholar] 20. Миллер Г. А., Прибрам К. Х., Галантер Э. 1960. Планы и структура поведения. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Холт, Рейнхарт и Уинстон [Google Scholar] 24. Бирн Р., Рассон А. Э. 1998. Обучение путем подражания: иерархический подход. Behav. Brain Sci. 21, 667–721 [PubMed] [Google Scholar] 26. Беккеринг Х., Принц В. 2002. Представления цели в имитационных действиях.В «Подражание животным и артефактам» (ред. Даутенхан К., Неханив К.), стр. 553–572 Кембридж, Массачусетс: MIT Press [Google Scholar] 28. Гоулетт Дж. А. Дж. 1984. Умственные способности древнего человека: некоторые веские доказательства. В книге «Эволюция гоминидов и экология сообществ» (ред. Фоли Р.), стр. 167–192, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Academic Press [Google Scholar] 30. Мур М. В. 2010. «Грамматика действия» и дизайн пространства отслаивания камня. В «Каменные орудия труда и эволюция человеческого познания» (ред. Ноуэлл А., Дэвидсон И.), стр. 13–43, Боулдер, Колорадо: University Press of Colorado [Google Scholar] 31.Стаут Д. 2010. Возможные отношения между языком и технологиями в эволюции человека. В «Каменные орудия труда и эволюция человеческого познания» (ред. Новелл А., Дэвидсон И.), стр. 159–184, Боулдер, Колорадо: University Press of Colorado [Google Scholar] 32. Гринфилд П. М. 1991. Язык, инструменты и мозг: развитие и эволюция иерархически организованного последовательного поведения. Behav. Brain Sci. 14, 531–595 [Google Scholar] 33. Семау С. 2000. Самые старые каменные артефакты в мире из Гоны, Эфиопия: их значение для понимания технологии изготовления камня и закономерностей эволюции человека 2.6–1,5 миллиона лет назад. J. Archaeol. Sci. 27, 1197–121410.1006 / jasc.1999.0592 (doi: 10.1006 / jasc.1999.0592) [CrossRef] [Google Scholar] 34. Студдерт-Кеннеди М., Гольдштейн Л. 2003. Язык запуска: жестовые истоки дискретной бесконечности. In Language Evolution (ред. Кристиансен М. Х., Кирби С.), стр. 235–254 Оксфорд, Великобритания: Oxford University Press [Google Scholar] 35. де ла Торре И., Мора Р., Домингес-Родриго М., де Луке Л., Алкала Л. 2003. Олдовская индустрия Пенинья и ее влияние на реконструкцию технологических навыков гоминидов нижнего плейстоцена.J. Hum. Evol. 44, 203–22410.1016 / S0047-2484 (02) 00206-3 (doi: 10.1016 / S0047-2484 (02) 00206-3) [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar] 36. Исаак Г. Л., Харрис Дж. В. К., Кролл Э. 1997. Комплексы каменных артефактов: сравнительное исследование. В исследовательском проекте Куби Фора, том 5: археология плио-плейстоцена (редакторы Исаака Г., Исаака Б.), стр. 262–299 Оксфорд, Великобритания: Clarendon Press [Google Scholar] 37. Сэмоу С., Роджерс М., Стаут Д. 2009. Переход олдова и ашельского периода: существует ли традиция «развитого олдованства» артефактов? В сборнике материалов по переходам палеолита: методы, теории и интерпретации (ред. Кэмпс М., Чаухан П.), стр. 173–193. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Springer [Google Scholar] 38. Людвиг Б. В., Харрис Дж. В. К. 1998. К технологической переоценке восточноафриканских плио-плейстоценовых каменных комплексов. В раннем человеческом поведении в глобальном контексте. Возникновение и разнообразие летописей нижнего палеолита (редакторы Petraglia M. D., Korisettar R.), стр. 84–107, Лондон, Великобритания: Routledge [Google Scholar] 40. Джонс П. Р. 1994. Результаты экспериментальных работ в отношении каменных производств Олдувайского ущелья. В томе V Олдувайского ущелья: раскопки пластов IV, V и пластов Масек, 1968–1971 гг. (Ред. Лики М.D., Roe D.), стр. 254–298 Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 41. Тот Н. 2001. Эксперименты по добыче больших отщепов на водопаде Каламбо. В доисторическом месте водопада Каламбо, том 3: более ранние культуры: средний и ранний каменный век (изд. Кларк Дж. Д.), стр. 600–604 Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 43. де ла Торре И., Мора Р. 2005. Технологические стратегии в нижнем плейстоцене в слоях I и II Олдувай. Льеж, Франция: Университет Льежа. (ERAUL (112)) [Google Scholar] 44.Робертс М. Б., Папа М. И. 2009. Археологические и осадочные записи из Боксгроув и Слиндон. В четвертичном периоде бассейна Солент и приподнятых пляжах Сассекса (ред. Брайант Р. М., Хосфилд Р. Т., Венбан-Смит Ф. Ф.), стр. 96–122 Лондон, Великобритания: Ассоциация четвертичных исследований [Google Scholar] 45. Макнабб Дж. 2007. Британский нижний палеолит: камни в споре. Лондон, Великобритания: Routledge [Google Scholar] 49. Лики М. Д., Роу Д. А. 1994. Ущелье Олдувай. Vol. 5, раскопки слоев III, IV и Масек, 1968–1971 гг.Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета; [Google Scholar] 50. Бомонт П. Б., Фогель Дж. К. 2006. В масштабе времени за последний миллион лет истории человечества в центральной части Южной Африки. S. Afr. J. Sci. 102, 217–228 [Google Scholar] 51. Трайон К., МакБриарти С., Тексье Дж. 2005. Леваллуазская каменная технология из формации Каптурин, Кения: ашельское происхождение и разнообразие среднего каменного века. Afr. Археол. Ред. 22, 199–22910.1007 / s10437-006-9002-5 (doi: 10.1007 / s10437-006-9002-5) [CrossRef] [Google Scholar] 53.Каллахан Э. 1979. Основы бифаса в восточной традиции рифленого острия: руководство для кремневых и каменных аналитиков. Археол. Восток. N. Am. 7, 1–172 [Google Scholar] 54. Эдвардс С. В. 2001. Современная оценка технических навыков позднеахельских рабочих по бифасу на водопаде Каламбо. В доисторическом месте Каламбо-Фолс, том 3: Ранние культуры: средний и ранний каменный век (изд. Кларк Дж. Д.), стр. 605–611 Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 55.Робертс М. Б., Парфит С. А. Отчет об археологических раскопках английского наследия 17; 1999. Стоянка гоминидов среднего плейстоцена в карьере Эртам, Боксгроув, Западный Суссекс. [Google Scholar] 57. Брэдли Б., Сэмпсон К. Г. 1986. Анализ путем репликации двух комплексов ашельских артефактов из Каддингтона, Англия. В предыстории каменного века: исследования памяти Чарльза Макберни (ред. Бейли Г. Н., Кэллоу П.), стр. 29–46 Кембридж, Массачусетс: Издательство Кембриджского университета [Google Scholar] 58. Кляйн Р. Г. 1999. Человеческая карьера: биологические и культурные истоки человека.Чикаго (Иллинойс), Иллинойс: Издательство Чикагского университета [Google Scholar] 61. Шик К. Д. 1994. Пересмотренная линия Мовиуса: взгляд на ранний палеолит Восточной Азии. В «Интегративных путях в прошлое: палеоантропологические достижения в честь Ф. Кларка Хауэлла» (редакторы Корруччини Р. С., Чочон Р. Л.), стр. 569–595, Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис Холл [Google Scholar] 62. Стаут Д. 2005. Социальный и культурный контекст приобретения навыков камнедрения. В Stone knapping: необходимые условия для уникального поведения гомининов (ред. Ру В., Брил Б.), стр. 331–340 Кембридж, Массачусетс: Институт археологических исследований Макдональда [Google Scholar] 64. Пассингем Р. Э. 2008. Что особенного в человеческом мозге? Оксфорд, Великобритания: Oxford University Press [Google Scholar] 65. Холлоуэй Р. Л. 1967. Эволюция человеческого мозга: некоторые примечания к синтезу нервной структуры и эволюции сложного поведения. Gen. Syst. 12, 3–19 [Google Scholar] 66. Бриль Б., Ру В., Дитрих Г. 2000. Habilites impliquees dans la taille des perles en roches dure: характеристика движущихся элементов и когнитивные элементы комплекса действий.В Les perles de cambay: des practiques methods aux technosystemes de l’orient ancien (изд. Roux V.), стр. 211–329, Париж, Франция: Editions de la MSH [Google Scholar] 67. Гергей Г., Чибра Г. 2006. Рецепт Сильвии: роль подражания и педагогики в передаче культурных знаний. В книге «Корни человеческой социальности: культура, познание и человеческое взаимодействие» (ред. Энфилд Н. Дж., Левенсон С. С.), стр. 229–255, Оксфорд, Великобритания: Berg Publishers [Google Scholar] 69. Брил Б., Рейн Р., Нонака Т., Венбан-Смит Ф., Дитрих Г. 2010. Роль опыта в использовании инструментов: различия в навыках функциональной адаптации действий к ограничениям задачи. J. Exp. Psychol. Гм. Восприятие. Выполнять. 36, 825–83910.1037 / a0018171 (doi: 10.1037 / a0018171) [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]

Перейти к основному содержанию

Поиск

Поиск

  • Где угодно

Быстрый поиск где угодно

Поиск Поиск

Расширенный поиск

  • Войти | регистр

Пропустить основную навигациюЗакрыть меню ящикаОткрыть меню ящика Домой

  • Подписка / продление
    • Учреждения
    • Индивидуальные подписки
    • Индивидуальное продление
  • Библиотекари
    • Тарифы, заказы и платежи
    • Полный пакет услуг в Чикаго
    • Файлы KBART и RSS-каналы
    • Разрешения и перепечатки
    • Инициатива развивающихся стран Чикаго
    • Даты отправки и претензии
    • Часто задаваемые вопросы библиотекарей
  • Агенты
    • Тарифы, заказы и платежи
    • Полный пакет Чикаго
    • Полный пакет Чикаго
    • покрытие
    • Даты отправки и претензии
    • Часто задаваемые вопросы агента
  • Партнеры по издательству
    • О нас
    • Публикуйте у нас
    • Недавно приобретенные журналы
    • Партнеры по издательству
  • Обновления в прессе 904 C оповещения
  • Пресс-релизы
  • СМИ
  • Издательство Чикагского университета
  • Распределительный центр в Чикаго
  • Чикагский университет
  • Положения и условия
  • Заявление о публикационной этике
  • Уведомление о конфиденциальности
  • Доступность Chicago Journals
  • Доступность вузов
  • Следуйте за нами на facebook
  • Следуйте за нами в Twitter
  • Свяжитесь с нами
  • Запросы СМИ и рекламы
  • Открытый доступ в Чикаго
  • Следуйте за нами на facebook
  • Следуйте за нами в Twitter

Эволюция современного человека: ранняя современная человеческая культура

Ранний современный Homo sapiens в Африке и
Юго-Западная Азия 100000 лет
назад сделали инструменты, похожие на инструменты неандертальцев и других поздних
архаичные люди.В основном это были простые мустье-подобные леваллуазские отщепы и керновые орудия. Тем не мение,
от 90,000-75,000 лет назад
некоторые современные люди начали производить новые виды артефактов, которые
были достаточно революционными, чтобы оправдать их перенос на другую стадию палеолита —
Верхний палеолит .
Это был пик технического совершенства в древнем каменном веке. Эти
инновационные разработки лучше всего
известно с европейских сайтов, но аналогичные успехи происходили и в других местах.
в Старом Свете, а затем и в Новом Свете.Предвещая эти новые
технологии
были гарпуноподобным костяным снарядом
точки, использовавшиеся не менее 75000 лет назад на Западе
Центральная Африка.
70000 лет назад в Южной Африке камень готовился к отслаиванию.
термообработка. Это облегчило отслаивание и формование в более мелкие
режущие и колющие инструменты. Эти нововведения, видимо, были
неизвестно неандертальцам
и другие архаичные человеческие популяции.

В конечном итоге было несколько различных
региональные традиции орудия верхнего палеолита по всему миру.Самые изощренные могут иметь
был Магдалины

Традиции Западной Европы. Началось около 17000
лет назад и продлился до конца последнего ледникового периода около 10 000
много лет назад.

Палеолитические орудийные традиции

Палеолит
Этап
развития
начало
(лет назад)

Инструментальная традиция
Верхний палеолит
(в Европе)
17 000 Магдалины
21 000 Солютрейн
27 000 Граветтиан
33,000+ ориньяк / шательперрон
Средний палеолит
(в Европе)
75 000+ Мустье
Нижний палеолит
(в Африке)
1 500 000 90 495

Ашельский
2 500 000 90 495

Oldowan
Примечание:
Начало ашельской традиции
г.
не менее чем на 1.5 миллионов
лет назад в
Африка. Он не достиг Европы до
г.
намного позже, когда первый
прибыло
человек. Мустьерская традиция —
наиболее известные из пост-75,000
летних сайтов в Европе, но очень
вероятно, началось в Африке около
г.
150 000–100 000 лет назад. Модель
первое орудие верхнего палеолита
традиции
вероятно развился в Африке
по 90,000
много лет назад.


различные орудийные традиции верхнего палеолита были успешными культурными адаптациями
в различных средах по всему миру. В умеренном и субарктическом климате
регионы северного полушария,
специализированная охота на крупную дичь была самой
общая стратегия существования. Однако даже среди обществ, сосредоточивших внимание
их охота на оленей, лошадей и других крупных млекопитающих,
была эксплуатация
овощные продукты, рыба и другие мелкие животные.

Маленькая игра
и использование растительной пищи становилось все более важным
кроманьонцам и большинству других жителей северных
полушарие после 15000 лет назад. Это был
необходимость, потому что большая часть их населения росла и
климат менялся, так как лед начал таять около
конец последнего ледникового периода. В течение примерно 5000 лет окончательного таяния ледников крупная дичь
животные становились все более редкими в северных
полушарие.В результате успех охоты на человека
было бы реже. Комбинированный эффект
быстро меняющийся климат и увеличение охоты со стороны людей
с более эффективным оружием в значительной степени способствовали
исчезновение не менее 50 родов крупных животных (в основном млекопитающих) при этом
время. Это тоже было в этом конце
период после 15000 лет назад, когда рыболовные копья, крючки и сети
становилось все более распространенным. В Европе основное внимание уделяется рыбалке.
похоже, что это был лосось, поднимающийся по ручьям для нереста, и тюлени, которые были
преследуя их.Эти климатические изменения в
модель существования появилась еще раньше в Юго-Западной Азии и других относительно теплых и засушливых регионах.

Метатель копья

В
Кроманьонцы увеличили свои запасы пищи за счет развития
скоординированная группа
охота
техники умерщвления крупных стад животных, особенно в долинах рек
Западной Европы и равнин Центральной и Восточной Европы.Они также
разработано новое специализированное охотничье оружие. Искусство охоты на копье было
революционизирован изобретением копья (или атлатл
)
около 17000-15000 лет назад. Это был деревянный или костяной стержень с крючком.
на одном конце, который входит в гнездо в основании копья.
Это приспособление использовалось как вспомогательное средство при метании копья. Это
увеличена дальность и сила удара
снаряды, существенно увеличивая длину руки метателя копья.В результате охотники не
нужно подойти как можно ближе к
добычу, прежде чем бросить копья.
Тумблер
гарпуны

были изобретены примерно в это же время. В
лук и стрела были изобретены 12 000 лет назад или чуть раньше. Это далее
увеличена дальность стрельбы. Дело в том, что это оружие
системы были разработаны к концу последнего ледникового периода, вероятно, не
совпадение. Это были технологические решения для
растущие трудности с добычей мяса.

Вооружен
And Deadly: Shoulder, Weapons Key To Hunt — аудиозапись
интервью NPR с
антропологи
Дэвид Грин, Сьюзен Ларсон и Джон Ши относительно
отношения между
своеобразный человеческий плечевой сустав и
эволюция эффективного метательного оружия.
Эта ссылка приведет вас
к
внешний сайт.Возвращаться
здесь,
вы должны нажать кнопку «назад» на
Ваш браузер
программа.
(длина = 5 минут,
56 секунд)


Примечание: метатели копья могли быть сделаны еще 25000 лет назад.
назад в Северной Африке. Были ли европейские кроманьонцы
самостоятельно изобрели эту технологию позже или приобрели в Северной Африке
не известно.



верхний
Палеолит

Технология изготовления каменного инструмента

основу многих форм верхнепалеолитических каменных орудий составляют
пластинка лезвия
.
Это тонкая пластинка с примерно параллельными сторонами, длина которой как минимум вдвое превышает ее ширину. Поперечное сечение обычно бывает треугольным или трапециевидным. Они были сделаны из хрупкого
горные материалы, такие как
кремень
,
черт
, а также
обсидиан
.Отщепы клинка были
преформы для изготовления многих
различные инструменты, такие как ножи, скребки для шкур, наконечники копий,
сверла, шила, резцы и др.

Европейский верхний палеолит
инструменты из отщепов лезвий

Лезвие
хлопья были почти стандартизированной формы, которые сбрасывались с конвейера
мода из подготовленного стержня обычно путем отслаивания пуансона
.Этот
метод использует непрямой удар для
лучше контролировать направление
и сила ударной волны
вход в ядро. Это облегчило повторное производство длинных,
нежные хлопья. Лезвия были отбиты вокруг
подготовил ядро ​​ как осторожный
размотка и разрезание рулона бумаги. это
возможно удаление отщепов от лезвия прямым ударом с помощью
молотковый камень, а не
пробить, но это сложнее.

Пуансон отслаивается
использованная техника
сделать лезвие
хлопья

Лезвие хлопья и
«потраченное» ядро ​​
из которых они
пришел

Инструменты из лезвия
отщепы были намного эффективнее, чем инструменты для керна и отщепов
людей, если сравнивать их с точки зрения максимального использования драгоценных хрупко-отслаивающихся горных материалов.
Эту повышенную эффективность можно грубо измерить количеством
режущая кромка, которая может быть изготовлена ​​из того же количества камня.

Инструмент
Традиция и
Категория инструмента

Длина режущей кромки
За фунт камня
(приблизительно)

Повышение эффективности
по сравнению с предыдущей технологией

(приблизительно)

Олдуанские чопперы
— Нижний палеолит
(Homo habilis)
2
в дюймах
(5 см.)
——
Ручные ашельские топоры
— Нижний палеолит
(Homo erectus)
8
в дюймах
(20 см.)
400%
Инструменты из мустьерских чешуек
— средний палеолит
(неандертальцы)
2 1/3
стопы
(100 см.)
490%
Инструменты для отщепления лезвий —
Верхний палеолит

(современные люди)
10-39 футов
(300-1200 см.)
300-1200%
Источники: Watson, W. (1968) Флинт орудия: отчет о каменном веке
Методы и культуры; и
Хестер, Дж. и Дж. Грэди (1982) Введение в археологию.

Теперь известно, что
знание того, как делать отщепы лезвия, предшествовало орудию верхнего палеолита
традиции.Однако только в позднем ледниковом периоде
Кроманьонцы и некоторые их современники за пределами Европы, которые
Обычно производились и использовались длинные, тонкие и нежные отщепы лезвий.

Верхний
Мастера палеолитических орудий труда также часто прибегали к дальнейшему совершенствованию работы с камнем.
После предварительного формования перкуссионным отслаиванием,
они часто обрабатывают инструмент отслаиванием под давлением

. Они буквально оттолкнули
кромочные отщепы с кончиком оленьего рога в процессе окончательной обработки и прореживания.Это привело к
небольшие, регулярные чешуйчатые рубцы и гораздо больший контроль при определении формы
конечного продукта. Отслаивание под давлением также использовалось для ретуши или
заточенные, тонкие края наконечников копий и ножей.
Отслаивание под давлением, по-видимому, впервые было применено в период среднего палеолита в
Африка около 75 000 лет назад.

Техника отслаивания под давлением

В период верхнего палеолита мы видим
первые многочисленные свидетельства об инструментах для изготовления других инструментов.Такие вещи как
узкие долота для строжки, известные как резцы
, использовались для создания и формирования множества
прочие орудия из кости, рога,
и слоновая кость. Дополнительные инструменты созданы для
цель работы с другими орудиями, такими как давление
хлопья, пуансоны и
выпрямители вала копья. Верхний палеолит
также наблюдалась сильная зависимость от составных инструментов , например, преднамеренно
съемные гарпунные наконечники и сменные наконечники копий из твердого дерева, прикрепленные к
копья.Сложные инструменты имеют то преимущество, что их можно ремонтировать.
Когда одна часть ломается, ее можно заменить, а не заменять целиком.
инструмент.

Бурин
сделано
из клинка
хлопья

Резной орнамент
устройство для выпрямления вала копья
из кости
из
La Madeleine Rock
Shelter, France

(поздний
Магдаленский инструмент
Традиция — 12500 р.п.)

Составные инструменты и инструменты, предназначенные для
работа над другими орудиями — это не просто новые инструменты, а новые виды
принципов использования инструментов. Это был гигантский интеллектуальный скачок
вперед. Это также расширило спектр сырья, которое можно было использовать для
изготовление инструмента. Особенно широко использовались кость и оленьи рога.
Время от времени они использовались в более раннем мустьерском инструменте.
традиция, но
только неуклюже модифицировались молотком, царапанием и сжиганием.
У кроманьонцев кости и оленьи рога все больше и больше.
заменил дерево и камень для многих функций. Плотная кость и рога
прочнее дерева и гибче камня, поэтому они и делают
не ломается так легко, но может использоваться для получения относительно острых режущих кромок
и проникающие точки снаряда. В
количество времени, в течение которого они все еще можно использовать, может быть увеличено путем переточки
истирая камнем, когда они
становиться тупым.
Эти материалы теперь использовались для изготовления длинных тонких ножей, шил, шитья.
иглы, застежки для одежды, гарпуны с зазубринами и многое другое полезное
орудия.
Одним из результатов было то, что сшить одежду и палатки стало проще. В
первая известная швейная игла пришла из юго-западной Франции и датируется примерно
25000 лет назад. Остатки брюк, рубашек и обуви из шкуры животных
был найден в могиле кроманьонца возрастом 22 000 лет под Москвой в России.
Волокна дикого льна из нити или шпагата возрастом 34000 лет были найдены в пещере в
Республика Грузия. Некоторые из этих волокон
они были окрашены в черный, серый, бирюзовый и / или розовый цвет.В
волокна были скручены, что позволяет предположить, что они использовались для изготовления ниток,
веревка, или веревка. Нитью можно было сшить кусочки кожи
все вместе. Для связывания вещей можно было использовать более толстый шпагат или веревку.
вместе и облегчить переноску.

Иглы для шитья магдаленской кости
из пещеры Гурдан, Франция
Костяные гарпунные наконечники из магдалины
с зазубринами
(их сломанные кончики
справа)



Европейский Верхний
Искусство палеолита

Кроманьонцы Европы регулярно украшали свои инструменты и лепили небольшие скульптуры.
кусочки камня, кости, рога и слоновой кости.Ожерелья, браслеты и
декоративные подвески изготавливались из костей, зубов и ракушек. Стены пещеры были
часто рисовали с натуралистическими сюжетами животных. Глина также была
моделировал время от времени. С точки зрения нашей культуры, эти символические и
натуралистические изображения будут называться искусством. Однако это
этноцентрическая проекция. Для кроманьонца, создавшего это искусство, это
очень вероятно, считалось чем-то другим, или, по крайней мере,
больше, чем мы думаем как искусство или орнамент.Например, это могло быть магическое и / или
религиозные функции.

Верхний палеолит Европейский
изобразительное искусство началось
40000 лет назад и стал
интенсивно 15 000–10 000 лет назад. Пожалуй, самое выдающееся портативное искусство
была в форме, которая стала известна как фигурки Венеры
.
Это женские скульптуры.
Они не
портреты, а скорее безликие идеализированные изображения сытых, здоровых,
обычно беременные обнаженные женщины с
исключительно большие ягодицы и грудь.Из-за этих
преувеличенные сексуальные характеристики, они думают
Большинство палеоантропологов должны быть ритуальными предметами, символизирующими женское плодородие.
Многие из этих стилизованных резных фигурок напоминают современное абстрактное искусство. Фигурки Венеры
были созданы примерно 35000 лет назад до конца последнего ледникового периода 10000
много лет назад. Их находили от Западной Европы до Сибири.
Большинство из них были достаточно маленькими, чтобы их было легко держать в руках.
Венера Лаусельская, показанная ниже справа, является редким исключением.

Венера Виллендорфская
Австрия

(4 3/8 дюйма
[11,1 см.] Высокий)
Венера
из Lespugue
Франция
(5 3/4 дюйма [14.6
см.] высотой)
Венера Лаусельская
Франция

(17 дюймов [43,2 см] в высоту)

Гибрид человека-льва
из
Hohle Fels, Германия
(11,7 дюйма
[29,6 см.] Высокий)

Не все
портативного искусства было в виде фигурок Венеры.Многие мелкие резные фигурки были
Установлено, что изображают животных и людей, в том числе людей.
Есть также изображения человеческих пенисов.

Резная кость
(позднемагдалине
г.
Инструментальная традиция)

Зуб подшипника резной
из пещеры Дурути,
Франция

Кроманьонцы, пожалуй, наиболее известны своими картинами на стенах пещер.
Хотя эта пещера
искусство
наиболее многочисленны на юго-западе Франции и
Северная Испания, это было
сделанное в другом месте другими людьми раннего Нового времени. В наскальном искусстве мы видим первый крупный масштаб,
конкретные символы человеческих мыслей, чувств и, возможно, даже верований о
сверхъестественное. Найдено более 150 западноевропейских пещер.
с этими картинами ледникового периода на стенах.

Наскальные рисунки из Ласко,
Франция (слева и справа) и Альтамира, Испания (в центре)

Большая часть
это наскальное искусство было сделано глубоко внутри пещер, в труднодоступных темных местах.
Предполагается, что из-за местоположения эти области были весьма вероятными.
священным или особенным в некотором смысле, и что это искусство было вдохновлено проблемами сверхъестественного.
Большинство фигур — реалистично выглядящие стадные животные, многие из которых изображены либо
раненый или
беременная. Ряд палеоантропологов предположили, что художники были
скорее всего сочувствующий
(или имитационная) охота и магия плодородия. Это было бы
особенно важно, когда это искусство было на пике изощренности
(15 000–10 000
лет назад), потому что в то время последний ледниковый период заканчивался, и стада охотничьих животных были
вымирание или уход на север.Некоторые из животных, изображенных на
пещеры были хищниками, такими как пещерные медведи и львы, а не
добыча.
Рисование и раскрашивание их могло быть способом защиты от
эти опасные существа или даже способ взять на себя их свирепость и
умение
увеличить успех охоты человека. Из-за
были изображены предметы, было высказано предположение, что это пещерное искусство было
фокус мужчин и, впоследствии, был произведен художниками-мужчинами.В
Напротив, фигурки Венеры предполагают преимущественно женские интересы. Однако, поскольку мы
мы так мало знаем о живых культурах кроманьонцев, мы должны
всегда будьте осторожны в интерпретации их искусства. Мы не можем понять
предполагаемая функция и значение.

Человек
среди европейских наскальных рисунков изображения встречаются редко. Те, что существуют
обычно представляют собой простые фигурки мужчин, охотящихся на них. Их часто показывают
с эрегированными членами (как показано на фото ниже).Также есть несколько
изображения бородатого взрослого мужчины
головы. Один — в натуральную величину. Самый большой — 6 1/2 футов.
(2 м.) Высотой с
шапка. В некоторых пещерах также были обнаружены геометрические узоры.
которые были интерпретированы как женские гениталии.

Раскрашенный человек
фигурка
в Ласко
Пещера, Франция

Обратите внимание на копье через
Зубр и его кишки
тусоваться.Два копья
метателей также показаны
рядом с лежачим мужчиной
который предположительно был
забодан и мертв, несмотря на
его эрегированный пенис.

Некоторые предметы европейского наскального искусства, по-видимому, были
связанные с церемониями. Эти церемонии могли сопровождаться
Музыка. Области пещер, в которых часто писались и использовались картины.
обладают хорошими акустическими качествами.Барабанные палочки, флейты и хрипы
были найдены возле картин в Ласко

Пещера. Искусство, скорее всего, отражает мировоззрение кроманьонцев. Некоторый
исследователи предположили, что они частично изображали их дух
Мир. Тот факт, что были обнаружены следы как взрослых, так и детей
в некоторых пещерах возле картин также предположил, что искусство было
связаны с мужскими церемониями инициации
чтобы мальчики стали мужчинами.

Кость
флейта (верхний палеолит)
(Пещера Гейссенклстерле, Германия)
Бык
реплика
14 дюймов (35.6 см.) Длинная

Некоторые
стены пещеры и костяные артефакты имеют последовательности врезанных
линии и короткие отметки или отметки, которые не появляются
быть изобразительным искусством. Некоторые из этих надрезов кажутся строго утилитарными.
Однако их истинное предназначение неизвестно. Такой
Следы были обнаружены на костяных артефактах поздних неандертальцев, но они не
стали обычным явлением до тех пор, пока кроманьонцы не разработали свой верхний палеолит.
инструментальные традиции.А
немногочисленные костяные артефакты кроманьонцев, датируемые 25000 лет назад, имеют
то, что кажется тщательно вырезанными линейными последовательностями от круговых до
Клещи в форме полумесяца. Александр Маршак считает
что по крайней мере одна из этих костей (показанная ниже) была сделана для использования в своего рода лунном календаре.

Бляшка на роговой кости
надрезанный с возможным
Лунный календарь от
Юго-Запад Франции

4 дюйма (10.8 см.)
длинный

Если календари делались,
это означает, что некоторые люди признавали циклический характер
времена года. Людям, зависящим от сезонных продуктов питания и мигрирующим
стада, календарь позволил бы более точные прогнозы, которые сделали бы
квест еды более эффективен. Также имеет большое значение для верхнего палеолита.
охотники и собиратели были бы картами.Самая ранняя из возможных карт была
нацарапанный на кости возрастом 16000 лет, найденной в Межириче на Украине. Это
очевидно
показывает сельскую местность вокруг поселения кроманьонцев.

Искусство кроманьонцев изменилось со временем.
В период 40 000-25 000 лет назад
костяные флейты, резные фигурки и личные
декоративные украшения, такие как браслеты и
стали появляться подвески.
До недавнего времени считалось, что древнейшим наскальным искусством был уголь.
рисунки бизонов и носорогов, датируемые 31000 1300 лет назад в
Французская пещера Grotte Chauvet
.
Недавняя датировка картин с изображением красных человеческих рук в северной испанской пещере Эль.
Кастильо указывают, что они были сделаны не менее 40 800 лет назад.

Второй период кроманьонского искусства был 25-18 тысяч лет назад. Пещерное искусство
очевидно, стало относительно обычным явлением на юге Франции и
Северная Испания в
то время; тем не мение,
в основном он состоял из грубых очертаний животных, абстрактных форм и гениталий. Это было
очень холодная фаза последнего ледникового периода.Вероятно, кроманьонцы создали
эти картины во время зимовки в пещерах.

В
период 18000-15000 лет назад, более сложные изображения животных были
окрашены. Затенение теперь использовалось для обозначения мышц и волос. В
Кроме того, животные были изображены движущимися.

Величайший период европейского
наскальное искусство было 15-11 тысяч лет назад. Этот этап совпал с финальным
фаза таяния последнего ледникового периода
и высота магдаленской традиции орудий труда.Были созданы большие святилища,
реалистично окрашенные зубры, лошади, олени, крупный рогатый скот,
и другие крупные животные. Наскальное искусство в этом
время, вероятно, было результатом всплеска церемониальных мероприятий. Многие
инструменты были декоративно вырезаны в тот окончательный период как
хорошо. Точно так же личные украшения из кости, зубов и панциря были
очень распространен. Это был период наиболее сложной Венеры.
статуэтки. Традиция делать эти стилизованные женские изображения
длилось около 25000 лет.Как таковой,
он представляет собой чрезвычайно стойкую систему убеждений. Продолжительность
еще более примечательно, если учесть, что ислам существует всего около
1400 лет, христианство 2000 лет и иудаизм (в его нынешней форме)
менее 2500 лет.

Это
важно помнить, что Европа была не единственной частью мира, в которой
Ранние современные люди создавали искусство.
Самый ранний известный объект искусства был найден в Южной Африке.Это 77000
летний узелок гематита, имеющий
гравированные геометрические узоры. Изображения животных были
нарисованы в южноафриканских убежищах в скалах, возможно, 28000 лет назад
назад, а бусы из панцирей страуса делали здесь 38000 лет назад.
тому назад. Росписи пещер и скальных убежищ также имеют значительную древность в Сибири и Австралии.
Однако искусство верхнего палеолита было особенно распространено в Западной Европе и Европе.
наиболее известен оттуда.


верхний
Социальные изменения палеолита

Необычайные достижения в верхнем палеолите
технологии и искусство не существовали в вакууме. Они развивались во время
время замечательных социальных изменений. Эти изменения создали
необходимая среда для культурных инноваций. В
конечной движущей силой, вероятно, была комбинация роста населения,
более крупные сообщества, более эффективные модели существования и увеличенная жизнь
пролеты.Из
время первых людей 2,5 миллиона лет назад
примерно до 50-40 000 лет
назад численность мирового населения росла очень скромно.
Люди
очевидно жили небольшими группами охотников, собирателей и собирателей, которые
редко превышал несколько десятков человек. Средняя продолжительность жизни была обычно
30 лет или меньше, часто намного меньше. Недавний анализ Рэйчел Каспари
и Санг-Хи Ли человеческих зубов из памятников верхнего палеолита показали, что
примерно 30 000 лет назад произошло резкое увеличение числа
люди старше 30 лет.Они жили значительно
в среднем дольше. Каспари и Ли подсчитали, что, вероятно,
4-кратное увеличение количества бабушек и дедушек со времен поколений
вероятно, было около 15 лет. В большинстве обществ
В прошлом бабушки и дедушки выполняли ценную функцию по уходу и
обучая внуков, тем самым позволяя своим взрослым детям стать
больше участвует в приобретении продуктов питания и другой деятельности. Это могло, это может
были одним из основных участников творческого взрыва культуры
в верхнепалеолитических обществах.Бабушки и дедушки по воспитанию детей исполняют
критическая работа по передаче навыков и накопленных знаний их общества
молодым. Скорее всего, так было в верхнем палеолите.
общества тоже. Еще одним следствием увеличения продолжительности жизни является то, что
женщины имеют больше репродуктивных лет. В результате прибавка в семье
размер и рост населения почти неизбежны. Каспари и
Ли предполагают, что быстрая культурная эволюция, о чем свидетельствуют новые технологии
и искусство в период верхнего палеолита во многом было следствием этих
демографические трансформации.
Точно так же культурное развитие верхнего палеолита, несомненно, способствовало
в свою очередь, к увеличению продолжительности жизни, что привело к демографическому взрыву.

Археология в Западной Африке могла бы переписать учебники по эволюции человека

Наш вид, Homo sapiens, возник в Африке около 300 000 лет назад. Предметы, которые делали и использовали первые люди, известные как материальная культура среднего каменного века, встречаются на большей части Африки и включают в себя широкий спектр инноваций.

Среди них технологии лука и стрел, специализированные формы инструментов, транспортировка на большие расстояния таких предметов, как морские раковины и обсидиан, личные украшения, использование пигментов, хранение воды и искусство. Хотя возможно, что другие предки современных людей внесли свой вклад в эту материальную культуру в Африке, некоторые из самых ранних каменных орудий среднего каменного века были найдены вместе с самыми старыми ископаемыми останками Homo sapiens, найденными до сих пор.

Согласно учебникам, около 40 000 лет назад средний каменный век в Африке в значительной степени прекратил свое существование.Это была веха в истории нашего вида: конец первой и самой продолжительной культуры, связанной с человечеством, и основа для всех последующих инноваций и материальной культуры, которая определяет нас сегодня.

Несмотря на его центральную роль в истории человечества, мы мало понимаем, чем закончился средний каменный век. Такое понимание могло бы рассказать нам, как различные группы были организованы по всему ландшафту, как они могли обмениваться идеями и генами и как эти процессы сформировали более поздние стадии эволюции человека.

К сожалению, когда дело доходит до столь глубокой предыстории, обширные территории Африки остаются почти полностью незаполненными, что затрудняет рассмотрение этих вопросов. Исследования, как правило, сосредотачиваются на таких областях, как Восточная Африка, где, как известно, сохранность высока, что по понятным причинам сводит к минимуму риски и максимизирует прибыль. Однако формирующийся консенсус в отношении того, что вся Африка сыграла определенную роль в происхождении человека, означает, что мы больше не можем позволить себе пренебрегать обширными регионами континента, если мы хотим реконструировать нашу эволюцию в реалистичных рамках.


Читать далее:
Древняя ДНК увеличивает генетическую глубину времени современного человека


По этим причинам мы с моими коллегами сосредоточили свое внимание на Западной Африке, одном из наименее изученных африканских регионов с точки зрения эволюции человека. И наша недавняя работа подтверждает более ранние утверждения о богатом прошлом среднего каменного века.

Новая работа в Сенегале

В 2014 году наша работа в Сенегале привела к открытию памятника на севере страны, что свидетельствует о том, что средний каменный век закончился здесь гораздо позже, чем предполагалось в учебниках.В прошлом сообщалось о нескольких молодых свиданиях в Западной Африке, но работа была в значительной степени отклонена из-за проблематичного датирования, проведенного до того, как существовали современные стандарты.

Даты из Ндиайена Пендао указывают на то, что этому месту около 12000 лет. Тем не менее, материальная культура относилась к классическому среднему каменному веку, без каких-либо инструментов или методов производства позднего каменного века. В 2016 и 2018 годах мы вернулись на места для поиска участков в разных регионах Сенегала и в разных речных системах, на притоках Сенегала и Гамбии.Это потому, что источники пресной воды были критически важны для людей в прошлом, так же как и для людей сегодня; речные террасы также часто предлагают отличные условия для сохранения и поэтому являются хорошим местом для поиска археологических памятников.

Место Ламинии в Гамбии никогда не датировалось. Мы провели детальную оценку слоев горных пород, чтобы получить образцы датировки, которые мы могли бы уверенно связать с артефактами. Образцы вернули дату 24000 лет назад для этого места, что подтвердило, что в этом регионе действительно присутствовал молодой средний каменный век.

Место Саксомуньи произвело еще больший сюрприз. Поскольку классические артефакты среднего каменного века, такие как ретушированные леваллуазские острия и «скребки», с этого места были найдены на молодой террасе реки Фалеме и внутри нее, было очевидно, что это место было относительно молодым. Однако дата 11000 лет назад относила самый молодой средний каменный век к эпохе голоцена, периоду после последнего крупного ледникового периода. Впервые такая старая материальная культура была обнаружена в Африке в столь недавнее время.Это указывало на то, что результаты Ndiayène Pendao не были ни случайностью, ни ошибкой.

Эти результаты расширяют последнее известное проявление среднего каменного века на ошеломляющие 20 000 лет. В то же время работа коллег из Сенегала также предполагает столь же позднее первое проявление позднего каменного века — около 11000 лет — моложе, чем в большинстве других африканских регионов.

Почему средний каменный век длился так долго и почему поздний каменный век наступил так поздно?

Расширения населения

Частично ответ на первый вопрос может заключаться в том факте, что некоторые части Западной Африки, по-видимому, в меньшей степени пострадали от экстремальных повторяющихся циклов изменения климата.Это могло создать стабильные условия окружающей среды в течение длительного периода времени. В результате такой стабильности точно настроенный инструментарий, который хорошо работал тысячелетиями, возможно, не нуждался в изменении, независимо от социальной сложности людей, создавших инструменты.

Ответ на второй вопрос заключается в том, что этот регион Африки был относительно изолированным. На севере он встречается с пустыней Сахара, а на востоке находятся тропические леса Центральной Африки, которые часто были отрезаны от тропических лесов Западной Африки в периоды засухи.Однако около 15000 лет назад в Центральной и Западной Африке наблюдалось значительное повышение влажности и роста лесов. Это могло связать разные районы и обеспечить коридоры для расселения человеческих популяций. Возможно, это положило конец первому и самому раннему культурному репертуару человечества и положило начало новому периоду генетического и культурного смешения.


Читать далее:
Новое крупное исследование раскрывает сложность и огромное разнообразие генетических вариаций Африки


Ясно то, что давняя простая однолинейная модель культурных изменений в сторону «современности» не подтверждается доказательствами.Группы охотников-собирателей, придерживающиеся совершенно разных технологических традиций, могли населять соседние регионы Африки на протяжении тысячелетий, а иногда и делили одни и те же регионы. С другой стороны, давно изолированные регионы могли быть важными резервуарами культурного и генетического разнообразия. Это соответствует генетическим исследованиям и, возможно, стало определяющим фактором успеха нашего вида. Наши результаты напоминают об опасностях игнорирования пробелов на карте.

Каменных культур

Аннотация:

Этот том устанавливает обширный междисциплинарный диалог о значении камня в обществе во времени и пространстве.Материальные свойства камня обеспечили его непреходящее значение; однако именно его материальность опосредует отношения между человеком, обществом и камнем.

С физическими свойствами камня связаны представления об идентичности, ценности и понимании. Камень может выступать в качестве средства выражения этих концепций и связан с такими идеями, как монументальность и память; его непреходящий характер, соединяющий поколения как с людьми, так и с местностью.

В этом томе собрано семнадцать статей, посвященных различным дисциплинам и подходам; включая археологию, антропологию, классику, дизайн и инженерию, изобразительное искусство, географию, историю, лингвистику, философию, психологию и естественные науки.

Содержание

Список рисунков
Авторы
Благодарности

Введение: Создание идентичности через камень

Часть 1. Добыча и перемещение камня

Труд и известняк: связь между камнем и жизнью в городе-карьере XIX и XX веков в Техасе, штат Мэриленд.
Адам Фраккиа

Yapese Stone Money: местный мрамор как потенциальный источник вдохновения для производства известняковых обменных ценностей на Палау, Микронезия.
Босилка Глумак и Скотт М. Фицпатрик

Римские цвета силы: египетские камни для имперских мегаполисов и за их пределами.
Хейзел Додж

Путешествующий камень или странствующие люди? Образцы скульптурного производства раннего средневековья (VIII – IX вв.).
Мишель Бегелли

Часть 2. Создание, строительство и переосмысление в камне

MAN MADE: дизайн современных доисторических каменных орудий.
Дов Ганчроу

Каменный промысел и его роль в формировании культурного ландшафта долины реки Минью, Португалия.
Руи Мадаил и Мигель Мальейро

Камни Стормонта: ораторское искусство силы через форму и материальность.
Сюзанна О’Нил

Каменный город: диалектика непостоянства в Праге Йозефа Судека.
Адель Таттер

«Живые камни»: знакомство с доисторическим прошлым Западного Корнуолла.
Элизабет Пратт

Священный гранит: сохранение Высокого креста Даунпатрика.
Майкл Кинг

Часть 3. Камень в ритуальном пространстве и практике

«Живые камни застроены»: символика ирландских круглых башен.
Сара Керр

Пылающие факелы: материальность огня и пламени на римских погребальных урнах.
Лиана Брент

Здание каменной могилы на кладбище Les Tombes в Эстагеле (Восточные Пиренеи, Франция): некоторые экономические, визуальные и символические аспекты.
Джоан Пинар Гил

Поклонение и камни на Кикладских островах: пример культа Аполлона и Зевса.
Эрика Англикер

Все в куче: Гермес и каменная пирамида в древнегреческой древности.
Джессика Дойл

Просмотр хрустального шара: этнографические аналогии ритуального использования горного хрусталя.
Томас Гесс

Это из сновидений или это чушь? Значение и значение каменных артефактов и их источников для аборигенов в регионе Пилбара в Западной Австралии.
Эдвард Макдональд и Брин Колдрик

Послесловие

Гибкость камня
Габриэль Куни

Индекс

Проф.Доктор
Габриэль Куни

Профессор Габриэль Куни — адъюнкт-профессор Школы археологии Университетского колледжа Дублина. Область специализации Габриэля — период неолита, и он проявляет особый интерес к использованию камня людьми неолита, от артефактов до монументальных размеров. Он является директором длительного ирландского проекта «Каменный топор», который послужил поводом для открытия неолитического карьера топора на Ламбее, острове у восточного побережья Ирландии.В настоящее время он занимается изучением карьеров в рамках проекта North Roe Felsite Project на Шетландских островах, исследуя характер и более широкую роль крупного карьерного комплекса в период неолита на Шетландском архипелаге.

читать далее

Доктор
Бернар Гилхули

Бернард получил степень бакалавра, магистра и доктора философии в Университетском колледже Дублина (UCD). Его докторская степень была сосредоточена на производстве и диапазоне использования ирландских сланцевых и порцелланитовых топоров и теслов эпохи мезолита и неолита.При этом использовался ряд методологий, включая количественный и качественный анализ, а также изготовление и использование экспериментальных реплик. Бернард — помощник хранителя древностей в Национальном музее Ирландии.

читать далее

Ниам Келли

Ниам Келли — научный сотрудник Школы археологии Университетского колледжа Дублина. Ее текущее исследование сосредоточено на технологии грубых каменных орудий из Ирландии и региона Ирландского моря, а также на их роли в определении задачи, личности, культуры и ритуала.Она работала в качестве исследователя и специалиста по многочисленным проектам в Ирландии, Великобритании и Европе, включая проект North Roe Felsite Project на Шетландских островах, мезолит в Mar Lodge на шотландских возвышенностях и Priniatikos Pyrgos на Крите. Ниам также имеет более десяти лет опыта преподавания на третьем уровне и в настоящее время является координатором довузовской программы по изучению культуры и наследия в Национальном музее печати в Дублине.

читать далее

Sol Mallía-Guest

Сол Маллия-Гест — кандидат наук в Школе археологии UCD, исследует роль кремневых артефактов в ирландском неолите на основе комплексного биографического подхода, объединяя технологический анализ и анализ износа.Ее текущее исследование основано на ее магистерской работе (UCD, 2011), которая раскрыла замысловатый жизненный путь «повседневных» кремневых орудий из ирландских прямоугольных деревянных домов раннего неолита.

читать далее

Материальная культура — обзор

ТЕНДЕНЦИЯ К ПРОГРЕССИВНОЙ ЭКСТЕРНАЛИЗАЦИИ ИНСТРУМЕНТОВ И ЗНАНИЙ

Когда мы изучаем историю человечества, нам бросается в глаза определенный характерный аспект культурной эволюции; а именно, тенденция к прогрессивной экстернализации.Появление инструментов и знаков — это процессы, логически связанные друг с другом. Инструменты, материальная культура, предполагают язык для выражения значения, конкретной функции конкретного инструмента, когда эта функция становится сложной, превышая определенный уровень. Также часть материальной культуры, связанная с изготовлением инструментов, предполагает способ передачи этого ноу-хау. Таким образом, материальная культура предполагает когнитивную культуру или, как я предпочитаю называть ее, культуру знаний.

Культура каменного века

Теперь есть заметная разница между начальными стадиями ранних и более поздних составляющих культуры.С самого начала, то есть с палеолита, материальная культура была экстернализована. Всякий раз, когда человек производил инструмент, этот инструмент мог быть передан другому человеку без согласия или даже участия производителя оригинального инструмента. Созданный инструмент приобретает объективную, неличную сущность.

Иначе обстоит дело с материальной культурой, т.е. знаниями. Часть знаний, ноу-хау создания и использования инструмента, по определению, зависит от человека.Конечно, это личное знание тоже может быть передано другим людям. Это основная функция знаковой культуры знаний 4 .

Эта передача, однако, отличается от передачи материала инструментом. Личное знание как личностный феномен, в котором эта система значений используется в качестве основного средства передачи от одного человека к другому. В то же время вся смысловая система сама по себе привязана к человеку, если она ограничена исходным устным языком.

Хотя понятие личного рабства применимо к устному языку (и системе культурных значений), его не следует путать с категорией субъективности. Устный язык и основанная на нем культурная смысловая система не субъективны, а объективны. Они существуют и действуют объективным и социальным образом, а не субъективным и индивидуалистическим образом. Таким образом, характеристика привязанности к личности не связана с какими-либо социальными функциями, а только с их онтологической основой как исключительного личного носителя лингвистической и когнитивной компетенции.

Это ограничение для людей не имеет серьезных последствий, пока культура однородна и организована в основном по принципу разделения труда по половому признаку. Так обстоит дело с культурами каменного века, культурами охотничьих собирателей и земледельческими обществами эпохи неолита. С появлением более высокоразвитых культур в так называемом бронзовом веке на Ближнем Востоке возникла более сложная техническая и организационная структура.

Культура бронзового века

Для координации разнообразного вклада фермеров, ремесленников и солдат в разные профессии, а также для организации потока продуктов и услуг на основе этих более или менее добровольных вкладчиков требовался особый класс администраторов. .

Их функция заключалась в основном в обеспечении бесперебойной материальной передачи произведенных товаров и оказанных услуг; но для обеспечения надлежащей организации самих организаторов их жестовая работа не может ограничиваться устной речью, поскольку такая система общения привязана к человеку и, таким образом, строго ограничена прямым общением от человека к человеку.

Итак, единственный способ обеспечить передачу значения, не привязанного к человеку, — это разработать систему знаков, которая имеет такое же превосходство над устной речью, как ручные инструменты с самого начала; то есть превосходство внешних факторов.В культурах бронзового века скачок от привязанности к человеку к экстернализованной системе знаков был представлен скачком от устной речи к письменной. В параллельной культурной эволюции доколумбовых культур скачок был связан с изобретением системы Киппу, представляющей числа с помощью узлов.

Следствием (а также движущей силой) появления систем письма было дополнительное разделение труда. Тот, который имел гораздо большее влияние, чем первоначальная диверсификация в различные типы материальной работы.Теперь возник серьезный раскол между материальным или физическим трудом рабочих физического труда и умственным или интеллектуальным трудом административного и правящего классов.

Рабочие физического труда общались только с помощью устной речи, и даже их обучение, приобретение необходимых навыков было простым обучением на практике. То есть процесс обучения, основанный частично на видимости текущей работы на рабочем месте и частично на устных инструкциях.

Напротив, административных работников, писцов, нельзя было обучать таким же образом.Продукта их работы, как правило, не было и, следовательно, не было видно, так же как смысл их работы не был прозрачен (являясь посредником). Кроме того, любая система письма, даже так называемая иконографическая, не сразу понятна. По этой причине администраторы должны были пройти обучение в конкретных учреждениях, посвященных не непосредственному производству или даже медиативным процессам, то есть администрированию, а посредничеству в навыках и функциях самого посредничества.

С развитием письменности смысловая система трансформировалась из статуса человека, привязанного к пассивному экстернализированному статусу. Это имело далеко идущие последствия для разделения труда, различия между физическим и умственным трудом, а также для развития и распространения культуры.