Молодой черчилль: «Черчилль Молодой титан» Майкл Шелден: рецензии и отзывы на книгу | ISBN 978-5-699-70568-9

как молодой Черчилль сбежал из бурского плена

Уинстон Черчилль – символ имперского величия Англии, сдержанной уверенности в собственном превосходстве, достоинства и высокомерия, которым невольно восхищаешься. При упоминании британского политика в голове обязательно возникнет образ бесстрастного и сурового бульдога с сигарой в зубах, массивного с виду и такого же непоколебимого внутри. Однако личность Черчилля закалялась не в годы Второй мировой, когда он был уже опытным и харизматичным лидером, и даже не в начале XX века, когда он уже занимал самые разные должности в правительстве.

Первый настоящий подвиг Уинстон совершил в 1899-м в Южной Африке. Ему было 25, на макушке у него красовалась копна огненно-рыжих волос, а в голове зрели непомерные амбиции и не давали покоя мечты о величии. По фотографии Черчилля того времени нелегко сразу узнать того самого премьера, зато по описанию его поступков и характера – легко. Даже из писем матери не остается сомнений в том, кто писал эти строки: уже в юности наследник аристократа и члена Палаты общин лорда Рэндольфа Черчилля не допускал мысли, что ему уготовано бесцельное праздное существование.

Он был безрассуден, талантлив и жаждал славы. «Я не верю, что Боги создали бы существо настолько мощное ради настолько прозаичного финала», – писал Уинстон матери про себя после очередного безумного приключения, в котором его чудом не прикончил вражеский выстрел или не придавила раненая лошадь. К тому моменту, когда в Южно-Африканской республике вспыхнула война между Британией и находившимся под контролем немецко-голландских иммигрантов Трансваалем, Черчилль зарекомендовал себя первоклассным и бесстрашным корреспондентом.

На Кубе, где он описывал восстание местных против испанцев, пуля просвистела в паре десятков сантиметров от его головы и поразила стоящего рядом коня. В Индии, где его прикрепили к экспедиционному корпусу, он вместе с офицерами рубился против афганских племен и вышел невредимым из битвы, которую большинство его знакомых закончили в лучше случае на носилках.

Автор биографии молодого аристократа «Герой империи: Бурская война, дерзкий побег и становление Уинстона Черчилля» Кэндис Миллард так описывает его таланты: «Черчилль знал, что ему суждено творить необычайные вещи, но не все это понимали. Он считал, что ему нужно доказать это всей стране. Война показалась ему идеальным инструментом на пути к достижению политической власти. Черчилль был превосходным репортером. Он понимал историю, его анализ был глубоким и остроумным, а его язык поражал выразительностью. Он на голову превосходил остальных журналистов, писавших о Бурской войне».

В 1899-м Черчилль баллотировался в парламент, но проиграл. Поражение больно ударило по его амбициям и определило дальнейшую судьбу – Уинстон понял, что ему во что бы то ни стало необходимо попасть на войну и зарекомендовать себя, обрести статус и вес, восхитить обывателей отвагой. «Мне исполняется 25, – написал он осенью того же года матери уже из Африки. – Страшно подумать, как мало времени у меня осталось». Он знал себе цену: накануне несколько авторитетных изданий бились за услуги Черчилля, и победу одержала London Morning Post, предложившая за четырехмесячную командировку сумму, равную 150 тысячам долларов по современному курсу. Этот оклад превосходил гонорары прославленных авторов – например, Артура Конан Дойла и Редьярда Киплинга – которые также писали о Бурской войне.

В октябре 1899-го Черчилль прибыл в Кейптаун. Он не отказался от благ цивилизации, и кроме лакея, захватил с собой целый ящик элитного алкоголя, включая 18 бутылок виски. В Африке Черчилль действительно достиг национальной известности – правда, в середине осени, задыхаясь от духоты и запаха пота шагавших рядом солдат, предвкушая приключения и славу, он еще не подозревал какой ценой.

В плену англичанам разрешали пить пиво, курить сигареты и читать новости. Но Черчилль с первого дня разрабатывал план побега.

Несколько недель спустя после приезда молодой журналист сопровождал бронированный поезд с военными, который следовал от Маунт Фрер (сейчас этот южноафриканский город называется Квабхака) до находившейся под властью империи провинции Чиивли. Солдаты осуществляли разведку, а Черчилль, естественно, вызвался с ними, чтобы посвятить этой миссии один из репортажей. Условия в поезде были ужасными: вагоны трясло и шатало, будто они вот-вот сойдут с рельс, от застоявшегося жаркого воздуха в вагонах стояла жуткая вонь – запах страха, адреналина и немытых тел. Однако Черчилля это мало беспокоило – он как обычно испытывал перед лицом опасности граничившее с радостью возбуждение.

Предчувствие не обмануло будущего министра – получившие наводку буры установили на пути гигантский валун, и поезд еле избежал аварии. Через считанные секунды европейцы оказались под шквальным огнем со всех сторон. Солдаты оттаскивали раненых и пытались разъединить вагоны, чтобы противники не пробрались внутрь, но через 70 минут беспрестанной осады буры все-таки подошли вплотную. В пылу сражения Черчилль отполз в идущую вдоль дороги канаву. Он мало что соображал в облаке из кровавых брызг, пыли и грязи, поэтому не успел среагировать, когда вооруженный бур спешился рядом с ним и наставил на него «маузер». Своего пистолета у Уинстона не было, так что ему оставалось только сдаться. По иронии, пленившим англичанина офицером оказался Луис Бота, будущий главнокомандующий трансваальских войск и премьер-министр Трансвааля, с которым Черчилля потом свяжет крепкая и долгая дружба.

Но Уинстон этого еще не знал. Некоторые его попутчики сбежали, других пленили и вместе с ним доставили во вражескую столицу — Преторию. Там англичан заключили в бывшую школу, переоборудованную в лагерь для военнопленных. И хотя по современным меркам условия содержания узников в тюрьме были довольно джентльменские и цивилизованные – например, они получали пиво, сигареты и свежие местные газеты – сама мысль о пленении была невыносима для Черчилля. Он не собирался провести остаток войны в четырех стенах. К тому же его гордость подстегивала пропаганда бурских изданий, в которых постоянно сообщали о громких победах африканцев и позорных отступлениях подданных Виктории.

«Все новости в Претории мы получали из бурских источников, – объяснял Черчилль в колонке после освобождения. – Любые известия в них были ужасно преувеличены и искажены. Как бы мы ни сомневались в этих сказках, они все же производили на нас глубокое впечатление. Месяц сухого пайка на этом литературном мусоре ослабляет рациональность разума. Я не притворяюсь, что в основе моего стремления не лежали нетерпение и нежелание оставаться взаперти. Но я никогда не предал бы свою храбрость, раз у меня была хотя бы малейшая возможность помочь делу Британии. Конечно, я мирный человек, но штыки и сабли – не единственное оружие в мире. Иногда большие дела можно сделать с помощью ручки. Поэтому я принял решение пойти на любые риски, даже если дело сулило великие трудности и опасности».

По скудным данным, доходившим до них из-за стен лагеря, соратники Черчилля рисовали карты военных действий, а также карты окрестностей. Некоторых раздражала непоседливость молодого журналиста, который не скрывал своего желания сбежать. Другие были бы рады дождаться окончания войны в относительно комфортных условиях и полагаться на лучшее, но это было не в характере Черчилля. Он заручился поддержкой своего приятеля, офицера Эйлмера Халдейна и еще одного пленника, вместе они разработали план побега.

Позже Халдейн вспоминал вспоминал, что возможности Уинстона вызывали у него серьезные сомнения: в отличие от военных он не тренировался и не занимался физическими упражнениями, а проводил дни за шахматами или за книгой. К тому же у него были проблемы с плечом – об этом знали еще до начала войны все знакомые Черчилля. Еще больше Халдейна напрягала неспособность заговорщика держать рот на замке – тот распространялся о побеге и размышлял о нем вслух так часто, что охранники чудом не узнали про их замысел. Идея беглецов заключалась в том, чтобы дождаться наступления темноты, проскользнуть мимо буров и перепрыгнуть через стену в определенном месте – там, куда не добивал ни один из двух блуждающих во тьме фонарей охранников. Черчилль наблюдал за надсмотрщиками и вычислил траекторию их движения – в намеченный час они должны были развернуться так, что место побега превратилось бы для них в слепую зону.

Перепрыгнув через забор, британцы оказались бы на территории граничившей со школой виллы, которая казалась им заброшенной. На этом их план заканчивался – они знали, что до британских владений их отделяют почти 500 километров, и успех дальнейшего предприятия почти полностью зависел от удачного стечения обстоятельств. Операцию назначили на 11 декабря, однако в тот день часовые почему-то не ходили по периметру как обычно, а один из них и вовсе простоял всю смену напротив того места, где Черчилль с товарищами собирались перемахнуть через забор. На следующий день обстоятельства сложились удачнее: тот же часовой вдруг отвлекся на разговор с напарником, оба отвернулись.

Для Черчилля настал момент истины – если бы он не сбежал сейчас, лучшей возможности могло уже не представиться. С третьей попытки Уинстон подтянулся на заборе высотой в три с лишним метра, перевернулся свесился с другой стороны и максимально бесшумно приземлился в кустах соседнего участка. Казалось, все идет по плану – ровно до тех пор, пока Черчилль не увидел, что в нескольких метрах от него стоит человек и в упор смотрит на него. Внезапно беглец увидел, что дом, который он считал пустым, на самом деле полон людей – он видел их силуэты в освещенных проемах окон. Оказалось, что хозяева не только не оставили виллу, но и позвали туда гостей, а один из них в самый неподходящий момент вышел в сад насладиться вечерней прохладой. Черчилль затаил дыхание и приготовился ждать.

Вся Британия следила за побегом Черчилля, для буров его поимка стала делом принципа.

Минуты шли, Уинстон паниковал. Мужчина никуда не уходил, и в какой-то момент Черчиллю пришла в голову идея представиться детективом, который караулит под стеной беглецов. Однако он пришел к выводу, что бурский полицейский обязательно владел бы голландским, и отказался от этой затеи. Положение оставалось критическим – еще и потому, что напарники Черчилля никак не появлялись. Позже выяснилось, что часовые перекрыли им путь к бегству – они никак не могли последовать за ним незамеченными. Уинстон даже раздумывал над тем, чтобы вернуться обратно, но не мог сделать и этого, не выдав себя. Проблема заключалась в том, что карты местности, компас, запасы опиума (для обезболивания, если оно понадобиться), вода и почти все припасы остались у его неудачливых напарников.

Черчилль остался не только в ловушке между виллой с шумными соседями и стеной лагеря для военнопленных, но и без каких-либо средств к спасению – при себе у него были только 75 фунтов, четыре плитки подтаявшего шоколада и немного печенья. Даже это не смущало Черчилля – только бы получилось пробраться в ночной город мимо надоедливого соседа, который никак не хотел уходить со своего наблюдательного поста прямо перед кустами, где прятался журналист. Спустя час к нему подошел другой бур, мужчины закурили и повернули в сторону дома. Когда они уже приблизились к крыльцу, над ухом у Черчилля внезапно раздался кошачий визг – прямо на него наскочило перепуганное животное, за которым погналась тявкающая дворняга.

Кот и пес чуть не выдали Уинстона, но после секундного замешательства все же промчались мимо. Англичанин еле сдержался, чтобы не заорать от неожиданности, когда когти просвистели у него над ухом, но вовремя спохватился. Повернувшиеся на звуки погони буры успокоились и вошли в дом – путь для следующей стадии побега наконец был свободен. Черчилль прошел незамеченным через весь город, местные не обращали на него никакого внимания – ничто в рыжем мужчине в тусклом свете уличных фонарей не выдавало иностранца, а уж тем более представителя враждебного государства.

Побег Черчилля раскрылся наутро, а его поимка сразу стала для местного правительства приоритетом номер один – буры знали, какое положение занимался в обществе отец Уинстона, и понимали ценность такого пленного при потенциальных переговорах. К тому же, высших чинов возмутила наглость британца – на прощание Черчилль оставил начальнику лагеря подчеркнуто вежливую и слегка издевательскую записку: «Имею честь уведомить вас, что не считаю ваше правительство уполномоченным удерживать меня в качестве военнопленного, поэтому я принял решение сбежать из-под вашего надзора. Сожалею, что не могу обеспечить вам более официального или более личного прощания. Имею честь, сэр, оставаться вашим покорным слугой, Уинстон Черчилль».

Буры распустили слух, что начальник лагеря и так был готов отпустить Черчилля, хотя сам беглец не сомневался, что такая реакция – лишь способ сохранить лицо. Военные ходили от двери до двери на территории нескольких десятков миль – благодаря такой огласке об успехе соотечественника узнали и англичане: уже через несколько часов газеты на родине Черчилля раскрыли подробности его побега, и нация замерла в ожидании. Для британцев, которые в тот момент, проигрывали битву за битвой, освободившийся из плена Уинстон стал символом надежды, героизма и веры в успех, несмотря ни на что.

В бурской ориентировке приводилось такое описание журналиста, который, казалось, не имел ни одного шанса остаться незамеченным на вражеской территории: «Сутулый, почти незаметные усы, говорит в нос, не может нормально произнести букву «с», не знает ни слова по-голландски, периодически громко прочищает горло». Плакаты с изображением Черчилля и подписью «разыскивается живым или мертвым» украсили каждый столб Южноафриканской республики, как в вестерне. Примерно в то же время английские провинции расставили вдоль границ с вражеской территорией дополнительных часовых, чтобы те просигнализировали о появлении Черчилля, если тому удастся спастись.

«Империя раз за разом уступала сопернику, которого считала легкой добычей, – объясняет писательница Кэндис Миллард. – Успех Черчилля возродил надежды британцев на победу». Впрочем, до успеха оставалось еще далеко. В первый день после побега Черчилль наугад запрыгнул на уходивший со станции товарный поезд в надежде, что он идет на восток – это позволило бы ему добраться до принадлежащего Португалии Мозамбика. На рассвете он увидел, что состав движется навстречу восходящему солнцу и понял, что угадал с направлением. Однако двигаться дальше при свете дня было небезопасно, и Черчилль прямо на ходу выпрыгнул в нескольких километрах от крупного административного центра Витбанка.

Под конец побега надежда оставила даже вечного оптимиста Черчилля – тогда на помощь в очередной раз пришла удача.

Днем Черчилль отсиживался рощицах и пригородных трущобах, чтобы конвоиры случайно не узнали в грязном бродяге врага общества номер один, а по ночам шел в надежде на случайную встречу с соотечественниками или на очередной товарняк, который довезет его до границы. Питаться приходилось отбросами, пить из каналов и луж, а каждый прожектор заставлял цепенеть от страха. На первых полосах выброшенных газет изголодавшийся и исхудавший журналист читал, как похожих на него людей арестовывали по всей стране: то в Коматипорте одетым в трансваальского полицейского, то в образе официанта в Бругсбанке или в Миддельбурге. В итоге всех арестованных отпустили и пришли к версии, что Черчилль до сих пор прячется в Претории в доме одного из тайных сторонников королевы Виктории.

«Быть преследуемым изгоем, укрываться ордером на собственный арест, бояться каждого пленного, чувствовать, что тебе грозит заточение, избегать света, вглядываться в тени – все эти вещи въелись мне в душу и произвели впечатление, избавиться от которого будет непросто», – писал Черчилль. Спустя несколько дней после побега он находился в местечке под названием Уитбанк (в наше время этот муниципалитет называется Эмалахлени) примерно в 110 километрах от Претории. В момент, когда нервное истощение и отчаяние достигли предела, он положился на удачу и постучал в первую попавшуюся дверь. Возможно, слова Уинстона о важном предназначении были правдой, и фортуна улыбнулась ему неслучайно. Может быть, в тот момент он чудом избежал поимки и за любой другой дверью его ждала бы верная смерть.

Как бы там ни было, на его счастье на стук ответил управляющий местной угольной шахты англичанин Джон Говард. После некоторого замешательства он с энтузиазмом поприветствовал Черчилля и мгновенно возродил у беглеца веру в человечество – позже политик вспоминал, что почувствовал себя утопающим, которого вытащили из воды. В ожидании удобной возможности доставить его до столицы Мозамбика Лоренсу-Маркиш (нынешний Мапуту) Уинстона спрятали в старом хлеву на задворках шахты. Говард обеспечил его газетами, бумагами для записей и свечами, однако нежелательное соседство лишило англичанина этих прелестей цивилизации – здоровенные крысы-альбиносы распробовали бумагу, грифели и воск.

Черчилль оставался практически в полной темноте и в неведении на протяжении нескольких дней, пока неподалеку от шахты не остановился подходящий товарняк. Уинстона спрятали в вагоне с шерстью на продажу – он закопался в набитый материалом ящик так глубоко, как только смог, и оставался почти без движения и сна на протяжении двух с половиной суток. Когда его одолевала усталость, Черчилль сумасшедшим усилием воли бодрился — боялся, как бы в соседних вагонах или на станциях ни услышали его храп.

Во время проверки на пограничном пункте в Коматипорте вагон начали обыскивать, но очередное счастливое стечение обстоятельств спасло заросшего щетиной и грязью англичанина – буры в тот день выполняли обязанности недостаточно добросовестно и не добрались до его убежища. Наконец поезд прибыл в Мапуту – центр португальских владений, где враги больше не могли достать Черчилля.

Когда потрепанный и перепачканный Уинстон добрался до британского консульства, его приняли за сумасшедшего пожарного или моряка, на что тот угрюмо рявкнул: «Я Уинстон Черчилль!». За последние недели его имя стало знаменитым по всей Африке, и прославившегося журналиста мгновенно проводили к консулу. Беглец помылся, переоделся, наелся и тем же вечером отправился на пароходе в Дурбан, аннексированный Великобританией южноафриканский город. Там собралась толпа – Черчилля приветствовали как знаменитость. Его мечта о славе наконец сбылась, а его история вдохновила соотечественников на двух континентах.

Черчилль не был бы собой, если бы после такого триумфа решил вернуться в Англию. Естественно, он остался!

 В январе 1900-го Черчилль даже принял участие в проигранной битве за Спион-Коп, поражение в которой привело к перестановкам в высших чинах британских войск. Были и успехи – в феврале Уинстон помог оборонять город Ледисмит от бурской осады, жертвами которой стали 850 британцев (почти столько же попали в плен). Когда в июне того же года Претория все-таки пала, бывший пленник въехал в город на лошади и лично поучаствовал в освобождении 180 военных из лагеря, откуда он сбежал несколько месяцев назад. Вскоре после этого Черчилль оставил карьеру журналиста и все-таки вернулся домой, чтобы снова попробовать себя в политике.

На этот раз сомнений в его успехе на выборах в парламент не было – безоговорочная победа. «Мой успех определила исключительно популярность на волне Южноафриканской войны», – написал он на следующий день. Тот Черчилль, который стал самым узнаваемым политиком в истории, начался именно с бурского плена и побега, казавшегося безумным, бессмысленным и безнадежным.

В последние годы у многих возникли сомнения в гуманности Черчилля – легендарного министра раскритиковали за отношение к другим расам и консервативно-имперские взгляды. Он действительно не был гуманистом – публично одобрял использование ядовитого газа против «нецивилизованных племен», допустил Бенгальский голод, в результате которого погибли несколько миллионов человек. Одной из жертв жесткой политики Черчилля по подавлению любых недовольств, забастовок и восстаний стал дед Барака Обамы – его допрашивали и пытали по делу об активистах африканского движения Мау-Мау («За землю и свободу»). Чтобы полностью сломить сопротивление кенийцев, Черчилль санкционировал лагеря, которые мало отличались от советских или нацистских.

Однако Черчилль, больше чем кто-либо, являлся воплощением своей эпохи, упрямым патриотом и неукротимым человеком, остановить которого не могли ни стены лагеря для военнопленных, ни человеческие жертвы, ни соображения толерантности. Масштаб личности определяется влиянием на историю, а становление символа Британии и одного из главных противников Гитлера невозможно представить без африканских приключений на стыке веков. Есть масса книг, фильмов и сериалов о грузном министре, к которому обращается за помощью молодая королева Елизавета, однако кинематографичнее всего именно молодость Уинстона – по ней точно можно снять или написать историю в духе Индианы Джонса. Единственное известное произведение об этом отрезке биографии Черчилля – фильм Ричарда Аттенборо «Молодой Уинстон» 1972 года.

 «В душе он всегда знал, что ему предначертано величие, – рассуждает погрузившаяся в биографию Черчилля Кэндис Миллард. – Если вы посмотрите на его фотографию того времени, то необязательно узнаете его, но внутри он уже полностью сформировался. Его решительность, смелость, высокомерие, изобретательность и выдержка уже развернулись на полную катушку».

Мы привыкли, что Черчилль — лысый, толстый мужик, который временами принимал сомнительные решения, но на самом деле он не всегда был таким. Сбежавший из-под носа у буров самоуверенный рыжий юнец с пушком над верхней губой уже был тем самым великим упрямцем, который полстолетия спустя затмит монархов, писателей и кинозвезд.

уинстон черчилль побег

Быть Уинстоном Черчиллем — Статьи


Обильные возлияния, принятие ванны и длительные приемы пищи являлись отнюдь не праздными привычками, а совершенно необходимой рутиной, которая позволяла Черчиллю функционировать на пике его умственных способностей. Забудьте про полезный завтрак и зарядку — Черчилль знал куда более действенный рецепт продуктивности.


Когда еще неизвестный журналист и писатель Пол Джонсон спросил Уинстона Черчилля, в чем секрет его успеха, политик ответил, что, прежде всего, в сохранении энергии. «Никогда не стой, если можно сесть, никогда не сиди, если можно лечь», — так кратко Черчилль описал то правило, которого без преувеличения придерживался большую часть сознательной жизни. За легендарным британским премьером, одной из величайших фигур в истории страны, закрепился определенный образ: тучный мужчина со стаканом в руке и с сигарой в зубах. Об эксцентричных замашках и привычках Черчилля было хорошо известно и общественности, и его ближайшему окружению, в том числе сотрудникам. Политик своих пристрастий не отрицал, более того, стремился всячески соответствовать имиджу.


Молодой Черчилль на охоте. (npr.org)


Работоспособность и продуктивность Черчилля были невероятно высоки. Помимо ведения государственных дел он находил время на писательство и даже удостоился Нобелевской премии по литературе, обойдя Хемингуэя в 1953-м году. Кроме того, политик уделял часы любимому хобби — рисованию. За всю жизнь он создал более 500 полотен. И все это — без отрыва от основного дела, труда его жизни, политики. Разумеется, в годы войны обязанности премьер-министра отнимали практически все время. Черчилль стремился работать так, чтобы, по его же словам, уместить два или хотя бы полтора рабочих дня в одни сутки. И ему это удавалось, не в последнюю очередь, благодаря графику, который он разработал сам для себя.


День Черчилля начинался обычно в районе 7:30 — 8 утра. Он поглощал завтрак, состоявший, как правило, из тостов, джема и яиц, не покидая постели, там же читал утреннюю прессу и корреспонденцию. Для Уинстона соорудили специальную деревянную подставку, чтобы он мог с удобством писать и читать в положении полулежа. В то же время он отдавал распоряжения своим секретарям, которые привыкли видеть начальника каждое утро в халате. Около 11 часов утра Черчилль наконец поднимался с кровати и принимал свою первую порцию виски с содовой. Иногда он прогуливался по саду в дообеденные часы, порой занимался историческими трудами, в годы войны — присутствовал на встречах и заседаниях правительства.


За чтением книг в своем кабинете в поместье в Чартвелле. (pinterest.com)


К полудню должна была быть готова ванна — именно там на Черчилля часто снисходило вдохновение. Он надиктовывал секретарям речи через закрытую дверь, отмокая в теплой воде. В то же время министр брился. В час дня подавали обед. Это был не только прием пищи, длившийся около двух часов и состоявший из трех блюд, но и социализация. К обеду спускалась семья, часто приходило несколько гостей. Собравшимся предлагали вина, а сам Черчилль предпочитал шампанское, его любимой маркой был Поль Роже. Обыкновенно он держал одну бутылку рядом со своим же бокалом, чтобы подливать по мере необходимости. Кто-то подсчитал, что за всю жизнь Черчилль опустошил около 42 тысяч бутылок обожаемого Поль Роже.


Премьер и его любимое шампанское. (legionmagazine.com)


Об умении политика выпивать ходили легенды, и не зря. Администрация президента Франклина Рузвельта, например, придумала оборот «часы Уинстона», подразумевая то время, что Черчилль проводил с главой их государства. Рузвельт, будучи не таким стойким выпивохой, сдавался куда раньше британского премьера. После «часов Уинстона» ему требовалось трое суток отсыпаться по 10 часов ночью — небывалая роскошь для президента.


Британский премьер и американский президент. (grapecollective.com)


Черчилль и алкоголь были добрыми друзьями на протяжении многих лет: когда 25-летнего Уинстона отправили освещать Англо-бурскую войну в качестве корреспондента в 1899-м году, он взял с собой на передовую 36 бутылок вина, 18 бутылок шотландского виски и 6 бутылок винтажного бренди. Позже Черчилль обзавелся личным кабинетом, где хранил свои припасы: огромное количество виски, бордо и портвейна. Торговцы вином ценили Уинстона: его счет к одному из них в 1936-м году составил сумму, эквивалентную 75 тысячам долларов на сегодняшний день. Сам он говорил, что взял от алкоголя куда больше, чем тот — у него.


Что же до особых пристрастий в еде, Черчилль обожал суп. К обеду или к ужину в его доме обязательно подавали это блюдо. Одним из любимых был черепаховый суп — не такая редкость в те годы, как сейчас. Heinz даже выпускал его в консервных банках. Политик не выносил сливочных супов из-за сложностей с их перевариванием, потому повар избегал любых кремообразных первых блюд. Еще одной слабостью Черчилля был бульон, чашку которого тот непременно выпивал перед сном, даже если только что съел плотный ужин в изысканном ресторане.


Обед кончался в районе 15−15:30, после чего Черчилль либо возвращался в свой кабинет поработать, либо играл в карты с женой Клементиной. Самая важная часть дня наступала около 17 часов, когда политик укладывался поспать. Сон в середине дня был жизненно необходим: он помогал разбивать один длинный день на два покороче и давал Черчиллю заряд сил и энергии продолжить трудовую деятельность вечером. Уинстон относился к этому процессу со всей серьезностью: обязательно ложился в постель, сняв всю одежду. Длилась дрема полтора-два часа. Эту привычку он якобы приобрел на Кубе в годы работы журналистом.


Проснувшись в 18:30, Черчилль принимал вторую за день ванну и одевался к ужину, который начинался примерно в 20:00. Это был самый главный прием пищи, сопровождавшийся долгими беседами за столом, возлияниями и перекурами. За ужином министру опять подавали шампанское, остальным гостям — белое и красное вино высочайшего качества. Черчилль непременно курил за столом свою сигару (привычка, от которой его мать, Дженни Черчилль, пыталась отучить сына).


Черчилль с семьей и гостями в Чартвелле. (awritersden.wordpress.com)


Частенько Уинстон с гостями и семьей засиживались за полночь, после чего политик возвращался в свой кабинет, чтобы еще поработать. Благодаря дневному сну он мог сидеть за рабочим столом до 3−4 часов ночи, и только потом ложился в кровать, чтобы проснуться в 7:30 и повторить всю ту же привычную и любимую рутину. График и распорядок не только помогали Черчиллю сохранять продуктивность на высоком уровне, но и должны были способствовать поддержанию его ментального здоровья: как известно, политик страдал от депрессии, которую называл «черным псом».

Уинстон Черчилль — биография, политика, журналистика, достижения, личная жизнь, дети, смерть, фото, рост и последние новости

Биография

Уинстон Черчилль – одна из самых величайших и контрастных политических фигур XX века. Его деятельность как для Британии, так и для всей мировой политики имела огромное значение, но она в современном обществе оценивается неоднозначно: одни восхищаются личной храбростью и поступками политика, а у других он вызывает отвращение из-за позиции, согласно которой править миром должна была только белая раса.

Уинстон Черчилль

Несмотря на то, что Черчилль открыто боролся с диктатурой на полях сражения, он не скрывал своей симпатии к деятельности Бенито Муссолини и Иосифа Сталина, выступающих в годы его правления основателями тоталитарного и личностного режима правления в Италии и СССР.

Родился Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль 30 ноября 1874 года в родовом имении герцогов Мальборо, в Бленхеймском дворце. Его родителями стали состоятельные и влиятельные люди – отец, лорд Рэндольф Генри Спенсер, был известным политиком и Канцлером Казначейства Британии, а мать Дженни была дочерью богатого американского бизнесмена.

Уинстон Черчилль в детстве

Будущий политик стал первенцем в семье, но был обделен родительским вниманием, так как отец был постоянно занят политической карьерой, а мать все свое время посвящала светской жизни. Поэтому воспитанием юного Уинстона занималась няня Элизабет Энн Эверест, ставшая самым близким для Черчилля человеком.

Сразу же после рождения будущий премьер-министр Британии стал членом «высшей касты» привилегированного сословия, что могло перекрыть ему путь к блестящей политической карьере, так как дворяне не имела права входить в Палату Общин и правительство страны. Но, как оказалось, Уинстон стал представителем побочной линии Черчиллей, что позволило ему стать великим политиком.

Уинстон Черчилль в молодости

В семилетнем возрасте его отправили в закрытую школу Сент-Джорджа, где уделяли внимание больше воспитанию, чем обучению школьников. В учебном заведении Уинстон проявил все свое нежелание учиться и считаться с жесткими правилами внутреннего распорядка, за что неоднократно подвергался поркам розгами. После того, как регулярно навещавшая его няня заметила не теле мальчика следы жестких побоев, она настояла на переводе Черчилля в другую школу.

Но и в брайтонской школе сестер Томсон он также не полюбил учебу и был самым последним по дисциплине учеником в классе. В 12-летнем возрасте у юного Уинстона начались серьезные проблемы со здоровьем – он переболел воспалением легких, которое ослабило весь его организм. В связи с этим он не пошел в традиционное высшее учебное заведение для мужчин рода Мальборо в Итоне, а поступил в не менее престижный колледж, находящийся в Хэрроу. Такой выбор был сделан из-за географического расположения вузов.

Уинстон Черчилль в молодости

Но и здесь Черчилль продолжал проявлять полное безразличие к учебным предметам – он учил только то, что ему было интересно, а все остальное полностью игнорировал с присущим ему упорством. Поэтому в 1889 году он был переведен в «армейский класс», в программе обучения которого был сделан упор на военное дело.

Именно здесь из строптивого ученика Уинстон превратился в прилежного студента. Ему удалось стать одним из 12-ти выпускников данной школы, которые смогли сдать выпускные экзамены по всем предметам, что позволило Черчиллю поступить в самое престижное военное училище Великобритании, которое он окончил в звании младшего лейтенанта.

Военная карьера

В 1895 году по окончанию военного училища он был зачислен в 4-й гусарский полк королевского величества, но спустя короткое время понял, что военная карьера его не привлекает. Благодаря связям своей матери, к тому моменту ставшей вдовой Рэндольфа Черчилля, Уинстон получил распределение на Кубу, где был назначен военным корреспондентом, продолжая числиться на действительной военной службе. Дебют в журналистике принес будущему политику славу и призвание общества, а также позволил заработать первый весьма значительный гонорар в размере 25-ти гиней.

Уинстон Черчилль в армии

Помимо славы и заработка с Кубы Черчилль привез две пожизненные привычки – курение кубинских сигар и обязательное соблюдение сиесты, предусматривающей послеобеденный отдых. В 1896 году он продолжил свою журналистское путешествие и был командирован в Индию, а затем в Египет. Здесь Черчилль проявил всю свою боевую храбрость – помимо освещения событий, он лично принимал участие в сражениях, добросовестно относясь к своим офицерским обязанностям.

Политика

В 1899 году Уинстон Черчилль решил уйти в отставку и посвятить себя политике. К тому моменту он уже был известным журналистом, поэтому рассчитывал на поддержку общества. Первая попытка войти в парламент в составе Консервативной партии оказалась провальной – избиратели выбрали либералов.

Политик Уинстон Черчилль

Отстранившись на время от политики, Черчилль вновь отправился в журналистское путешествие. На этот раз его командировали в Южную Африку, на просторах которой развернулась Англо-бурская война.

Там он попал в плен к противникам, откуда совершил дерзкий побег, что стало звездным часом Черчилля как политика: избиратели обещали ему отдать свои голоса вне зависимости от «политических пристрастий». При этом он решил вернуться на поле боя, где принял участие во многих боях ради спасения соотечественников со своей бывшей тюрьмы.

Портрет Уинстона Черчилля

Мужественные приключения Черчилля позволили вернуться ему на родину настоящим героем – он с легкостью победил на парламентских выборах в 1900 году и вступил в Палат общин, где надежно закрепил за собой место на следующие 50 лет. В этом же году он опубликовал свое единственное литературное произведение, роман «Саврола», в котором, по мнению историков, политик в роли главного героя изобразил самого себя.

С первых дней в парламенте Уинстон Черчилль без стеснений выступал с резкой критикой в адрес консерваторов, выражая полное несогласие с программой главного идеолога страны Джозефа Чемберлена. Именно поэтому будущий премьер-министр Великобритании через 4 года покинул Консервативную партию и перешел к либералам – этот шаг позволил ему стремительно взлететь по политической лестнице.

Сначала он стал замминистра колоний, затем был назначен на пост министра торговли, после получил должность министра внутренних дел, а через год Черчилль стал министром военно-морских сил, став таким образом самым молодым политиком, занимающим наиболее влиятельные посты в Британии.

Возглавляя министерство военно-морских сил, Уинстон Черчилль потерпел громкое фиаско: по его вине в Первой мировой войне катастрофически для Британии закончилась военная операция в Дорданеллах, в которой неоправданно погибло 250 тыс английских солдат.

Уинстон Черчилль с работницами фабрики

Тогда, пытаясь загладить свою вину, политик подал в отставку и записался добровольцем на фронт. Через несколько лет, когда «страсти» вокруг Дорданелл поутихли, Черчилль вновь вернулся в правительство, где занял пост министра военного снабжения, на котором также не смог проявить себя должным образом, поэтому был вынужден взять на несколько лет «политический перерыв», полностью отойдя от политики.

Премьер-министр Британии

Возвращение в политику Уинстона Черчилля было ознаменовано с началом Второй мировой войны, когда Германия вторглась в Польшу, после чего Великобритания объявила войну Адольфу Гитлеру. Ему было предложено стать Первым Лордом Адмиралтейства, имеющим право голоса в Военном совете, так как он никогда не обещал вечный мир в своей стране и был одним из немногих людей, по мнению властей, способным привести нацию к победе.

Уинстон Черчилль с винтовкой

Сосредоточив в своих руках все главные рычаги мобилизации страны, направленные на решительную борьбу с гитлеровской Германией, Черчиллю удалось взойти на вершину власти и стать премьер-министром Британии, правда, в самый труднейший для Англии период. Но решительность, упорство и трезвое оценивание ситуации позволили британскому премьеру успешно вести войну до победы, создав победоносную коалицию с США и СССР.

Уинстон Черчилль во время Второй мировой войны

Будучи ярким противником большевизма, Черчилль между Гитлером и Сталиным выбрал последнего, так как другого выхода у него не было. В мае 1942 года он с американским и российским лидерами Франклином Рузвельтом и Иосифом Сталиным Черчилль подписал важный документ о создании антигитлеровской коалиции, имевший название «Атлантическая хартия», определяющая экономический и политический миропорядок в странах-союзниках после победы во Второй мировой войне.

Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт, Иосиф Сталин на Ялтинской конференции

После нее в 1945 году лидерами Великобритании, США и СССР была проведена Ялтинская конференция, которая определила политическую карту мира в послевоенное время. Тогда лидеры «Большой тройки» решили, что Германия должна быть разделена на 4 оккупированные зоны, после чего в СССР вернулись Прибалтика, Западная Украина, Белоруссия, Бессарабия, Буковина и Карелия. Тогда же Советский Союз обязался участвовать в войне с Японией, за что должен был получить Южный Сахалин и Курильские острова.

Уинстон Черчилль в каске

Сразу же по окончанию Второй мировой войны весь мир раскололся на две политические системы, а Черчилль начал призывать Запад объединиться против всего коммунистического Востока с целью полного «удушения» большевизма. Но в тот период ему пришлось покинуть большую политику, так как в послевоенные годы в Великобритании начались серьезные экономические проблемы, вырос внешний долг страны и ухудшились отношения с соседними колониями. Это привело к поражению Уинстона Черчилля на парламентских выборах, и он подал в отставку.

В тот период он возглавил правительственную оппозицию, но практически не появлялся в Палате общин, посвятив себя литературной деятельности. В 1951 году в возрасте 76-ти лет Уинстон Черчилль вновь стал премьер-министром Британии и следующие 4 года правил страной. Последние годы своей политической деятельности он посвятил внешней политике с акцентом на развитие ядерного потенциала страны, надеясь с его помощью вернуть военное могущество Британии. По состоянию здоровья британский политик был вынужден подать в ставку и уйти с поста премьера со всеми почестями.

Личная жизнь

Личная жизнь Уинстона Черчилля многими историками сравнивается с «красивым любовным романом». Великий британский политик встретил любовь всей своей жизни в 1908 году и сразу же женился на избраннице. Ею стала Клементина Хозьер, дочь лондонских аристократов. С женой британский премьер прожил счастливые 57 лет – она стала его лучшим другом и главным политически советником, так как только после ее одобрения Черчилль принимал важные решения.

Уинстон Черчилль и Клементина Хозьер

Несмотря на то, что жена политика была младше его на 11 лет, что считалось большой разницей в те времена, она смогла сохранить любовь в их семье, а также стать единственным человеком, способным совладать с резким и буйным характером Черчилля. Клементина родила Уинстону пятерых детей, каждый из которых был желанным и горячо любимым у своих родителей. После смерти британского премьера супруга продолжала называть его идеальным мужем, несмотря на то, что он был заядлым курильщиком и игроком, ночи напролет проводившим в казино.

Уинстон Черчилль с женой

Похоронив Уинстона Черчилля, Клементина потеряла смысл в жизни и готова была последовать за ним, но ее остановила крылатая фраза мужа, произнесенная в годы Второй мировой войны, когда он призывал Британию «ни при каких условиях не сдаваться». Именно эта речь Черчилля помогла ей пережить потерю и на протяжении следующих 12-ти лет продолжать его литературную деятельность, издавая неоконченные мемуары британского лидера.

Смерть

Смерть Уинстона Черчилля наступила 24 января 1965 года. Величайший британец за всю историю страны скончался в возрасте 90 лет. Причиной гибели бывшего британского премьера стал инсульт, который не в первый раз атаковал политика. Похороны Черчилля прошли в государственном формате под руководством королевы Елизаветы II – такой чести удостоились лишь 10 человек за всю историю Великобритании.

Похороны Уинстона Черчилля

Церемония похорон политика стала самой масштабной в истории страны, так как в ней участвовали представители 112-ти стран и все члены королевской семьи. Похороны Уинстона Черчилля транслировались многими телеканалами во всем мире в прямом эфире, что позволило почти 350 млн людей через экраны телевизоров попрощаться с выдающимся британцем.

Могила Уинстона Черчилля

По желанию самого Черчилля его захоронили на блейдонском кладбище церкви Святого Мартина, расположенного неподалеку от его родового имения. Погребение было совершено в присутствии только членов семьи и близких друзей Черчилля.

Краткий курс истории. Величайший британец: историческая правда России от РВИО

30 ноября 1874 года родился выдающийся английский и мировой политический деятель, личность которого, безусловно, важна и для истории России. Речь о сэре Уинстоне Леонарде Спенсере-Черчилле.

Талантливый упрямец

Воспитанием Уинстона фактически занималась няня Элизабет Энн Эверест, поскольку отец был постоянно занят политическими делами, а мать увлечена светской жизнью. В подготовительной школе юный Черчилль регулярно нарушал дисциплину, за что его пороли, а после перевода в школу без телесных наказаний он занимал 13-е место по поведению в рейтинге учеников класса из 13 человек. Однако Черчилль был от природы одарен, обладал феноменальной памятью, испытывал любовь к чтению (в 1953 году, кстати, Черчилль был удостоен Нобелевской премии по литературе). Но эти качества сочетались с поразительным упрямством. Так, при поступлении в колледж вместо требовавшейся работы по латыни Уинстон нарисовал на листе единицу и расставил кляксы, хотя латынь знал великолепно.

Беглец-политик

С 1895 по 1899 год Черчилль пребывает на службе в королевской армии. Будучи военным корреспондентом, он посещает Кубу, Индию, участвует во Второй англо-суданской и Второй англо-бурской войнах. Именно побег из бурского плена превращает Черчилля в знаменитость, после чего в возрасте 26 лет он впервые становится членом парламента от партии консерваторов. Сторонник социальных реформ, Черчилль выступает инициатором введения закона о минимальной заработной плате и продолжительности рабочего дня, который в 1908 году стал первым подобным законом в истории Великобритании. За год пребывания на посту министра внутренних дел (с зимы 1910 по осень 1911 года) Черчилль показал себя умелым политиком и был назначен первым лордом Адмиралтейства. На этом посту он провел важнейшие реформы на флоте. Однако в годы Первой мировой войны на своем высоком посту Черчилль совершил несколько спорных действий, из-за чего отправился в отставку, а вскоре – на Западный фронт. Кстати, после войны Черчилль выступил рьяным сторонником интервенции в Россию, чтобы «задушить большевизм в колыбели».

Премьер-министр

В канун Второй мировой войны Черчилль выступал с жесткой критикой политики умиротворения Гитлера, которую вело английское правительство. Причем свою жесткую позицию в отношении гитлеровской Германии он сохранил и на посту премьер-министра Великобритании (с мая 1940 года), хотя многие члены его кабинета открыто говорили о дипломатических методах. Черчилль входил в состав так называемой Большой тройки вместе со Сталиным и президентом США Рузвельтом. В 1946 году Фултонская речь Черчилля послужила началу холодной войны. В 76 лет Черчилль вернулся на должность премьер-министра, с которой до этого был вынужден уйти после неудачных выборов 1945 года. Ранее по случаю 70-летия политика информагентство BBC сформировало оперативную группу из восьми человек, которая в случае внезапной смерти Уинстона Черчилля должна была бы оповестить об этом всех. Любопытно, что, хотя уже тогда величайший британец в истории выпивал бутылку армянского коньяка в день и выкуривал 8–10 кубинских сигар, он дожил до 90 лет, пережив всех членов той самой группы.

Виноградов К.

Б., Шарыгина Е. Б. Уинстон Черчилль: молодые годы — История Англии


Осенью 1899 г. вспыхнула война между Великобританией и двумя республиками Южной Африки — Трансваалем и Оранжевой. Буры прочно захватили инициативу. Вскоре в одной из стычек к ним в плен попал молодой журналист Уинстон Черчилль. Отпрыск рода Мальборо, сын крупного политика тори, он уже был известен своими военными корреспонденциями из Индии и Судана. В декабре 1899 г. Черчиллю удалось бежать из тюрьмы. Его побег из Претории стал мировой сенсацией, обеспечив Уинстону победу на выборах в парламент 1900 г. В судьбе молодого человека произошел решительный перелом — до той поры его жизнь была связана с армией и журналистикой, теперь политическая деятельность стала занимать в ней доминирующее место.



Черчиллю посвящены бесчисленные сочинения британских и других авторов; поток их не иссякает. Недавно опубликованы два объемистых сборника, из которых последний вызывающе озаглавлен «Черчилль как миротворец»1. В отечественной литературе несколько раз издавалось содержательное исследование ныне покойного академика В. Г. Трухановского2. В нем, как и в подавляющем большинстве книг, изданных за рубежом, первая часть жизни выдающегося государственного деятеля описана очень кратко. Авторы предлагаемого очерка, затронув «детство и отрочество» Черчилля, более подробно останавливаются на его службе в кавалерии, участии в боях, формировании политических взглядов; дается оценка Черчилля как публициста и романиста. Показаны и первые шаги Уинстона-парламентария.



Превосходной базой для написания данного очерка явились книги Черчилля, изданные в 1898-1902 гг., и его позднейшая автобиография. Ценнейшим подспорьем послужили различные тексты, в особенности пространные письма Уинстона матери, включенные в составленную Рэндольфом Черчиллем биографию отца. Учтены воспоминания современников Черчилля, а также ранее не известные свидетельства и документы, обнаруженные авторами вышеупомянутых сборников.



УИНСТОН САДИТСЯ НА КОНЯ



Уинстон Черчилль родился в старинном дворце герцогов Мальборо в Бленхейме 30 ноября 1874 г. Через много десятилетий он посвятит пространное сочинение Джону Черчиллю, полководцу и политику, основоположнику этого знатного рода. В войнах конца XVII — начала XVIII в. первый герцог Мальборо одержал немало побед, хотя терпел и поражения; при королеве Анне генерал и его властная супруга нередко определяли государственный курс, сколотили разными способами изрядное состояние.



Все герцоги последующих поколений не оставили о себе доброй памяти. Пожалуй, судьба династии Мальборо могла бы стать примером упадка и разложения британской аристократии, а также изобретенных новых способов поддержания материального благополучия. В 70-80-е годы XIX в. Мальборо продали свою прославленную коллекцию картин «Старых мастеров» и библиотеку; часть земель купил у них нувориш Ф. Ротшильд. Восьмой герцог Мальборо — дядя Уинстона — с юных лет отличался разнузданным поведением. Исключенный из привилегированного лицея Итона, он и в дальнейшем неизменно нарушал нормы общественного поведения; скандальная связь с замужней дамой привела его даже к социальной изоляции. И в 1882 г. глава кабинета Уильям Гладстон категорически обобщил: все Черчилли «лишены морали и принципов»3.


Семилетний Уинстон. 1881

1895

1900

1904


Характерной чертой английской элиты долгое время оставались браки внутри небольшого круга высокородных семейств, изредка перемежавшиеся брачными союзами с представителями набиравшей силу буржуазии. Отец Уинстона лорд Рэндольф предложил оригинальное решение, женившись на дочери состоятельного бизнесмена из США. Сей трансатлантический вариант оказался заразительным: так, восьмой герцог Мальборо после развода тоже подыскал американскую богачку, а его старший сын женился на дочери миллионера Вандербильда. Только эти браки помогли герцогам избежать разорения. С 80-х годов американские наследницы вошли в моду — за ними потянулись Джозеф Чемберлен, маркиз Керзон и другие.



Подобно старшему брату-герцогу, Рэндольф Черчилль прославился эксцентрическими поступками: учась в Оксфорде, проигрывал крупные суммы в карты, злоупотреблял алкоголем, позже безудержно увлекался скачками. Приданое жены лорд быстро растратил, и уже в начале 80-х годов семья погрузилась в долги. Биографы приписывают Рэндольфу известный авантюризм и как политику. Р. Черчилль признан одним из основателей «торийской демократии» — приспособления консервативной партии к новой обстановке, вызванной ростом численности электората и повышением сознательности трудящихся. «Торийская демократия, — пояснял лорд Рэндольф — это демократия, призванная поддержать торийскую партию»4. Он считал необходимым показать, что эта партия заботится об интересах всего населения; Черчилль задумывался над способами интеграции рабочего класса в существующую систему, рекомендовал отказаться от вельможного пренебрежения к потребностям и мнениям простых людей. Все это противоречило политике премьера Солсбери, с которым Рэндольф соперничал в борьбе за лидерство и затем был вынужден уйти в отставку5.



Уинстон Черчилль в выступлениях еще с конца XIX в., а затем в апологетической биографии отца неизменно подчеркивал его заслуги как инициатора «народной демократии». На кругозор и ориентацию молодого Уинстона повлияло и обращение лорда Рэндольфа к проблемам заморской политики. Поездка отца в Индию и Южную Африку, его заметки на колониальные темы, публиковавшиеся в лондонской «Дейли график», нацеливали на «имперские» дела, предвосхищали первые аналогичные статьи Уинстона. Одним из лейтмотивов деятельности сына станет завет отца еще середины 80-х годов: надо «с особенным вниманием и решительностью» беречь Индию в составе империи6.



Дженни Джером, мать Уинстона, получила хорошее образование, ряд лет провела во Франции, приобретя парижский шарм и прочную тягу к роскоши и развлечениям. Не без сложностей после замужества шел процесс ее приобщения к британской элите. Вокруг эффектной, темпераментной женщины возник кружок денди-бездельников. Светские рауты, балы и курорты требовали непрерывных финансовых вливаний. Детям — Уинни и родившемуся через несколько лет Джеку — мать уделяла не слишком много внимания. А отец, отброшенный от руководящих постов, все больше замыкался в себе и совсем редко общался с сыновьями. Тщетно пытаясь поправить пошатнувшееся здоровье, Рэндольф много путешествовал (вместе с Дженни он побывал и в России).



Уинни предоставили заботам няни-воспитательницы, миссис Эверест, и он очень привязался к ней. Никакого рвения в освоении элементарных знаний, получаемых первоначально дома, мальчик не обнаруживал. Арифметика и латынь представлялись ему сущим наказанием. Куда интереснее было играть в солдатики или в мяч. В детстве Уинни часто болел. Это стимулировало решение родителей отдать его не в Итон, а в менее престижную «публичную школу» — Харроу, расположенную в более «здоровой» местности. Приемные экзамены мальчик сдавал плохо и был зачислен «по протекции» Никакого усердия Уинстон не проявлял и позже, его конфликты с преподавателями стали постоянными. «Почему-то учителя предпочитали задавать вопросы о таких вещах, о которых я не мог дать удовлетворительного ответа, — вспоминал он. — Мне бы понравилось, если бы меня спрашивали о том, что я знаю. А они норовили спросить то, чего я не знал». Летом 1888 г. один из преподавателей, мистер Дэвидсон, вынужден был написать леди Рэндольф, что юноша «блещет» такими качествами, как «забывчивость, небрежность и распущенность»7.



По словам воспитанника Харроу Дж. Уолстена, Уинстон «решительно отвергал все, что его не интересовало»8. Обладая великолепной памятью, он легко заучивал целые сцены из Шекспира — литература ему нравилась; Уинстон и сам начал сотрудничать в ученической газете. Но прежде всего юношу влекло все, что требовало расхода накопившейся энергии, будь то велосипед, плавание или фехтование. В 1892 г. он выиграл два турнира по фехтованию. Особенно много времени Уинстон отдал занятиям и практике в школьном «стрелковом корпусе», с энтузиазмом отдавался и военным играм, устраивавшимся в Харроу.



В 1889 г. отец пришел к выводу, что Уинстон просто не способен совершить традиционный путь получения юридического образования; раз ему интересны оружие и «солдатики» — пусть готовится в военное училище. В сентябре этого года юноша стал заниматься в «армейском классе», существовавшем при школе Харроу.



Королевский военный колледж в Сандхерсте, основанный в 1799 г., являлся главной базой подготовки офицеров пехоты и кавалерии. Для поступления в него требовалось сдать пять экзаменов, включая математику. Первая попытка Уинстона окончилась провалом, и в следующий раз — летом 1892 г. — он снова не попал в число отобранных для поступления. Эти провалы побудили лорда Рэндольфа подумать об альтернативе: не направить ли сына «в бизнес». А у Уинстона мелькнула мысль податься в священники!



В биографии отца Рэндольф Черчилль-младший полемизирует с ходившей в свое время версией о некоей природной «тупости» Уинстона-подростка. Нет! Когда тот по-настоящему чем-то интересовался, он уже мог добиваться необходимых результатов. Действительно, к 17-18 годам молодой человек не только физически окреп, но и обрел определенную самостоятельность. Вдали от родителей он становится на собственные ноги, — утверждал Р. Черчилль9. И поскольку военная профессия увлекала Уинстона, он «взял» Сандхерст с третьей попытки в 1893 г.



Добытые на экзаменах баллы позволили Уинстону претендовать лишь на зачисление в кавалерийский класс. Это противоречило планам лорда Рэндольфа, в частности и по финансовым причинам, связанным с покупкой лошадей и с прочими расходами. И отец вознамерился перевести сына в класс, готовящий офицера пехоты. Но встретил растущее противодействие Уинстона. Молодой человек успешно овладевал всеми навыками верховой езды, ему нравились лошади, он хотел стать кавалеристом.



«Драгуны, уланы и прежде всего гусары, как мы считали, — вспоминал Черчилль, — все еще занимали достойное место на полях сражений». «Лучше было бы родиться на сто лет раньше — какие это были великолепные времена». «Счастье, что все еще имеются дикие и варварские народы, например, зулусы и афганцы и махдисты в Судане». А быть может, «понадобится и заново завоевывать Индию»10.



Обучение в Сандхесте велось по старинке, кадеты — как после англо-бурской войны констатировала специальная комиссия — не получали должной подготовки, а «уровень предъявляемых требований» к будущим офицерам «был достаточно низкий»‘11. Уинстон с большим рвением выполнял все задания, как бы компенсируя свою леность в Харроу. Он неплохо сдал выпускные экзамены и был зачислен младшим офицером 4-го гусарского полка. Соответствующий приказ подписал военный министр Г. Кэмпбелл-Баннерман (в его правительстве через 11 лет Черчилль получит свой первый пост). Это случилось в феврале 1895 г., через месяц после смерти лорда Рэндольфа.



Упомянутая комиссия дала суровую оценку офицерскому корпусу Великобритании конца XIX в. Никакого «усердия» у офицеров не наблюдалось, меньше всего они заняты «военными обязанностями» и проводят много времени в полковых клубах, играют в крикет и теннис12. Субалтерн Черчилль пристрастился, правда, к другой игре — поло, затратив имевшиеся скромные средства на покупку пони. Не в первый и не в последний раз летом 1895 г. он оказался в тяжелом финансовом положении. Обремененный, как и леди Рэндольф, долгами, Уинстон искал — и нашел! — возможность подзаработать хоть немного денег.



До намеченного на 1896 г. отбытия полка в Индию офицеры вели вольготный образ жизни. Вместе с товарищем Р. Бэрнсом Уинстон собрался в поездку на Кубу через Соединенные Штаты. Когда он известил об этом мать как о деле решенном, с ее стороны последовал упрек: «Тебе следовало посоветоваться со мной!». Зная лучше сына обстановку в Нью-Йорке, она подчеркнула: жизнь там «страшно дорогая». Но главная цель Уинстона заключалась в том, чтобы побывать на «мятежном острове» в Карибском море, где кубинцы в очередной раз поднялись против испанского господства. Двадцатилетний лейтенант оказался на редкость расчетлив: от командования он добыл поручение понаблюдать за военными действиями и собрать информацию «о новых пулях» испанских ружей, через друга отца Драммонда Вольфа, посла в Мадриде, достал рекомендательное письмо военного министра маршалу М. Кампосу, наводившему порядок на восставшей Кубе. Наконец, редакция «Дейли график», помещавшая ранее путевые впечатления лорда Рэндольфа, согласилась платить по пять гиней за будущие корреспонденции его сына о военных действиях.



Уинстон и Бэрнс приплыли в Нью-Йорк 9 ноября. Их гостеприимно встретил давний знакомый семьи Джером Б. Кохрен, видный юрист и конгрессмен. Он помог молодым людям ознакомиться с общественной жизнью многоликого города. Гости посетили военную академию в Вест-Пойнте, полюбовались на грандиозный Бруклинский мост, высоко оценили разветвленные транспортные связи. Уинстон писал брату, что родина их матери населена крутым молодым народом, который, увы, не уважает «ни возраста, ни традиций»; во всех слоях общества тут сталкиваешься со «скверными манерами», а пресса отличается далекой от правды «вульгарностью»13.



По железной дороге приятели добрались до Ки-Уэста во Флориде и переправились в Гавану. 20 ноября Черчилль известил мать из кубинской столицы: «Завтра мы стартуем на фронт». Собственно фронта как такового не существовало — повстанцы вели преимущественно партизанскую войну, избегая серьезных столкновений с регулярными испанскими частями. Проехав почти половину острова, английские офицеры представились генералу Вальдесу, командовавшему большой колонной, преследовавшей мятежников. Возле поселка Игуара в день своего рождения — ему исполнился 21 год! — Уинстон впервые услышал свист пуль. Как и Бэрнс, он являлся лишь «наблюдателем» и не имел права участвовать в операциях. Еще три дня в начале декабря британцы оставались свидетелями перестрелок. В «Письме», опубликованном в «Дейли график», Уинстон воспроизвел живую зарисовку стычки возле лесной речки: жара побудила группу офицеров искупаться, но вдруг раздались выстрелы, «кое-как мы натянули наши одежды, а один из офицеров, полуодетый, побежал и собрал около пятидесяти солдат»; они «дали залп по мятежникам», остановив их продвижение, и «мы возвратились в ставку генерала».



Вскоре Черчилль и Бэрнс покинули «фронт», а затем и Кубу. Оба несколько неожиданно получили испанский орден Красного креста; им награждались воины «за отвагу в сражении». Уинстону пришлось пояснять, что сам он «не стрелял» и лишь любезности генерала Вальдеса обязан такой чести. В английских газетах его уже подвергали нападкам — зачем он участвует в «битвах других народов», это «экстраординарно даже для Черчилля»14. В Нью-Йорке приятелей атаковали журналисты. Рассказывая о кубинских впечатлениях, Уинстон отметил такую «характерную черту»: обе стороны используют много оружия, а «жертв мало», пожалуй, в кубинской войне, чтобы убить солдата, требуется 200 тыс. пуль.



Несмотря на краткость пребывания на Кубе, Черчилль составил довольно четкое представление о происходивших там событиях. Он сочувствовал людям, боровшимся с чужеземным игом, критиковал нелепые действия колониальной администрации. Повстанцы, писал он в газетной корреспонденции, «пользуются симпатиями всего населения… требование независимости национально и единодушно». Однако кубинцы плохо организованы, воюют неудачно. С аристократическим пренебрежением представителя высшей расы взирал молодой офицер на партизанскую армию, «состоящую в основном из цветных» и напоминающую «недисциплинированный сброд»15. Наполовину американец, Черчилль склоняется к тому суждению о будущности Кубы, за которое ратовали многие в США: опека ее великой североамериканской державой будет «лучшим курсом как для острова, так и для всего мира»16.



Никогда больше Уинстон не посетит Кубу. Но именно там у него появилась привычка, которая сохранится всю жизнь, — курение сигар. Он перенял у испанцев и другой обычай — «сиесту» — полноценный дневной отдых.



После возвращения в Англию служба по-прежнему не обременяла молодого офицера. Черчилль становится непременным гостем на светских приемах, интересуется театральной жизнью и актрисами. Но было бы ошибочно полагать, что это время прошло бесследно; именно тогда гусарский лейтенант установил тесное знакомство со многими высокопоставленными персонами, включая принца Уэльского и будущего премьера Бальфура. Называя эти шесть месяцев «праздными», Уинстон одновременно писал, что они все же были своего рода «трамплином» для дальнейшей карьеры.



Впервые Черчилль начал внимательно следить за политическими перипетиями. Толчком послужил позорный крах «набега Джемсона» на Трансвааль в конце 1895 г., когда отряд, возглавлявшийся этим сотрудником премьера Капской колонии Сесила Родса, был окружен и разбит бурами. Мало кто сомневался, что ответственность за авантюру ложилась и на министра колоний Дж. Чемберлена. Тем не менее кабинет Солсбери, вынужденный провести специальное расследование, ограничился полумерами — отставкой Родса, судебными инсценировками, постаравшись спустить все дело «на тормозах». Уинстон воспринял временное отступление колонизаторов болезненно: «В 21 год я был всецело за доктора Джемсона и его людей», «меня шокировало боязливое поведение нашего консервативного правительства». Он считал, что надо обязательно «отомстить» за поражение в первой англо-бурской войне 1881 г. и за новое унижение!17



Мысль о том, что политическая деятельность — истинное поприще для приложения сил, постепенно укоренилась у Черчилля. Но пока его больше всего мучил вопрос: «как расплатиться с долгами?». Хорошо было бы закрепить кубинский опыт — побывать там, где возникают вооруженные конфликты. На Крите греки восстали против турецкого ига — нельзя ли отправиться туда корреспондентом? Редакция «Дейли график» вежливо соглашалась получать его сообщения, но поездка — «за свой счет». По разным причинам не удались и попытки присоединиться к экспедиции в Судане и карательному отряду в Матабелеленде. Лихорадочные усилия лейтенанта Черчилля в конце концов стали известны военному министру маркизу Ленсдауну, и тот в письме леди Рэндольф напомнил, что ее сын все-таки служит в армии Ее Величества и «было бы благоразумным в данное время покинуть Англию». Именно так и поступил молодой человек, отплыв вместе с товарищами по оружию в Индию в сентябре 1896 г.



В ИНДИИ. ПЕРВЫЕ КНИГИ



Британскую Индию конца прошлого века составляли территории нынешних республик Индия, Пакистан и Бангладеш. Лишь немногие местные феодалы в этой бесправной колонии располагали землями и богатствами, опираясь в своих псевдогосударствах на прямую поддержку британских войск. После подавления большого восстания конца 50-х годов XIX в. обстановка долгое время была для колонизаторов благоприятной. В 80-90-е годы «освоение» богатств индийского субконтинента ускорилось, интенсивнее использовалась дешевая рабочая сила. В Индии создавались предприятия обрабатывающей промышленности, прокладывались железные дороги, росли города. Однако хозяйничание иноземцев отнюдь не устраняло стародавние бедствия народа, периодически наступал голод. Страшный голод постиг страну в 1896-1897 гг. — жертвами его стали сотни тысяч бедняков.



Эти трагические события, как и поднимавшаяся новая волна национально-освободительного движения, остались вне поля зрения гусарского офицера Черчилля. В письмах на родину он жаловался, что не имеет информации касательно индийских дел. Правда, особого желания получить ее он и не проявлял, с «туземцами», если не считать «обслуги», офицеры не общались, «новости» черпали из английских газет, доходивших сюда с большим опозданием.



Уинстону повезло: его полк разместился в Бангалоре, в Южной Индии. «Климат очень хороший, — сообщал он матери. — Солнце в полдень умеренное, а утром и вечером свежо и прохладно. Хьюго, Бэрнс и я поселились в прекрасном розово-белом особняке посреди большого и красивого сада». Из слуг для каждого из младших офицеров полагались «дворецкий, прислуживающий за столом, два мальчика-прислужника, приставленный к каждой лошади смотритель и помимо этого два садовника, три водоноса и один сторож — для всех вместе»18. На первых порах такой колониальный комфорт вполне устраивал Уинстона. Поскольку свободного от военной муштры и «боевой подготовки» времени было много, можно было предаваться любимому занятию — игре в поло — «императору игр».



Беспечная жизнь позволяла Уинстону проводить много времени в обществе красивой девушки Памелы Плауден, дочери крупного чиновника в соседнем Хайдерабаде. Ловля бабочек и разведение роз тоже занимали лейтенанта. Но деятельная натура брала свое, требовала напряжения физических и умственных сил. Как ни привлекательно кататься на слонах с цветущей молодой особой или любоваться коллекцией экзотических бабочек — это не для него! Уинстон не приноровился к столь бесплодному существованию. И он решил порвать с ним.



Прежде всего он решил заняться самообразованием. Массу имевшихся пробелов можно было кое-как залатать с помощью чтения. И он принялся читать — книги по истории и философии, политические справочники и ежегодники. «Если «Эннюел реджистер» вооружает меня острым мечом, то Маколей, Гиббон, Платон и другие призваны потренировать мои мускулы, чтобы эффективно владеть ими», — писал он матери. Пожалуй, в этой громкозвучной фразе мы уже чувствуем воздействие прославленного стиля классиков британской историографии — с первых своих литературных опытов Черчилль следовал заветам Гиббона и Маколея.



Биографы спорят, когда же Уинстон задумал написать большое произведение. Видимо, это произошло весной 1897 г. Удивительным образом молодой лейтенант решил сочинить роман. Позже он опубликовал множество книг — путевые впечатления, биографии предков, мемуары, сборники речей, четырехтомную «Историю народов, говорящих по-английски». Среди них как бы затерялось его единственное художественное произведение, ныне мало кому известное — роман «Саврола. История революции в Лаурании». Между тем, именно в нем довольно многословно Черчилль уже формулировал свое понимание главных тенденций общественного развития конца XIX в., высказывал суждения о нравственных основах государственного устройства.



«Саврола» — сугубо политический роман, отклик на сложные события и потрясения 90-х годов. Такого рода сочинения, включая утопии и антиутопии, пользовались спросом читателей. Например, Герберт Уэллс в романе «Когда спящий проснется» (1899 г.), заглядывая в далекое будущее, одновременно остро критиковал современные порядки, вызывающие законное недовольство трудового люда. А в 1894 г. популярный романист Энтони Хоуп опубликовал «Пленника Зенды», в котором действие развивалось и вымышленной стране «Руритании». Черчилль, несомненно, прочитал «Пленника» и даже поместил свою «Лауранию» к северу от «Руритании».



Лаурания, расположенная где-то в Средиземноморье, владеет колониями, имеет мощный флот и армию, соперничает с Великобританией. Имена «действующих лиц» — португальские, итальянские, немецкие. Однако многое в государственном строе и обычаях напоминает Англию, а главный герой, молодой политик Саврола — самого Черчилля. Кабинет Савролы обставлен по вкусу Уинстона, на полках его любимые писатели. Бесчисленные монологи Савролы — выражения мнений автора о «текущей политике», прогнозы на будущее. В Лаурании правит диктатор Антонио Молара, презирающий парламентаризм. Черчиллю импонирует эта сильная личность. Но все же демократию здесь надо восстановить; лидером «Национальной партии» становится Саврола. «Мы сражаемся за конституцию и обязаны показать уважение ее принципам, — восклицает он. — Если правительство держится только на штыках — это анахронизм!» Саврола-Черчилль пренебрежительно относится к профсоюзам, которые его поддерживают, к простым людям, «глупому народу». В одном случае он признается: «благо народа» не слишком его волнует, «от самого себя он не мог скрыть», что вовсе не оно определяло его поступки, «амбиция была мотивирующей силой, и он был бессилен ей сопротивляться».



Саврола выступает сторонником гуманных методов политической борьбы, стремится удержать революцию «в рамках конституции». Но вместе с ним действуют экстремисты, почему-то с немецкими фамилиями: анархист Крейце и коммунист Ш. Стрелиц. Они срывают планы Савролы организовать «революцию без слез». Молодой Черчилль уже высказывал достаточно четкие антикоммунистические взгляды!



Роман открывается сценой митинга у президентского дворца; его жестоко разгоняют войска, и на площади «остается сорок трупов». В описаниях последующих уличных боев и свержения диктатора автор обнаруживает бесспорный литературный талант. Однако любовная линия романа — в Савролу влюбляется жена президента, красавица Люсиль — полна мелодраматических повторов: Черчилль беспечно следовал дурным образцам, господствовавшим тогда в беллетристике. Счастливо избежав пули диктатора, Саврола бежит за границу. В финале романа звучит мажорный мотив: благодарная страна еще призовет героя.



В автобиографии Черчилль писал о своем произведении: «Я настойчиво советовал друзьям не читать его». Он и в 90-е годы сознавал незрелость этого опуса и сомневался в целесообразности его публикации. К осени 1897 г. роман был почти готов, но автор отложил его шлифовку и завершение. И в следующем году, несколько раз возвращаясь к нему, Уинстон так и не довел дело до конца. И только в 1899 г., уже прославившись как военный корреспондент, он передал рукопись в «Макмилланс мэгезин» — редакция этого журнала предложила щедрый гонорар; отдельной книгой «Саврола» вышел в свет в 1900 г. Читатели и рецензенты встретили его сдержанно; «Таймс» справедливо подчеркнула: «Мистер Уинстон Черчилль является хорошим военным журналистом, но не романистом»19.



«Саврола» оказался третьей книгой Черчилля. Первой же стал сборник корреспонденции «Повесть о Малакандской полевой армии» — результат пребывания Уинстона в зоне боев на северо-западной границе Индии в сентябре-октябре 1897 г.



Как уже отмечалось, после Кубы Уинстон пытался попасть и в другие «горячие точки». Весной 1897 г. он собрался на Балканы, где началась греко-турецкая война. Увы, она закончилась до его прибытия. Только осенью этого года знакомый по Лондону генерал Б. Блоуд, назначенный командующим карательной экспедиции против патанских племен, помог Черчиллю получить место корреспондента, прикомандированного к одной из посланных к границам Афганистана бригад.



На протяжении многих десятилетий XIX в. Великобритания последовательно вела «политику продвижения» с индийского плацдарма в северо-западном направлении. В ходе ее осуществления произошли две войны с Афганистаном, а в Британскую Индию насильственно включили несколько горных областей, населенных патанами и другими свободолюбивыми племенами. В 90-е годы столкновения в этом регионе возникали регулярно. Местная администрация в Калькутте использовала ситуацию, выбивая дополнительные суммы на постройку укреплений, а также для давления на афганского эмира.



Восстание патанов, начавшееся в июле 1897 г., приняло такой размах, что на его подавление военные власти бросили три бригады и стали подтягивать резервы. Развернувшиеся в августе схватки окончились для англичан успехом, в боях наступила пауза. Как раз тогда, 2 сентября, Черчилль доехал до штаб-квартиры генерала Блоуда, помышляя о непосредственном участии в операциях. Вскоре сражения возобновились почти на самой границе с Афганистаном. Против чужеземцев поднялось племя мамундов — его поддержали и остальные пограничные народы.



Перешедшие в наступление британские войска включали и эскадрон улан, к которому присоединился военный журналист Черчилль. 16 сентября произошло его подлинное боевое крещение — в одной из долин английский отряд атаковали «туземцы», он оказался в тяжелом положении и понес значительные потери. Переправляя при посредстве леди Рэндольф свои корреспонденции в лондонскую газету, Уинстон 19 сентября дополнительно живописал опасности, каким он лично подвергся, чудом «избежав близкой гибели»: взяв ружье у раненого солдата, бравый лейтенант «выстрелил 40 раз… я не вполне уверен, но, полагаю, попал в четырех людей». Ужасы войны потрясли молодого человека, но он проявил стойкость и мужество. Признавшись в письме брату, что в школе он не раз трусил, Черчилль подчеркивал: «Главная моя амбиция — завоевать репутацию личной храбрости»20.



18 сентября Уинстон снова попал под огонь, но на сей раз британцы отделались легко. Он участвовал в нескольких других небольших стычках, заменив в пехотном полку выбывшего офицера. Это был Пенджабский полк, сформированный из местных жителей, Уинстон не упустил случая отписать на родину, что является первым английским офицером, приданным этому туземному полку. Затем большую часть воевавших войск отвели в Малакандский лагерь, а лейтенант Черчилль, отпуск которого из Бангалора кончился, вернулся к своим гусарам.



О действиях «Малакандской армии» Черчилль написал 15 корреспонденции в лондонскую «Дейли телеграф», продублировав их и для аллахабадского «Пионера». В Лондоне об их публикации договорилась леди Рэндольф, обусловив подпись — «Молодой офицер». Уинстон, удовлетворенный размером оплаты, огорчился согласием матери на «анонимность». А ведь он надеялся с помощью писем с «индийской границы» нажить «определенные политические выгоды», рассчитывая уже и на участие в парламентских выборах. Воспламененный желанием отличиться, Уинстон прослыл «охотником за медалями». Никакой медали он не обрел, но «за храбрость и решительность» был «отмечен в Депешах», публиковавшихся в Англии. Для меня, откликнулся новоиспеченный воин, это замечательная «компенсация за все… Репутация личной отваги больше всего другого в мире отвечает моему честолюбию»21.



В Бангалоре, отложив до лучших времен окончание «Савролы», Черчилль принялся за составление книги о недавнем походе. Трудился он очень интенсивно и уже в канун 1898 г. отослал рукопись в Лондон, где леди Рэндольф достигла соглашения с известным издательством «Лонгманс». Через два месяца желающие могли приобрести книгу «Молодого офицера», которая в несколько приемов была отпечатана тиражом более 10 тыс. экземпляров.



Сочинение Черчилля содержало краткую предысторию событий, развернувшихся в пограничных горах с июля-августа 1897 г., и хронику всех столкновений с повстанцами. Книга была снабжена картами и фотоиллюстрациями. В первых главах преобладал довольно сухой перечень фактов, с шестой главы изложение давалось «с новой точки зрения» — появлялся автор-соучастник событий, описание схваток становилось более живым и эмоциональным; Уинстон Черчилль предстал перед читателем как занимательный рассказчик.



Автор «Повести о Малакандской армии» с уважением отнесся к противникам британских войск. Племена долины Мамунд «подтвердили репутацию мужества, тактического мастерства и меткости стрельбы». Но, касаясь причин конфликтов на границе, Черчилль преувеличивает роль «интриг» афганского эмира и «волны исламского фанатизма», охватившего под воздействием духовенства «все пограничные племена»22. Туземцы, утверждал он, игнорируют «свое варварство» и хотели бы и дальше пребывать в нем, не понимая и отвергая достижения цивилизации. А ведь Британия, решая собственные задачи, попутно несет сюда различные блага — спокойствие, конец грабежам и разбою, новоприобретенное богатство и комфорт… Британские власти вправе сокрушить противников самыми жестокими методами. «Племена Мамунд были сурово наказаны, — писал он. — Бригада продемонстрировала способность захватить и сжечь любой поселок… нанести тяжелый урон всем, кто пытался препятствовать ее акциям». Других возможностей не имелось — оставалось одно средство победить врагов: «их имущество следовало уничтожить»23.



Успех, признавал Черчилль, был достигнут дорогой ценой; убито и ранено около 300 офицеров и солдат. На зато имперская власть утверждена. Черчилль задавался вопросом о том, в какой мере жертвы и расходы обеспечат «перманентный мир». Может быть, следует чаще прибегать к серебру, а не к стали, к деньгам, а не пулям? Он шел еще дальше, констатируя неизбежность новых пограничных столкновений. Ибо даже если только оборонять Индию, приходится вести экспансионистский курс, парируя, в частности, воинственность пограничных племен и замыслы соседних государств. Никакой «естественной границы» Британской Индии не существует, конкретный ход дел определяют не намерения руководителей, а сила обстоятельств. В статье «Этика пограничной политики», которую Черчилль написал немного позже и поместил в армейском журнале, он безапелляционно подчеркнул: военная необходимость в ближайшее время неизбежно поставит в повестку дня задачу оккупации Афганистана24.



Первая книга Черчилля привлекла к себе внимание — в высшем обществе Британии знали, кто такой «молодой офицер». Книгу прочитал сам премьер Солсбери, перелистал будущий король Эдуард VII, она удостоилась благожелательных откликов в печати, причем иные из рецензентов указывали на зрелость суждений автора. Успех побудил лейтенанта крепко задуматься: не пора ли выйти в отставку и вернуться на родину?



ИЗ МЕТРОПОЛИИ В СУДАН И ОБРАТНО



Современный исследователь «Упадка британской аристократии» Д. Кэннедин25 берет под сомнение версию ряда биографов и самого Черчилля, согласно которой тот в молодости находился в крайне неблагоприятных условиях и лишь его собственные усилия, никем не поддержанные, обеспечили политический взлет и житейские достижения. Это не так. Долгое время Уинстон «бесстыдно эксплуатировал свои аристократические связи». История поездки Уинстона в Египет и Судан в 1898 г. подтверждает это резкое высказывание.



Получив длительный отпуск, Черчилль проводил летние месяцы этого года в Лондоне. К тому времени англо-египетская армия, вторгшаяся в Судан, приближалась к его столице Омдурману — ожидалось генеральное сражение26. Уинстон употребил все средства, чтобы примкнуть к победоносным войскам генерала Китченера. Как обычно, он «подключил» к хлопотам свою мать, но и ее «влияние и безграничная энергия» не помогли. Тогда Черчилль добился встречи с Солсбери, вырвав у него обещание посодействовать просимому назначению в один из полков, шедших на Хартум. Все ходатайства, однако, оказывались напрасными, поскольку заупрямился Китченер. Генерал не терпел журналистов, а тем более любого военного, бравшегося за перо. По наблюдению лорда Эшера, сам Китченер «ненавидел писаное слово», ничего не читал и не писал, отдавая устные приказы27. И все же Уинстон добился своего, учтя полученную конфиденциальную информацию о недоброжелательном отношении высших военных руководителей в Лондоне к излишне напористому, жаждущему славы и наград командающему действующей армией. С помощью влиятельного генерала Э. Вуда Уинстон получил внеочередное назначение временно заменить выбывшего лейтенанта 21-го уланского полка, приданного этой армии.



Перед тем как отправиться в Александрию, Уинстон договорился с редакцией столичной «Морнинг пост» — ее читала сама королева! — о будущих корреспонденциях. Гонорары теперь были предусмотрены на высоком уровне — по 15 фунтов стерлингов за колонку. Прибыв в Каир 2 августа 1898 г., посетив по дороге несколько храмов, он успел в конце месяца догнать свой новый полк недалеко от Омдурмана; «Я полон решимости повесить на грудь новое отличие», — писал он приятелю.



На исходе сражения под Омдурманом уланы — и среди них бывший гусар Черчилль — попали в самое пекло, оказавшись на пути отступавших махдистов; за несколько минут многие были убиты или ранены. Смертельной опасности еле избежал и Черчилль. Хладнокровие ему не изменило, а свой верный маузер он использовал весьма эффективно. 4 сентября он сообщал матери: «Наверняка застрелил 5 человек, а возможно и еще двух». Уинстон добавил, что совершил сие «с сожалением». Осознав, что гордиться тут нечем, в подробном письме полковнику Хамилтону Черчилль сократил число своих жертв — только трех убил «наверняка»28.



После Омдурмана улан быстро отослали на родину. Но и в Британии Черчилль задержался ненадолго — в декабре отплыл в Индию. Он уже твердо решил расстаться с армией. «Ежегодные расходы на обеды, спортивные и различные развлечения у кавалерийских офицеров составляли 600-700 фунтов», — говорилось в отчете официальной комиссии29. Джентльмен-офицер У. Черчилль не вылезал из долгов. Как литератор-журналист он зарабатывал куда больше, чем получал как младший офицер армии Ее Величества. Но для победы на выборах в палату общин нужна была солидная сумма: «надежный» избирательный округ стоил 1000 фунтов, да и «сомнительный» немногим меньше. А потом, став депутатом, надо было иметь немалые сбережения для безбедного существования: до 1911 г. депутатам в Англии никакого жалования не полагалось.



В Индии Уинстон простился с товарищами-гусарами. Это была последняя в его жизни поездка в Индию.



На базе опубликованных в «Морнинг пост» корреспонденции Черчилль еще осенью 1898 г. начал писать новую книгу. Он решил сделать ее посолиднее, не ограничиваясь описанием заключительной стадии завоевания Судана. Для обширной исторической части привлечены были некоторые документы. В Каире Уинстон долго беседовал с лордом Кромером — специальным уполномоченным британского кабинета в Египте, фактически хозяином этой страны. Кромер между прочим представил его хедиву. В одном из писем Черчилль сравнивал последнего со школьником, полностью зависящим от учителя — английского «резидента».



Видимо, до встречи с Кромером Уинстон верил в популярную легенду о генерале Чарлзе Гордоне как жертве фанатиков-махдистов. По этой легенде генерал Гордон, возглавлявший в 80-е годы колониальную администрацию в Хартуме, был преисполнен самыми благородными намерениями, насаждал на берегах Нила цивилизацию и культуру. Теперь же пришлось констатировать, что тот, «абсолютно безнадежный» как политик, был еще и «сумасбродным, капризным, совершенно ненадежным»; генерал, продолжал Черчилль, имел «отвратительный характер, часто бывал пьян». Эта его оценка содержалась в письме к матери. Но Уинстон не дерзнул публично выступить против устоявшейся версии о деяниях Гордона в Судане. В своей книге «Речная война» он их фактически одобрял, пробуя заодно и в целом облагородить британское присутствие в долине Нила.



Подробнейшим образом в этой работе, вышедшей в двух томах в 1899 г., автор рассказал о походе англо-египетских войск. Убедительно показал, что его успех гарантировало превосходство в вооружении и техническое обеспечение. Много страниц автор посвятил постройке железной дороги через Нубийскую пустыню, налаживанию коммуникаций.



Покорение Судана и обстоятельства победы под Омдурманом широко обсуждались в Великобритании — вплоть до запросов и дебатов в парламенте. Пацифистский журнал «Конкорд», еще две-три газеты осудили варварское избиение раненых на поле сражения. Преобладали однако попытки как-то оправдать это преступление. Журналист Дж. Стивенс утверждал, что приказ Китченера об убийстве врагов диктовался необходимостью — ведь раненый воин-махдист мог быстро выздороветь и снова поднять оружие против нас30.



Молодой Черчилль подобную лицемерную логику не признавал. Может быть, Китченер и выдающийся полководец, но не джентльмен, а победа на Ниле «обесчещена массовым убийством раненых, за которое ответственен Китченер». Так писал он не только леди Рэндольф; в статьях, напечатанных в «Морнинг пост», позиция сирдара (Китченера) также осуждалась.



После возвращения в Англию Уинстон быстро осознал, что его искренние эмоции не встречают сочувствия у «элиты». Черчилля упрекнули принц Уэльский и бабушка, герцогиня Мальборо. И Уинстон решил: «самую язвительную критику сирдара я смягчу или выброшу». Не ограничившись такой ревизией, он — подобно большинству других критиков — в «Речной войне» сфокусировал внимание на другом преступлении Китченера — надругательстве над останками Махди31. Здесь можно было чувствовать себя увереннее: за этот позорный поступок генерала резко обличали Дж. Морли, редактор «Манчестер гардиан», С.П. Скотт и другие.



Бесспорным достоинством первого издания «Речной войны» следует считать суждение автора о мотивах наступления на Хартум и отношении к нему самих суданцев. «Нам говорят, — писал он, — что британские и египетские войска вступили в Омдурман для освобождения народа» от гнета халифа… На деле же «никогда спасители не были столь нежелательны». Лицемерным назвал он довод апологетов экспансии о необходимости «наказать дервишей за их злодеяния», и даже популярный лозунг «отомстить за Гордона», полагал Черчилль, большой роли не играл, ибо первостепенная задача заключалась попросту в захвате территории Судана32. Британия — сильная нация, а все сильные державы добиваются завоеваний, она «не менее агрессивна, чем Рим или Ислам»33.



«Речная война» нашла своих читателей, и через три года понадобилось ее переиздание. Черчилль основательно переработал свое сочинение, учел совет Стивенса — поменьше «философских рефлексий», читатель из-за них «скучает». Вместо многостраничного двухтомника появился один, правда довольно объемистый том. Автор к тому времени пошел и на более существенные изменения в отношении оценок и акцентов, он полностью изъял вышеприведенные соображения о причинах интервенции в Судан и многие замечания в адрес Китченера, исчезла глава «После победы», в которой фигурировал череп Махди. Историк П. Менделсон, сопоставляя два издания, сурово заключал: оригинал 1899 г. и ревизованное издание «не являются одной и той же книгой, новый вариант «Речной войны» создает совсем фальшивое впечатление о Черчилле-писателе времен Суданской кампании» 34 . Эволюция воззрений Черчилля, а точнее, трактовки им имперской политики в бассейне Нила, завершилась к 1906-1907 гг., когда он стал заместителем министра колоний. После поездки в Экваториальную Африку он опубликовал идиллическое описание достижений британских колонизаторов. В частности, выразил восхищение их «конструктивной деятельностью» в Судане35.



Вернемся к событиям конца 90-х годов. Работая над редактированием книги о Суданской кампании, Черчилль уже приспособлялся к обстановке в метрополии, где он предпринял первую попытку стать депутатом от торийской партии. Это случилось летом 1899 г., когда ему предложили баллотироваться на дополнительных выборах в Олдэме, небольшом городе, давнем центре текстильной промышленности Ланкашира.



По существовавшей системе, в этом округе избирались два депутата, один из них скончался, другого убедили сложить полномочия, и консерваторы выдвинули теперь вместе с молодым Уинстоном пожилого Джеймса Моудсли, секретаря Ланкаширского отделения тред-юниона прядильщиков. Получилось оригинальное сочетание: отпрыск старинного рода и «рабочий», почти «социалист»! В противовес либералы тоже выставили «сладкую парочку»: У. Ренсимен — из семьи судовладельцев и А. Эммот — из династии финансистов. Уинстон отмечал, что кандидаты либералов, крикливо критиковавшие «правительство богачей», вели избирательную кампанию, располагая куда большими средствами, чем «мой тредюнионистский друг и я»36.



Черчилль плохо представлял нужды и потребности жителей Олдэма. Об английских бедняках он знал понаслышке, лишь раз, при похоронах любимой няни, миссис Эверест, умершей в полной нищете, он непосредственно соприкоснулся с жестокой реальностью.



С детских лет Уинни любил говорить, его страсть рассказчика, вспоминали современники, не всегда встречала положительный отклик окружающих. И сам он признавался: «Я всегда жаждал произнести спич», но в гусарском полку практиковаться не удавалось. Будущий великий оратор XX в. еще только учился красноречию. Он даже написал специальное эссе об искусстве риторики. Когда в 1898 г. ему выпал случай выступить с речью на митинге тори в Бредфорде, он готовился с величайшей тщательностью, заучивая наизусть целые пассажи. В романе «Саврола» герой откровенен: без усилий ничего не дается, напрасно слушатели верят в импровизации, «цветы риторики выращиваются в теплице».



В Олдэме Уинстон произносил одну речь за другой. 2 июля он сообщал Памеле Плауден, что накануне выступал восемь раз! В его излияниях преобладали общие места. Конечно, он считал главной целью нынешнего кабинета улучшение условий британского народа, выступал за «торийскую демократию», но против гомруля для Ирландии. Пробуя учесть местные особенности — преобладание нонконформистов среди верующих — Черчилль рискнул отмежеваться от внесенного тогда кабинетом билля в пользу англиканской церкви и «церковных школ»… Но и это не помогло. На выборах 6 июля 1899 г. кандидаты либералов заняли два первых места. Уинстон финишировал только третьим, набрав на 1500 голосов меньше ставшего первым Эммота. Утешая провалившегося претендента, заместитель торийского премьер-министра Бальфур выразил уверенность, что фортуна ему еще улыбнется. Черчилль и сам понимал, что нетерпение побудило его пойти по неподготовленному пути; для парламентской карьеры все еще недоставало и финансовой базы.



Уинстон снова оказался на распутье. Но в сентябре 1899 г. на очень выгодных условиях оплаты он еще раз завербовался корреспондентом «Морнинг пост». Предстоял вояж в Южную Африку, где вот-вот ожидалось открытие боевых действий между Великобританией и бурскими государствами.



ПЛЕН И БЕГСТВО. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ



Возникновение англо-бурской войны досконально изучено учеными разных стран и поколений. Ныне даже консервативные английские историки не отрицают провокационный характер курса правительства Солсбери и верховного комиссара в Кейптауне А. Милнера, его нацеленность на уничтожение независимости двух республик. Отправка значительных британских воинских контингентов в Южную Африку, начавшаяся с конца лета 1899 г., побудила буров самим предъявить ультиматум и объявить войну. 12 октября прогремели первые залпы, а 14 октября Черчилль отплыл из Саут- хемптона на пароходе, на котором разместился и назначенный командующим генерал Р. Баллер со своим штабом. Только 31 октября корабль пришвартовался в Кейптауне. Уинстон трезво взглянул на создавшуюся здесь обстановку: «Мы явно недооценили военную силу и дух буров». Он предрекал: впереди жестокая и кровавая борьба, в которой лишатся жизни десять или двадцать тысяч37.



Из Кейптауна Черчилль немедленно устремился в провинцию Наталь. Там наступавшие буры окружили в Лэдисмите одиннадцатитысячный корпус генерала Дж. Уайта. Уинстон добрался до городка Эсткурт, где находился отряд пехоты, располагавший бронепоездом. Через пару дней он совершил первую поездку на этом бронепоезде в направлении Лэдисмита, прошедшую без инцидентов. Вторая рекогносцировка оказалась более драматичной.



Ранним дождливым утром 15 ноября Уинстон снова был в бронепоезде вместе с небольшим отрядом капитана А. Холдейна. Кроме паровоза, состав насчитывал 6 вагонов, бронированных только по сторонам. Когда поезд дошел до станции Фрер, англичане обнаружили, что бурская кавалерия заходит им в тыл. Они двинулись обратно, были обстреляны, поезд сошел с рельсов, несколько вагонов опрокинулось. Положение стало критическим. Уинстон не потерял присутствие духа, подбадривая солдат и машиниста паровоза, он под огнем принял деятельное участие в ремонте пути и переноске раненых в локомотив, который и направился в Эсткурт. Большинство попавших в ловушку британцев кое-как отстреливалось, к ним, спрыгнув в последний момент с паровоза, присоединился и Черчилль.



Локомотив с ранеными вернулся в Эсткурт. Журналист Б. Аткинс тут же записал: Черчилля среди прибывших нет, «на редкость боевитый, отчаянный солдат». Это приключение, «если он переживет эти опасные дни, которых не было и у отца, открывает ему дорогу в парламент»38.



Ценой минимальных потерь буры в схватке возле Фрера взяли в плен 75 англичан, их командира Холдейна и журналиста Черчилля. Обстоятельства пленения последнего описывались многократно, причем сам пострадавший упорно придерживался версии, будто он сдался генералу Льюису Бота, ставшему потом бурским главнокомандующим и крупнейшим лидером Южной Африки времен первой мировой войны. «Если бы я не оставил свой маузер в локомотиве, — писал Черчилль, — я бы мог застрелить его. И он, если бы я не сдался — мог меня прикончить». В обоих случаях, по словам Черчилля, судьба Южной Африки, а также и Великобритании, сложилась бы иначе39.



Легенда о том, что два выдающихся деятеля «познакомились» между собой «на поле брани», опровергнута сравнительно недавно. На самом деле Уинстона пленил фельдкорнет С. Оостхойзен, погибший в 1900 г. В рапорте о стычке 15 ноября, в частности, говорилось: «Только, когда он (Оостхойзен. — Авт.) прицелился, он (Черчилль. — Авт.) сдался»40.



Всех пленных препроводили в Преторию и поместили в одной из школ в импровизированной тюрьме. Еще по пути туда Черчилль начал требовать освобождения как журналист. Командир буров: «Вы сын лорда Рэндольфа Черчилля?» — «Я корреспондент газеты, и вы не должны брать меня в плен!» — «О! Мы не каждый день ловим лордов».



Во время боя Уинстон не стрелял, но буры видели его энергичное вмешательство в ход событий: о подвигах молодого репортера писали газеты Дурбана, попавшие потом и в Преторию. Штатскому лицу, даже если он не использует оружие, в такой ситуации грозил военно-полевой суд. Дело дошло до президента Крюгера, советник которого, будущий британский фельдмаршал Я. Смэтс посоветовал отпустить Черчилля. На это буры не пошли; не помог Уинстону и консул США в Претории, считавший Англию зачинщиком войны.



Потянулись томительные дни тюремной жизни, для офицеров, впрочем, комфортабельной. Несколько раз Уинстона навещали военный министр и другие бурские руководители. Судя по воспоминаниям Черчилля, он вел назидательные беседы, «опровергая» имевшиеся у них опасения уравнения черных в правах с белыми в случае британской победы. В камере Уинстон читал классическое — весьма отвечавшее обстановке — сочинение «О свободе» Дж. Милля, писал статьи для газеты, напрасно убеждая посетителей пересылать их в Лондон. Быстро освоившись, он начал изыскивать шансы на бегство из заключения, благо режим тут не отличался особой строгостью. Кроме него, к побегу готовились Холдейн и еще один офицер, А. Броки. Последний знал местные языки. Первую попытку бежать, намеченную на 11 декабря, пришлось отложить, а 13 декабря побег удался одному Черчиллю41.



Оказавшись на улицах Претории на свободе, Уинстон направился на восток — целью стал Мозамбик, португальская колония. Но «как мог я один без знания местности, без карты, без компаса пройти 300 миль до границы?». Добавим — и без знания голландского языка. Его положение осложнялось и тем, что власти, явно взбешенные «таким пассажем», организовали поиски и назначили награду в 25 фунтов стерлингов за поимку беглеца, «живого или мертвого». Уинстону неслыханно повезло. Сначала в темноте он забрался в пустой угольный вагон поезда, следовавшего по железной дороге к Мозамбику (Преторию эта трасса связывала с Лоренсо-Маркешем, портом на Индийском океане). На рассвете он выбрался из него, оказавшись в 75 милях от бурской столицы, но еще очень далеко от границы. Тут счастье еще шире улыбнулось Черчиллю, натолкнувшемуся на готового помочь соотечественника Джона Хоуарда. Тот был чуть ли не единственным оставшимся в целом регионе британцем и к тому же владельцем ранчо и шахты. На дне последней Уинстон и пробыл более двух суток. Здесь его кормили и поили, а потом втолкнули в грузовой вагон шедшего на восток поезда, спрятав в кипу хлопка и снабдив револьвером, жареным цыпленком и бутылкой чая. Револьвер не пригодился, поезд пересек границу, и 19 декабря беглец оказался в Лоренсо-Маркеше. Отправившись сразу к британскому консулу, он вскоре же отплыл в Дурбан.



Вместе с Черчиллем в Эсткурте в день пленения находился корреспондент «Таймс» Л. Эмери, позже ставший известным политиком. Он проспал отправление бронепоезда. Через много лет Уинстон не без ехидства говорил ему: «Если бы я не встал рано, я не попал бы в плен. Если бы не попал, то не мог бы бежать. А мой плен и побег дали мне материал для лекций и книги, принесших достаточно денег, чтобы попасть в парламент в 1900 г., за 10 лет до Вас»42. Но прежде чем пришло материальное благополучие, в честь Уинстона громко запели медные трубы славы. В Натале героя встречала огромная толпа, на родине пресса всех направлений и оттенков откликнулась восторженными статьями. Такой пристальный интерес к персоне молодого журналиста — ему только что «стукнуло» двадцать пять! — в значительной мере объяснялся ходом военных операций. Именно в декабре 1899 г. английские войска почти одновременно потерпели тяжелые поражения на всех трех главных направлениях. В том числе и Баллер на реке Тугела, потерявший свыше 1 тыс. убитыми и ранеными. Командующий телеграфировал после этого в Лондон о невозможности деблокировать Лэдисмит, а генералу Уайту разрешил капитулировать (тот, однако, отказался). И вот на финише этой «черной недели» вдруг вспыхнула маленькая звездочка успеха — явление лихого военного журналиста, уже ранее отличившегося и в боях. В Дурбане, вспоминал Черчилль, меня приветствовали «как если бы я выиграл большое сражение». Романтические приключения Уинстона взволновали общественность и за пределами Британии. Так, петербургское «Новое время», именуя его поручиком и лордом, преподнесло следующее резюме: «Если бы у англичан было побольше таких офицеров и солдат, как поручик Черчилль, то они вероятно не несли таких тяжелых поражений»43.



Купаясь в лучах известности — о его деяниях Милнер даже отправил в Лондон официальную депешу, — Черчилль стремился «развить успех»: почти каждый день он отправлял в «Морнинг пост» телеграммы, подчас пространные. Конечно, его рассказ о бегстве, особенно интересовавший читателей, не соответствовал истине. Не желая даже намекать на полученную неожиданную помощь от Хоуарда и его близких, он представил дело так: «днем я скрывался, ночью путешествовал» и питался припасенными шоколадками44.



Давно присущая Уинстону самоуверенность пышно расцвела в его корреспонденциях. Ссылаясь на беседы с бурскими лидерами и собранную информацию, он подчеркивал, что Трансвааль добивается новых территорий (Наталь, Кимберли) и ожидает предложений о мире со стороны Британии. «Придется признать, — продолжал он, — что мы вступили в бой с грозным и страшным противником». Экс-лейтенант знал, однако, рецепт победы. Наступать надо не колоннами по 25 тыс. человек, так как это ведет лишь к «чувствительным потерям», а «двинуть против них несметные полчища»: 80 тыс., 150 орудий, приплюсовав «нерегулярные войска»45. Приобретенная сверхпопулярность не избавила Черчилля от критики. Не понравилось его наблюдение — «бур стоит трех-пяти английских солдат», да и тон поучений молодого дилетанта вызвал возражения. Газета «Морнинг лидер» саркастически сообщала: нам не удалось пока удостовериться в правильности информации, согласно которой военный министр «назначил Уинстона Черчилля командующим в Южной Африке».



Между тем военное руководство и кабинет Великобритании фактически с конца декабря вступили на тот путь, который рекомендовал Черчилль: в Южную Африку из метрополии, доминионов и колоний направились многотысячные подкрепления, включавшие и необстрелянных юнцов-волонтеров. (Среди последних оказался и Джек Черчилль. Он был ранен в первом же бою 12 февраля на реке Тугела.) Туда же плыла военная техника. И новый командующий — седобородый, маленького роста фельдмаршал Робертс вместе с начальником штаба высокорослым гигантом генералом Китченером.



Не дожидаясь прибытия в Кейптаун своего могущественного врага, Уинстон в ходе длительных бесед с Баллером попросился в действующую армию. После Суданского похода Китченер добился специального решения, запрещавшего военнослужащим заниматься журналистикой. Черчилль вовсе не собирался прекращать прибыльное сотрудничество с лондонской газетой, он сумел уговорить Баллера сделать для него исключение. И вот он опять лейтенант, служит в новой Южноафриканской легкой кавалерийской бригаде сверхштатным адъютантом ее командира! Необременительные обязанности, много свободного времени и возможностей быть в курсе событий. «Я прикрепил перо местной птицы к моей шляпе и зажил самой счастливой жизнью»46.



В январе 1900 г. бригада в составе армии Баллера участвовала в кровопролитных сражениях в зоне Тугелы. Цель у англичан оставалась прежней — вызволить Лэдисмит из окружения. Две их очередные попытки форсировать реку и занять высоты к западу от Колензо провалились; несколько тысяч британцев было убито и ранено. В книге «Из Лондона в Лэдисмит» Черчилль подробно описал эти бои, высоко оценив действия командного состава наступавших войск. А позже он резко отозвался о прямолинейной тактике Баллера и его явных промахах: генерал, по утверждению Черчилля, плохо знал местность, был не в ладах с картой и не подозревал, что расположенная к востоку от Колензо гора Монте-Кристо и смежные холмы находятся с южной (британской) стороны Тугелы. Овладев ими, англичане обеспечили прорыв к Лэдисмиту47. Главная причина конечного успеха Баллера — о ней Черчилль лишь бегло упоминал — заключалась в достигнутом к февралю большом перевесе в живой силе и технике, усугубленному тем, что бурскому командованию пришлось снять с этого фронта несколько частей из-за ухудшившейся обстановки на других направлениях. В конце февраля буры отступили от Лэдисмита, мужественные защитники которого горячо приветствовали товарищей, пришедших к ним на помощь. А напористому лейтенанту-журналисту удалось, опередив коллег, первым взять интервью у командующего корпусом генерала Уайта!



После визита в Кейптаун, куда его приглашал Милнер, Уинстон вернулся в свою бригаду, приданную большой группировке, наступавшей на столицу Оранжевой республики Блюмфонтейн. На равнине буры не смогли надолго сдержать продвижение противника, и англичане быстро оккупировали все. крупные города Оранжевой. Настала очередь Трансвааля.



Весной 1900 г. бурские войска продолжали отступление и главным врагом для британцев на время стала эпидемия тифа. Теперь Черчилль воевал в кавалерийской дивизии. Дух приключений и мальчишеская дерзость не покидали его. При взятии Иоганнесбурга он вызвался доставить депешу генерала Хамилтона в ставку Робертса на велосипеде, переодевшись в штатское. Часть города еще оставалась под контролем буров. На улицах, вспоминал Уинстон, находилось много вооруженных людей, если бы меня схватили, расстрел был бы вполне вероятен48. Но все обошлось. Уинстон родился под счастливой звездой.



Через несколько дней, 5 июня, британцы вступили и в Преторию. Казалось, война заканчивается. Черчилль счел свою миссию в Южной Африке завершенной. Тем более, что у него имелись сведения о предстоявшем досрочном роспуске палаты общин и новых выборах. Он обязательно примет в них участие и победит!



ПАРЛАМЕНТАРИЙ



20 июля 1900 г. Черчилль высадился с корабля в Саутхемптоне. По пути он почти закончил последнюю книгу о событиях о Африке — «Марш Яна Хамилтона». Его финансовое положение немного улучшилось. Однако Уинстону пришлось срочно заплатить долги леди Рэндольф, и очень кстати пришлась помощь кузена, герцога Мальборо, предоставившего 400 фунтов на предвыборную кампанию, а также этаж своего особняка в Лондоне.



С согласия торийского избирательного штаба Уинстон на выборах, состоявшихся в сентябре, вновь баллотировался в Олдэме. Консерваторы ловко апеллировали к господствовавшим джингоистским настроениям в обществе и сохранили внушительное большинство в палате. Черчилль прошел в парламент, заняв второе место вслед за Эммотом. Его успех не был легкой прогулкой, так как еще один кандидат, Ренсимен, слыл «либералом- империалистом» и тоже одобрял агрессию в Африке. Все же ореол героя, лично сражавшегося с врагами, сказался, и Черчилль опередил соперника на 222 голоса.



Сразу после выборов Уинстон занялся важнейшим, по его мнению, делом — стал почти ежедневно выступать, разъезжая по стране с лекциями и рассказами о войне с бурами. Все лекции хорошо оплачивались. Одна из особенностей этого тура состояла в том, что на роль председательствующего ему удавалось заполучить видных деятелей — Чемберлена, лорда Розбери и других. Их присутствие и вступительные слова увеличивали интерес аудитории. В декабре Черчилль отправился с аналогичными лекциями за океан. Утомительные странствия по США и Канаде принесли 1600 фунтов стерлингов. В целом к возвращению на родину — в феврале 1901 г. — Уинстон мог наконец считать свое финансовое будущее обеспеченным.



Молодой депутат с упоением окунулся в парламентскую атмосферу, и уже 18 февраля произнес первую, так называемую «девическую» речь. Он взял слово после Д. Ллойд Джорджа, виднейшего «пробура», и критиковал занятую им позицию. В тот же вечер в курительной палате состоялось знакомство двух будущих лидеров. Произошел обмен мнениями. Ллойд Джордж: «Вы выступаете против прогресса!». Черчилль: «У Вас необычайно бесстрастный взгляд на Британскую империю»49.



К войне в Африке Черчилль не раз обращался и позже. Он ссылался на свои подвиги. Так, в ответ на выпады депутата — полковника У. Кибон-Смита Уинстон восклицал: «Я имел честь служить на полях сражений, тогда как этот доблестный фокусник-полковник довольствовался тем, что «убивал Крюгера словом», пребывая в комфортной безопасности в Англии»50.



Война в Африке продолжалась до весны 1902 г. Буры перешли к методам партизанских налетов и диверсий, наносили британцам сильные удары. Китченер, ставший здесь главнокомандующим, шел по линии свирепых репрессий. В концентрационные лагеря сгонялись женщины, дети и старики, генерал предлагал вообще депортировать все бурское население в Индонезию или на Мадагаскар51. Надо отдать должное Черчиллю — он решительно осуждал казни и весь комплекс террористических мер, за которые, разумеется, отвечало и торийское правительство. Если Китченер именовал буров «африканскими дикарями с белой «облицовкой»», то у Черчилля уже зрела мысль о том, что именно вместе с бурами следует в дальнейшем организовать стабильное управление обширными землями с преобладающим негритянским населением. Не ограничиваясь публичными выступлениями, Уинстон писал Милнеру, призывая прекратить «варварские» приемы и посодействовать компромиссному миру. Бурам надо помочь «признать поражение», сочетать «мир в Африке с честью Британии»52.



Военный министр С. Дж. Бродрик под влиянием событий в Южной Африке весной 1901 г. предложил значительно усилить армию, увеличить ее состав в мирное время. В прессе замелькали сведения о возможном введении всеобщей воинской обязанности. Раз мы случайно превратились в милитаристскую нацию, говорил Бродрик, нам необходимо постараться остаться ею. 12 мая с критикой министра выступил депутат-заднескамеечник Черчилль. Его звонкая, хорошо аргументированная речь произвела большое впечатление. До той поры море и флот как-то выпадали из поля зрения кавалериста-политика Черчилля. Но в этом выступлении он доказывал, что морское могущество Британии и дальше должно быть основой ее государственного курса: мы «должны избежать рабского подражания бряцающим оружием империям европейского материка». Предлагаемые Бродриком меры бесполезны и слишком обременительны для бюджета, а деньги нам понадобятся на неотложные дела.



В целом независимость суждений молодого парламентария встретила хороший прием в прессе. Авторитетный либеральный публицист Г. Мэссингем предсказывал: этот депутат «станет премьер-министром — надеюсь, либеральным премьер-министром Англии»53 (премьером коалиционного кабинета Черчилль станет только через 40 лет, но уже через десять, в 1911 г., возглавит морское министерство).



Когда Черчилля спрашивали, что привело его в политику, он никогда не скрывал: амбиция, честолюбие, желание быть на авансцене. Но чтобы подкрепить помыслы о политическом взлете, нельзя ограничиваться одной сферой интересов, даже такой существенной, как дела военные. И в 1901-1903 гг. Уинстон последовательно расширял свои познания по самым важным и актуальным проблемам общественной жизни, включая и «скучные» — экономические. В беседе с В. Бонэм-Картер, дочерью Г. Асквита, он похвалялся: «Прежде всего я стал заниматься экономикой. И овладел ею за восемь недель»54.



В начале XX в. Великобритания оставалась единственной великой державой, сохранившей приверженность фритреду. Но может быть, пора и ей переходить к протекционизму? Так поставил вопрос Джозеф Чемберлен, подчеркнув, что это стимулирует центростремительные силы в империи. Уинстон живо интересовался начавшейся полемикой. Простые британцы связывали «свободную торговлю» с дешевым хлебом и мясом. Учтя эти традиции, Черчилль примкнул к либеральным противникам Чемберлена. Уже в апреле 1902 г. он предостерегал: «старые раздоры» возродятся, если проблема фритреда будет официально выдвинута на первый план; новый бюджет уже предусматривает меры, ущемляющие интересы граждан. Нельзя, подчеркивал Черчилль, вводить такие налоги, которые нарушают установившиеся традиции и порядки55. Если Бальфур долго занимал в возникшей острой ситуации колеблющуюся позицию, то Уинстон, еще сидя на торийской скамье, опубликовал «открытое письмо»: «Фритредеры всех партий должны объединиться на битву против общего врага»56.



С большой речью, направленной против доводов Чемберлена, выступил Черчилль в Бирмингеме в ноябре 1903 г. Он активно участвовал в организации многолюдного митинга «Фритредерской Лиги» в Манчестере в феврале 1904 г.57



На рубеже двух веков социальные контрасты в Великобритании не только не исчезали, но и углублялись; образовалась лейбористская партия, распространялись социалистические идеи. Впервые Черчилль начал тогда внимательно знакомиться с различными материалами, характеризовавшими положение рабочих и мелкой буржуазии, господствовавшие настроения и тенденции. Он не поленился проштудировать большой опус квакера С. Раунтри «О бедности», изданный в 1901 г. Выводы напрашивались: нельзя допускать усиления недовольства трудящихся, надо захватить инициативу в попытках предложить стране реформы в их интересах, не уступая ее не только социалистам, но и благонамеренным лейбористам. Как отмечала Б. Вебб, Уинстон еще был тогда против государственного вмешательства в больших масштабах, но уже настаивал на выработке программы помощи социально незащищенным слоям населения58. Под влиянием Дж. Клайнса, в то время тред-юнионистского деятеля в Олдэме, он стал ратовать за пересмотр антирабочего решения суда палаты лордов по делу Тэфской долины, ущемившего права профсоюзов59. В 1903 г. депутат-тори Черчилль голосовал за резолюцию в защиту профсоюзов, внесенную лейбористом Д. Шеклтоном.



Демонстративная фронда Черчилля в палате общин и за ее пределами вызвала раздражение руководства партии. Был случай в марте 1904 г., когда Бальфур и его коллеги покинули зал, как только слово взял непокорный депутат60. А сам Черчилль убедился, что в обозримое время клан Сесилей, заправлявший делами консервативной верхушки, способен надолго затормозить его карьеру. К тому же тори, активно содействовавшие еще в 90-е годы успехам предпринимателей в классовых боях, лишились теперь симпатий не только трудящихся, но и многих буржуазных фракций. Будущее за либералами, выдвигавшими идеи реформ и обновления. И вот наступил майский день 1904 г. Войдя в зал заседаний нижней палаты, Уинстон Черчилль направился к скамьям оппозиции и занял здесь место рядом с Ллойд Джорджем. Через полтора года его включили в либеральное правительство.



ЗАКЛЮЧЕНИЕ



Мы перелистали первые страницы биографии Уинстона Черчилля. Сто лет назад в бурском плену ему исполнилось 25 лет. Совсем еще молодой человек, но уже своеобразная яркая личность. Прежде всего он отличается неиссякаемой энергией, жизнелюбием, жаждой играть первые роли на любом поприще — будь то спортивное состязание, поле боя или политическая арена. Пробудившись от умственной спячки к двадцати годам, Уинстон наверстывает упущенное в образовании, расширяет свои интеллектуальные горизонты; обнаруживается его немалый творческий потенциал, первоначально воплотившийся в военной журналистике; он уже близок к пониманию того, что события военной истории следует рассматривать в контексте истории политической.



Натура Черчилля соткана из контрастов и противоречий — мальчишеская наивность и сухая расчетливость, неуемная страсть к романтическим приключениям и неожиданная способность к усидчивому труду за письменным столом. Впечатлительный, порывистый, Уинстон подчас опрометчив и непредсказуем. И он же не по годам рассудителен, тщательно взвешивает все возможности и шансы по обеспечению быстрейшей политической карьеры. Безмерное честолюбие подкреплено «джентльменским набором» средств, не всегда прозрачно-белоснежных; в личных интересах максимально используются принадлежность к «ядру» британской элиты, родственные связи и приятели (Черчиллю не дано было иметь настоящих друзей).



Политические симпатии и убеждения Уинстона, частично унаследованные от отца, определились довольно рано: Британия в предстоящем новом, XX столетии призвана сохранить и укрепить статус первой колониальной, морской и торговой державы. Никаких уступок местному «цветному» населению в Индии и других владениях. Сходные ретроградные позиции он будет неуклонно защищать и относительно женской эмансипации. Даже в 1928 г., когда кабинет решал вопрос о полном уравнении женщин метрополии в политических правах, единственным министром, проголосовавшим против, оказался Черчилль. С молодых лет Уинстон стал и яростным противником социализма.



И тот же Черчилль подходил к ряду кардинальных политико-экономических проблем более рационально, проницательно оценивая вероятные последствия роста недовольства народных масс существующими порядками. Еще в 1899 г. в Олдэме он произнес: «Мы за социальную реформу», позже начал активно ратовать за принятие срочных мер по снятию социальной напряженности, выступив против проводившегося консервативным правительством непопулярного курса. Политическая гибкость и прагматизм привели Черчилля в лагерь либералов, а вскоре и в состав нового кабинета.



Примечания



1. Churchill. A Mayor New Assessement of His Life in Peace and War. Ed. by R. Blake and W.R. Louis. Oxford, 1993; Churchill as Peacemaker. Ed. by Y.W. Muller. Cambridge, 1997.

2. Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политическая биография. М., 1968 (4-е, последнее, издание. М., 1989).

3. Churchill. A Mayor New Assessement, p. 10.

4. Цит. по: Guedalla Ph. Mr. Churchill. A Portrait. London, 1941, p. 26.

5. См. подробнее: И. М. Узнародов. Лорд Рендольф Черчилль и торийская демократия. — Викторианцы. Ростов-на-Дону, 1996.

6. Guedalla Ph. Op. cit., p. 33.

7. Churchill W. S. My Early Life. London, 1979. p. 23; Churchill R. S. Winston S. Churchill, v. I. Boston, 1966, p.109.

8. Churchill by His Contemporaries. Ed. by Ch. Eade. New York, 1954, p. 4-5.

9. Churchill R. S. Op. cit., p. 176.

10. Churchill W. S. My Early Life, p. 74, 82-83; Thomson R. W. The Yankee Marlborough. London, 1963, p. 66; Weill U. und Weill O. Churchill und der britische Imperialismus, Bd. I. Berlin, 1967, p. 78.

11. Report of Committee Appointed by the Secretary of State to Inquire into the Education and Training Officers of the Army (Cd 993), 1902, p. 21.

12. Ibid., p. 29, 30.

13. Churchill R. S. Op. cit., p. 254, 261.

14. Ibid. , p. 266.

15. Ibid., p. 367.

16. Churchill R. S. Op. cit., p. 268.

17. Churchill W. S. My Early Life, p. 106.

18. Churchill R. S. Op. cit., p. 377.

19. Цит. по.: Mendelsohn P. The Age of Churchill. London, 1961, p. 116.

20. Churchill R. S. Op. cit., p. 345-346.

21. Ibid., p. 343-344, 349.

22. Churchill W. S. Frontiers and Wars. London, 1962, p. 28-30, 65, 71, 88, 125.

23. Ibid., p. 82, 100, 110.

24. United Service Magazine, 1898, August, p. 58.

25. Cannadine D. The Decline and Fall of the British Aristocracy. New Haven, 1990, p. 270.

26. См. Виноградов К. Б. Вверх по Нилу… На пути к Фашодскому кризису. — Новая и новейшая история, 1998, N 5.

27. Алданов М. Современники. Рига, 1928, с. 40.

28. Churchill R. S. Op. cit., p. 400, 403.

29. Report of Committee Appointed… to Inquire Into the Nature of the Expenses Incurred by Officers of the Army (Cd. 1421), 1903, p. 7-8.

30. Steevens G. W. With Kitchener to Khartum. London, 1899, p. 371-379.

31. После сражения при Омдурмане с санкции сирдара солдаты добивали раненых, уничтожали пленных; была разрушена и осквернена гробница Махди, а его останки выброшены в Нил.

32. Churchill W. S. The River War, v. II. London, 1899, p. 394-396.

33. Churchill as Peacemaker, p. 61.

34. Mendelsohn P. Op. cit., p. 133.

35. Churchill W. S. My African Journey. London, 1909, p. 118-124.

36. Churchill W. S. My Early Life, p. 229. Позже Ренсимен и Черчилль стали министрами в правительстве Асквита, а через 40 лет снова жарко спорили: Ренсимен примкнул к «умиротворителям» Гитлера.

37. Черчилль — леди Рэндольф, 3 ноября 1899 г. — Churchill R.S. Op. cit., p. 445.

38. Atkins I. В. The Relief of Ladysmith. London, 1900, p. 75-76.

39. Churchill W. S. Thoughts and Adventures. London, 1932, p. 14-16.

40. Churchill as Peacemaker, p. 133-14.

41. Черчилль оставил отменно вежливое, но не лишенное язвительности послание на имя военного министра Трансвааля ( Churchill W. S. Frontiers and Wars, p. 400-401). Холдейн и Броки позже также бежали из Претории, проделав замысловатый и долгий путь через Свазиленд, они достигли Мозамбика. Но их приключения — после сенсационного бегства Черчилля — не привлекли большого внимания.

42. Цит. по: Mendelsohn P. Op. cit., p. 147.

43. Новое время, 15 (17) декабря 1899 г.

44. Новое время, 20 декабря 1899 г. — 1 января 1900 г.

45. Цит. по: Новое время, 22 декабря 1899 г. — 3 января 1900 г.

46. Churchill W. My Early Life, p. 313.

47. Ibid., p. 315-334.

48. Ibid., p. 355-356.

49. Churchill R. S. Ор. cit., v. II, р. 6-9.

50. The Irrepressible Churchill. London, 1988, p. 38. Выражение «убить Крюгера словом (ртом)» пустил в ход Р. Киплинг.

51. Magnus Ph. Kitchener. Portrait of an Imperialist. London, 1958, p. 185-186.

52. Churchill as Peacemaker, p. 138.

53. Daily Chronicle, 13.V.1901.

54. Bonham-Carter V. Winston Churchill. An Intimate Portrait. New York, 1965, p. 77.

55. The Parliamentary Debates. House of Commons. S. 4, v. 56, p. 77.

56. Цит. по: Guedalla Ph. Op. cit., p. 109.

57. Churchill W. S. For Free Trade. A Collection of Speeches. London, 1906, p. 28-43.

58. The Diary of Beatrice Webb, v. II. London, 1986, p. 327.

59. Churchill. A Mayor New Assessement, p. 114.

60. Позже, вспоминая о переходе Черчилля к либералам, Дж. Чемберлен скажет: Артур (Бальфур. — Авт.) ошибся, допустив его уход.

XV. Большие надежды. Черчилль. Молодой титан

XV. Большие надежды

Ничего похожего раньше не видели. Политики, проезжая по улицам, вставали в автомобиле и махали приветственно рукой, но воспользоваться лимузином, чтобы произносить речь, — это что-то небывалое. Это было ниже их достоинства, не говоря уже о безопасности — взобраться на водительскую кабину и стоять на крыше, как на гигантском куске мыла! Тем не менее, вот он — Уинстон Черчилль — посреди улицы в Манчестере, обращается к толпе, стоя на автомобиле. И при этом размахивает кулаком точно так, как он это делал в палате общин. Толпа собирается очень быстро. Вот уже люди заполнили улицу с одного конца до другого. И возникает ощущение, что автомобиль Черчилля бросил якорь в море из шляп. Расслышать, что именно он говорит, — трудно. Но суть таких импровизированных выступлений заключалась в другом. Люди должны были запомнить произведенный эффект, его решительную фигуру, а не голос. Черчилль был неистощим на всякого рода выдумки, находки, где он использовал любую возможность пустить в дело с пользой для себя современные технические новшества.


Его критиков это уже не удивляло. Для них это служило еще одним доказательством того, что Черчилль бессовестным образом устраивает из жизни некое представление. И что отвратительнее всего, — возмущался один из враждебно настроенных журналистов, — он оскверняет британскую политику, привнося «вульгарные способы американцев, которые они используют во время предвыборных кампаний». На самом деле даже американцы удивились, увидев фотографию Черчилля, выступавшего на крыше автомобиля. «Случалось, что представители той или иной партии обращались к избирателям из машины, — отметили в автомобильном нью-йоркском журнале, — но благодаря Уинстону Черчиллю стало ясно, что крышу лимузина можно превратить в импровизированную трибуну для выступлений».

Во время апрельской выборной кампании Черчилля можно было увидеть даже на фонарном столбе, откуда он произносил речь перед горожанами, собравшимися на углу улицы. Его противником опять был Уильям Джойнсон-Хикс, чьи способы ведения кампании оставались столь же примитивными, как и прежде. Черчилль рвался в бой, его выступления были полны напора, решимости и энергии. А кандидат от консервативной партии произносил речи на фоне вялого плаката со слоганом «Настало время Джойнсон-Хикса».

Но, несмотря на все провальные методы ведения кампании, используемые кандидатом от консервативной партии, Уинстон заметил, что его соперника окружают большие толпы народа. Настроение избирателей после 1906 года качнулось в другую сторону. Очень многих разочаровал осмотрительный и осторожный Кэмпбелл-Баннерман, и они не верили, что Асквит будет намного лучше. Других перестали волновать вопросы протекционизма и то, что политика Чемберлена могла ударить их по карману. Уже два года как вопрос не обсуждался и они потеряли к нему интерес. Между тем тори, мечтая о реванше после прошлого провала, решили объединить все свои силы, чтобы свалить Уинстона.

К тому же в ходе выборной кампании он столкнулся с неприятелем, который использовал еще более необычную тактику политической борьбы, чем сам Уинстон. Чтобы вынудить либералов предоставить женщинам право голоса, активистки-суфражистки выбрали своей мишенью Уинстона. Они надеялись продемонстрировать, какое влияние способны оказывать на результаты выборов, а поскольку в выборах участвовал представитель кабинета министров, — это была идеальная возможность. Не имело никакого значения то, что лично Черчилль симпатизировал их идеям. В 1904 году он проголосовал за предоставление женщинам гражданских прав, и готов был и дальше голосовать за них. Когда ему задали прямой вопрос, сочувствует ли он идее о предоставлении женщинам права голоса, он ответил столь же прямо: «Эти требования нельзя оспаривать ни с точки зрения справедливости, ни с точки зрения логики. Меня можно считать дружески настроенным человеком по отношению к движению. И, надеюсь, мое слово примут на веру, если я пообещаю: как только это позволят обстоятельства, я сделаю все возможное, что будет в моих силах».

Черчилль мог заполучить в лице суфражисток полезного союзника, но, похоже, это воинствующее крыло не выказывало ни малейшего интереса к сотрудничеству с ним. Поскольку старые лидеры либеральной партии — в особенности Асквит — не симпатизировали суфражисткам, те решили показать наглядно, во что это может обойтись правительству либералов, и выбрали для демонстрации Уинстона. Каждый раз они просто не давали ему выступать или срывали выступление. Иногда они давали ему возможность подойти к самому главному моменту выступления, когда предстояло произнести ударную фразу, и именно в этот момент начинали кричать «Женщинам право голоса!», запускали ракеты или начинали звенеть в колокольчики.

Эммелин Панкхерст — выдающаяся руководительница движения суфражисток, которое базировалось в Манчестере, охотно признала, что они выбрали для нападок Черчилля только из-за того, что он представляет собой удобную мишень. Во время выборов в 1906 году они устраивали время от времени акции протеста, но в 1908 году демонстрации шли непрерывно одна за другой. «Мы не питали никакой враждебности к мистеру Черчиллю, — вспоминала впоследствии Панкхерст. — Мы выбрали его потому, что он был очень важным кандидатом, представлявшим главный орган управления. Мы появлялись на каждом митинге, где должен был выступить мистер Черчилль, безжалостно прерывали его, мы выворачивали его слова наизнанку так, что толпа покатывалась от хохота».

Звоны колокольчиков, раздававшиеся посреди выступления, изматывали Уинстона. Они трепали его нервы и подрывали чувство уверенности, что ему требовалось больше всего. Стоило ему достичь наивысшего пика выступления, как в толпе со всех сторон начинали звенеть колокольчики, и тотчас все начинали смеяться. Черчилль только раздраженно топал ногой. Позже, даже немного занижая влияние этих звоночков на его выступления, он писал: «Мне было чрезвычайно сложно найти нужные аргументы в таких случаях». А Ллойд-Джордж пошутил: «Суфражистки восстановили против себя Черчилля, потому что портили его эффектные концовки».

Эта назойливая тактика в конце концов перешла в насильственные методы, и чем чаще случались случаи физического нападения, тем меньше Черчилль сочувствовал тем, кого он вначале поддерживал. Худшее произошло в 1909 году, когда без всякого предупреждения какая-то женщина на вокзале в Бристоле ударила Черчилля по голове собачьим хлыстом. Следующий удар пришелся по лицу. Сержант-детектив, который стал очевидцем нападения, отметил, что если бы хлыст ударил по глазу, Черчилль мог ослепнуть. Еще больший риск для Уинстона представляло то обстоятельство, что он тогда занимал опасное положение на железнодорожной платформе. Напавшая на него женщина так сильно толкнула Черчилля с платформы, что он едва не угодил под колеса только что тронувшегося поезда.

«Они боролись в конце перрона, перед узким пространством между двумя вагонами, — писал репортер. — Это были очень опасные полминуты. Женщина кричала отчаянным голосом, впав в неистовство. Она сделала еще одну попытку ударить Черчилля, но тот схватил ее за запястье, и плеть лишь слегка коснулась его лица. «Получай, животное! — кричала она, — ты, животное!»

Оба они были спасены от падения в последнюю секунду, когда полисмены оттащили женщину в сторону. После того, как ей предъявили обвинение в нападении, женщина потребовала, чтобы ей вернули хлыст, поскольку он теперь представляет «исторический интерес», и пообещала не пускать его в ход опять «против члена кабинета министров». Но ее просьбу отказались удовлетворить.

Через некоторое время другая женщина швырнула железный болт в машину Черчилля и чуть не попала в него. На следующий год три женщины набросились на Уинстона, пытаясь ударить его по лицу, но им удалось только сбить с него шляпу. Спустя несколько лет сторонницы женского движения достигли большего успеха, разбив ему губу, когда набросились на Уинстона в толпе и повалили его на землю. Бесчисленные угрозы сыпались на Черчилля и его семью. Хотя суфражисткам удалось разбить стекла в окнах его жилища, он избежал такой же смертельно опасной атаки, как та, что была проведена против Ллойд-Джорджа, в чей дом бросили самодельную бомбу. Эта бомба взорвалась на нижнем этаже, в результате чего в сотнях ярдов вокруг во всех зданиях повылетали стекла. К счастью, нападение совершили в уик-энд, когда Ллойд-Джорджа не было дома.


Во время короткой предвыборной кампании Черчилль отчаянно боролся со своими противниками. Ему вызвалась помогать Дженни, но ее появление на помосте только еще больше наэлектризовало феминисток. Она изобрела собственный слоган в виде каламбура, не очень удачный, правда. «Они много говорят о дорогих сигарах и дорогом пиве на этих выборах, — заявила Дженни. — А я хочу сказать на это: голосуйте за дорогого Уинстона».

Но суфражистки добились своего. Имя Черчилля утратило магическое обаяние. Когда вечером 24 апреля были подведены итоги и озвучены результаты выборов, Черчилль проиграл. Ему не хватило 429 голосов. Консерваторы ликовали и распевали: «Прощай, Уинстон», — когда удрученный министр покидал зал манчестерской ратуши. Он признался своим сторонникам, что поражение было «тяжелым, горьким и сокрушительным». Ему трудно было смириться с тем, что жители Манчестера, принимавшие его как героя всего два года назад, отдали предпочтение бездарному Джойнсон-Хиксу, которого Герберт Уэллс, горячий сторонник Черчилля, назвал «дремучим и бестолковым ничтожеством».

Эммелин Панкхерст была уверена, что это она и ее последовательницы стали причиной поражения Черчилля. А потом данное утверждение подхватили газетчики, которые стали писать, что «суфражистки свалили Черчилля». Удары были направлены не на того, кто их заслуживал, и они причинили Уинстону немалый вред, но Эммелин не собиралась останавливаться на этом. Черчилль решил отправиться в Данди — четвертый по величине город в Шотландии, чтобы добиться победы и сохранить еще одно место в палате общин для Либеральной партии. Прежний член парламента должен был оставить его, так как получил звание пэра. Только что закончившаяся предвыборная гонка измотала Черчилля, но делать было нечего, и он ввязался в следующую кампанию, намеченную на май. Панкхерст поклялась, что ему не будет покоя и в Данди — суфражистки об этом позаботятся. В ее задачу входило доказать либералам, что ни один из них не может чувствовать себя в безопасности, если она добьется ухода из кабинета министров такой знаменитой персоны, как Черчилль.

Через много недель после своего поражения на выборах Черчилль обнаружил в случившемся и забавную сторону. Уайтло Рид, американский посол в Лондоне, позже поведал историю о том, как той же весной Уинстон был покорен шуткой, связанной с его неудачей в Манчестере. Черчилля часто упрекали за то, что во время званого обеда он, увлекшись беседой с кем-либо, не обращает внимания на других своих соседей по столу, и однажды Рид сказал ему, что тот игнорирует Мод Аллан — канадку по рождению, получившую известность как танцовщица, которая при исполнении эротичного «Танца с семью покрывалами» выступала в весьма откровенном костюме, из-за чего в некоторых городах ее представление даже запрещали.

«Ну хорошо, мистер Черчилль, — сказала Мод Аллам, когда она и другие гости вышли из-за стола, — у нас с вами очень мало общего. Хотя есть одна вещь из всего, что существует в мире, которую можно признать объединяющей нас. И вас и меня выкинули из Манчестера».

Через неделю после своего манчестерского провала Черчилль уже ехал в открытом автомобиле по улицам города Данди в поисках голосов, которые могли бы помочь ему выиграть новые выборы. Он остановился у ворот большой фабрики. Как раз наступило время ланча, и рабочие вышли, чтобы приветствовать его. Он встал на заднее сиденье автомобиля и произнес короткую речь. Весна в Шотландии выдалась холодной, воздух был влажным, голос Черчилля звучал чуть-чуть хрипловато, но он даже не позаботился о том, чтобы надеть шляпу. И когда он уже подошел к самому важному моменту, появился экипаж, запряженный парой лошадей и управляемый кучером в ливрее. В экипаже сидела улыбающаяся молодая женщина в шляпе, украшенной цветами. В руках она держала огромный медный колокол. На передке экипажа был плакат: «Голосуйте за женщин».

Ирландская суфражистка Мэри Мэлоуни не входила в ассоциацию Эммелин Панкхерст, но сочла нужным бросить вызов Черчиллю в Данди. Во взятом напрокат экипаже она ездила следом за ним всю неделю, и звон железнодорожного колокола был оглушительным. Подъехав к воротам фабрики, рядом с которыми выступал Черчилль, Мэлоуни не стала дожидаться, когда его речь достигнет пика. Все время, пока он говорил, она била в колокол. И как сообщили репортеры, ее колокол оказался необычайно эффективным оружием, самым громким из всех звуковых раздражителей, с которыми когда-либо сталкивался Черчилль.

Когда он двинулся прочь, Мэлоуни последовала за ним. «Он не слышал самого себя, — написал один репортер, — он не мог думать, не мог говорить из-за этого металлического лязга, уже стоявшего у него в ушах. Самое скверное, что толпа рабочих, вместо того, чтобы негодовать из-за того, что Мэлоуни помешала им, начала смеяться». И министр торговли вынужден был отступить. Он уехал, провожаемый хохотом и насмешками».

Черчилль продемонстрировал невероятное терпение, столкнувшись с таким мучительным испытанием. Он даже как-то снял шляпу и поклонился Мэри Мэлоуни, когда проходил мимо, хотя знал, что она пойдет следом за ним на митинг, и снова будет перебивать его выступление. Единственное, что он мог позволить себе, когда раздавался гул колокола, это выкрикнуть: «Если леди считает, что это аргумент, достойный Данди, пусть она им пользуется. Желаю вам удачного вечера». С этими словами, приподняв шляпу, он уезжал, надеясь только на то, что она не успеет его догнать, и ему удастся закончить речь в другом месте.

К концу кампании колокольный звон стал всем действовать на нервы, и симпатии публики перекинулись на Черчилля. В результате Мэри Мэлоуни принесла ему больше пользы, чем вреда. Но беспокойство не покидало его до последнего момента. Когда шел подсчет голосов, его видели стоящим в углу здания суда. Не в силах справиться с волнением, он нервно теребил резиновую тесемку, намотанную вокруг его пальцев. Он получил меньше половины голосов, но из-за того, что против него выступало три кандидата, Уинстон все-таки вырвался вперед, победив своих соперников.

Свою речь победителя он произнес с балкона здания суда. Но когда он спустился вниз и вышел, чтобы сесть в автомобиль, его окружила ликующая толпа — там было не менее десяти тысяч человек. Полиция вынуждена была прокладывать ему дорогу, а другие полицейские сдерживали его избирателей, пока он шел к своему автомобилю. Так им пришлось сопровождать его до самого отеля, где он остановился.


Перед тем, как войти в гостиницу, он остановился и помахал всем рукой, испытывая большое чувство облегчения, — на этот раз он снова вышел победителем. В своей победной речи он выразил огромную благодарность шотландцам, и восхищение ими. «Данди — навеки, Шотландия — вперед!» — выкрикивал он под одобрительные аплодисменты.

Самые большие опасения на этих выборах у него вызывал не представитель партии консерваторов, а кандидат от партии лейбористов, начавшей занимать достаточно важное место в палате общин. Лидер этой партии — шотландский социалист Кейр Харди — продвигал в парламент своего кандидата, Джорджа Стюарта. И количество голосов, поданных за него, оказалось таким же, как и за представителя тори. Трудно себе представить, насколько сложно было Черчиллю доказать рабочим фабрик и заводов, почему они должны отдать предпочтение либералам, а не социалистам.

Блестящее выступление Черчилля в Данди 4 мая — наконец-то без сопровождения колокольного звона — стало лучшей из его попыток изложить главную политическую линию партии. Он говорил до поздней ночи в Киннэйрд-Холле, где его слушали примерно две с половиной тысячи человек. Это была длинная и подробная речь, которая подводила итог предвыборной деятельности, но он постарался сформулировать мысли последних лет относительно социализма. Еще прошлой осенью, когда он паковал вещи для поездки в Африку, один журналист — его друг — обратил внимание, что Уинстон берет в поездку большое количество серьезных книг и материалов для чтения. «А почему здесь так много трудов по социализму?» — удивился журналист. «Хочу разобраться, что он из себя представляет на самом деле», — ответил Черчилль.

Поскольку Черчилля больше волновали результаты, а не теория, он в своем выступлении в Киннэйрд-Холле сосредоточил внимание на изъянах социализма. Основная проблема, говорил он, что социализм выглядит очень убедительным и логичным в теории, но когда его пытаются воплотить в жизнь, возникает много нестыковок. Его последователи уверяют нас, что «нам следует жить вместе в полном согласии и товариществе. Но они сами уже разбились на двадцать не согласных друг с другом фракций. И они обвиняют и укоряют друг друга даже больше, чем они обвиняют нас. Они хотят перестроить мир. И жить, не следуя законам человеческой природы… Сколько я ни пытался, я никак не могу представить себе искусственное сердце в мире социализма, которое способно будет заменить обычное человеческое сердце, бьющееся в нашей груди. Какие мотивы могут заставить человеческую личность принести себя в жертву не на час, не на день, а на всю оставшуюся жизнь?»

Постановка вопроса о выборе между служением обществу или личности — изначально неверна. Потому что правильнее будет служить и тому, и другому. «Чтобы добиться цели, мы должны объединять наши усилия. Но во всем остальном мы должны свято поддерживать личность и самих себя. Есть очень много хорошего в единении. У нас есть полиция, армия, военно-морской флот, государственные учреждения. Я представляю министерство торговли — оно тоже предназначено для единения. Но мы не едим вместе, каждый из нас ест сам. И мы не просим леди, чтобы они стали нашими общими женами». Вместо жестких установок нужны правила, которые можно менять. Вместо строгого следования диктату теории, лучше сохранять верность здравому смыслу, помнить об уроках истории и о традициях. «Вот где стоит искать правду на эти вопросы, — говорил он, — посредине, между крайностями».

В либерализме, как он считал, он обрел «многоквартирный дом», достаточно большой, чтобы вместить самых разных деятелей, вплоть до таких, каким являлся сам Черчилль. Благодаря этому там предоставляется простор каждому, чтобы сформулировать идеи на свой лад. Направление его мысли было возвышенным и практичным, доброжелательным, индивидуальным, распахнутым в мир, прогрессивным, и он не мог бы вынести ограничения столь жесткой теоретической установки, как социализм. Однако совместные усилия необходимы, когда идет речь о том, чтобы поддержать слабых, укрепить сильных, возвысить благородных, исправить гордых.

Если бы Черчилль потерпел поражение на вторых выборах, Асквит мог крепко подумать, прежде чем снова рисковать своим собственным престижем и престижем партии, предоставляя новому министру третью возможность. В апреле, предлагая Уинстону место в кабинете, он напомнил ему выражение, которое приписывали Гладстону: «Великий премьер-министр должен быть в первую очередь хорошим мясником». Наверное, когда Черчилль стоял в здании суда и крутил резинку на пальцах, он представлял, как кладет голову на колоду для рубки мяса.

Он знал о жестокой стороне характера Асквита. И его прежний шеф в министерстве по делам колоний тоже мог проявлять раздражение. Когда Черчилля выдвинули в кабинет министров, лорд Элгин оказался поставленным перед фактом и возмутился тем, что его заранее не уведомили о состоявшемся назначении. «Даже горничные заранее предупреждают об уходе», — жаловался он. Так что нет ничего удивительного в том, что Вайолет чрезвычайно тревожилась из-за того, как шла выборная кампания Уинстона. 5 мая она написала Эдди Маршу, находившемуся вместе с Черчиллем в Данди, что «второе поражение будет просто невыносимым», и заканчивала мольбой: «Выиграйте!»

Вайолет наконец-то разрешили вернуться с континента домой в Англию. Ее по-прежнему огорчало то, что она не была свидетельницей триумфальных перемен в администрации, но ее не радовала мысль о переезде на Даунинг-стрит, 10. Там ей было не по себе — она ощущала атмосферу смерти, которая все еще витала в комнатах. Кэмпбел-Баннерман умер в своей постели 22 апреля, а уже через две недели туда въехал Асквит. На Марго особняк тоже не произвел впечатления. Она назвала его «неудобным домом с тремя бедными лестничными маршами», а по поводу внешнего вида здания заметила, что оно имеет «цвет ливера» и кажется «запущенным».

Только одно примиряло Вайолет с ее новым домом — то, что он находился по соседству с ведомством Уинстона. Как только Черчилль вернулся из Данди, она приняла его приглашение осмотреть офис министра торговли в Уайтхолл-Гарденс. Следующие два месяца они встречались довольно часто. Много десятилетий спустя Вайолет вспоминала, по какому бы вопросу он ни проходил поговорить с премьер-министром, перед выходом он должен был «зайти в беседку в саду, чтобы поговорить со мной».

Весной газетчики снова принялись строить догадки по поводу женитьбы Черчилля. Светские журналы нашли единственное объяснение, почему он все еще оставался холостяком — «Уинстон должен жениться на деньгах» — так якобы высказалась его мать. Конечно, это было полной чепухой, но пресса была уверена, что Черчилль должен увенчать свою политическую карьеру пышной свадьбой. Один из его коллег по кабинету министров — Реджинальд Маккенна — не так давно объявил, что женится в июне. Для всех это стало неожиданностью, поскольку Реджи был необыкновенно прост и скромен и в свои сорок четыре года являлся не самым привлекательным холостяком. Однако его невестой стала молодая девушка, которой только что исполнилось девятнадцать лет — Памела Джекилл, одна из подруг Вайолет.


«Чего Памела больше всего ждала так долго, — признавалась Вайолет близким друзьям, — чтобы кто-нибудь написал, что она единственная, на ком бы он хотел жениться». Для новоявленной невесты, судя по всему, не имело значения, что будущий муж будет намного старше ее и что, как считала Вайолет, он был гадкий с «пятнами, гамашами, веснушками и трикотажным бельем».

После свадьбы Маккенны, на которой она присутствовала вместе с Уинстоном, Вайолет задумалась: а почему бы ее герою и большому другу не последовать примеру Реджи и не предложить кому-нибудь руку и сердце? Она совершенно недвусмысленно дала понять Уинстону, что готова принять предложение, а он знал, что Вайолет обожает его и готова пойти за ним в огонь и воду. Да, ее нельзя назвать очень богатой наследницей, но она, в конце концов, была дочерью премьер-министра.

О том, что Уинстона заинтересовала Клеметина Хозиер, Вайолет еще не подозревала. Девушка могла бы принять ухаживания какого-нибудь другого молодого человека, но среди них не находилось ни одного, похожего на Уинстона. Все другие уступали ему во всем, с ее точки зрения. Как она позже напишет, «он излучал свой собственный свет — яркий, прямой, сконцентрированный в один пучок — как прожектор».

Марго наметила, что семья должна провести август и сентябрь в старинном замке, который они арендовали в Шотландии, на берегу моря, неподалеку от Абердина. Рядом находилось поле для гольфа, где премьер-министр мог проводить день. Она приглашала друзей и знакомых приезжать к ним и оставаться погостить. Получил приглашение от Вайолет и Уинстон. Возможно, девушка надеялась, что романтическая обстановка подвигнет его к решительному шагу. Он согласился приехать 17 августа и остаться на несколько дней.

Похоже, что в конце июля Уинстон подал Вайолет некие ободряющие сигналы. Все его надежды и страсть были обращены к Клемми, но та все еще колебалась. Уинстон не был уверен, что она согласится выйти за него замуж, и не хотел получить еще один отказ. А в том, что Вайолет скажет «да», сомнений не было. Так что он оставлял Вайолет про запас на тот случай, если Клемми не примет его предложения. Это было не совсем честно — ухаживать за одной женщиной, втайне надеясь завоевать сердце другой, и он понимал это. «Я вел себя отвратительно с Вайолет, — признался он позже своему другу Гарри Примроузу, наследнику лорда Роузбери, — потому что мы практически уже были обручены».







Данный текст является ознакомительным фрагментом.




Продолжение на ЛитРес








Уинстон Черчилль цитата: Когда я был молодым, то был революционером. Но когда вы …

„Кто в молодости не был радикалом [вариант: либералом] — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума.“

—  Уинстон Черчилль британский государственный и политический деятель, военный, журналист, писатель 1874 — 1965

Обыкновенно выражение приписывается Бенджамину Дизраэли (в редакции «У того, кто в шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не стал консерватором к шестидесяти, нет головы») и Франсуа Гизо («Кто не республиканец в двадцать лет, у того нет сердца; кто республиканец после тридцати, у того нет головы»), фактически же самое раннее упоминание (в 1875 году) относилось к французскому государственному деятелю А.-П. Батби, которые сам сменил взгляды с республиканских на монархические и якобы назвал парадоксом Бёрка (английский политик, боровшийся за ограничение королевской власти, но после Великой французской революции ставший консерватором) утверждение «Кто не республиканец в двадцать лет, вызывает сомнения в щедрости своей души; но кто упорствует в этом после тридцати, вызывает сомнения в правильности своего ума».
Согласно Центру Черчилля, не существует записей о том, чтобы кто-то слышал эту фразу от Черчилля. Пол Эддисон из Эдинбургского университета утверждает: «Черчилль явно не мог сказать это, так как он сам был консерватором в 15 лет и либералом — в 35. Кроме того, стал бы он говорить столь неуважительно для Клемми (Клементина Черчилль, жена Уинстона), которую всю жизнь считали либералкой?»
If you’re not a liberal when you’re 25, you have no heart. If you’re not a conservative by the time you’re 35, you have no brain.
Ошибочно приписываемые
Источник: http://alphabeta.com.ua/kryl/page/tot_kto_ne_jaleet_o_byivshem__sovetskom_soyuze_ne_imeet_serdtsa_tot_kto_schitaet_chto_ego_mojno_seychas__vosstanovit_ne_imeet_golovyi.2697 Тот, кто не жалеет о бывшем (Советском) Союзе, не имеет сердца; тот, кто считает, что его можно сейчас восстановить, не имеет головы]
Источник: http://quoteinvestigator.com/2014/02/24/heart-head
Источник: The Churchill Centre. Quotes Falsely Attributed http://www.winstonchurchill.org/learn/speeches/quotations/quotes-falsely-attributed

Молодой Черчилль — Международное общество Черчилля

Селия Сэндис

Я сдержанно, но решительно попрощался с ним и вышел на улицу с великолепной речью, бурлящей в моей груди и только половиной кроны в кармане… Я подумал об обеде и бледно столкнулся с полкроной! Нет, это не годится! Поездка в Лондон в прекрасную половину отпуска, настроенная до последней точки ожидания на речь, которая могла бы сформировать неосуществленные национальные судьбы, и возвращение в Сандхерст с булочкой и чашкой чая было более чем сила духа, которую могла вынести.

Чтобы утешить себя более удовлетворительным образом, Уинстон обратился к ломбарду, где, как он рассказал: «Я получил один из тех билетов, о которых до сих пор слышал только в песнях мюзик-холла, и пятифунтовую купюру.

Я не впервые выступаю публично, но впервые говорю на эту тему. То, что я скажу, не повлияет на судьбу какой-либо страны, и я не буду сталкиваться с пустым залом, за которым следует булочка и чашка чая, а столкнусь с комнатой, полной людей, и роскошным обедом.Мне не нужно искать утешения. Просто приготовься и приступай к работе!

С ранних лет мой дед пополнил свои финансы и заполнил то, что в противном случае могло бы быть свободными моментами в его жизни, написанием. Более шестидесяти лет он продвигал свое перо по пути авторства и журналистики, чтобы поддерживать образ жизни, для которого он родился, но недостаточно одарен. Он начал, еще будучи лейтенантом кавалерии, со статей из Северо-Западного фронтира и получившего признание тома о Полевых войсках Малаканда.Он даже написал роман «Саврола: повесть о революции в Лаврании», который в более поздней жизни призывал своих друзей не читать.

Покинув армию, он продолжал двигаться навстречу звукам выстрелов, став военным корреспондентом Morning Post в Южной Африке, где его захватывающий дух побег из лагеря для буров в Претории значительно увеличил его славу и репутацию.

Он не всегда писал, чтобы обеспечить себя и свою семью. Любовь к своему отцу, лорду Рэндольфу, и страсть отдать должное своему герою, Джону Черчиллю, первому герцогу Мальборо, были для него достаточным основанием для завершения этих великолепных биографий, хотя финансовые вознаграждения, полученные от них, никогда не были нежелательными.Затем была «История англоговорящих народов», которую он так глубоко понял, и его собственные рассказы о двух мировых войнах, в которых он сам сыграл такую ​​жизненно важную роль. К концу своей жизни он опубликовал более сорока работ и получил Нобелевскую премию по литературе.

Таким образом, передо мной был прекрасный пример, по стопам которого можно споткнуться, когда представился момент, как это было несколько лет назад. Я ожидал, что в ближайшем будущем моя жизнь будет такой, что у меня будут и свободные минуты, которые нужно заполнить, и необходимость пополнить свои финансы.Двое моих младших детей были достаточно взрослыми, чтобы ходить в школу, предоставляя своим родителям больше собственного времени и большие счета за обучение. Я решил, что тоже мобилизую английский язык и отправлю его в бой.

Я некоторое время был очарован необычной перепиской, которая имела место между юным Уинстоном и его родителями. Меня также поразила хорошая возможность сохранить все эти чудесные письма нетронутыми и в целом нераскрытыми.

Настал момент, когда я понял, что нельзя терять время. Как получилось, что никто еще не исследовал сколько-нибудь глубоко влияние и влияние его ранних лет на человека, о котором так много написано? Это была такая простая идея, и я чувствовал, что могу подойти к ней со скромной уверенностью. В конце концов, у меня четверо детей в возрасте от 6 до 27 лет, трое из них мальчики, и поэтому у меня есть некоторый опыт в этой области.

Вооруженный благословением старших членов семьи Черчиллей — моей тети Мэри и моих двоюродных братьев Уинстон и Перегрин — то, что до этого было всего лишь мечтой, стало реальностью.Прежде чем я узнал об этом, у меня был контракт с издателем, и моя жизнь перевернулась с ног на голову. То, что начиналось как проект, направленный на то, чтобы заполнить мое время и внести вклад в семейные финансы, вскоре превратилось в мою страсть, когда я углубился в семейные архивы и посетил места, где мой дед провел свои ранние годы.

ЕСЛИ бы ребенок, родившийся во дворце Бленхейм сто двадцать лет назад, вопреки всему, не дожил бы до своих ранних лет, мир, в котором мы живем сегодня, был бы совсем другим.

Для меня визит в Бленхейм никогда не будет прежним. Я не могу не думать о двадцатилетней американской девушке в этой комнате внизу, пытающейся отложить рождение ребенка, шанс на выживание которого был поставлен под угрозу его неизбежным и преждевременным рождением. Затем я вспоминаю доктора, которого наспех вызвали из деревни Вудсток, чтобы он стоял, пока модный акушер не приедет из Лондона. Когда он приближался ко Дворцу, по длинной дороге, в своем пони и ловушке, он наверняка почувствовал некоторую тревогу из-за неожиданного вызова.Если бы он только знал, как многое зависит от его навыков и как судьба стольких людей находится в его двух руках. Если бы ему не удалось родить этого недоношенного ребенка, мы бы не собрались здесь сегодня вечером — действительно, двое из нас вообще не существовали бы.

Невозможно описать эмоции, которые я испытал, держась за бумагу с первым расплывчатым следом этого маленького мальчика и его самыми ранними письмами, так тщательно написанными его детской рукой. Или волнение при обнаружении его первых школьных рисунков, среди которых был ранний признак патриотизма в виде флага Союза.

Не менее захватывающим было то, что я смог пройти через жестяные коробки леди Рэндольф, в которых хранились ее бумаги, и найти ее дневник с записью, описывающей первую встречу между восьмилетним Уинстоном и леди Бланш Хозьер, матерью его будущая и пока еще нерожденная невеста.

Во время посещения его первой школы в Аскоте, которая сейчас является школой для девочек, и где он провёл жалкие два года, директор достала картонную коробку, в которой, как она думала, могли быть старые фотографии школы.Представьте себе мой восторг, когда я нашел описание пребывания Уинстона там у своего товарища по школе. Это была отличная находка — первая современная оценка помимо официальных школьных отчетов. До сих пор единственными рассказами о его времени были сказки, рассказанные учениками, которые следовали за ним и которые, хотя, вероятно, были правдой, не могли носить подлинное кольцо очевидца.

Автором этого раннего отчета был молодой человек по имени Гарри Граф Кесслер, который писал о моем будущем деде и будущем премьер-министре Великобритании следующее:

Уинстон Черчилль, внук герцога Мальборо, в то время рыжий и беспокойный мальчик, довольно маленький для своего возраста, который своим эксгибиционизмом и сварливым отношением к жизни действовал всем на нервы.В результате времени, проведенного в конюшнях в Бленхейме, Уинстон выучил слова, совершенно неподходящие для молодого человека. Мистер Киннерсли, директор школы, отреагировал шоком и опасениями по поводу весьма вероятной возможности того, что вся школа примет пикантные выражения стабильных парней. Когда Уинстон, который был совсем крохотным — ему было всего восемь лет — прыгнул за школьный стол и прочитал внимательной группе мальчиков небольшую песенку из конюшни, мистер Киннерсли пригрозил использовать березу.

Когда несчастного Уинстона выгнали из школы в Аскоте, его отправили в совсем другое заведение в Брайтоне. Причина этого выбора заключалась в том, что его родители, обеспокоенные тем, что он был очень слабым ребенком, решили отправить его в школу в городе, где практиковал их семейный врач Робсон Руз. Это оказалось очень удачным решением. Дом в Брайтоне до сих пор не изменился и выглядит почти так же, как и столетие назад. Прогуливаясь по этому ветхому, но дружелюбному дому, я почти мог представить себе одиннадцатилетнего мальчика, которого я к тому времени уже достаточно хорошо знал, который пишет своей няне заплаканное письмо: «Я чувствую себя очень слабым, Я могла плакать обо всем.”

Через несколько дней Уинстон заболел пневмонией. Пять дней он цеплялся за жизнь. Верный доктор Руз едва покинул его, и его родители помчались в Брайтон. Из бюллетеней, которые доктор писал три или четыре раза в день, ясно, что Уинстон действительно чуть не умер.

Выйдя из парадной двери этого дома в Брайтоне, я не мог не подумать об этом, если бы не этот добрый и заботливый доктор и его внимание, выходящее далеко за рамки обычных обязанностей; Уинстон Черчилль никогда бы не вышел из дома на двух ногах.И снова врач держал в своих руках жизнь этого ребенка и судьбу многих людей.

По мере того, как Уинстон переходил из уютной школы в Брайтоне в Харроу, я путешествовал с ним. На этот раз я был на знакомой территории. Двое моих старших сыновей учились там в школе, так что я хорошо разбирался. Место было почти таким же, как и во времена моего деда, как и форма. Однако была одна очень большая разница, и она заключалась в форме общения. 80-е годы были эпохой телефона.В результате почти никогда не писалось никаких писем — было намного проще взять телефон и позвонить домой, чтобы забрать. Все время, пока мои мальчики были в Харроу, я, конечно, хорошо знал, что мой дедушка провел четыре с половиной года в школе там столетие назад. Но только когда я прочитал все его письма вместе с его собственным рассказом о пребывании там и воспоминаниями современников, все это ожило. Затем я обнаружил, что смотрю на школу под другим углом.Легенда гласит, что молодой Уинстон был академической катастрофой. Фактически, он был готов, даже очень хотел, чтобы работать, когда он был вдохновлен на это. Но в остальном он сопротивлялся, тем самым оставляя определенные пробелы в своем образовании и создавая основу для мифа о том, что он плохо учился во всем в школе. Это был миф, который впоследствии он с удовольствием поддерживал.

В школьном архиве хранится стихотворение, за которое он получил приз, и великолепное эссе, описывающее воображаемое сражение против русских в 1914 году.Его английский учитель сохранил это по той простой причине, что он считал это большим достоинством, а не потому, что он имел представление о том, что этот необычный ученик в будущем станет самым известным стариком Харроу.

Одно из самых больших сожалений в жизни Уинстона было то, что его отец умер, прежде чем он смог насладиться близкими отношениями, по которым он тосковал на протяжении всего своего детства. В школьные годы Уинстона лорд Рэндольф Черчилль поднялся из политической безвестности и стал самым популярным политиком в стране, лидером палаты общин и, наконец, министром финансов.Его различные виды деятельности в сочетании с обычными удаленными отношениями между викторианскими отцами и потомками не давали возможности проводить много времени в его компании.

После отставки с поста канцлера в 1886 году успешная политическая карьера лорда Рэндольфа подошла к концу, хотя в то время об этом никто не думал. Но, несмотря на отказ от должности, для семейной жизни оставалось мало. Он все еще был сильно вовлечен в политику, которая, наряду с скачками и путешествиями, поглощала большую часть его энергии.

Уинстон хотел произвести хорошее впечатление на своего отца; возможно, в своем беспокойстве он слишком старался и временами достигал противоположного результата. Как печально, что тем снежным январским утром 1895 года, за семьдесят лет до самой смерти, Уинстон потерял отца, которого он обожал и уважал, но никогда не знал по-настоящему. Как он позже писал: «Все мои мечты о дружбе с ним или о вступлении в парламент вместе с ним и в его поддержку рухнули. Мне оставалось только преследовать его цели и оправдывать его память.”

Шесть месяцев спустя он потерял своего лучшего союзника, миссис Эверест, верную медсестру, которую он описал как «Мой самый дорогой и самый близкий друг за все двадцать лет, которые я прожил».

Эти две потери, лишившие Уинстона за столь короткое время его кумира и его наперсницу, продвинули его к мужественности и к близким отношениям с его матерью, которая должна была стать его самой сильной сторонницей в последующие годы. О леди Рэндольф Уинстон написал. «Вскоре она стала ярым союзником, продвигая мои планы и защищая мои интересы всем своим влиянием и безграничной энергией.

ПУТЕШЕСТВУЯ по первым двадцати годам жизни Уинстона, я размышлял о своих чувствах к трем людям, оказавшим наибольшее влияние на его развитие. Я не мог сблизиться с Рэндольфом, вероятно, потому, что мог подойти к нему только через отношения, которые у него были с его сыном. Я не считаю его несимпатичным, как его обычно изображают, но в моем сознании я все еще думаю о нем как о лорде Рэндолфе и далекой и довольно грозной фигуре.

Леди Рэндольф, однако, вскоре стала для меня «Дженни».Это взаимопонимание развилось, когда я увлекся знакомыми и непринужденными отношениями, нашедшими отражение в переписке между Уинстоном и его матерью. Дженни, американка, вела себя гораздо менее формально, чем ее английские коллеги. Было бы немыслимо для англичанок, которые считались подходящими выйти замуж за сына герцога, чтобы позволить сыну оскорблять себя, как он часто делал, или позволить ему использовать такие ласки, как «моя птичка». Я уверен, что знать мою прабабушку было бы для меня богатым и полезным опытом.

Миссис Эверест, я могу прекрасно относиться к ней, потому что у меня была своя собственная миссис Эверест, замечательная няня, которая без колебаний отдала бы свою жизнь за нас, детей. Во время Второй мировой войны, убежденная — без сомнения, не без оснований, — что если немцы вторгнутся в Британию, их первыми целями станут мой дед и его семья, она задумала собственный заговор. Няня намеревалась в случае этого почти немыслимого и, конечно, немыслимого исхода войны, вывести моего брата, мою сестру и меня из лап мстительного Адольфа Гитлера.План состоял в том, чтобы окрасить наши красноречивые черчиллианские волосы в черный цвет и убежать под защиту ее семьи, у которой был паб в Ливерпуле. Миссис Эверест Уинстона, несомненно, поступила бы так же. Она и моя няня были двумя людьми одного вида.

Об Уинстоне Черчилле написано много книг. Они освещали его общественную жизнь со всех сторон: его годы отчаяния в политической пустыне и его триумф на посту премьер-министра во время войны фиксировались, хвалились и критиковались. За исключением его собственного краткого отчета в «Моей ранней жизни», все эти книги, содержащие миллионы слов и различные мнения, имеют одну общую черту: в них мало внимания уделяется его годам становления и влиянию детства, которое повлияло на характер этого человека. которому суждено было возглавить свою страну в ее самый мрачный час.

Какое счастье для меня, что я имел привилегию ступить в вакуум, оставленный другими, и имел возможность путешествовать по ранней жизни деда, которого я знал только в его более поздние годы.

Все, кто пережил Вторую мировую войну, помнят Уинстона Черчилля. Поколение младенцев войны, к которому я принадлежу, помнит его похороны. Однако теперь появилось новое поколение, для которого Черчилль — лишь имя на страницах истории, как Нельсон и Веллингтон, Наполеон и Юлий Цезарь.Хотя есть еще живые люди, которые были вдохновлены его речами, знали его, работали с ним, просто пожали ему руку, часами стояли в очереди на морозе, чтобы отдать дань уважения, или просто любили его, ему нельзя позволять отдыхать. пыльная книжная полка

МОЙ ДЕДУШКА сказал: «Я пишу книгу о том, как строили Канадско-Тихоокеанскую железную дорогу. Сначала прокладываю путь от берега до берега, а потом ставлю все станции ». След жизни Уинстона Черчилля был долгим и непоколебимым.Станции отражали его разнообразие. Очень скоро в пути появились важные развязки, перемежающиеся остановками на обочинах.

Надеюсь, что в своей книге мне удалось воплотить в жизнь первую часть путешествия о ранних годах озорного, одинокого и болезненного маленького мальчика, который благодаря своему цепкому отношению к жизни жил, чтобы осуществить свои юношеские мечты и фантазии. .

Более века личные сочинения юного Уинстона сохранялись и более или менее игнорировались: тот первый нечеткий след, детские письма, школьные письма, счастливые письма, грустные письма, гордые письма, письма-мольбы, письма с извинениями и даже жалкое письмо, которое, если бы не преданная забота его врача, было бы последним письмом, которое он когда-либо написал.Его мать хранила их все вместе с его первыми творческими работами и школьными отчетами. Некоторые учителя заметили достоинства его работы и сохранили для потомков сочинения и стихи, написанные мальчиком, чья легендарная академическая неспособность утешила многих родителей «поздно разработчиков».

Это паломничество привело меня по многим противоречивым путям и заставило задать много вопросов. Неужели родители пренебрегли им? Неужели он действительно был таким глупым в школе? Как мог этот ребенок, если не был благословлен девятью жизнями, преодолеть свои врожденные слабости и пережить столько ужасных происшествий и героических приключений, чтобы дожить до своего девяностолетия?

Какой ангел-хранитель наблюдал за мальчиком, который должен был принять участие в последней великой кавалерийской атаке, быть захвачен бурами, сбежать и получить награду за голову, войти в парламент в возрасте двадцати пяти лет и там служить шести монархам , сражаться в окопах, быть дважды премьер-министром, написать сорок четыре книги и получить Нобелевскую премию по литературе, написать более ста картин и стать Почетным Королевским академиком, стать Рыцарем Подвязки и Почетным гражданином Соединенные Штаты Америки, и быть почитаемым, украшенным и почитаемым во всех уголках земли?

Мой был восхитительным и сентиментальным путешествием открытий, временами счастливым, временами грустным, но всегда захватывающим.На каждом углу я находил что-то новое, побуждающее меня больше узнавать об этом необыкновенном человеке, которого я горжусь тем, что называл его дедушкой.


© Международное общество Черчилля. Все права защищены.

Век молодости — Черчилль и Великая Республика | Выставки

Предки и отрочество

Уинстон Черчилль, ок. 1880.

Уинстон Леонард Спенсер Черчилль
родился 30 ноября 1874 года в семье британца и американца.
мама.Его отец, лорд Рэндольф Черчилль, был британским политиком.
и аристократка. Его мать, Дженни Джером, была прекрасной дочерью.
американского предпринимателя.

Лорд Рэндольф был младшим сыном седьмого герцога Мальборо,
и поэтому ни ему, ни Уинстону вряд ли удастся
семейный титул. Тем не менее, с ранних лет Уинстон был
остро осознавая свою родословную. Он родился и часто останавливался в Бленхейме.
Дворец, особняк, построенный его прославленным предком, первый
Герцог Мальборо, в ознаменование его знаменитой победы над
Французы в 1704 году.

По обычаю британских высших слоев общества, Уинстон
и его младшему брату Джону (по имени Джек) доверили
на попечение няни и были отправлены в несколько интернатов.
Родители Черчилля были заняты высшим светом и лордом Рэндольфом.
стремительная, но короткая политическая карьера, не потраченная на
проводить время со своими сыновьями.

Молодой Уинстон иногда бунтовал и часто попадал в неприятности.Он
не был таким плохим учеником, как он впоследствии утверждал, но ни
был он особенно отличился в учебе. По окончании школы
в возрасте восемнадцати лет он присоединился к британской кавалерии. Лорд Рэндольф
умер в 1895 году — до того, как Уинстон получил возможность проявить себя
своему часто критичному отцу.

Великий князь

Предок Черчилля Джон Черчилль (1650–1722), первый герцог
Мальборо, то был то в фаворе, то в немилости с
его государи.Ранний сторонник короля Якова II, он играл
сыграла важную роль в его свержении, объединив усилия с Уильямом
Оранского (позже король Вильгельм III) в 1688 году. Черчилль и
его жена Сара позже восстановила влияние во время правления
дочери Уильяма, королевы Анны. Несмотря на его многочисленные военные
победы, однако, в конце концов он потерял власть и был уволен
из всех офисов, которые он занимал.

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#3

Победы Мальборо

Первый герцог Мальборо был одним из самых успешных
генералы в английской истории. Никогда не побежден на поле боя
в любом крупном сражении его величайшие триумфы приходились на
Европейский континент во время войны за испанское наследство (1701–1714 гг.).
Там он управлял коалициями с большим дипломатическим мастерством и
эффективно сражался с союзниками при Бленхейме (1704 г.), Рамиллисе
(1706), Ауденарде (1708) и Мальплаке (1709).Это современное
рисунок изображает Мальборо, преследующего отступающего врага. В
эпиграмма «Arma Virumque Cano» (оружия и человека, которого я пою)
это цитата из «Энеиды» Вергилия.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#4

Триумф в Рамиллиесе

Герцог Мальборо написал эту записку своей жене в мае.
24 августа 1706 г., на следующий день после его триумфа при Рамиллиесе (в
современная Бельгия) над французскими войсками во время войны
Испанское наследство (1701-1714).Активно преследуя
его побитый враг, он попросил ее рассказать своей подруге королеве Анне
что он победил: «величайшее удовольствие, которое я получил
в этом успехе то, что это может быть большой услугой для нее
дела.»

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#5

Рэндольф Черчилль

Рэндольф Черчилль, третий сын седьмого герцога Мальборо
и отец Уинстона Черчилля, блестяще, хотя и кратко,
карьера в британской парламентской политике в 1880-х годах.An
агрессивный и эффективный спорщик, он пытался
программа «Демократия консерваторов», чтобы заручиться поддержкой населения
его Консервативная партия. Он стал канцлером казначейства.
в 1886 году в возрасте тридцати семи лет, но вскоре ушел в отставку в
ход партийного спора. Он умер 24 января 1895 г.
семьдесят лет до дня перед смертью его сына Уинстона.

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#6

Британский аристократ и американская красавица

Родители Уинстона, лорд и леди Рэндольф Черчилль, подарили
его наследие как в Великобритании, так и в Соединенных Штатах.
Лорд Рэндольф был сыном, но не наследником герцога
Мальборо, так как у него был старший брат, чтобы унаследовать
заглавие. Леди Рэндольф окрестили «Жаннетт» и она была
вторая дочь Леонарда Джерома, нью-йоркского предпринимателя
и основатель Американского жокей-клуба.Хотя родился в Бруклине,
она получила образование в основном в Париже.

Студийный портрет Господа и
Леди Рэндольф Черчилль, ок. 1874 г.
Копия.
Документы Черчилля, Архивный центр Черчилля,
Кембридж, Великобритания (7.1)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#7_1

Откройте для себя!

Леди Черчилль и два ее сына

Здесь изображена Дженни с двумя ее сыновьями, Уинстоном (справа) и
Джон (слева).Джон был младше Уинстона на шесть лет,
но эти двое всегда были очень близки. Джон, известный как Джек,
описывается как «ребенок» в некоторых из самых ранних
письма его матери и отцу. Отсутствие у его старшего брата
политические амбиции, у Джека был хороший мозг для бизнеса.

Портрет леди Рэндольф Черчилль
с двумя сыновьями, 1889 г.
Копия.
Коллекция Бродуотера,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, U.К. (7.2)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#7_2

Лорд Рэндольф Черчилль и его будущая жена

Лорд Рэндольф Черчилль встретился со своей будущей женой, мисс Дженни (Жаннет) Джером, в четверг, 12 августа 1873 года. Они оба присутствовали на парусной регате на острове Уайт и были представлены на приеме, устроенном принцем Уэльским. будущий король Эдуард VII.Рэндольф написал это письмо всего два дня спустя. Кажется, это была любовь с первого взгляда, и свадьба состоялась в апреле следующего года.

лорд Рэндольф Черчилль, чтобы
Мисс Жаннетт Джером,
14 августа 1873 г.
Голографическое письмо. Стр. 2. Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж. Великобритания (9)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#9

Раннее письмо Уинстона своей матери

Это письмо его матери — одно из самых ранних известных произведений.
Уинстона Черчилля. Он описывает игру на территории
Бленхеймского дворца, где проживали его дедушка и бабушка, герцог и
Герцогиня Мальборо. Он датирован маем 1882 г., когда
Уинстону было всего семь лет. В записке Уинстон описывает
верхом на лошади, названной в честь шотландского героя «Роб Рой».”

Уинстон Черчилль в
Леди Рэндольф Черчилль,
Май 1882 г.
Голографическое письмо.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (11)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#11

Откройте для себя!

ул.Отчет школы Георгия

Уинстон был отправлен в школу-интернат всего за несколько недель до этого.
к его восьмому дню рождения. Его своенравный и мятежный характер
столкнулся со строгим дисциплинарным режимом в Георгиевском
Школа, Аскот, где его часто били палкой. Несмотря на это, этот отчет
ибо конец первого года не может скрыть свой потенциал и
интерес к изучению истории. В более поздние годы Уинстон
написал: «Где мой разум, воображение или интерес не были
помолвлен, я бы не стал или не смог бы научиться.”

Школьный отчет для Уинстона Черчилля, выпущенный
Школа Святого Георгия, Аскот, ноябрь 1883 года.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (12)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#12

Дошкольное учреждение Winston

Черчилль датирует это в своей книге «Мои ранние годы».
ранняя картина своего времени в Ирландии во время пребывания в должности
его дед как лорд-лейтенант.Если так, должно быть, это было
снято до февраля 1880 года, когда ему было всего пять лет.
Другие источники помещают его чуть позже, но это определенно
дошкольного возраста и изображает мальчика, который привык бегать
дворцов, парков и слуг.

Уинстон Черчилль, ок. 1880 г.
Копия.
Коллекция Бродуотера,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, U.К. (12.1)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#12_1

Письмо матери

В детской переписке Черчилля немногое
предложить большой интерес к американскому происхождению его матери,
но он стремился убедить ее позволить ему посещать Королеву
Празднование золотого юбилея Виктории и осмотр «Буффало».
Билл [так в оригинале] », даже написав для нее текст письма.
отправить своему учителю.Черчилль был ребенком британцев
Имперская эпоха со всем ее пышностью. У него была большая коллекция
игрушечных солдатиков и, как видно на рисунках, школьного
живой интерес ко всему военному.

Уинстон Черчилль в
Леди Рэндольф Черчилль,
12 июня 1887 г.
Голографическое письмо. Страница 2 — Страница
3.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, U.К. (13)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#13

Черчилль в Харроу

В 1889 году, когда была сделана эта фотография, Черчилль был
четырнадцатилетний студент Хэрроу, известный частный
школа. Он был равнодушным учеником по нескольким предметам.
и изо всех сил пытался сдать вступительные экзамены в британское
военная академия в Сандхерсте.Тем не менее Черчилль отличился
Сам занимается историей, английской композицией и фехтованием. Он
также успешно запомнил 1200 строк стихов, чтобы выиграть
школьный приз. Хотя и он, и его родители часто
были разочарованы его игрой, Черчилль вспомнил
некоторые аспекты его школьных дней с любовью и часто
вернулся для посещения в более поздней жизни.

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#15

Откройте для себя!

Отцовское неодобрение

В 1894 году, в возрасте сорока пяти лет, лорд Рэндольф Черчилль политический
карьера была закончена, и его здоровье ухудшалось. В этом
письмо из Калифорнии, он критикует Уинстона
желание вступить в кавалерию вместо пехоты. Он захватывает
напряженные отношения, которые, вероятно, усугублялись
болезнь отца.Финальная линия с отказом от поддержки.
изменение «в течение моей жизни» остро, поскольку лорд Рэндольф
умер всего пять месяцев спустя, в январе 1895 года.

Лорд Рэндольф Черчилль
Уинстону Черчиллю,
21 августа 1894 г.
Голографическое письмо. Страница 2 — Страница
3 — Стр. 4.
Документы Черчилля, Архивный центр Черчилля,
Кембридж, U.К. (16)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#16

Лорд Рэндольф в конце своей жизни

Эта фотография лорда Рэндольфа Черчилля была сделана вскоре.
перед смертью. Влияние его смерти на Уинстона не может
быть завышенным. Он потерял возможность проявить себя
своему отцу и теперь оказался главой семьи.

Лорд Рэндольф Черчилль, ок. 1894 г.
Копия.
Фотографии Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (16.1)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#16_1

В начало

Первые впечатления от США

Незадолго до своего двадцать первого
день рождения, в ноябре 1895 года Черчилль посетил Соединенные Штаты.
на пути к своему первому военному приключению на Кубе.Он путешествовал
пароходом до Нью-Йорка, где пробыл более недели.
В Нью-Йорке он впервые ощутил вкус американского высшего общества.
посещение вечеринок и светских мероприятий, а также встречи с богатыми людьми
и мощность.

В 1900 году Черчилль вернулся для обширной лекционной поездки по
восточная часть США и Канада. Его целью было извлечь выгоду
о его славе британского героя англо-бурской войны. Тур не
принести прибыль, на которую надеялся Черчилль, и он столкнулся с американскими
противодействие британским действиям в Южной Африке.Тем не менее он представил
его к элите американского общества, включая Марка Твена, Теодора
Рузвельт и президент Уильям Маккинли.

Черчилль вернулся в Великобританию в феврале 1901 года.
место, которое он выиграл перед поездкой в ​​США, в британском
Парламент и начал свою долгую политическую карьеру.

Первый визит в США

Черчилль посетил Соединенные Штаты впервые за
Ноябрь 1895 г.Ему был почти двадцать один год, и он был в пути
к его первому военному приключению на Кубе. Он остался в Нью
Йорк, где его щедро развлекал политик.
Бурк Кокран. Черчилль записал свои первые впечатления
в этом письме своему брату Джеку. Начинающий писатель описывает
Американская журналистика как «пошлость, лишенная правды» и
Американцы как «великие, грубые, сильные молодые люди».

Уинстон Черчилль — Джеку Черчиллю,
15 ноября 1895 г.Голографическое письмо. Страница 2.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (19)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#19

Возвращение в Америку

Черчилль вернулся в Америку 8 декабря 1900 года. Его юг.
Африканские подвиги дали ему статус знаменитости, и он был
решили извлечь из этого финансовую выгоду, взяв на себя
изнурительный лекционный тур.Черчилль не привлекал толпы
он привык в Англии, и ему приходилось бороться с публикой
который не разделял его убеждений. Тем не менее, он был представлен
Марка Твена в Нью-Йорке, впервые посетившего Вашингтон,
Округ Колумбия, и впервые встретился с американским президентом, президент
Уильям МакКинли.

Уинстон Черчилль — леди Рэндольф Черчилль,
21 декабря 1900 г.Страница 2 — Страница
3.
Аннотированный машинописный текст.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (40)

Прочитать стенограмму

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#40

Влияние матери

Майор Джеймс Б. Понд был американским агентом, ответственным за
продвижение первого проекта Черчилля U.С. лекционная экскурсия. В письме
показано здесь Понд пытается убедить мать Уинстона, недавно
повторно женился на миссис Корнваллис Уэст, чтобы сопровождать ее сына в Нью-Йорк.
Йорк, город ее рождения. Буква иллюстрирует ценность
известности Дженни и контактов с Уинстоном во время его раннего
карьера. Черчилль поссорился с Пондом во время
тур и охарактеризовал его как «вульгарного импресарио-янки». Экскурсия с лекциями оказалась не такой успешной, как надеялся Черчилль.

Майор Джеймс Б. Понд миссис Корнуоллис Уэст,
2 ноября 1900 г.
Подписанный машинописный текст. Страница 2.
Вырезка из газет.
Документы Черчилля,
Центр архивов Черчилля,
Кембридж, Великобритания (41)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#41

Черчилль в Бостоне

Эта фотография была сделана в Бостоне во время лекции Черчилля.
экскурсия о англо-бурской войне.На этом этапе своего путешествия он встретил
популярный тогда американский писатель Уинстон Черчилль, писатель
недавно опубликованного исторического романа Ричард Карвел.
Иллюстрированный отчет об их встрече появился на обложке.
страница Boston Herald. В более ранней переписке
Британский Черчилль пообещал своему тезке, что он
впредь публиковать под названием «Уинстон Спенсер Черчилль» в
Во избежание путаницы.

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#42

В начало

Колониальные войны

Конец девятнадцатого века
было временем больших возможностей для молодых солдат, которые, как и
Уинстон Черчилль, стремившийся завоевать известность и подняться в армии
профессия. Британская империя, находившаяся тогда на пике своего развития, поддерживалась
и расширен вооруженными силами королевы Виктории в серии небольших
но смертельные конфликты в Африке и Азии.

В качестве нового кавалерийского офицера Черчилль с нетерпением искал
возможность проявить себя в бою и привлечь внимание
своего начальства и британской общественности. Между 1895 и 1900 гг.
он видел бои на Кубе, в Индии, Судане и Южной Африке.

Во всех этих приключениях Черчилль проявил необычайную храбрость.
и самообладание под огнем. Его сочинения с поля битвы
продемонстрировал литературные, журналистские и исторические навыки, которые
будет характеризовать его будущую карьеру и приносить достаточный доход
чтобы позволить ему войти в политику.

Откройте для себя!

Атака двадцать первых улан

В 1898 году Черчилль очень хотел завоевать себе имя.
как солдат и военный корреспондент. Он маневрировал
в пост с британской кавалерийской частью, Двадцать первая
Уланы, незадолго до кульминации англо-египетской экспедиции
отвоевать Судан — битва при Омдурмане. Это письмо
своему двоюродному брату описывает свое участие в последних великих
Британская кавалерийская атака девятнадцатого века.Это также
обсуждает его будущие политические планы, его потребность в деньгах,
и его чувства — не всегда положительные — по поводу экспедиции
командующий, генерал Герберт Китченер.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#20

Триумф в пустыне

После битвы при Омдурмане, мать Черчилля, Дженни
Джером Черчилль телеграфировал ее сестре Кларе и зятю:
Мортон Фрюен.Дженни сказала им, что ее сын в безопасности и
что его полк хорошо себя проявил. Однако она добавила:
что корреспондент газеты Хьюберт Ховард из London Times,
был убит, и еще один репортер Times,
Фрэнсис Роудс был ранен.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#21b

Уход из армии

Черчилль подал в отставку в британской армии в
1899 г.Начав писательскую и политическую карьеру, он написал
его двоюродный брат Мальборо, что он сожалел о том, что оставил профессию
это обеспечило ему «по крайней мере средства к существованию и некоторый
прогресса ». Он также поздравил Мальборо с его
недавнее политическое назначение: «Вы молоды, чтобы быть в
служение, но это возраст молодости, так что примите мою дань уважения
не только от друга, но и от одного из поколения
что еще предстоит разделить мир.”

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#23

Откройте для себя!

Награда 25 фунтов стерлингов за пленение Черчилля

Черчилль завоевал международную известность дорогой ценой.
В ночь на 12 декабря 1899 г.
военный корреспондент сбежал из бурского плена, поднявшись
через стену Государственной модельной школы в Претории, где
он находился в плену.За его
отбить. Описание, распространенное бурскими властями
отметил, что не может говорить ни слова по-голландски. Несмотря на это,
и после некоторых приключений Черчилль добрался до безопасного места.

Бурский плакат «Разыскивается» на голландском языке,
с переводом.
По кредиту от Национального фонда,
Чартвелл, Великобритания. (25)

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#25

Борьба с бурами

После побега от буров Черчилль присоединился к Южному
Африканская легкая кавалерия, нерегулярная кавалерийская единица, сражающаяся с его
бывшие похитители. Он оставался солдатом / корреспондентом в
Южная Африка еще на несколько месяцев, захватывающие британские читатели
с его отчетами о битвах и кропотливом продвижении армии
к победе.Он также написал две книги о своем опыте.
На этой фотографии, сделанной вместо суперобложки, он изображен в форме,
в комплекте с декоративным пером и молодыми усами.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#26

Леди Рэндольф и Мэн

Во время англо-бурской войны мать Черчилля пыталась продвигать
Англо-американская солидарность, предоставив госпиталь для
лечить раненых в боях.Этот корабль переименовали
Мэн, отплывший в Южную Африку 23 декабря,
1899 год, с Дженни на борту. В этом письме стороннику
она сообщила о своем путешествии и отметила, что ее младший сын,
Джек ушел в бой: «Конечно, это отличный источник.
беспокойства для меня, но я благодарен другому [то есть, Уинстону]
сбежал из Претории ».

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.правительство / выставки / черчилль / wc-youth.html # 30

Военный корреспондент

Как корреспондент London Morning Post, Черчилль
создали живую смесь счетов из вторых рук, личных впечатлений,
и комментарий. В этой статье он описал Упорный
Бурское сопротивление британским войскам во время осады
Ледисмит: «Бои идут полным ходом, и мы будем
посмотрим, кто лучше всех выдержит нападение — британец или бур.Черчилль
также обвинил своих врагов в использовании пуль, запрещенных международным
закона, даже когда он воздал должное их храбрости и борьбе
качества.

Уинстон Черчилль. «Операции в Натале», [Лондон] Morning Post, 1 марта 1900 г. Копия. Документы Мортона Фрюена, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса (32)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html # 32

Юношеская слава

Широко разрекламированные подвиги Черчилля сделали его известным в
Британия. В этой благодарности лондонской Sunday Telegraph:
один из журналистов сказал: «Теперь это бытовая история о том, как он
вел бой бронепоезда, как вернулся в
руки врага, а не бросить товарищей, как
он сбежал из тюрьмы Претории. Кто не читал рассказ
о его опасном рывке к свободе? » В статье также предсказывались
что его недавно опубликованный роман «Саврола»
быть «действительно популярной книгой.”

«Блестящий сын лорда Рэндольфа Черчилля», [Лондон] Sunday Telegraph, 18 февраля 1900 года. Вырезка из газеты. Документы Мортона Фрюена, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса (33)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#33

Джек и Уинстон в бою

Англо-бурская война была семейным делом Черчиллей.Уинстона
мать и его брат Джек тоже уехали в Южную Африку,
где Джек присоединился к Уинстону как кавалерийский офицер. Этот
в письме Джека к тете описывается Гусарская битва
Хилл (12 февраля 1900 г.), Джек впервые попал под обстрел. Он
был ранен и по настоянию Уинстона попал в
скорая помощь и отправили в тыл. Позже Джек поднялся на борт своего
материнский госпиталь для лечения и восстановления сил.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#36

Южноафриканский легкий конь

разочарованы мобильностью своих бурских противников во время
англо-бурской (или южноафриканской) войны британские лидеры подняли
количество добровольческих кавалерийских формирований для службы в их
причина. Сам Черчилль телеграфировал обратно в Лондон: «Более нерегулярный
корпус в розыске.Джентльмены Англии все охотятся на лис? Черчилля
собственное подразделение, Южноафриканская легкая кавалерия, показано здесь как
он едет через Кейптаун к линии фронта.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#38

Леди Рэндольф снова женится

Народный интерес к гламурным и неудержимым произведениям Черчилля.
мать была увеличена сообщениями в июле 1900 года о ее замужестве
Джорджу Корнуоллису Уэсту, красивому офицеру британской армии.Он был на двадцать лет моложе Дженни, и всего шестнадцать
дней старше Уинстона. Семья Черчиллей продемонстрировала
они поддержали Дженни, посетив свадьбу, но
Родители жениха, которые не одобряли матч, остались в стороне.
Эта вырезка из новостей, объявляющая о помолвке пары,
из американской газеты и появилось за семь дней до
свадьба.

«Помолвка леди Рэндольф Черчилль.»[Филадельфия] Public Ledger, 21 июля 1900 года. Вырезка из газеты. Документы Мортона Фрюена, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса (39)

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/churchill/wc-youth.html#39

Вернуться к началу

Янг Уинстон (1972) — Классические фильмы Тернера

Банкноты

Рабочие названия для фильма: «Мои ранние годы», «Мои ранние годы», «Молодой Уинстон Черчилль», «Молодой Черчилль» и «История Черчилля».Имя Саймона Уорда повторяется внизу списка актеров в финальных титрах со словами: «И голос сэра Уинстона Черчилля в исполнении Саймона Уорда». Кредитная карта Карла Формана на экране гласит: «Написано для экрана и произведено». Ряд лиц и мест отмечены в финальных титрах «благодарностью за разрешение сфотографировать сцены в». К ним относятся школа Харроу, дворец Бленхейм, Чартвелл, Военная академия Сандхерста, крытая школа верховой езды в казармах Бомон в Олдершоте, Его Величество король Марокко Хасан II и Вооруженные силы Марокко.
Когда Young Winston открылся в Великобритании, в журнале Variety указано, что его продолжительность составляет 157 минут. В информации для прессы об американском выпуске фильма указана продолжительность просмотра 143 минуты, хотя в большинстве американских обзоров она указана как 145 минут, то есть продолжительность просмотренной печати. Кинофакты и другие современные источники сообщают, что сокращенная американская версия была вырезана примерно из двенадцати минут истории, главным образом из трехминутного эпилога, показывающего пожилого Уинстона Черчилля (которого играет Сандерс Уотни), спящего перед одной из своих незаконченных картин и мечтающего о ней. его отец, лорд Рэндольф Черчилль (Роберт Шоу), выразил свое постоянное «недоумение по поводу поведения своего сына».«Помимо роли Уотни, из американского фильма были вырезаны сцены с участием актеров Уиллоби Грея, Рэймонда Хантли и Джорджа Микелла. Современные источники включают в себя Кевина Хадсона.
Фильм начинается с фактических черно-белых кадров кинохроники аплодисментов. толпы у Букингемского дворца в Лондоне 8 мая 1945 года, в «День Победы», ознаменовавший окончание боевых действий в Европе во время Второй мировой войны. Затем титры переходят на снимки кабинета Черчилля в его доме, Чартвелле, за которыми следуют неподвижные фотографии и временные архивные материалы кадры событий на протяжении всей его жизни.Действие начинается с фотографии Уорда, где Черчилль растворяется в эпизоде, действие которого происходит перед битвой в Индии.
В первых частях фильма ход действия часто переключается между различными периодами жизни Черчилля, иногда перемежающимися с реальными фотографиями или кадрами кинохроники той эпохи. В начале фильма действие в Индии перемежается сценами разной продолжительности, в которых семилетний Черчилль, затем Черчилль в подростковом возрасте, переключается между тем, что происходило, когда Черчилль был репортером / солдатом в Индии. и другие события его жизни.Начиная с момента в фильме, когда Черчилль достигает ранней зрелости, действие происходит в хронологическом порядке.
Последние строки диалога озвучены Уордом как более старшим Черчиллем и очень близки к заключительным словам Моей ранней жизни, в которой Черчилль писал о своем будущем браке с Клементиной Хозиер в 1908 году, примерно через семь лет после свадьбы. действие книги и фильма заканчивается: «и [я] после этого жил долго и счастливо». Заключительные кадры фильма возвращаются к историческим кадрам Дня Победы, где настоящий Черчилль изображен с королем Георгом V и королевой Елизаветой, машущими ликующей толпе с балкона Букингемского дворца.
Закадровый голос повторяется на протяжении всего фильма, Уорд и другие актеры изображают голос Черчилля в разном возрасте, с раннего детства до периода написания книги. В разное время читаются настоящие письма, новостные репортажи, отрывки из речей или отрывки из моей ранней жизни, иногда Черчилль в разном возрасте, иногда его мать, Дженни Джером Черчилль (Энн Бэнкрофт), его отец, лорд Рэндольф Черчилль (Роберт Шоу) или других второстепенных персонажей.Различные речи, газетные сообщения и письма воссоздаются, иногда дословно, из реальных выступлений, таких как речь о «рваном флаге» перед Палатой общин, и других исторических документов.
В какой-то момент в фильме действие, кажется, прекращается, и Бэнкрофт показан играющим на пианино в гостиной, где ее, как Дженни, допрашивает закадровый интервьюер, предположительно репортер, который комментирует недавние и прошлые события. поднимая острые вопросы о ее поведении.В этой сцене Бэнкрофт говорит прямо, отвечая критике Дженни. Некоторое время спустя похожая сцена показывает Уорда, как молодого взрослого Черчилля допрашивает тот же интервьюер. Уорд сначала отвечает в прямом обращении, затем отступает, принимает знакомую черчиллевскую позу и произносит одну из настоящих речей будущего премьер-министра. При этом Уорд изменяет ритм своего голоса, чтобы более точно имитировать ритм настоящего Черчилля.
Некоторые действия в фильме не развивают сюжет как таковой, но вызывают характеристики и историческую эпоху, в которой проходили ранние годы жизни Черчилля.Например, в какой-то момент Дженни посещает мясника (Колин Блейкли), чтобы добиться от мужчины голоса за ее мужа, и реакция мясника на женщину, пытающуюся повлиять на него в политике, а также его реакция на ее красоту и обаяние, устанавливают ее. характер, а также общественная жизнь того времени.
Сэр Уинстон Черчилль (1874–1965), премьер-министр Великобритании (1940–1945 и 1951–1955), лауреат Нобелевской премии, писатель и художник, был сыном лорда Рэндольфа Черчилля и родившейся в Америке Дженни Джером Черчилль.«Молодой Уинстон» был основан на первом автобиографическом произведении Черчилля «Моя ранняя жизнь: передвижная комиссия», опубликованном в 1930 году и охватывающем его жизнь до двадцати восьми лет. Книга была написана в начале периода жизни Черчилля, который длился примерно с 1929 по 1939 год (иногда указывается как с 1931 по 1939 год), который часто называют «Годами пустыни», когда будущего премьер-министра не было в кабинете министров. и считался персоной нон грата в британской политике.
Хотя некоторые критики утверждали, что фильм идеализировал или приукрашивал различные аспекты жизни Черчилля, он кратко затрагивает многие реальные инциденты, включая его заключение и побег во время англо-бурской войны, а также отставку его отца с поста министра финансов и возможную смерть от сифилиса .Хотя большая часть международной известности Черчилля как государственного деятеля и писателя пришла через годы после событий фильма, на некоторые из них есть намеки, включая начало его временного перерыва в консервативной (тори) партии в 1904 году, его позицию против фашизма в 1930-е годы и кадры того, что, возможно, было кульминацией его политической жизни, День Победы в 1945 году. Вскоре после Дня Победы Черчилль был отстранен от должности, но снова стал премьер-министром, занимая пост с 1951 по 1955 год. Мои ранние годы развивались на протяжении более десяти лет.В новостях Hollywood Reporter от 3 октября 1960 года сообщалось, что продюсер Paramount Мартин Ракин заключил сделку с Черчиллем на производство фильма по мотивам книги «Мои ранние годы», предварительно названного «Молодой Черчилль», после более раннего соглашения между государственным деятелем и MGM. за первоначальный взнос в размере 100 000 долларов и обещание дополнительных 75 000 долларов по взаимному согласию сценария не смогли создать удовлетворительный сценарий. В статье предполагалось, что сделка Paramount с Черчиллем будет такой же, как и у M-G-M.В марте 1961 года, согласно сообщению Daily Variety от 20 марта 1961 года, Борден Чейз получил задание написать сценарий проекта, который должен был быть продюсером Хью Френча под рабочим названием «История Черчилля», по трактату К. С. Форестера. . Однако в июле 1961 года Daily Variety сообщила, что Гай Троспер должен был написать сценарий, основанный на трактовке Форестера, основанной на многотомной книге Черчилля о Первой мировой войне «Мои ранние годы» и «Мировой кризис». Однако сделка с Paramount сорвалась, как сообщалось в новостном сообщении Hollywood Reporter от 6 декабря 1963 года, в котором объяснялось, что продюсер Карл Форман получил права на фильмы «Мои ранние годы» и «Мир в кризисе» и немедленно приступит к работе над сценарием. .Далее в статье говорилось, что Open Road Films, Ltd. и Highroad Productions, Inc. Формана будут производить картину для Колумбии, а Френч, руководивший проектом, пока он находился в Paramount, будет выступать в качестве советника Формана. Продюсерские титры выпущенного фильма содержат небольшое заявление с надписью «Открытая дорога — Французская презентация Хью», а программы предварительного просмотра включали утверждение «Французская презентация Хайроад-Хью в нижней части печатных титров. Однако ни Чейз, ни Троспер, ни Forester были перечислены в более поздних источниках, и степень их участия в конечном производстве не была определена.
В других новостях декабря 1963 г. сообщалось, что производство начнется в реальных местах, указанных в книгах, «следующим летом». Согласно обзору New York Times и другим современным источникам, Черчилль был настолько поклонником фильма продюсера Формана 1961 года «Пушки Навароны», что сам государственный деятель предложил Форману адаптировать «Мои ранние годы» к экрану.
Различные современные источники с 1963 по 1965 год сообщают, что после смерти Черчилля в январе 1965 года Форман продолжал работать с наследниками бывшего премьер-министра и намеревался начать производство фильма в конце 1965 года, но вспышка военных действий между Индией и Пакистаном задержала проект.В новостях Hollywood Reporter от 16 февраля 1965 года было объявлено, что в то время Альберта Финни хотели изобразить молодого Черчилля. В новостях Daily Variety в конце 1967 года сообщалось, что на главную роль будет играть английский актер Джеймс Фокс.
Как указано в титрах на экране, интерьеры для этого британо-американского совместного производства снимались на студии Shepperton Studios в Лондоне. Экранные подтверждения, материалы для прессы и обзоры добавляют, что экстерьеры снимались в Лондоне, в различных местах по всей Англии, в Суонси, Уэльсе, в Атласских горах и других районах Марокко, где снимались сцены в Индии, Судане и Южной Африке.Согласно статье кинорежиссера Джерри Терпина, оттенки периода в фильме и часто изменяющиеся пейзажи были сняты с помощью камеры Colorflex, которую он разработал для создания слоев цвета и света. Молодой Уинстон ознаменовал дебют в художественном фильме актера Найджела Хоторна и первый показ фильма на экране для актрисы Джейн Сеймур, которая тогда была замужем за сыном Аттенборо Майклом. У
«Молодой Уинстон» было несколько благотворительных премьер, в том числе гала-премьера в Лондоне в двух театрах, на которой присутствовали многие члены семьи Черчиллей, а затем премьер-министр Эдвард Хит, и премьера в Нью-Йорке, на которой присутствовали герцог и герцогиня Кентские.Это был вечер открытия шоу Filmex в Лос-Анджелесе в ноябре 1972 года, после которого на следующий день состоялась премьера в Беверли-Хиллз. Картина получила смешанные отзывы: некоторые критики приветствовали игру, особенно Бэнкрофта и Шоу, в то время как другие выразили недовольство тем, что они считали традиционной некритичной биографией. Критик Джудит Крист из нью-йоркского журнала приветствовала новаторство фильма, заключив: «Холст — это большое совершенство в каждом мазке кисти; в целом получается яркая и вдохновляющая работа.«Противоположное мнение было выражено критиками, такими как Чарльз Чамплин из Los Angeles Times, который назвал Янга Уинстона« достойным восхищения и неизменно интересным [но] … не таким постоянно захватывающим или впечатляющим, как, я думаю, сами создатели »могли бы пожелать». Фильм был номинирован на премию Американской киноакадемии в трех номинациях в категории «Художественное оформление, дизайн костюмов и адаптированный сценарий». Лондонская ассоциация кинокритиков признала фильм лучшим фильмом года, а его сценарий — лучшим фильмом года Гильдией сценаристов. Великобритании.
Черчилль был героем многих телевизионных биографий и появлялся в качестве второстепенного персонажа во многих художественных фильмах, но «Молодой Уинстон» был единственным выпущенным на экраны фильмом, в котором он был главным героем. Различные театрализованные телевизионные программы включают британский телевизионный мини-сериал 1981 года «Уинстон Черчилль: Годы дикой природы» с Робертом Харди и Сианом Филлипсом в главных ролях и британскую телевизионную драму 2002 года «Надвигающаяся буря» с Альбертом Финни и Ванессой Редгрейв в главных ролях.

Разное

Соединенное Королевство

Выпущено в США осенью, ноябрь 1972 г.

Выпущено в США в ноябре 1972 г.

На основе мемуаров сэра Уинстона Черчилля «Моя молодость: передвижная комиссия» (Лондон, 1930).

Выпущено в США осенью, ноябрь 1972 г.

Выпущен в США в ноябре 1972 г. (Показан на FILMEX: Международная выставка фильмов в Лос-Анджелесе (современное кино) 9-19 ноября 1972 г.)

Янг Уинстон: близко, но нет сигары | Уинстон Черчилль

Режиссер: Ричард Аттенборо
Уровень развлечений: C–
Уровень истории: A–

Молодой Уинстон… реальная сделка в 1904 году Фотография: Халтон Гетти

Уинстон Черчилль получил образование в Харроу и Сандхерст, а затем продолжал участвовать в боевых действиях. репортаж о нескольких британских колониальных войнах.Его подвиги и его писательская деятельность принесли ему известность еще до того, как он был избран в парламент в 1900 году.

Война

Незначительная обелиска. Фото: Архив Рональда Гранта

Мы начинаем в Северо-Западной пограничной провинции (тогда Индия, ныне Пакистан) в 1897 году, когда англичане и сикхский полк сражались с пуштунами. Появляется молодой Уинстон Черчилль (Саймон Уорд) в надежде сделать себе имя военного корреспондента. Англичане подожгли крестьянскую деревню. «Может быть, стоит двести или триста слов», — весело думает Уинстон.По команде появляются соплеменники Африди и начинают стрелять в него. В фильме воссозданы события, описанные самим Черчиллем, в том числе эпизод, в котором он утаскивает раненого сикхского сипая с дороги, и тактично исключено описание Черчиллем этого человека (в его книге «Моя ранняя жизнь») как «трагического голливога». Как он горячо надеялся, Черчилль впоследствии упоминался в депешах. Он также написал свою первую книгу «История полевых сил Малаканда», основанную на своем опыте.

Детство

Обрезано, но способно.Фотография: Архив Рональда Гранта

Повествование на некоторое время сбивает с толку, прежде чем вернуться в детство Уинстона. В возрасте семи лет его отправляют в подготовительную школу в Аскоте. Ею руководил отвратительный садист, который, как выразился Черчилль, опроверг свои обвинения семилетней давности в совершенно нормальном поведении, таком как плохое знание латыни, «до крови». К сожалению, это так. Неточный смысл здесь в том, что в фильме создается впечатление, что Уинстон был послушным и послушным ребенком.На самом деле он был хорошо известен постоянными проступками и случайными актами неспровоцированного насилия. Хотя, учитывая его воспитание, этого, пожалуй, и следовало ожидать.

Семья

Застряли в 70-х. Фотография: Allstar / Columbia

Как и Кэти Прайс, Черчилль написал несколько автобиографий. В отличие от Кэти Прайс, он изо всех сил старался скрыть самые личные аспекты своей личной жизни. Фильм основан на романе «Мои ранние годы» (1930). Хотя Черчилль в книге намекает на свои отношения с родителями, фильм был вынужден их конкретизировать.В основном он хорошо с этим справился. Он, например, не затемняет, как Черчилль, того факта, что его отец, лорд Рэндольф (Роберт Шоу), был сифилисом, и ему удается сочувственно и трогательно представить это затруднительное положение. Иногда он прибегает к зубодробительной драматургии пятого класса, когда у персонажей «интервьюируют» осуждающий голос за кадром, что гораздо больше связано с 1972 годом, чем с 1890 годом. Но когда он откладывает это в сторону и продолжает сюжет, первый час фильма захватывающий и гуманный.

Скандал

Застрял посередине. Фотография: Архив Рональда Гранта

Удалившись с отцом Уинстона, фильм обелает его мать, бывшую Дженни Джером (Энн Бэнкрофт). Она изображает ее ангелом в доме и образцом сексуальной приличия, настолько невинным, что она не понимает, когда врачи ее мужа объясняют его состояние. У настоящей Дженни было более 200 любовников. После смерти мужа она вышла замуж за человека на 20 лет моложе ее — того же возраста, что и Уинстон.Когда с ним что-то пошло не так, она закружила другого мужа, еще моложе его. Фильм слишком охотно доверяет туманным, элегическим описаниям Черчилля — «Она сияла для меня, как Вечерняя звезда» — и лишает своих зрителей более интересного персонажа, которым на самом деле была леди Рэндольф.

Еще война

Молодой Инди? Фотография: Архив Рональда Гранта

Действие фильма продолжается после того, как Черчилль в молодости попал в Судан, а затем и после англо-бурской войны. Несмотря на множество экранных действий — опять же, точно взятых из собственных рассказов Черчилля — и почти непрерывные взрывы, второй час затягивается, чувствуя себя как серия отрывков из молодого Индианы Джонса.В фильме стесняются утверждать о характере Черчилля, изображая его без изъянов, как не что иное, как кладезь вечной глупости. Несомненно, сам Черчилль был бы доволен. Однако, если вы надеетесь получить хоть какое-то представление о человеке, стоящем за легендой, вас ждет разочарование.

Вердикт

Этот фильм ошеломлен попыткой изобразить хотя бы первую четверть богатой событиями жизни Уинстона Черчилля. В основном точный, но редко проницательный.

Молодой Черчилль в бегах

Кэндис Миллард не пытается охватить полный спектр приключений Уинстона Черчилля в своей новой биографии.

Для этого потребуется полка, полная книг.

Вместо этого в «Герой Империи: англо-бурская война, дерзкий побег и создание Уинстона Черчилля» она сосредотачивается на уникальном событии, которое принесло 24-летнему Черчиллю первое признание публики: его пленение и дерзкая тюрьма. вырваться из лагеря для военнопленных во время малоизвестной (по крайней мере, в Соединенных Штатах) англо-бурской войны на территории нынешней Южной Африки.

«Впервые я услышал эту историю 25 лет назад, и с тех пор она остается со мной», — сказал Миллард.«Как только я начал исследования, меня зацепило».

Книга запечатлевает Черчилля во всей его юношеской славе, рожденного в аристократии, жаждущего приключений и в высшей степени уверенного в своем будущем.

«Я верю в свою звезду, — писал будущий премьер-министр Великобритании своей матери, — что я намерен сделать что-то в этом мире».

Черчилль получил отличное задание в качестве военного корреспондента газеты, когда всего через две недели после прибытия на фронт в 1899 году он был схвачен бурскими повстанцами, которые устроили засаду на бронепоезд, в котором он ехал.

В конце концов он сбежал из тюремного лагеря Претории.

Герой Империи

Кэндис Миллард

Doubleday, $ 30

Узнать большеСвернуть

С помощью британских сочувствующих он совершил мучительный рывок через сотни миль африканского вельда в безопасное место, которое тогда было португальской Восточной Африкой.

Миллард потратил пять лет на исследование и написание книги, отчасти, по ее словам, из-за наличия большого количества первичного материала.

Газеты в то время широко освещали войну, и после его побега молодой Черчилль не мог насытиться.

«Похоже, что все, кто вступал с ним в контакт — с обеих сторон — также писали о своем опыте», — сказал Миллард.

Это будет второе появление Милларда на ланче для авторов Express-News Book & Author. В 2011 году она вышла со своей книгой «Судьба республики: история безумия, медицины и убийства президента» о жизни, убийстве и ненужной смерти 20-го U.Президент С. Джеймс А. Гарфилд.

[email protected]

Twitter: @RichardMarini

Как сигарная привычка Уинстона Черчилля определила его

Один из самых важных государственных деятелей 20 века, Уинстон Черчилль прославился своими ораторскими способностями и политическим лидерством в Соединенном Королевстве. Но Черчилль стал не менее известен своими фирменными сигарами, которые он самоотверженно курил большую часть своей жизни. И хотя негативные побочные эффекты его привычки могут шокировать современное сознание, Черчилль считал, что курение помогает ему справляться с серьезными проблемами в личной и политической жизни.

Черчилль начал курить рано.

Черчилль родился в ноябре 1874 года и был членом одной из самых аристократических семей Великобритании. Его отец, Рэндольф, был видным политиком и членом парламента, а его американская мать, Дженни Джером, была дочерью богатого финансиста из Нью-Йорка. Брак пары был натянутым, и хотя молодой Уинстон восхищался ранним политическим успехом своего отца и пытался подражать ему, их отношения были сложными. Черчилль обожал свою мать, которая была любящей, но эмоционально отстраненной, оставляя маленького сына жаждущим завоевать ее внимание и восхищение.

Умный, но бескорыстный ученик, он посетил несколько школ-интернатов, прежде чем с трудом сдал вступительные экзамены в Харроу, одну из самых элитных школ Великобритании. Его родители были обеспокоены его невысокой успеваемостью и поведением. Когда они узнали, что их сын начал курить сигареты со своими одноклассниками, его мать быстро обратилась к взяточничеству, чтобы искоренить эту привычку в зародыше. В сентябрьском письме 1890 года она пообещала дать ему и пистолет, и пони, если он бросит курить и сосредоточится на учебе.Молодой Черчилль быстро согласился, но продемонстрировал свои первые тактические навыки, договорившись о шестимесячном перерыве, а не о нескольких годах, о которых просила его мать. По иронии судьбы, хотя он курил сигареты в подростковом возрасте, Черчилль быстро перестал их любить и отказывался от курения во взрослом возрасте.

Уинстон Черчилль курил сигару в 1939 году

Его любовь к сигарам началась, когда он служил на Кубе

Стремясь сделать себе имя, Черчилль искал возможности для славы , опыт и слава.В 1895 году, окончив Королевскую военную академию в Сандхерсте, он вместе с другим офицером отправился на Кубу, которая в то время находилась в эпицентре битвы за независимость от Испании.

Хотя Черчилль провел на Кубе всего несколько месяцев, он почти сразу пристрастился к одному из ее самых известных продуктов. Хотя он иногда курил и другие марки, он предпочел две кубинские, Romeo y Julieta и La Aroma de Cuba. Всю оставшуюся жизнь друзья, партнеры и ряд гаванских дилеров будут регулярно отправлять ему грузы, обеспечивая ему доступ к своим любимым кубинцам даже во время кризиса и войны.

ПРОЧИТАЙТЕ БОЛЬШЕ: В книге Джона Ф. Кеннеди, на протяжении всей жизни восхищавшейся Уинстоном Черчиллем

Черчилль выкуривал до 10 сигар в день

Легендарный пьющий, Черчилль иногда начинал свой день со стакана виски, еще лежа в постели, и продолжал пить все время день (хотя он редко бывал заметно пьян). Его привычка к курению была такой же потрясающей, как и он курил во время работы, встреч и еды. Но его устная фиксация означала, что он часто жевал концы своих сигар, оставляя их липкими и корявыми.Поэтому он обернул сигары специальной бумагой, которую он назвал «беллибандо», чтобы они оставались сухими. Иногда он позволял сигарам гореть постоянно, не вдыхая их, что могло ограничить количество табака, которое он фактически принимал. ужас и смятение хозяйки общества. Его жена, Клементина, как сообщается, изобрела своего рода нагрудник для своего мужа, который он мог бы носить в постели, чтобы алкоголь и пепел не повредили его одежду, но безрезультатно — его одежду приходилось регулярно чинить, чтобы устранить повреждения.

Черчилль на протяжении своей жизни переживал серию финансовых кризисов, в немалой степени благодаря своей любви к развлечениям, хорошей еде и напиткам. И, конечно же, сигары. Невозможно оценить, сколько он потратил, но один из его камердинеров заметил, что всего за два дня Черчилль выкурил эквивалент еженедельной зарплаты камердинера. Он построил специализированное хранилище рядом со своим кабинетом в Чартвелле, его доме в сельской местности Кента, где можно было хранить 3–4 000 сигар, тщательно организованных, классифицированных и маркированных.У него даже была любимая серебряная пепельница, которую ему каждое утро раскладывали и даже путешествовали с ним в собственном сделанном на заказ чемодане.

Уинстон Черчилль со своим пуделем Руфусом на скамейке в его поместье в Чартвелле в 1950 году.

Сигары стали частью публичного образа Черчилля

Фотографии Черчилля с его котелок и вездесущие сигары стали обычным явлением, что затруднило отделение этого человека от его фирменных аксессуаров, поскольку его многолетняя политическая карьера пошла на убыль.В 1931 году, в особенно тяжелый период, британский политический карикатурист изобразил Черчилля, атакующего своих противников с автоматом Tommy Gun, назвав его «Лицо Сигаро», дань уважения популярному голливудскому гангстерскому фильму «Лицо со шрамом».

Десять лет спустя, когда Черчилль вернулся к власти и теперь занимает пост премьер-министра, он был изображен на ряде коммерческих товаров, в том числе на керамической кружке, на которой он курил. Он даже создал специальную кислородную маску, которая позволяла ему курить во время высотных полетов, которые он совершал во время Второй мировой войны.

Черчилль и его сигары остаются неразрывно связанными сегодня, более чем через 50 лет после его смерти. Несколько компаний производят и продают сигары и аксессуары под маркой Churchill. Реликвии, связанные с Черчиллем, также являются прибыльным рынком, о чем свидетельствует тот факт, что в 2017 году коллекционер из Палм-Бич, Флорида заплатил 12000 долларов за частично выкуренную сигару, которую Черчилль затянул в аэропорту Парижа в 1947 году. зыбкие нервы

Черчилль, прославившийся сегодня своим непоколебимым руководством Британией во время Второй мировой войны, на протяжении всей своей жизни страдал от периодов неопределенности, включая тяжелые депрессии, которые он называл своим настроением «черной собаки».

И хотя некоторые могли считать его постоянное курение и питье смертельным пороком, Черчилль определенно считал иначе. В своем сборнике эссе 1932 года «Мысли и приключения» Черчилль вспоминал раннюю попытку своих родителей обуздать свою привычку к курению, но размышлял о том, почему он не мог — или не желал — бросить курить, написав: «Как я могу сказать, что успокаивающее влияние табак на мою нервную систему, возможно, не позволил мне вести себя спокойно и вежливо во время каких-то неловких личных встреч или переговоров или безмятежно провел меня через несколько критических часов тревожного ожидания? Как я могу сказать, что мой нрав был бы таким же милым, а мое товарищество — столь же приятным, если бы я с юности отказался от богини Никотина? »

И, в конце концов, несмотря на всю жизнь, полную нездоровых привычек, Черчилль дожил до своей смерти. в 1965 году в возрасте 90 лет.

Как англо-бурская война помогла Уинстону Черчиллю стать «героем Империи»: NPR



ТЕРРИ ГРОСС, ХОЗЯИН:

Это СВЕЖИЙ ВОЗДУХ. Я Терри Гросс. Великие лидеры часто связаны с ранней биографической историей. Наша гостья, Кэндис Миллард, рассказывает о критическом моменте ранней жизни выдающейся фигуры 20-го века, премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. В своей новой книге Миллард пишет о Черчилле, которому чуть за 20, который полон политических амбиций и отчаянно пытается отличиться как солдат.После участия в трех зарубежных конфликтах Черчилль, наконец, прославился в Англии во время англо-бурской войны, где он проявил храбрость и героизм в бою и сумел смело сбежать из лагеря для военнопленных, хотя он был там не как солдат, а как корреспондент британского газета.

Кэндис Миллард написала две книги-бестселлеры, обе об эпизодах из жизни американских президентов — «Судьба республики» об убийстве Джеймса Гарфилда и «Река сомнений» о путешествии Тедди Рузвельта по реке Амазонка.Дэйв Дэвис из FRESH AIR рассказал ей о ее новой книге «Герой Империи: англо-бурская война, смелый побег и создание Уинстона Черчилля».

ДЭЙВ ДЭВИС, ПОДПИСКА: Что ж, Кэндис Миллард, добро пожаловать в FRESH AIR. Вы знаете, когда я рос, Уинстон Черчилль был очень важной частью нашего сознания. Я возвращаюсь немного назад. Некоторые из наших молодых слушателей могут не знать о нем так много. Просто дайте нам представление о том, какое место он занимает в истории, чем он был больше всего известен.

КАНДИС МИЛЛАРД: Обычно, когда мы думаем об Уинстоне Черчилле, мы думаем о Второй мировой войне.Он был премьер-министром во время Второй мировой войны, и многие люди считают, что именно его невероятное красноречие, его решимость, его вера в то, что он оказался в нужном месте в нужное время, привлекли Британию, Соединенные Штаты и большую часть западных стран. мир через Вторую мировую войну. Итак, мы знаем его за его красноречие и остроумие.

ДЭВИС: Я думал, мы просто послушаем немного голоса Уинстона Черчилля. Это, наверное, его самая известная речь, в которой он, вы знаете, призывает нацию оставаться сильной.

(ЗВУК АРХИВНОЙ ЗАПИСИ)

УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ: Британская империя и Французская Республика, связанные вместе в их деле и нуждах, будут защищать до смерти свою родную землю, помогая друг другу, как хорошие товарищи, изо всех сил. Пойдем до конца. Мы будем сражаться во Франции. Мы будем сражаться на морях и океанах. Мы будем сражаться с растущей уверенностью и растущей силой в воздухе. Мы будем защищать наш остров любой ценой.Будем драться на пляжах. Будем сражаться на высадке. Мы будем сражаться на полях и на улицах. Мы будем сражаться на холмах. Мы никогда не сдадимся.

ДЭВИС: олицетворение решимости, Уинстон Черчилль в 1940-х годах. Ваша книга, конечно же, касается его гораздо более молодого возраста. Теперь я думаю об Уинстоне Черчилле в 1940-х годах, когда он был старше, как об этом пухлом парне в костюме-тройке, жующем сигару, возможно, стакан виски. Этот молодой Черчилль был человеком с большими амбициями.Как он относился к своим талантам и перспективам?

МИЛЛАРД: Каким бы красноречивым он ни был, каким бы блестящим он ни был, каким бы амбициозным он ни был, он был таким же, когда ему было 23 года. Вы знаете, даже при том, что он происходил из, вы знаете, аристократии, они боролись. Денег не было. Его отец умер, когда он был очень молод, и оставил ему очень мало денег. Его мать была расточительницей, и он знал, что должен пробиваться в этом мире, и он все это планировал с самого раннего возраста.

ДЭВИС: И план предполагал войну, которой он всегда увлекался.

МИЛЛАРД: Всегда, с юных лет. Вы знаете, у него было 1500 игрушечных солдатиков. Он не учился в колледже. Он ходил в Сандхерст, Королевскую военную академию, и ему нравились там военные игры. И он называл войну блестящими воротами к отличиям, и он знал, что это его лучший и самый ясный путь к славе, а затем, как он надеялся, к политической власти. Он хотел броситься в каждую войну и в самые жестокие сражения, какие только мог найти, потому что думал, что я выиграю медали.Меня заметят, и именно так я получу свое политическое место.

ДЭВИС: Знаете, люди могут страстно бороться за дела, вы знаете, освобождать угнетенных или защищать свою родину и семью. Во времена Черчилля, во времена молодого Черчилля, британская армия занималась защитой этой обширной империи по всему миру. И с нашей современной точки зрения, это трудно рассматривать как благородную цель. Как Черчилль отнесся к этому?

МИЛЛАРД: Он был бесстыдным империалистом.Знаете, он яростно гордился Британской империей. И это было … в то время это было огромно. Вы знаете, они правили более чем четвертью человечества. Было около 450 миллионов человек. Это было больше, чем пятая часть поверхности земли, поэтому она была огромной, и, как вы можете себе представить, постоянно происходили восстания по всему миру, в Египте, Ирландии и Индии. И это дало ему не только большую гордость за свой народ, но и безграничные возможности побывать там, где шли войны, и где он мог привлечь внимание.

ДЭВИС: Он впервые видит действия на Кубе как военный наблюдатель. Он не дрался, но видел битву. Но затем он отправляется в Индию с полком, чтобы подавить восстание пуштунов, и это был бы, я полагаю, современный Пакистан, верно? Но вы описываете битву, в которой эти пуштунские бойцы, стоящие со своими винтовками на скалистом склоне холма, и британцы продвигаются к ним. Расскажите, что произошло и как выступил молодой Уинстон Черчилль.

МИЛЛАРД: Значит, они появляются из ниоткуда.Его полк, как они называют, находится в воздухе. Они внезапно оказываются в одиночестве. Они были отделены от остальной армии и… и они знают, что пуштуны там, но они не знают, где они, и внезапно они просто прорываются. Они спускаются по горным склонам и идут на них. И они были известны не только как очень, очень храбрые, очень опытные бойцы, но и как очень жестокие. Они не только убили своих врагов, они убили их. И Черчилль видит, как это происходит вокруг него, и это его друзья.Это такие же молодые люди, как он. И я думаю, что это важно помнить.

Обычно, когда мы думаем о Черчилле, мы думаем о нем как о старике, который посылает молодых людей на войну, но он знал не хуже других и лучше других, что означает война. Он наблюдал, как его друзей разрезают на ленточки вокруг него, но никогда не думал, что с ним такое случится. Он сказал своей матери — он написал ей позже — он сказал, что я не верю, что боги создадут такое могущественное существо, как я, для столь прозаического финала (смех).

ДЭВИС: В этой битве он не прячется за укрытием.

МИЛЛАРД: Нет, нет, никогда не делал. И по правде говоря, не многие люди в британской армии, особенно офицеры, поступили бы так. Вы знаете, это считалось очень неловким и неприличным — прятаться или прятаться. Вы знаете, на данный момент они все еще стоят в этих — даже сражаются в этих совершенно точных линиях. Хотя, вы знаете, война вокруг них меняется, они очень не хотят меняться вместе с ней.Итак, вы знаете, большинство офицеров не стали бы прятаться, и Уинстон Черчилль, конечно же, не стал бы прятаться.

ДЭВИС: Он ехал на белом пони, я имею в виду, создавая огромную цель, а эти пуштуны — отличный стрелок.

МИЛЛАРД: Совершенно верно. Он действительно приводил в ужас всех вокруг. Он… он купил этого белого пони и решил покататься на нем по полю боя, чтобы его заметили. И, я имею в виду, вы знаете, факт в том, что это невероятно, что его не убили до того, как он получил какое-либо уведомление от людей, которые могли бы вручить ему медаль.Но снова и снова, как я уже сказал, он хотел участвовать в самых сложных, самых опасных битвах, которые только мог найти, и хотел, чтобы его заметили. Он хотел выделиться.

ДЭВИС: Новая книга Кэндис Миллард о молодом Уинстоне Черчилле называется «Герой Империи». После небольшого перерыва продолжим разговор. Это СВЕЖИЙ ВОЗДУХ.

(ЗВУК «ПРОГНОЗОВ» ДЖЕРАЛЬДА КЛЕЙТОНА)

ДЭВИС: Это FRESH AIR, и мы разговариваем с писательницей Кэндис Миллард.Ее новая книга — «Герой Империи: англо-бурская война, смелый побег и создание Уинстона Черчилля».

Итак, суть этой книги происходит во Второй англо-бурской войне на территории нынешней Южной Африки. Тогда на территории нынешней Южной Африки существовали две отдельные европейские общины, не считая коренных африканцев. Конечно, британцы были в Капской колонии на южной и восточной оконечности территории. А еще были территории, которыми владели буры, люди голландского и немецкого происхождения, у которых были независимые государства.Вы хотите дать нам представление о конфликте и почему буры и англичане шли на войну?

МИЛЛАРД: Итак, буры были очень интересной и уникальной группой. Как вы сказали, они в основном голландцы, немцы. Их немного — гугеноты. И они были там веками. И за это время они действительно превратились в совершенно новую этническую группу. Они не были европейцами. Они не были африканцами. Они были бурами и разработали свой собственный язык, африкаанс, который представляет собой смесь голландского, португальского и даже койхойского языков.Они были очень, очень религиозны. Они были глубоко расистскими, и они упорно независимы. И большинство — типа, они просто хотели, чтобы их оставили в покое.

Итак, англичане, очевидно, воспользуются Южной Африкой, когда будут плыть в Индию. Они не были в этом заинтересованы, пока в этом регионе не были найдены алмазы и золото. Оба были найдены в бурских республиках. И они очень быстро этим заинтересовались.

И буры пытались уйти от англичан.Они продвинулись на сотни миль вглубь страны в так называемом Великом Пути. Но теперь у них не было возможности уйти от них, и британцы отрезали их от моря и окружали. И, наконец, бурам было достаточно, и они выдвинули ультиматум. Они попросили британцев отступить или подготовиться к войне. А британцы, которые не желали ничего, кроме предлога для начала войны, просто позволили ультиматуму пройти, лишь лишь усмехнувшись.

ДЭВИС: А Черчилль все еще ищет славы войны.Он все еще хочет, чтобы его узнали. Он хочет получить медали. Он хочет вступить в этот бой, но он больше не в армии. Так что ему удается получить это не как офицер, а как журналист, пишущий для The Morning Post. Разве тогда границы между корреспондентами и комбатантами были менее четкими?

МИЛЛАРД: На самом деле они были довольно ясными. Их не было. Им разрешили — офицерам разрешили писать, а журналистам разрешили драться. Но они установили правило, что это уже не нормально.И они установили это правило из-за Уинстона Черчилля, потому что он был настолько открыт в своих оценках и критике британских военачальников, что британская армия наконец сказала: «Достаточно, вы можете быть офицером или вы можете быть корреспондентом, но вы можете». т быть обоими. Итак, как вы говорите, он ушел из британской армии.

Но он был выдающимся писателем, и все боролись за него. И он был очень смекалистым, и ему были нужны деньги. Итак, у него было предложение от одной газеты, и он направил его в другую газету, и в итоге он стал самым высокооплачиваемым корреспондентом, который когда-либо имел Англия.

ДЭВИС: Многие британцы думали, что это будет короткий односторонний конкурс. В конце концов, у англичан была самая большая армия на земле. Расскажите о бурах и их готовности к этому.

МИЛЛАРД: Буры были невероятно опытными и способными бойцами, и британцы их совершенно недооценивали. Как вы сказали, они думали, что это будет очередная колониальная война. Но буры не только знали, что южноафриканцы чувствуют себя невероятно хорошо, они были на каждом шагу.Но они предвидели приближающуюся войну, и они подготовились, и на самом деле у них было лучшее оружие, чем у британской армии. И они были абсолютно, полностью готовы к новому виду войны, типу партизанской борьбы, к которой британская армия не была готова.

ДЭВИС: Итак, британцы собираются преподать бурам урок. Когда начинается бой, как оно проходит?

МИЛЛАРД: Не очень хорошо для британцев. Они сразу начали проигрывать битву за битвой. Они теряют некоторых из своих самых почитаемых, уважаемых и нужных лидеров, и они шокированы.Британская общественность с нетерпением ждет новостей. И они думают, знаете, смотрите, это начинается в октябре. Они наверняка думают, что к декабрю все закончится, и они смогут отпраздновать свой рождественский пудинг. И происходит прямо противоположное. Каждая новость, которая возвращается к ним, плохая, становится только хуже.

ДЭВИС: Это 1899 год — верно? — прямо на рубеже веков.

МИЛЛАРД: Верно. Они на пороге — все меняется. Это новый век, и это новая война, и это новый тип войны.

ДЭВИС: Сейчас Уинстон Черчилль направляется в Южную Африку на корабле с множеством солдат и командиров британцев. Они собираются прийти туда и помочь в боевых действиях. Наконец он спешит на фронт и оказывается в городке под названием Эсткур, верно?

МИЛЛАРД: Верно. Поэтому он очень быстро понял — он действительно был на корабле с сэром Редверсом Буллером, который был главнокомандующим армией ее величества в Южной Африке. Но как только они добрались до Кейптауна, он понял, что не может их ждать.Им понадобится слишком много времени, чтобы добраться до фронта. Итак, он садится в последний поезд и наконец добирается до Эсткура, что примерно в 40 милях к югу от Ледисмита, который был фронтом. Но в тот момент Ледисмит был полностью заблокирован. Никто не мог войти или выйти. Буры окружили его. И вот он застрял в Эсткуре с парочкой небольших полков.

ДЭВИС: Верно, итак, Ледисмит — это то место, где находящиеся там британские силы окружены и находятся в больших неприятностях после некоторых поражений.И он находится в небольшом британском форте в городе Эсткур, и есть любопытный метод возрождения — бронепоезда, которые будут отправляться через сельскую местность. Объясните, что это было.

МИЛЛАРД: Итак, как Уинстон Черчилль знал, и как знал каждый, кто был там, бронепоезда, звучат как хорошая идея, и на самом деле они являются катастрофой на войне. Итак, есть эти большие поезда, укрепленные стальными пластинами, и они, похоже, станут отличной защитой для людей и припасов на них.И у вас есть эти маршруты, и они могут очень быстро добраться до места.

Проблема в том, что они очевидная цель. И буры, которые могут исчезнуть в этом пейзаже — вы знаете, они не носят униформу. На них обычная одежда: коричневая или серая, темная, и она просто сливается. И они едут сами по себе, и они знают, где спрятаться. И они просто смотрят, как идут эти поезда, и могут легко их атаковать. И как только началась война, они начали атаковать эти бронепоезда.И, знаете, это было просто катастрофой для британских военных, но они продолжали их использовать. Это были их средства разведки за пределами Эсткура.

ДЭВИС: И, конечно, неожиданность — преимущество в военных действиях, и нет ничего удивительного в том, куда идет поезд. Гусеницы закреплены.

МИЛЛАРД: Нет (смех).

ДЭВИС: Итак, Черчилль присоединяется, вы знаете, к отряду, выезжающему в один из этих поездов. Что происходит?

МИЛЛАРД: Итак, он знает, прежде всего, насколько опасно ехать на одном из этих поездов, но он отчаянно пытается добраться до фронта.Он отчаянно пытается предпринять какие-либо действия, сделать все, что в его силах. Он не собирается просто сидеть на месте в этом маленьком городке. И поэтому он встречается с хорошим другом его по имени Эйлмер Холдейн, который участвовал в некоторых из предыдущих сражений, был ранен, попадает в Эсткур, и однажды его просят возглавить разведку на этом поезде. И он говорит Черчиллю, эй, ты хочешь пойти со мной? И Черчилль, зная, что это плохая идея, зная, насколько это опасно, говорит абсолютно.

ДЭВИС: Итак, буры устроили засаду.Они собираются сорвать поезд, а затем атаковать находящуюся внутри него силу, и это работает очень хорошо. Как тут отреагировал Черчилль?

МИЛЛАРД: Итак, буры просто смотрели, как проезжает поезд, и они идут к подножию холма, и они начинают класть камни у подножия этого холма. А потом они идут на его вершину и знают, что это поезд. Он пойдет в одну сторону, а затем вернется, поэтому они ждут, пока он вернется. Когда он достигает вершины холма, они начинают стрелять по нему, снаряды и пули просто сыплются на этот поезд.А проводник делает именно то, что они от него хотят. Он нажимает на газ. Он идет так быстро, как только может, чтобы уйти от них, спускаясь с холма, где он натыкается на эти… все эти камни, которые они кладут. И первые две машины срываются с рельсов. Несколько человек убиты и тяжело ранены. Человеку рядом с Черчиллем оторвало руку.

А потом их останавливают, и их окружает град снарядов и пуль. Уинстон Черчилль, 24 года, один из немногих гражданских лиц в поезде, берет на себя защиту этого поезда.Он тут же выпрыгивает, бегает взад и вперед, выкрикивает приказы людям, и, что еще более необычно, они его слушают. Вы знаете, это поезд, полный солдат в форме, у которых прямо там их командир, его друг, Эйлмер Холдейн. И даже Холдейн слушает Черчилля и говорит, что безусловно, так и должно быть. И каждый человек, оставшийся живым, признает находчивость и храбрость Черчилля в спасении их жизней.

ДЭВИС: Верно. И, конечно же, это включало попытку отделить подвижную часть поезда от вагонов, которые снесло с пути…

МИЛЛАРД: (Смех) Верно.

ДЭВИС: … Пытаясь заставить инженера поставить его на место и убрать с рельсов вагоны, чтобы то, что осталось от поезда, могло ускользнуть, пока, знаете ли, идет дождь. И он передвигается на открытом воздухе, беря на себя ответственность. Это был действительно прекрасный момент.

МИЛЛАРД: Это его инстинкт брать на себя ответственность. Все остальные это видят. Они видят его уверенность. Они видят его храбрость. И это происходит в мгновение ока, и это работает.

ДЭВИС: Значит, некоторым удается, некоторым — нет. Что происходит?

МИЛЛАРД: Итак, те люди, которые — некоторые, которые могут запустить двигатель и сбить некоторые из автомобилей — просто чтобы объяснить — с этими бронепоезда, они поставили несколько автомобилей перед двигателем, и поэтому они сбейте их, и они продолжат. Некоторые люди мертвы, а затем приходят буры. И, к ужасу Черчилля, некоторые бойцы его батальона и полка подняли свои белые флаги. Они находят платки и сдаются.И буры спускаются. Теперь Черчилль убегает. Его не поймают, но он видит этих двух мужчин, идущих за ним. Он тянется к своему револьверу и понимает, что оставил его в поезде, и ему некуда идти, и в конце концов он сдается и становится военнопленным.

GROSS: Мы слушаем интервью Дэйва Дэвиса из FRESH AIR, записанное с Кэндис Миллард о ее новой книге «Герой Империи: англо-бурская война, смелый побег и создание Уинстона Черчилля».«После перерыва мы услышим больше из интервью, Морин Корриган рассмотрит новый роман Дженнифер Иган, а Харун Могул, автор книги« Как стать мусульманином », расскажет нам об инциденте на пограничном переходе, который изменил его жизнь . Я Терри Гросс, это FRESH AIR.

(ЗВУК ЭРИКА ФРИДЛЕНДЕРА «СИНИЙ ДОМ ХОППЕРА»)

БРУТТО: Это СВЕЖИЙ ВОЗДУХ. Я Терри Гросс. Вернемся к интервью, которое Дэйв Дэвис записал с Кэндис Миллард о ее книге «Герой Империи».«Речь идет о периоде в жизни молодого Уинстона Черчилля, когда он стал знаменитым героем, которым стремился стать. Он работал корреспондентом газеты, освещая англо-бурскую войну, колониальную войну, которую вели британцы против голландских и немецких бурских поселенцев в где сейчас находится Южная Африка. Пытаясь попасть на фронт, чтобы стать свидетелем боевых действий, он был схвачен вместе с военнослужащими британской армии и доставлен в лагерь для военнопленных.

ДЭВИС: Итак, Черчилль и другие находятся в лагере для военнопленных, но это самый благородный лагерь для военнопленных, который вы можете себе представить, верно? Это в школе.Безопасность светлая. У них могут быть даже слуги, если они могут себе это позволить, верно?

МИЛЛАРД: Верно, верно. Он стригется.

ДЭВИС: Но он несчастен. Ему не хватает действия. Он хочет сбежать, и он и некоторые другие сокамерники вынашивают план. Что это?

МИЛЛАРД: Во-первых, у Черчилля есть свои планы, и, будучи Уинстоном Черчиллем, они представляют собой невероятно сложные, действительно нелепые планы. Так что его идея не просто тихо сбежать, он хочет захватить всю тюрьму, а затем он хочет захватить тюрьму, где держат рядовых, а затем он собирается захватить Преторию, которая является capital, а затем они собираются похитить бурского президента, а затем они собираются закончить войну.

Итак, это его план, и он очень тщательно продуман, и все как бы отмахиваются от этого нелепого ребенка. Но он подслушивает своего друга Эйлмера Холдейна, который пригласил его в поезд. И этот парень Адам Броки, он действительно интересный парень, он очень ленивый. Он ирландец. Он был в Южной Африке несколько лет. Он говорит на африкаанс. Он говорит по-голландски. Он говорит на зулусском языке и обнаруживает, что у них совсем другой, тихий план.

Итак, есть тюремный двор, он окружен забором и постоянно вооруженной охраной.А ночью он освещен электрическими лампами. Но они заметили, что при включенном свете есть темный угол двора, и они думают, что если охранник смотрит не в ту сторону, они могут — они могут быстро выбраться. И когда Черчилль — как только он узнает, что у них есть этот план, он хочет войти.

ДЭВИС: И они просто собираются перелезть через не очень внушительную стену, верно?

МИЛЛАРД: Верно. Он не особо высокий. В основном это вооруженная охрана, которая будет удерживать вас от этого, потому что они обязательно вас застрелят.Итак, другие заключенные, у которых есть этот план, Холдейн и Броки, они не хотят, чтобы Черчилль пошел с ним, потому что он знаменит. Так что, знаете, тот факт, что он ушел, сразу заметят. Он слишком много говорит. И они знают, что он расскажет всем свой план. И он не в хорошей форме, так что они не в порядке — они сталкиваются с почти 300 милями вражеской территории, чтобы добраться до того, что было в португальской Восточной Африке — теперь это Мозамбик — где было британское консульство. И поэтому они не думают, что он может это сделать, и не хотят, чтобы он был с ними.Но Холдейн чувствует себя плохо, потому что чувствует себя виноватым в том, что Черчилля схватили, потому что он пригласил его в поезд. И он говорит Черчиллю: послушайте, мы не хотим, чтобы вы ехали с нами, но я оставлю это вам, и Черчилль говорит, что я пойду с нами.

ДЭВИС: Верно. И мне нравится тот факт, что он не в отличной форме, потому что, пока все остальные тренируются, он в депрессии и становится дряблым.

МИЛЛАРД: Верно. Верно. Он хандрит, может, пытается читать, но он просто злится.Он просто хочет уйти.

ДЭВИС: Итак, ночь. Что происходит?

МИЛЛАРД: Итак, наступает ночь, и они делают попытку. Рядом с этим углом есть небольшая уборная, и они ждут и ждут, и обычно охранники движутся вперед, но их просто нет в эту ночь. И они действительно разочарованы, и они наконец говорят: «Хорошо, понимаете, мы собираемся пойти пообедать и, может быть, попробуем еще раз после ужина». И Черчилль говорит: «Я просто взгляну еще раз». И когда он там, охранник отворачивается, и Черчилль видит свою возможность.И будучи Уинстоном Черчиллем, хотя он знает, что не должен идти с другими парнями, он перепрыгивает через забор. Он взбирается по ней и выходит. И — но теперь он застрял.

Итак, он прячется в этих низких кустах на другой стороне, но поскольку это не его план, у него ничего нет. У него нет еды. У него нет карты, компаса, оружия. Он не знает остального плана. Он не говорит на этом языке. У него ничего нет. Итак, у Броки и Холдейна есть все, и они по ту сторону забора.

ДЭВИС: Охранники обнаруживают, что он ушел. Насколько широко известно в бурских республиках, что знаменитый заключенный Уинстон Черчилль находится на свободе?

МИЛЛАРД: Они немедленно объявили об этом. Знаете, это действительно интересно, потому что они — буры унижены и разгневаны. И Уинстон Черчилль также оставил это очень дерзкое письмо Луи де Соуза, который был секретарем войны буров, вы знаете, поблагодарил его за гостеприимство, сказав, что ему так жаль, что он не может быть там, чтобы поблагодарить его. лично.И поэтому буры ненавидят его, и они полны решимости найти его. И сначала они считают, что ему, должно быть, помог кто-то в Претории, и, возможно, он там прячется. И поэтому они обыскивают каждый дом в Претории и выставляют плакат с объявлением о розыске, вы знаете, с таким унизительным для него описанием, говоря, знаете ли, он вроде невысокий, шепелявит, и он вроде как пытается отрастить усы, но это не работает.

И так — и они рассылают это повсюду с наградой за его поимку.И Черчилль это знает. Он знает, что они будут за ним присматривать. Он знает, что они прочесывают поля, и он знает, что если его поймают, есть очень реальный шанс, что они его убьют.

ДЭВИС: Итак, он идет вдоль железнодорожных путей и понимает, что его нельзя увидеть на станции. Он не может рисковать, что его обнаружат. С другой стороны, у него нет еды, воды и всего, что ему нужно, чтобы выжить. Ему нужно пройти сотни миль, чтобы выбраться из бурских республик. Он решает, что ему понадобится чья-то помощь.И, как вы знаете, есть фермеры-буры, которые вряд ли проявят сочувствие. Он натыкается на угольные шахты и решает рискнуть и постучать в дверь семьи. Что происходит?

МИЛЛАРД: Он все время ходит туда-сюда, как мне идти или нет? И, знаете, он даже однажды молится о помощи, что очень необычно. Уинстон Черчилль не был религиозным человеком, но он напуган. Он молод. У него впереди вся его жизнь, и он знает, что есть очень реальный шанс, что он не выберется из этого живым.И вот он видит этот дом и решает рискнуть, этот безумный, безумный шанс. И он стучит в дверь, и мужчина открывает дверь, и он начинает сочинять эту историю из цельной ткани. И он говорит, знаете ли, я бур, я упал с поезда и повредил плечо, и мне интересно, можете ли вы мне помочь.

И, говоря это, он понимает, что я не говорю по-голландски (смех). Я не могу продолжать эту ложь. Мужчина просто смотрит на него, открывает дверь и жестом приглашает Черчилля войти.И он ведет его в эту комнату, и он — его звали Джон Ховард — кладет пистолет на стол, который, как понимает Черчилль, он держал в руке все это время. И Черчилль говорит, знаете, я думаю, что должен сказать вам правду, а этот человек говорит: да, я думаю, вам следует.

ДЭВИС: И что происходит?

МИЛЛАРД: (Смех) Черчилль говорит, что на самом деле я Уинстон Черчилль. Я сбежал из лагеря для военнопленных в Претории. Ты мне поможешь? А мужчина просто смотрит на него, разворачивается и запирает дверь.И Черчилль считает, что это плохой знак. Вы знаете, это идет не так, как мне нужно. Вместо этого мужчина протягивает руку и пожимает руку Уинстону Черчиллю. И он сказал, что я Джон Ховард. Я британец. Я вытащу тебя отсюда.

ДЭВИС: Итак, они наконец нашли способ вывести его из страны. Что это?

МИЛЛАРД: Итак, поблизости был один человек, который управлял магазином, и у него часто были партии шерсти, которые он брал с собой — в Португальскую Восточную Африку, в Лоуренко Маркес, столицу страны.И… и поэтому они приводят его. Там есть пара других рабочих, которые тоже являются британцами, и все они сговорились помочь Черчиллю, но им нужно спрятать его, потому что их жизни тоже в опасности. И поэтому они решают, что они собираются сделать, так это посадить его в одну из … одну из машин с шерстью, одну из машин, в которых находится шерсть. Они проделывают в нем небольшую выемку, и они — и они утапливают его. И, к счастью для него, этот человек в последнюю минуту решает, что он собирается пойти с ним, чтобы помочь ему в случае возникновения каких-либо проблем, потому что у него все еще есть осталось пройти более ста миль.И они должны остановиться на всех этих станциях, и там… там будут проверки.

ДЭВИС: Верно. Это вагоны, набитые шерстью. Он похоронен среди них. И это рискованно. Есть заминки, но он добирается из страны до портового города Лоуренко Маркес, который находится в Португальской Восточной Африке. И ему нужно добраться до британского консульства. Он входит. Что происходит?

МИЛЛАРД: Значит, он абсолютно грязный. У него угольная пыль с ног до головы. Но, знаете ли, он очень уверен в себе, и он идет к секретарю британского консульства и требует встречи с генеральным консулом.И секретарь думает, знаете ли, кто этот мерзкий человек, и вроде как говорит: ну, знаете, приходите завтра, и мы посмотрим, сможем ли мы назначить вам встречу. И он отступает, и он начинает кричать, повторяя свои требования увидеть генерального консула, который только что наверху. И окно распахивается, и он выглядывает и видит этого грязного молодого человека, кричащего на улице. Итак, он сбегает и говорит, как тебя зовут? И он обнаруживает, что это Уинстон Черчилль, которому — вся — ну, вся Британия, вся Южная Африка задавалась вопросом.Они знают, что он сбежал, но думают, что его поймают. Никто не верит, что он выживет. И вот он.

ДЭВИС: Это не конец войны для Британии и не конец военной карьеры Черчилля, не так ли?

МИЛЛАРД: Нет. Черчилль, очевидно, был очень вовлечен в Первую мировую войну, и он продолжил — я имею в виду, он — опять же, он любил войну. Ему не нравилось то, что это принесло, но он любил острые ощущения от этого, и никогда не было войны, в которой он бы не участвовал.

ДЭВИС: Знаете, хочется сказать, что все остальное — история, потому что, я имею в виду, Черчилль был … гигантской фигурой в истории 20-го века. Но я … мне интересно, знаете ли, он был премьер-министром во Второй мировой войне, который провел Англию в одно из ее самых мрачных времен. Вы знаете, в некотором роде воплощение решимости. И мне интересно, считаете ли вы, что его опыт в англо-бурской войне и других войнах повлиял на его способность руководить нацией.

МИЛЛАРД: Да, конечно. И я особенно думаю о англо-бурской войне, и особенно из-за его пленения, заключения в тюрьму и его побега, потому что она подтвердила то, что он всегда подозревал о себе — что он был особенным, что он был выдающимся, что он был предназначен для величия — и засвидетельствовал все эти уникальные навыки, которые у него были, его — его находчивость, его решимость, его — его храбрость.И все это играет важную роль 40 лет спустя во время Второй мировой войны.

ДЭВИС: Знаешь, одно дело быть храбрым. Другое дело — все время думать, что ты прав. И это — вы знаете, Уинстон Черчилль, которого вы описали, даже в молодости, рассказывал командирам на несколько десятков лет старше его, когда не соглашался с их подходом. И вы пишете, что женщина, с которой у него были отношения, Памела, сказала, что при первой встрече с Уинстоном вы видите все его недостатки.Всю оставшуюся жизнь вы посвящаете открытию его достоинств.

Я имею в виду, что это был парень такой самоуверенный. И это интересно. Вы написали о лидерах. Я имею в виду президентов и Черчилля. И мне интересно, как вы оцениваете такой уровень уверенности в себе как качество лидерства? Это может быть хорошо. Это тоже может доставить вам неприятности, не так ли?

МИЛЛАРД: Может. И, очевидно, за свою жизнь он совершил немало ошибок. Он был далек от совершенства.Но я думаю, что самое сильное в его — его лидерстве — и то же самое было абсолютно верно в отношении — Теодора Рузвельта. Они были очень похожи — во многом — это было заразно, понимаете? Он посмотрел на тебя и поверил, что он не только храбрый, он не только мог это сделать, но и ты тоже. Это вдохновило, как вы знаете, целые народы продолжать сражаться в самых мучительных ситуациях.

ДЭВИС: Что ж, Кэндис Миллард, большое спасибо за беседу с нами.

МИЛЛАРД: Большое вам спасибо.Это было честью.

ГРОСС: Кэндис Миллард — автор книги «Герой Империи». Она поговорила с Дэйвом Дэвисом из FRESH AIR, который также является старшим репортером WHYY. После небольшого перерыва Морин Корриган рассмотрит исторический роман Дженнифер Иган, получившей Пулитцеровскую премию за свой роман 2010 года «Визит отряда хулиганов». Это СВЕЖИЙ ВОЗДУХ.

Авторские права © 2017 NPR. Все права защищены. Посетите страницы условий использования и разрешений на нашем веб-сайте www.npr.org для получения дополнительной информации.