Слова гопников: Недопустимое название — Викисловарь

куда подевались гопники? — Москвич Mag

В ноябре в издательстве Individuum выходит книга Роберта Гараева «Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970–2010-х», которая еще до начала продаж успела войти в списки бестселлеров в интернет-магазинах. «Слово пацана» открывает дверь в мир, с которым сталкивался почти каждый из нас  — в мир гопников.

В своих широких спортивных штанах и заправленных в них свитерах они были повсюду. Они казались хтоническими чудовищами, хранителями русского инферно, но внезапно исчезли, как исчезла Атлантида. Роберт Гараев водит своего читателя по этому причудливому миру, как Вергилий водил Данте по преисподней. Мы слышим слова пацанов, видим их души, читаем помыслы. Вместе с ними мы «встаем в отмах» или, наоборот, оказываемся беспомощными «чушпанами», которых тормозит у ларька орава наглых и жестоких орков. И хотя книга посвящена преимущественно родной для Гараева Казани, любой, кто жил в России в конце ХХ и начале XXI веков, узнает свою настоящую родину. Все это было с нами.

Как это было

— Ты откуда? С кем мотаешься? — сквозь прошедшие годы задают прохожим сакраментальные вопросы герои книги Гараева. Казань его юности была разделена на полтораста участков, каждый из которых охраняло агрессивное пацанское племя — «улица», «контора» или «моталка». У каждой из них были своя иерархия и свои вожди, а сама «улица» была встроена в сложную систему «межплеменных» союзов и длящихся годами войн.

Почти так же было и в Москве, и почти в любом городе бескрайней страны. Хотя, конечно, московская гопота могла только позавидовать «татарам» в смысле их военной дисциплины и организованности. В столице Татарии субкультура пацанов превратилась в то, что назвали «казанским феноменом». Столичные пацаны чаще всего были участниками простых дворовых сообществ, которые гоняли в футбол или скрашивали досуг гоп-стопом на любительских, а не профессиональных основаниях. Хотя было и несколько ярких исключений, когда простая дворовая шайка превращалась в настоящее ОПГ по казанской модели. Там группировки были устроены в виде жестких иерархий, построенных по принципу возраста. В самом низу находились подростки 13–15 лет — «скорлупа». Через год «мотаний» они становились «суперами», потом «молодыми», «средними», «старшими» и, наконец, «стариками».

У каждой касты были свои смотрящие по возрасту, выполнявшие функции связи со старшими и отвечавшие за «сборы» — общие собрания для обсуждения текущей повестки группировки, событий «на районе», выработки планов нападений на враждебные «конторы» и т. д. В группировках действовали строгие ритуальные и этические правила. Лидеры объявляли войны и заключали мир с другими группировками, а также разбирали конфликты и назначали наказания. Этих последних было немного: избиение и «отшивание», то есть изгнание из группировки. Впрочем, изгоняли, как правило, тоже через избиение. Как и принимали.

Пацан — полноправный участник «моталки» — был, в рамках своего мировоззрения, абсолютным шедевром эволюции и вершиной пищевой цепи. Он соблюдал строгие правила — «понятия», в чем-то похожие на кодекс блатных, но с некоторыми важными отличиями. «Понятия» требовали постоянно демонстрировать «пацанские качества». Держать слово («пацан сказал — пацан сделал»). Защищать честь — свою и своей улицы. Уважать и беспрекословно слушаться старших. Сдавать деньги в общак («уделять на общее»). Быть храбрым до отчаяния и агрессивным, не спускать обид. Уважать других пацанов со своей «моталки», ставить общие интересы выше личных («вписываться за братву»). Были даже правила, регламентирующие конфликты и драки — что можно делать, а что «западло». Но все эти заповеди действовали только внутри сообщества.

Окружающих пацаны считали существами низшего сорта — «чушпанами», «чертями», «лохами» и «мажорами». Их можно (и даже нужно) унижать, бить, отнимать у них деньги и вещи, обманывать или заставлять выполнять мелкие и унизительные поручения. Один из героев Роберта Гараева описывает ситуацию, которая вызовет дежавю у каждого второго мужчины старше 20 лет в России:

«— Ты кто по жизни?
— Пацан…
— Да какой ты пацан, ты же черт!
— Ну, человек…
— П*дор тоже человек. Ты кто, чмо?»

После этого жертву грабили — отнимали наличность, снимали одежду. Иногда били. Иногда жестоко. Сейчас это трудно себе представить, но еще 20 лет назад важным призом в уличной охоте была одежда. Гопники часто одевались нарочито убого, чтобы было не жалко отдать свои шмотки жертве, с которой снимали модные вещи.

«Слышь, братан, такая тема, короче, у нас близкий умер, сейчас надо на похороны ехать. А ехать не в чем, как обрыган одет. Б**, давай поменяемся с тобой дубленкой, я тебе завтра завезу или сегодня вечером?» — пересказывает типовой «подъезд» своей боевой юности другой герой Гараева. Жертва понимает, что дубленка к нему не вернется, но с готовностью подхватывает спасительную версию, предложенную пацанами: «Да, конечно, вечером завези, можешь даже завтра завезти». Но на этом унижения не заканчиваются. Если под курткой обнаруживаются какие-то украшения, цепочки, то диалог продолжается. «О, епты, братан, трос у тебя тоже возьму, о**енная цепь. Тоже верну, чисто пацанам покажу».

Все это в полной мере выпало и на долю москвичей, чьи детство и юность прошли в 1980-е, 1990-е и даже 2000-е. Десятилетним пацаном я успел поучаствовать в качестве наблюдателя и в драке стенка на стенку между «текстилями» и «кузьмичами», проходившей на пустыре возле Кузьминского парка. Школьниками мы воровали арбузы у торговцев из Азербайджана, стреляли «двушки позвонить» у взрослых и до одури курили сигареты «Прима» в заброшках и долгостроях. В перестроечные годы в моей школе собирали дань с младшеклассников за забытую обувь или за право войти в столовую, а уличные драки были самым драйвовым развлечением у подростков моего поколения. Во второй половине 1990-х я учился в престижной школе в центре, но даже там было племя гопников, которые «забивали нам стрелки» и подкарауливали по дороге домой. Я перешел в другую «расу», стал «неформалом», экспериментировал с прическами, субкультурной музыкой и соответствующей одеждой. Но вокруг все еще доминировала эта русская хтонь. В автобусе (особенно на окраине или еще больше в провинции) то и дело слышался громкий шепот: «О, нах, гля — нифер, нифер». Это означало перспективу крепко подраться и, скорее всего, сильно получить «в копилку». Казалось, это — вечное, как русские березы в поле или ивы у спокойной реки. Но потом этого не стало.

Мама, я «любера» люблю!

Дворовая культура была в России всегда. Роберт Гараев находит ее корни в традициях кулачных боев, которые то запрещали, то вновь разрешали цари. В годы советской власти эти традиции получили новое развитие. Стремительная урбанизация и индустриализация привели к невиданному наплыву в города вчерашних крестьян. Лишенные корней и привычного уклада жизни, эти люди ютились в бараках, в типовых кварталах без центров культуры и досуга. Маргинализованная молодежь приносила из деревень свою традиционную ментальность, связанную с дележом территории, общинностью, недоверием к чужакам и дракам «село на село». После смерти Сталина власти объявили широкую амнистию, выпустив из лагерей 1,2 млн заключенных, и это придало формирующейся субкультуре городских окраин легкий криминальный привкус.

Но до 1970-х советская власть относительно успешно интегрировала деревенское население в растущую индустриальную экономику, а ее важнейшим инструментом были идеологизированные организации, такие, как комсомол. Но когда во время застоя начался кризис коммунистической идеологии и социальной модели, городские окраины принялись генерировать инферно. Люмпенизированные жители бараков и хрущевок из рабочих и комсомольцев превратились в гопников.

Уличные хулиганы становятся постоянными персонажами советских фильмов. Молодого человека Александры из «Москва слезам не верит» в подворотне подстерегают хулиганы. И только вмешательство Гоши в исполнении Алексея Баталова спасает его от расправы. Советский человек пока побеждает гопника. Но будущее принадлежит этим пацанам.

«Пацанов можно, в принципе, назвать “параллельным комсомолом”, — говорит Роберт Гараев. — Эти ребята переживали глубокий кризис общества. Вокруг — сплошное лицемерие власти. Ребята смотрят на своих родителей, которые по 20–30 лет проработали на заводе. Папа спивается, мама с утра до вечера работает и не видит белого света. А им хочется чего-то другого». И дети рабочих с городских окраин начинают создавать то, что все хуже получается у официальной власти — сообщество, солидарность, собственную этику. С высоты опыта 1990-х и 2000-х это звучит странно, но молодежные группировки 1980-х начинали с запрета на алкоголь и курение, которых было слишком много в повседневности спальных районов.

Самые известные гопницкие группировки Москвы «Ждань» и «Любера» возникли на базе спортивных секций. Молодежь качалась в спортзалах, вела здоровый образ жизни и демонстрировала свое отличие от поколения родителей. Но в отличие от неформальных субкультур, которые тоже расцветают в последнее десятилетие советской власти, эта позиция не приобретает политического характера. Большинство пацанов оставались глубоко аполитичными. Впрочем, были важные исключения.

Некоторые гопницкие группировки культивировали социально-политические ценности. Самым ярким примером были московские «Коммунары», возникшие в середине 1980-х. Группировка сплотилась вокруг своего лидера, сотрудника милиции, который создал полуподпольную спортивную секцию в одном из московских районов. Там занимались трудные подростки, состоявшие на учете в детской комнате милиции. Вскоре они превратились в самых ревностных защитников советской власти. Спаянные железной дисциплиной и полувоенной организацией, «коммунары» избивали фарцовщиков, спекулянтов, рэкетиров и неформалов, то есть всех, кто «позорит наш образ жизни». Идеология движения была основана на советском консерватизме.

Еще более знаменитые «любера», наводившие ужас на субкультурную молодежь, тоже считали себя советскими патриотами. Имя этой группировки впервые прогремело в апреле 1982-го, когда крепкие парни из подмосковных Люберец разогнали сходку неофашистов, пытавшихся отметить день рождения Гитлера на Пушкинской площади. Власти использовали «люберов» и им подобные группы для нападения на оппозиционную и неформальную молодежь: рокеров, панков, металлистов, диссидентов. Этот конфликт отражен в фильме «Бакенбарды», где герой Виктора Сухорукова становится фюрером молодежного движения, которое вырастает вокруг «традиционных ценностей», а именно культа Пушкина, именем которого разгоняются концерты западной музыки, а в городе водворяется железный порядок.

Но и спортсмены, и «почвенники» составляли лишь каплю в море. Большинство гопников если и исповедовали какие-то ценности, то скорее из области воровской романтики. Образцом такой группировки была «Ждань», процветавшая в районе Выхино. Несколько сотен подростков были организованы в сплоченные команды, которые избивали «чужаков», вымогали деньги у «чертей» и «лохов», а иногда отправлялись на рейды в центр города. По образцу «Ждани» строились и некоторые другие московские группировки — «Нахим», «Парапет» и т. д. Но абсолютное большинство московских пацанов пребывали на «доплеменном» уровне организации. Это были непрочные дворовые шайки. Они занимались гоп-стопом в своих районах, курили, пили и лузгали семечки, не ввязываясь в большие войны организованных группировок.

Организационная слабость московских гопников оставляла пространство столицы беззащитным перед рейдами «гастролеров». Роберт Гараев описывает, как казанские группировщики открыли для себя Москву. В районе Казанского вокзала тусовалось иногда до полутора тысяч казанских гопников. Оказаться на задворках вокзала между глухих стен промзон было тогда смертельно опасно. Конкурируя за кормовую базу, приезжие дрались с московскими оппонентами, теми же «люберами», с выходцами из других регионов и друг с другом. Один из героев Гараева вспоминает:

«На Казанском вокзале поцапались с какими-то агрессивными пацанами. Они вышли покурить, в Москве-то можно, старшие не увидят. Рядом стоят несколько ребят кавказского вида. И кавказские подходят: “Гоните сигареты, снимайте часы”. Те: “Что?” До драки не дошло, начали орать друг на друга. Менты к ним подбежали, и они все вместе убежали через заборы. Лапы друг другу перепожали и двинули в какой-то парк. Короче, дагестанцы вместе с татарами пошли вместе мочить люберов. Приехали в парк, смотрят — любера идут с какими-то пацанами подозрительными, ну, рожи какие-то знакомые. Сошлись, орать начали, и вдруг один из наших узнает одного из них. Любера в этом парке скентовались с татарами другими. Казанцы и здесь, и здесь. И драка уже не получается. И вся эта толпа, человек сто, пошла на дискотеку несчастных москвичей раздевать».

Рынок порешал

В 1990-е с расцветом рынка в пацанскую среду пришли деньги. И это было началом конца. Верхушка уличных группировок — «авторитетные пацаны» быстро криминализовались. Они пополняли ряды рэкетиров и «братков», занимались крышеванием бизнеса («Потрошили кооператоров на “Рижской”», — поет группа «Кровосток»). Бандитские войны 1990-х сильно прорядили пацанские ряды. Деньги разрушали и саму культуру гопников. Лидеры перестали соблюдать «понятия». Все прежние почти рыцарские правила вроде «лежачего не бьют» или принципа верности своей улице рухнули перед соблазном наживы. Молодежь видела, что старшие превратили «уличный ход» в бизнес, и требовала своей доли. По стране прокатилась «гражданская война» внутри группировок. Организованная надстройка оторвалась от основной массы обездоленных в трущобах.

Но в криминальном хаосе эпохи первоначального накопления капитала низовой уровень пацанской культуры еще держался. Массовая безработица и галопирующее неравенство выталкивали молодежь на улицы. Других способов заработка (и организации досуга), кроме вытрясания мелочи у ларьков, многие просто не знали. Поэтому до середины 2000-х гопники оставались самым массовым видом уличной экосистемы в спальных районах. Но к середине путинской эпохи ситуация стала меняться. Два фактора сыграли свою роль.

Москва и Россия оказались частью глобальной тенденции — «великого снижения преступности», над объяснением которого ломают голову криминологи всего мира. По данным МВД, за 20 лет убийств стало меньше в 2,5 раза, изнасилований — почти в 3 раза, число разбоев уменьшилось почти вчетверо, а грабежей — в 2,2 раза. Глобальный характер этой тенденции заставляет искать универсальные объяснения. И одно из них — это рост социального контроля. Видеокамеры на каждом перекрестке, мобильная связь и интернет радикально изменили баланс в противостоянии «казаков и разбойников». Найти участников драки у метро еще 15 лет назад было почти невозможно, а теперь технология распознавания лиц почти гарантированно обеспечит виновным срок. Государство теперь следит за каждым, и это принуждает к послушанию.

Во-вторых, раньше социальные низы сохраняли автономию за пределами большой экономики города. Безработица и неустроенность конденсировались в виде бесконечного досуга. У обитателя спальника была уйма времени на то, чтобы посидеть «на кортах», полузгать семки и погопстопить. Но интернет и новые технологии размыли границу между трудом и досугом, включили тысячи отверженных в циклы товарного обмена и неполной, прекарной занятости. Свободное время стало товаром. Общество потребления выдернуло уличных пацанов из их коллективистских дворов и поодиночке выбросило на рынок дешевого труда. Гопники превратились в курьеров и таксистов.

Книга Роберта Гараева построена на отрывках интервью с выжившими в бурные 1990-е участниками молодежных группировок и их оппонентами — субкультурщиками, милиционерами, а также исследователями, чиновниками и журналистами. От себя автор вставляет небольшие фрагменты воспоминаний о собственном участии в одной из казанских уличных группировок. На протяжении всей книги он остается нейтральным наблюдателем, антропологом, который смотрит на своих героев со стороны. И лишь в самом конце он позволяет себе личную оценку пережитого опыта: «Меня, как и десятки тысяч сверстников, травмировало повседневное насилие, на котором держалась местная иерархия: унижение, избиения и грабеж…  Группировка — это ненормально, в здоровом обществе она не может появиться. Я не приемлю правила “Пацан всегда прав”. Надо задумываться о моральной стороне своих поступков, правда не должна быть на стороне силы, слабого нельзя обижать только потому, что он слабый, а индивидуальность важнее выдуманных правил подросткового сообщества. Как бы пафосно ни звучало, эти простые вещи я пытаюсь донести до своих детей».

Для большинства тех, кто сталкивался с гопниками — организованными или нет, — этот опыт был не из приятных. Он был неотделим от боли и унижений. «Реальные пацаны» били окружающих и друг друга. Они скотски относились к женщинам. Они были вульгарны и грубы. И все-таки в них было нечто притягательное — первобытная естественность, смелость, пусть и уродливый, но культ чести и нонконформизм, отказ жить по лицемерным правилам «большого» общества. Это то, чего сильно не хватает сегодняшней культуре. Поэтому гопницкая эстетика сегодня подвергается коммерческой эксплуатации. В хипстерскую моду входят пресловутые кепки и шапки-«пидорки», спортивные костюмы Adidas и многие поведенческие приемы пацанов. Дизайнер Гоша Рубчинский в конце нулевых выпускает коллекцию одежды, вдохновленной пацанским стилем, с заправленными в штаны свитерами и широкими спортивными брюками. Даже на Западе есть небольшие сообщества, эстетизирующие поведение, стиль и приемы российских гопников. Причина эксплуатации этого образа — поиск подлинности, которой у пацанов хватало.

Гопники были культурой рабочего класса эпохи его упадка. Они исчезли с исторической сцены вместе с его окончательным поражением в социальной борьбе. Но сама эта борьба никогда не прекращается, и однажды шестеренки общества неравенства и контроля может заклинить снова. И тогда в сумраке московских дворов вновь прозвучит знакомое с детства:

— Слышь, братан, тормози. Ты с какого района?

Фото: Шогин Александр/ТАСС

Привет с района, или Реальные пацаны Иркутска | Статьи

— Гопники — порождение советской урбанизации. Это в массе своей дети тех, кто переехал из деревни в город — для работы на заводах и фабриках либо за среднеспециальным или высшим образованием, — рассказывает социолог Сергей Шмидт. — Мир вчерашних деревенских, не чувствовавших город своим домом людей с размытой идентичностью и породил этот феномен. Интересно, что гопничество расцвело не у самих переехавших в город — эти как раз старались быть добропорядочными горожанами — а у их детей.

Слово «гопник» — это порождение аббревиатуры «Государственное общежитие пролетариата». Что любопытно: почти век прошел с появления первой «гопоты», а они фактически не изменились.

Кадр из фильма «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»

— Думаю, если бы современные гопники изобрели машину времени и попали в послевоенный СССР, они бы без труда нашли «своих», — шутит Шмидт.

На улицах современных городов можно встретить немало гопников. После волны популярности Саши Белого пошел новый виток: множащиеся исполнители блатного шансона и сериал «Реальные пацаны», у которого рейтинги всё выше и выше. «Четкие парни» уже даже фастфуд рекламируют.

Чем же вызвана популярность такого образа жизни? И кто они вообще такие — пацаны, которых народ именует гопниками? Опасны ли они? Наш корреспондент не рискнул прогуляться по Ново-Ленино, но двух интересных героев для интеллигентной беседы мы пригласили.

Вид первый: гопник обыкновенный

Интервью проходит в режиме тотальной секретности, будто беседовать я собралась с сотрудником какой-нибудь спецслужбы. «Меня за такой разговор друзья убьют», — так на литературный русский язык можно перевести то, что с первых минут знакомства сообщает мне Вова. Ему 20 лет, и он, как герой знаменитой песни, знает всего три слова. Зато матерных — вагон и маленькую тележку. В этом легко убеждаюсь, задав первый вопрос: «А каково это — быть гопником?». В ответ Володя с помощью великого и могучего выражает всё свое презрительное отношение к окружающим и к надоедливым журналистам в частности.

Всё правильно, я нарушила первую заповедь всех гопников — назвала их «гопниками», нет в их лексиконе такого слова. Эти ребята предпочитают называть себя и своих товарищей «пацан», а в случае особого расположения — четкий или реальный «пацанчег». Но чтобы заслужить такое лестное обращение, нужно постараться.

Во-первых, важен внешний вид. «Я милого узнаю по походке» — это про гопников. Походка у них особая, вразвалочку. Необходимый атрибут — головной убор: кепка или спортивная вязаная шапка, сдвинутая на самую макушку. Далее олимпийка или спортивная куртка, если холодно — еще и куртка из искусственной кожи. Обязательны спортивные штаны с ближайшего рынка, особенно круто, если с тремя полосами. К ним чаще всего гопники обувают блестящие ботинки или кроссовки. Стригутся пацаны под ноль, в крайнем случае — полубокс.

В интернете полно смешных карикатур и демотиваторов с изображениями таких «гопников обыкновенных». Кажется, что всё это утрированный образ, но вот он, живой человек, прямо перед тобой.

Еще гопники активно презирают спорт, из-за этого развитой мускулатурой не отличаются. Из физических упражнений — только регулярные приседания. На вопрос, почему «четкие парни» большую часть жизни проводят сидя на корточках, Владимир лишь неопределенно пожимает плечами. Хотя, как правило, на корточки пацаны присаживаются, чтобы пощелкать семечки (или правильнее — семачки). Семечки — это традиционное угощение всякого гопника. Даже представить страшно, что случится, если в стране вдруг произойдет неурожай подсолнечника.

Следующая отличительная черта этого вида — полное нежелание работать и учиться. Володя не хочет задумываться о какой-либо профессии категорически. И об учебе тоже. В отличие от Вовы из песни, наш герой даже ПТУ посещать отказывается, хоть мать и молит его об этом со слезами на глазах. Всё свое свободное время Вова проводит в Ново-Ленино , где они с друзьями обсуждают, как «будут делать дела», бренчат на гитарах и «клеят телок» или «бикс». На что тогда жить, если не работать?

— Взять у того, кто плохо положил, — с усмешкой отвечает Володя. — Чо, реально думаешь, таких мало? Да полно.

Владимир не боится, что когда-нибудь попадется и его посадят. О тюрьме молодой человек говорит, как о сказочном курорте. На предположение «А может, лучше армия?» мой собеседник отвечает очень развернуто, с неожиданной страстью и вполне нормальными, печатными словами.

— Тебе эта родина-уродина дала чего? Мне чо-то нет, — рассуждает парнишка. — Бате моему тоже не дала, хоть он всю жизнь пахал. Я пахать, как он, не хочу.

Так что в нашей странной беседе все разговоры о будущем — тоже табу. Трудно понять, есть ли у него какие другие мечты, кроме как сесть в тюрьму, чтобы познакомиться с «правильными людьми». Но имеется у Вовы одно увлечение, весьма страстное. Ему нравится музыка. В этом он мне признается, слегка смутившись. Подтверждение его слов — гитара, которая всегда при нем.

— Песняк мне свой любимый назови, я тебе срисую тут же, в этом я лучше всех корешей, шпарю «Владимирский Централ» или «Бумера» тоже могу, — зардевшись, признается мне мальчишка. — Кого тебе? Я Любу Успенскую даже знаю, для телки своей бывшей разучил. Или «Ладу седан»? От чего тащишься, гитару любишь?

Заикаясь от такого напора, выдаю про интересные соло с древней пластинки Bon Jovi. Услышав иностранное название и объяснение, что это «старая рок-группа», Володя хмурится. Слушать песни на иностранном языке для «правильного пацана» — страшный грех. Рок, например, под запретом, потому что если верить нашему герою, его исполняют только мужчины нетрадиционной сексуальной ориентации. «Они там все такие», — утверждает Вова. А хуже них могут быть только американцы.

— Те, кто слушает такие песни, — сплевывает Вова, — они родину свою предают, президента не уважают.
— Ты уважаешь, значит? Ты же говоришь, что родина тебе ничего не дала.
— А ты за меня не переживай, я сам возьму, когда надо будет.

Вид второй: гопник необыкновенный

— Мить, кто такие гопники?
— Гопники — это люди, которые хотят у тебя что-то забрать силой. То есть получить какие-то вещи или бабло, не работая, — отвечает еще один герой публикации, 32-летний Дмитрий.
— Преступники, тогда получается? Воры и грабители?
— Не совсем. Во-первых, их пока никто не поймал, а знаешь поговорку: «Не пойман — не вор». А во-вторых, гопота грабит часто просто так, потому что «это по понятиям». Ну или весело просто, а не потому, что ему это действительно нужно или выгодно.

Митя не против слова «гопник», но вежливо говорит: «Это слово ругательное, прошу его ко мне не применять». Если очень хочется, то можно считать его бывшим гопником. Хотя по всем внешним параметрам Дмитрий идентифицируется с этим видом — стрижка, походка, одежда и, конечно, семечки. И «Владимирский Централ» Митяй знает так, что от зубов отскакивает, впрочем, тут же вполне сносно запевая бессмертную «Hey Jude» («Эй, Джуд» — англ. — песня британской рок-группы The Beatles — прим. ред).

— Челюсть-то подбери, — смеется он в голос, — Ну чешу я на «фене» и весь блатняк наизусть знаю, «Битлы» — они это, форева, что уж там.

Кадр из фильма «Гоп стоп». Фото с сайта www.kinopoisk.ru

Митя «гопник необыкновенный» еще и потому, что он работает строителем и зарабатывает очень неплохо. Работу свою любит и делает её на совесть, постоянно выдумывая что-то новое и креативное. Но когда-то и он презрительно сплевывал на пол при упоминании любого честного труда. Что его изменило? Тюрьма. По молодости решил «понтануться» и сел на долгих 6 лет за разбойное нападение.

Побывав один раз в тюрьме, Митя решил, что пора браться за ум. Теперь к этому же выводу он старается подвести и своего 18-летнего племянника, который считает, что быть гопником — это круто. Парень не поддается никаким уговорам, периодически притаскивая в дом то канистры с ворованным спиртом, то половину ассортимента какого-нибудь косметического магазина.

Недавно Митин племянник с «корешами» прямо из-под носа у охраны одного из моллов стащили четыре шины от автомобиля, стоящего там в качестве рекламы. Охранники хватились, когда хулиганы отъехали на приличное расстояние от торгового центра. Ответа на вопрос, зачем им вдруг понадобились эти колеса, никто из мальчишек дать не смог, говорили одно: «Просто». В итоге этого «просто» родители еле-еле отмазали своих непутевых отпрысков от тюрьмы.

Кадр из сериала «Физрук». Фото с сайта www.kinopoisk.ru

— Это они называют «сломать систему», если по-русски сказать. И ребята-то, друзья его, все нормальные, из хороших семей — один на юрфаке пытается учиться, другой — сын полицейского, вот чего им не живется? — вздыхает заботливый дядя. — Дурачье, одно слово. Ладно бы еще этот дурак сам такими делами занимался, а он еще и брата 15-летнего учит. И пацаненок этого внебрачного сына Макаренко и Сухомлинского слушает с упоением. Когда-нибудь попадутся, сколько веревочке ни виться. Ну, может, это и неплохо, вдруг в тюрьме поумнеют, мозги на место встанут.

Эксперты: учиться, учиться и еще раз учиться

Заведующий лабораторией экономической и кросскультурной психологии ИГУ Александр Карнышев с такими чересчур жестокими «методами лечения» не согласен.

— Великий педагог Макаренко как раз занимался перевоспитанием таких мальчишек, которых в первые декады прошлого века в России было множество, — рассказывает Александр Карнышев. — Он их лечил тем, что пристраивал к полезному делу, учил трудиться. Или взять, например, те же стройотряды, что были широко распространены в 60-70-е годы. Я в молодости частенько работал в подобных бригадах, так нам давали пареньков таких сложных на «перевоспитание», чтобы работать научили.

Главное, по мнению профессора, это поднять такому молодому человеку самооценку. Пусть поет или играет, рисует и увлекается спортом, театром — да чем угодно. Лишь бы чувствовал, что у него получается и что он необходим где-то.

Потому что для подавляющего большинства гопников такой образ — не что иное, как маска, которая, как им кажется, помогает спрятаться от проблем и не слишком веселой жизни. Давит обстановка, социум — вырваться из этого плотного кольца могут только очень сильные личности.

Александр Карнышев. Фото из личного архива

— В позднем СССР многие ребята, с отрочества осознав, что их будущее — это ПТУ и технари, после которых они в лучшем случае превратятся в то, что именуется «рабочей силой», по всем законам молодежных субкультур стремились к эстетизации собственного существования, — поясняет Сергей Шмидт. — Только в качестве ресурса этой эстетизации они выбирали блатную песню и стилистику уличного хулиганства.

В интернете шутят, что гопники размножаются с помощью «кэпки» — мол, не будет кепок, не станет и гопоты. Специалисты же уверены: в увеличении количества «реальных пацанов» виноват прежде всего телевизор.

— Конечно, идет массовая пропаганда такого образа жизни. Этот утрированный, обманчивый популистский патриотизм — выпячивание своей излишней простоты под лозунгом «Мы из народа!», — уточняет профессор Карнышев. — Всё это происходит в нескольких молодежных политических движениях — желание противопоставить себя ценностям общества вроде образования и культуры. Неудивительно, что сейчас появилось такое понятие, как «политическая гопота» — и оно набирает обороты.

Кадр из сериала «Реальные пацаны». Фото с сайта www.kinopoisk.ru

Но повального превращения молодежи в гопников бояться всё же не стоит. Для ударного прироста гопоты нужны, прежде всего, волны урбанизации. Но этого не будет, потому что, по данным социологов, в последние годы эти волны существенно сократились.

— Я знаю, что многие удивятся и даже возмутятся, но уж поверьте суждениям, которые я могу позволить себе сделать с высоты своего возраста — гопников реально становится меньше. Их намного меньше, чем было в 1980-е и 1990-е годы, — уверен Сергей Шмидт.

К тому же сегодняшние гопники — это даже не ПТУшники и не бандиты. Они просто символические наследники этих социокультурных групп населения. Можно сказать, «потеряшки». И им нужно помочь. Сделать это возможно при помощи специальных адаптивных программ, а иногда и с помощью простой беседы. Главное — убедить, что мир намного ярче и многообразнее «пацанской жизни на районе» и есть в нем много интересных вещей.

BBC Russian — Страна Russia — Гопник

Два события в последние дни подтолкнули меня к размышлениям о российских «гопниках». Во-первых, одна из студенток в Санкт-Петербургском университете телекоммуникаций имени Бонч-Бруевича, в котором я преподаю, спросила меня, знаю ли я, как переводится это слово на английский, и есть ли люди, подобные гопникам, в Шотландии. И, во-вторых, читая одну из бесплатных студенческих газет, которую моя соседка по квартире Нина из Австрии принесла из госуниверситета, в котором она учится, я наткнулся на опрос, выясняющий, какие черты больше всего нежелательны у будущих друзей. Участникам опроса предлагалось выбрать нужное из множества ответов, представляющих разную степень неприязни к этим качествам.

Некоторые из ответов были довольно стандартными и типичными, например, «того, кто имеет судимость», «тех, кто не желает учиться и работать», и.т.д. Некоторые из ответов, как мне кажется, в Шотландии вызвали бы гораздо более спорную реакцию, чем в России. Например, «члены сексуальных меньшинств» или «дети гастарбайтеров».

Но, на мой взгляд, в обеих странах совершенно одинаково воспринимается ответ, типа «тех, кто дружит с гопниками». Это, судя по опросу, одна из самых отрицательных черт.

Сначала я точно не знал, что означает слово «гопник». В университете мне объяснили, что это молодой человек (обычно это именно мужчина, хотя изредка можно встретить и гопницу), который ходит в тренировочном костюме, увешивает себя золотыми цепями, пьет из банок «Ягуар» и другие крепкие энергетические напитки, и курит самые дешевые сигареты. Гопники обычно ходят группами в районе станций метро, громко разговаривают между собой, обильно используя при этом ненормативную лексику, и, возможно, могут попытаться стащить у прохожих мобильный телефон.

Ознакомившись с этим описанием, я уверенно могу утверждать, что в Шотландии гопники тоже есть и что они, на самом деле, не так уж сильно отличаются от своих российских собратьев. Шотландского гопника называют «Нед» (Ned — это сокращение от «non-educated delinquent» — необразованный несовершеннолетний правонарушитель), и он (иногда – она) ведет себя аналогичным образом.

Английским эквивалентом слова «гопник» будет, пожалуй  «chav» — быдло (аббревиатура от «Council Houses And Violence», то есть человек, живущий в муниципальной квартире и устраивающий время от времени дебоши). Хотя должен заметить, что поскольку я уже два года живу в России, и в этот период мало бывал южнее Шотландии, то есть в самой Англии, то вполне  возможно, что значение этого слова могло измениться.

«Неда» также часто можно встретить на улице в компании ему подобных юношей, пьющих отвратительное дешевое крепленое тонизирующее вино «Бакфаст» (Buckfast). Я, например, никогда не стану пить  «Бакфаст», оно из того же класса, что и «Ягуар». Тренировочные костюмы (обычно белые) тоже являются стандартной формой одежды шотландских гопников, которые щедро приправляют свою речь шотландским сленгом.

Поскольку я живу почти в центре Санкт-Петербурга, я должен признаться, что долгое время совсем не знал о существовании гопников или, по крайней мере, почти не сталкивался с ними. Я слышал, что центром гопников считается Купчино (пригород, который также знаменит тем, что там родился Дмитрий Медведев). Я был там когда-то один раз, но теперь я уже знал, на что обратить внимание.

Должен добавить, что отправился я в Купчино вовсе не для того, чтобы посмотреть на гопников. Там живет один из моих друзей, и автобус к нему отправляется от станции  метро «Купчино».

Но и этот второй визит разочаровал меня, так как гопников я опять не встретил. Перед тем, как сесть в автобус, я бродил вокруг торгового центра, который находится у метро, потом на остановке долго ждал автобуса, но гопников не было — ни одного. Я подумал, что, может быть, зимой слишком холодно выходить на улицу в тренировочном костюме и распивать «Ягуар», однако дело было не в этом. Многие россияне распивают пиво на улице даже на 20-тиградусном морозе, и, кроме того, я уверен, что гопники – ребята практичные и под своими тренировочными костюмами носят теплое белье.

Мне повезло больше (если считать встречу с группой гопников везением), когда я приехал в Купчино в третий раз. Я сидел на автобусной остановке, и вдруг к ней подошла группа юношей, почти полностью соответствовавших данному мне описанию, включая спортивные костюмы и банки с «Ягуаром». Со мной они не заговаривали (если бы они знали, что я иностранец, это, может быть, вызвало бы у них некоторый интерес к моей персоне). К счастью для меня, они не сели в мой автобус, так как малоприятно сидеть рядом с человеком, пьющим «Ягуар».

С другой стороны, эта встреча, возможно, углубила мои знания русского мата – в этой области русского языка мне нужно еще совершенствоваться и совершенствоваться. Хотя, если они разговаривают так же, как шотландские гопники, то, я думаю, понять их иностранцу практически невозможно.

Кто такие гопники и откуда они взялись?

Кого мы представляем, когда слышим слово «гопник»? Хамоватого парня в кепи, спортивных штанах и туфлях с кульком семечек или банкой пива. Ну, или мелкого преступника, который зарабатывает на жизнь, отнимая карманные деньги у школьников и мобильные телефоны у взрослых. Но кто такие гопники на самом деле? Рассказываем, откуда взялось это слово и кого так называли в прошлом веке.

Гопники — торговцы

По одной из версий слово «гопники» появилось в России в начале прошлого века, в период действия сухого закона — он был введен Николаем II в. 1914 году. Считается. Что в то время любители выпить пользовались услугами нелегальных торговцев, которые предлагали свой товар простым жестом — легким хлопком ладонью по шее. А на словах такой жест, вернее, звук, который слышали окружающие, обозначали словом «гоп». Именно поэтому спекулянтов вскоре стали называть гопниками, а затем и их клиентов — пьяниц. Впоследствии любовь к спиртному связали со склонностью к преступлениям, а слово «гопник» распространилось по всей стране.

Гопники — беспризорники

По другой версии, это слово произошло от названия «Городское общество призора», сокращенно — ГОП. Это общество располагалось на месте современной гостиницы «Октябрьская», на Лиговском проспекте в Санкт-Петербурге, и появилось оно еще в конце XIX века. В ГОП доставляли беспризорников и подростков, которые занимались грабежами и хулиганством, — на перевоспитание.

В 1917 году, после Октябрьской революции, на его месте было организовано другое заведение — Государственное общежитие пролетариата, но жили там все те же малолетние преступники. А в скором времени среди петербуржцев появилось слово «гопники», которым называли жителей того самого общежития на Лиговке. Более того, в Петрограде, а затем и Ленинграде невоспитанных людей было принято спрашивать: Вы что, на Лиговке живете? Ну, а через некоторое время гопниками стали называть молодых преступников по всей стране.

А что сейчас?

Сейчас «гопник» — это жаргонное слово, которым обозначают людей низкого социального статуса, малообразованных и не имеющих моральных ценностей. По мнению экспертов, эта прослойка состоит из агрессивно настроенных молодых людей с криминальными чертами поведения. К слову, этот термин до сих пор широко употребляется не только в России, но и в странах бывшего СССР.

Гопники за границей

Само собой, гопники существуют не только на постсоветском пространстве. Так, в Великобритании подростков с асоциальным поведением называют чав, в Польше — дресярами, а на латышском языке гопник — это урлас. В Германии гопников называют сокращением от слова «асоциальный» — аззи, а в Ирландии их кличут не иначе как нэкерами. Свои гопники есть и в Австралии, только там они известны как боганы. В Колумбии эта социальная прослойка именуется ньеро, во Франции — ракаи, в Израиле — арсы. Ну, а в Японии гопников «зовут» так же, как американцев в Англии — янки.

Ранее сообщалось, что в русском языке появился новый союз.

По материалам дзен-канала «Грамотно!».

Стиль 90-х: фото одежды в духе гопников

Словно «гопник» я впервые услышала в советском детстве. Так моя бабушка дразнила отца, если он надевал кепку и забывал надеть шарф. Значение этого слова я не понимала, а спросить стеснялась, но догадывалась, что люди эти малосимпатичные и, скорее всего, опасные. Узнать его истинное значение меня сподвигли события последних модных сезонов. И в первую очередь сенсационный успех французской марки Vetements и нашего Гоши Рубчинского.

И идейный лидер Vetements Демна Гвасалия, и Рубчинский — дети 1990-х с их безоговорочно гопницкой эстетикой гранжа, постпанка и прочей вакханалии, в которой всего было намешано, как у тех самых беспризорников, которых в России как раз и называли гопниками. Потому что в начале XX века они находились в ведении государственного общества призора, располагавшегося в Петрограде на Лиговке, в самом бандитском районе города.

Конечно, уличная мода начала наступление по всем фронтам еще во времена хип-хоп-революции. Рэперам надо сказать спасибо за спортивки over size и приспущенные штаны. Футбольным фанатам — за очередной виток логомании на новом уличном этапе, ну и не будем забывать нормкор, знамя которого было поднято уже почти три года назад. Однако все эти альтернативные по отношению к мейнстриму процессы до поры до времени, казалось, не затрагивали большую моду.

Но так только казалось. На самом деле уличные модники уже давно смешивали люксовые бренды со спротивными марками, не говоря уже о стилистах, которые запросто сочетали вечернее со спортивным, высокое с низким, гламурное с простецким. Просто теперь граница стерлась окончательно. Ничего смешивать больше нет нужды — толстовки, подозрительно напоминающие продукцию культовых спортивных гигантов, легко обнаруживаются в коллекциях Домов моды, до сих пор имевших исключительно люксовый статус. Кашемировые пальто на подиумах давно выглядят словно с чужого плеча, шубы из драгоценных пород меха носят с драными джинсами, а гигантские худи — с кружевными юбками и платьями. Белье заменяет одежду, да и фрагменты военной униформы идут в ход.

Слово «гопник» происходит от аббревиатуры ГОП – Государственное общество призора за трудными подростками.

Все это гопницкое великолепие на подиуме демонстрируют бритые наголо девочки-модели. Гопники в нашем представлении тоже должны быть бритыми: те, настоящие, образца 1920-х — чтобы вши не завелись, а поздние, из ностальгических 1990-х — чтобы убегающего хулигана нельзя было поймать за волосы. Отсюда те самые бритые затылки, которые многие помнят по нашим 1990-м, тем, что принято называть лихими. Многие помнят и треники, заправленные в носки, свитера, заправленные в джинсы, и непременные кепки на тех самых бритых головах.

Тогда самыми колоритными были, конечно, «любера», подмосковные качки, державшие в страхе всю столицу. Они профессионально занимались спортом и гордились своими мускулами — в точности как современные it girls, которые
бегают на Патриарших и занимаются боксом на «Красном Октябре». На
красивых тренированных телах вся эта нарочито босяцкая одежда выглядит все же совсем иначе, нежели в гранжевые 1990-е, когда в моде были сутулые и угрюмые девочки-подростки.

И тем не менее международный успех российского модельного агентства с говорящим названием Lumpen, специализирующегося на нестандартных, а порой странных лицах, каких в России немало, говорит о многом. А его звезда, модель с именем откровенно блатного звучания Vsevolod Sever Cherepanov, упрямо напоминает обложки Face и i-D тех лет. Так что эта «новая» мода кажется до боли знакомой тем, кто ее носил с удовольствием двадцать лет назад. Похоже, что поколение тридцатилетних дизайнеров вспоминает ту эпоху с ностальгией и заставляет весь мир пережить ее заново.

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Гопники — Вики

Го́пники — жаргонное слово русского языка, обозначающее представителей неформальной прослойки населения с низким социальным статусом, малообразованного и не имеющего моральных ценностей контингента, часто происходящего из неблагополучных семей[1][2][3], и объединяющегося по признакам контркультуры, ради поиска самоутверждения криминальными, деструктивными и прочими скверными путями по отношению к тем, чьё превосходство они испытывают над собой, из-за наличия у них более высокого социального статуса, чем у гопников. Термин широко употребляется в России и странах бывшего СССР (с конца XX века[3]). Это слово произошло от названия «Городское общество призора», сокращенно — ГОП. Это общество располагалось на месте современной гостиницы «Октябрьская», на Лиговском проспекте в Санкт-Петербурге, и появилось оно еще в конце XIX века. В ГОП доставляли беспризорников и подростков, которые занимались грабежами и хулиганством, — на перевоспитание.

В 1917 году, после Октябрьской революции, на его месте было организовано другое заведение — Государственное общежитие пролетариата, но жили там все те же малолетние преступники. А в скором времени среди петербуржцев появилось слово «гопники», которым называли жителей того самого общежития на Лиговке. Более того, в Петрограде, а затем и Ленинграде невоспитанных людей было принято спрашивать: Вы что, на Лиговке живете? Ну, а через некоторое время гопниками стали называть молодых преступников по всей стране. Термин «ГОП-СТОП» обозначает грабеж жителями ГОПа.

Характеристика

В социальном отношении представители субкультуры главным образом родом с окраин промышленных городов. Большинство гопников вышли из неблагополучных, бедных семей. Им чужды такие моральные ценности как честность, преданность, вежливость, трудолюбие. Они, как правило, ушлые и меркантильные, плутоваты, склонны к подлостям, предательству, заискиванию, лицемерию и пакостности. Имидж и поведение типичного гопника представляют собой пародию на представителей криминального мира 1990-х годов в России и иных странах СНГ. Чёрная кожаная куртка и спортивный костюм также были переняты подростками от них. Гопники занимались мелким воровством, вымогательством денег, грабежами и избиениями случайных прохожих, особенно в ночное время.[3]

Сами себя «гопниками» не называют и обычно охарактеризовывают себя самоназваниями «нормальные пацаны», «реальные пацаны», «четкие пацаны», «правильные пацаны», «ровные пацаны», «ребятосики». Слово «гопник» в отношении себя считают унизительным. Себе гопники противопоставляют т. н. «лохов», однако в среде гопников чёткого определения «лоха» не существует. В связи с этим название «лох» используется гопниками в зависимости от того, выгодно это гопнику или нет, и может применяться даже по отношению к другим гопникам. Помимо этого, представители прослойки гопников отличаются выраженной агрессией против членов общества, имеющих более высокое социальное положение по сравнению с гопниками, а также против других представителей общества, чье мировоззрение ориентировано на прогрессивный образ жизни, интеллигентность и т. н. «западные ценности» (например, против ориентированных на западную культуру «неформалов», «оппозиционеров»).

Слово получило широкое распространение в конце 1980-х годов по отношению к тем представителям молодёжи, для которой хищение имущества на улице было, как отмечает саратовский исследователь Елена Бессонова, «частью имиджа, средством развлечения и способом поддержания авторитета». По мнению исследователя, в 1990-х годах появились «гопы», для которых всё характерное для жизни их «прародителей», к которым автор относит уголовников, стало «своего рода философией жизни, мировоззрением, способом позиционировать себя в обществе». Однако, Бессонова отмечает, что, в отличие от уголовников, «для современного гопа, по преимуществу, важнее попытка напугать и унизить человека, постараться испытать над ним свою власть, а потом уже — присвоить его деньги»[3]. Близость к криминальному миру предопределила использование воровского жаргона и ненормативной лексики.

В отличие от большинства неформальных объединений молодёжи (например, хиппи, панков, рокеров), гопники не присваивали остальному населению каких-либо названий и не выделяли себя в отдельную от остального населения группу[4], из чего следует, что они не осознавали себя как субкультуру.

Исследователь Елена Бессонова отмечает, что в начале Перестройки гопники были единственными из субкультур молодёжной среды, кто не увлекался никакой музыкой[3]. Позже представители субкультуры стали склонны к блатной музыке, русскому шансону (Михаил Круг, группа «Бутырка», Сергей Наговицын). Также многие предпочитают «попсу» (поп-музыку), «хардбасс» (pumping house), «русский рэп».

У подавляющего большинства неформальных движений существует неприязненное отношение к гопникам, доходящее до крайнего антагонизма. Так например, в начале 2000-х, в среде неформалов словом «Гопник» называли и тех людей, кто был неразборчив в музыке, от чего имел крайне поверхностные и довольно смутные музыкальные вкусы.

Как отмечает кандидат социологических наук Рамиль Ханипов, «Городской центр по профилактике безнадзорности и наркозависимости несовершеннолетних Санкт-Петербурга обозначает гопников в качестве „неформальных объединений“ и включает их в раздел „агрессивы“. Дискуссии интернет-форумов говорят об уровне развития этих неформальных объединений следующим образом: „…от Калининграда до Владивостока гопники по сей день являются самой распространённой формой молодёжных объединений“, а все используемые источники подчёркивают ярко выраженный криминальный и групповой характер данной субкультуры: „Преимущественно это драки, грабежи, наезды, которые нацелены на добычу денег…, алкоголь и сигареты“»[5].

Доктор социологических наук, директор проекта «Новое поколение» фонда «Общественное мнение» Лариса Паутова в 2009 году считала, что «гопота» — это не менее 25 процентов современной молодёжи. Социолог подразумевает под этим словом ни к чему не стремящихся людей, без каких-либо моральных ценностей, находящих себя в массе себе подобных[6].

Глава московского отделения ЛДПР О. Лавров заявлял, что гопники составляют определённую часть избирательной базы его партии:[7]

Различными авторами отмечаются типичные черты гопников:

  • Гопников характеризует развязная («борцовская» или раскачивающаяся) походка и девиантное поведение c асоциальным уклоном: разглядывание прохожих в упор, фамильярное обращение, эмоциональная неустойчивость, провоцирование на конфликты (например, «Чё смотришь?!», «Ты чё такой дерзкий?»), либо в случае криминальных намерений, как вымогание денег (например, «Слышь, мелочи не найдётся?», «Выручи по-братски!», «Есть мобила позвонить?») и других ценностей (например, «Попрыгай!», чтобы определить наличие у жертвы мелких, металлических денег), или открытого грабежа с применением насилия («Ты с какого райончика?», «Дай семок, а то на райончик не пущу!»)[5].
  • В уличных конфликтах гопник может использовать биты, кастеты, ножи, другое холодное оружие (реже пневматическое, травматическое и даже огнестрельное), а также любые подручные средства. В 50-60-х годах прошлого века гопники во время выяснения отношений могли также использовать т. н. «поджиги» — сделанные из подручных материалов самодельные однозарядные пистолеты, в которых вместо пороха применялась сера от спичечных головок.
  • Потребление семечек, шелуха от которых при этом сплёвывается на тротуар[5].
  • Распространена привычка сидения на корточках («на корта́х», «на карташах», «на крабе»), берущая происхождение из мест заключения[5] или ассоциирующаяся с таковыми.
  • Гопники большую часть времени проводят на улице или в подворотнях, подъездах[5]. Среди излюбленных мест — парки, скверы, заброшенные постройки, автобусные остановки, гаражи, ларьки, площадки детских садов, плохо освещенные места. Излюбленные гопниками места, «украшают» граффити, выполненные маркером или аэрозольной нитроэмалью (реже мелом).

Происхождение и значения слова «гопник»

В конце XIX века в помещениях современной гостиницы «Октябрьская», располагающейся на Лиговском проспекте в Санкт-Петербурге, было организовано Государственное общество призора (ГОП), куда доставляли беспризорных детей и подростков, занимавшихся мелким грабежом и хулиганством. После Октябрьской революции 1917 года в этом здании было организовано Государственное общежитие пролетариата для тех же целей. Количество малолетних преступников в этом районе выросло в несколько раз. В среде жителей города появилось слово «гопники», которым называли жителей ГОПа с Лиговки. Появилось выражение «количество гопников измеряется в лигах», а среди жителей Петрограда, затем и Ленинграда было принято спрашивать невоспитанных людей: «Вы что, на Лиговке живёте?»[8].

Хотелось бы добавить, что происхождение слова гопник от ГОП (то ли государственное общество призрения, то ли общежитие пролетариата) больше похоже на советский миф, так как само слово существовало задолго до 1863 года, но не в русском языке (в словаре Даля 1863 года издания этого слова нет), а в идише в среде евреев. Евреям это слово знакомо по крайней мере с 1834 года, именно с этого года согласно «Положению о евреях» проводилась полное установление фамилий евреям в Российской Империи. С тех пор фамилия Гопник среди евреев встречается достаточно часто, например в Нью-Йорке (Адам Гопник), есть даже герой Советского Союза Хаскель Гопник 1917 года рождения, у которого папу звали Моисей Гопник . Позднее приобретение такой фамилии было крайне сомнительно, потому что фамилию до февральской революции нельзя было сменить по своему произволу (тем более такую вряд ли кто-то захочет сам). Среди русских такая фамилия не встречается.

Филолог Т. Г. Никитина отмечает три значения слова «гопник»:[1]

  1. агрессивно настроенный подросток
  2. примитивный, необразованный молодой человек
  3. ученик класса «Г» (на жаргоне школьников)

С ней согласна филолог Е. Н. Калугина, отмечающая, что словом «гопник» могут называть «примитивного, малообразованного молодого человека»[2]. Социолог Альбина Гарифзянова характеризует гопников как «необразованных людей, культурно отсталых, абсолютно не толерантных»[9]. Российскими социологами В. И. Добреньковым и А. И. Кравченко отмечено, что слово «гопник» является производным от слова гоп — жаргонного слова нищих, впитавших в себя элементы криминальной культуры, и обозначавшим «пребывание в ночлежке»[10].

Российский писатель А. А. Сидоров, анализируя происхождение слова гопник, ссылается на Владимира Даля, в словаре которого слово гоп «выражает прыжок, скачок или удар…, гопнуть, прыгнуть или ударить». По мнению А. А. Сидорова, словом «гопник» (или «гопстопник») обозначают уличного грабителя.[11] То же следует из краткого словаря криминального жаргона, составленного Ю. К. Александровым, где словом «гопник» обозначен грабитель.[12] Согласно справочной службе российского «Справочно-информационного портала Грамота.ру», слово «гопник» относится к жаргонным словам русского языка и обозначает «мошенника, налётчика; погромщика, хулигана»[13].

А. А. Сидоров отмечает, что слово «гопник» используется также для обозначения «нищих, бродяг, бомжей»[11]. По мнению Сидорова, это значение возникло ещё до революции 1917 года, когда в России существовали «приказы общественного призрения» — губернские комитеты, в ведении которых находилась забота о «нищих, калеках, больных, сиротах и т. д.», которые содержались в специальных домах призрения за счёт земских средств. В этом значении слово «гопник» происходит от слова ГОП, которое расшифровывается как «Городское общество призора» (от слова призор — забота, попечение). В связи с тем, что выделяемых средств на помощь неимущим и бездомным не хватало, обитатели домов призора занимались бродяжничеством, попрошайничеством, мелким воровством. Поэтому словом «гопник» вскоре стали называть «бродяг, оборванцев и нищих». Это значение сохранилось и после Октябрьской революции 1917 года. Согласно изданию «Большой толковый словарь русского языка» (главный редактор С. А. Кузнецов) гопник — «человек из социальных низов; босяк»[14]. Филолог Т. Ф. Ефремова, словом «гопник» обозначает «опустившегося человека, бродягу»[15].

А. А. Сидоров отмечает, что в конце 1920-х годов «босяцкая братия» словом «гоп» называла ночлежки, а их обитателей — «гопниками», или «гопой»[11]. Сидоров обращает внимание на сюжет повести Л. Пантелеева и Г. Г. Белых «Республика ШКИД», в котором учительница, желая пригрозить воспитанникам, прикрикивает на них: «Вы у меня побузите только. Я вам… Гопа канавская!». Рассказывая о странствиях одного из героев повести, авторы пишут: «Королёв всё лето „гопничал“, ездил по железным дорогам с солдатскими эшелонами, направлявшимися на фронт»[11]. Анализируя происхождение слова, Сидоров также обращает внимание на распространённое и ассоциирующееся со словом «гопник» выражение гоп-компания, которое обозначает «весёлое сборище людей не слишком серьёзных и надёжных, на которых лучше не полагаться в ответственном деле»[11]. Также связан с этим словом жаргонный термин «гоп-стоп», обозначающий уличный грабёж.

М. Горький употребил термин «гоп-скок» в качестве заголовка для короткой зарисовки об ограблении прохожего московскими беспризорниками[16].

В романе В. В. Крестовского «Петербургские трущобы» (1864—1866) в речи одного из персонажей (воровского «патриарха» Викулыча) используется жаргонный глагол «гопать», к которому автором дано толкование «шататься по улицам». В статье Н. Смирнова, посвящённой лексике воровского языка в романе Крестовского, даётся более развёрнутое толкование: «шататься бесприютно по улицам, где ни попало»[17]. Кроме того, там же упоминается выражение «(на) гопе» — «в поле или в лесу». Ещё раньше, в 1842 году это значение («Гопать — ночевать на улице») отметил В. И. Даль в своей небольшой рукописи «Условный язык петербургских мошенников, известный под именем музыки или байкового языка».

Близкие по значению понятия: урла, хулиганы, шпана, дворовые банды, люмпены.[источник не указан 3236 дней]

У слова «гопник» имеется аналог в английском языке: «чав» (анг. — chav) — широко используемое уничижительное сленговое слово, обозначающее молодого человека с низким социальным статусом, который обычно носит «брендовую» спортивную одежду[18], что также характерно для гопников на постсоветском пространстве.

Кроме того, существует версия, что слово «гопники» взято из культовой для самиздата[19] фантастической повести «Путешествие на Чёрную Ухуру»[20], в которой описывается «планета гопников» как олицетворение мирового зла. Популяризатор этого слова в конце XX века Майк Науменко в одном из интервью прямо сказал, что почерпнул это слово из произведения А. Старцева и А. Дидейкина.[источник не указан 1970 дней][21]

Использование слова в качестве политического клише

С конца первой декады XXI века в СМИ в выступлениях российских журналистов, писателей, а также оппозиционных политиков стало звучать новое идеологическое клише «ликующая гопота». При помощи этого эпитета они характеризовали участников различных молодёжных массовых организаций, поддерживающих политический курс властей. Впервые оно появилось 29 января 2008 года в газете «Коммерсантъ» в статье о движении «Наши»[22].

2 февраля 2008 года писатель и теле- и радиоведущий Виктор Шендерович в своей авторской радиопрограмме «Плавленый сырок», в ироническом ключе обыгрывает новый эпитет[23]:

19 сентября 2009 года в статье колумниста Павла Святенкова под «ликующей гопотой» подразумевается «реакционная сила, стоящая на пути переворота»[24].

10 апреля 2009 года в журнале «Русский Обозреватель» впервые появляется материал с использованием устоявшегося выражения, не относящийся к российским политическим активистам. В нём его автор Егор Холмогоров рассказывал о массовых беспорядках в Кишинёве (Молдавия). Материал был озаглавлен «За что ликующая гопота умучила светофорчик?»[25]

10 октября 2009 года на ряде региональных порталов появляется статья, посвященная конфликту редакции калининградского информационного сайта с бывшим руководителем местного отделения молодёжного движения «Идущие вместе» и участником форума «Селигер 2009» Константином Миничем, которая была озаглавлена как «Контроль над „Калининград. Ru“ пытается получить „ликующая гопота“»[26][27].

На Украине политическое клише использовалось оппонентами кандидата в президенты Виктора Януковича в ходе предвыборной кампании конца 2009 года, так они называли сторонников Партии регионов[28].

Отражение в массовой культуре

В фильмах

  • «Пацаны» — фильм 1983 года.
  • «Страшные игры молодых» — документальный фильм 1987 года о гопниках города Казани.
  • «Меня зовут Арлекино» — фильм 1988 года.
  • «ПТУ не с парадного подъезда» — документальный фильм 1989, также снятый в Казани.
  • «Американка» — фильм 1997 года.
  • «Классик» — фильм 1998 года на этаже.
  • «Одиссея 1989» — фильм 2003 года.
  • «Парни из стали» — российский сериал 2004 года.
  • «Бумер. Фильм второй» 2006 года.
  • «Рэкетир» — фильм 2007 года.
  • «Чужая» — фильм 2010 года.
  • «Реальные пацаны» — российский телесериал 2010 года. Данный сериал вызывает большое количество споров касательно того, был ли он снят для гопников или же является сатирой на их жизнь. Создатели сериала заняли нейтральную позицию, заявив, что «реальные пацаны» являются «реальными», потому что «живут по реальным, а не вымышленным, жизненным сценариям».
  • «Даёшь молодёжь!» — российское скетч-шоу (персонажи Башка и Ржавый).
  • «Гоп-стоп» — фильм 2010 года.
  • «Универ. Новая общага» — сериал 2011 года (персонажи Иваныч (Максим Иванов) и Кисель (Алексей Киселёв)).
  • «Зимний путь» — фильм 2013 года.
  • «Всё и сразу» — фильм 2014.
  • «Закон каменных джунглей» — российский криминальный телесериал 2015 года.
  • «Пацаны с Дыбенко» — это сериал 2016 года, в котором происходят реальные разборки в одном из районов Санкт-Петербурга под названием Дыбенко. Сериал снят Никитой Гридиным (Кузьма)
  • Документальный фильм из цикла «Следствие вели…» под названием «Жажда смерти», посвященный бойцу, который убивал хулиганов и гопников.
  • «Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов» — фильм 2017 года. Главный герой Витька является представителем гоп-культуры.
  • «Гопник Димчик: Мало патронов, много проблем» — интернет-фильм от студии Eiswolf 2017 года. Главный герой, Дмитрий «Димчик» Димченко и его лучший друг «Лом», являются гопниками.
  • «Притяжение», русский фильм, в котором фигурирует банда гопников.

В литературе

«Мультики» Михаил Елизаров

В музыке

Гопникам посвящено множество музыкальных произведений. Одно из первых упоминаний гопников отмечено в песне Леонида Утёсова «Гоп со смыком» из его репертуара 1929—1933 годов.

Широкую известность получила песня «Гопники» Майка Науменко и группы «Зоопарк» (1984). Один из куплетов песни описывает поведение гопников:

Кто хлещет в жару портвейн, кто не греет пиво зимой,
Кто плюётся как верблюд, кто смеётся, как козодой?
Кто гадит в наших парадных, кто блюёт в вагонах метро,
Кто всегда готов подбить нам глаз и всадить вам в бок перо?
Это гопники! Они мешают нам жить!

Дэвид Браун посвятил новый альбом группы Brazzaville «Teenage Summer Days» русским гопникам.

В 2000 годах появились артисты, всё творчество которых посвящено пародированию типичных черт гопников и их хулиганского поведения в стиле так называемого «пацанского рэпа»: группы «Гопота», «Gopnik» (Украина), «Чорные GUN Доны», «a. b.i.b.a.s», «ОПГ», «Бешеные псы», также исполнитель Рэпер Сява и гоп-панк коллектив «Холодный Дом»[30].

В клипе Потапа и Насти Каменских «У нас на раЁне» в начале и в конце выступают резиденты «Comedy Club UA», играющие роль гопников. Также в 2009-м году на телеканале M1 по будням в 17:00 выходила программа «На РаЁне», ведущими которой были те самые гопники из клипа «У нас на раЁне».

В клипе Size of Marion, NP и группа BURK — «Abidass» перед тем, как начать сниматься в видео, в начале он снял двух гопников и еще много парней в начале видеосъемки, мы должны кого-то представить. Также в 2009-м году премьера клипа MTV Polska состоялась в сентябре 2009 года. Теперь музыка стала жанром стиля альтернативный хип-хоп, пост-дресяры, брэйкбит, фьюжн, джаззи хип-хоп и пи-фанк.. Записано в музыке M.P. Studio в Польше.

Клип «Вот так» группы Ландыши показывает типичные стереотипы гопников.

В 2011 году радио Рекорд (Record Radio) выпускает сборник «ГопFM Pump», содержащий музыку преимущественно российских музыкантов в стиле пампинг-хаус, в сборнике собраны треки с тематической вечеринки «ГопFM»[31].

«Гопота» — название музыкальной группы из Санкт-Петербурга.

Ритуальные битвы на российских молодежных сценах начала века, или Как гопники вытесняют неформалов

«Вот, блин! гопники как динозавры, тело большое — мозг с яйцо, только не вымирают… время идёт, а такое ощущение, что их тока больше! Меня даже не их агрессия добивает, а не желание развиваться!»
(антигопнический форум)

«Большое количество гопников выгодно. Кому? Государству. Чем больше гопников, тем больше проблем у людей, меньше желания думать и делать выводы о том, как же живется в Великой стране. Поэтому государство их всячески и поощряет. Лучше толпа тупых гопников, чем анархистов».
(антигопнический форум)

«сейчас нет субкультур, есть только гопники»
(из интервью с юношей)

Введение

Гопники вытесняют неформалов? А кто это собственно такие? Кто–то из молодежи сразу откликается на вопрос: «кто такие гопники? кто такие неформалы» и начинает рассказывать. Другие с удивлением спрашивают «А что это за такое?» или «ну в принципе да, слышал/а, но сейчас так уже не говорят, это было раньше». Кто-то считает, что слово «гопники» настолько актуально, что применимо по отношению к любым возрастным группам, потому что «гопники есть везде». О них пишут художественные тексты, их обсуждают в Интернете, их считают мифом, результатом повальной криминализации современной российской культуры, одни говорят, что их ряды растут и ширятся, другие, что они повсеместно сходят на нет. Существуют ли гопники на самом деле? Если это миф, то кто и зачем его поддерживает? И, наконец, почему так важно это понять?

Слово «гопники» в последнее время используется особенно часто, отвоевывая смысловые пространства не только в молодежном повседневном разговоре, но и в публичных дискурсах: литературе, политике, идеологии. Особое место слово и те смыслы, которые за ним стоят, занимает в Интернете, к нему обращаются, о нем спорят, дают многочисленные определения групп (в основном молодежных, но не только), которые им маркируются.

На мой взгляд, за столь активным продвижением этого слова (и реального феномена, за ним стоящего) скрывается интересная тенденция современных культурных молодежных сцен: усиление символической/реальной границы между так называемой продвинутой (неформальной, альтернативной, субкультурной) и нормальной (конвенциональной, крайнее крыло — гопников) молодежью, между принципиально разными жизненно/культурными стратегиями, практикуемыми этими группами. Что же произошло на культурных молодежных сценах России за последние 20 лет, какие процессы способствовали усилению противостояния гопников и неформалов, которое, пусть и не так остро, но существовало всегда?

1. «Перераспределение» субкультурного капитала от неформалов к гопникам.

Кризис субкультурных идеологий, распространение миксовых форм (смешение разных стилевых элементов), использование субкультурной фактуры (внешнего прикида, сленга, телесной стилистики, культурных симпатий и пр. ) вне присущего «классического» набора ценностей, «временная», подвижная, проницаемая для других культурных влияний субкультурная идентичность (клубные субкультуры, субкультурные пародии/имитации) — все это вместе ослабило субкультурное присутствие (пространство) и ее влияние на молодежных сценах.

2. Растворение, тиражирование субкультурного капитала.

Российский эффект этих трансформаций отличается от того, что происходит на Западе. «Ослабление» субкультур проявилось в том, что гопники заметно вы/потеснили неформалов (альтернативщиков) с молодежных сцен, частично за счет расширяющейся идеологии «попсы», частично за счет использования их имиджа и культурного капитала (как, например, российские скинхеды). Откровенная попса, вместе с «гопнической» (обывательской, патриархатно-местечковой) идеологией агрессивно вторглись в субкультурные контексты, что прямо отразилось на культурных симпатиях клубных (нестоличных) аудиторий. Сегодня в любом, вчера еще продвинутом, клубе можно услышать и русский шансон («блатняк»), и махровую «попсу» («артисты» Фабрик звезд, Аншлагов, КВН и т.д.).

3. Активное конструирование российского молодежного потребителя в его «привычном» (западном) контексте. Происходит замена/вытеснение политико-идеологических противостояний — культурными. Субкультурный капитал превращается в экономико-потребительский ресурс, в товар, продвигаемый и продаваемый, наряду с другими.

4. Возрастание значимости культурно-географического и территориально-поселенческого фактора на фоне усиливающегося неравенства в доступе к жизненно-важным ресурсам (экономическим, образовательным, культурным).

Каждый из этих факторов может быть рассмотрен в отдельности. В этом тексте я остановлюсь на наиболее ярких и значимых, на мой взгляд, характеристиках этого феномена. Стремление проникнуть в смысл актуальных для российской молодежной культуры понятия: «гопники» и «неформалы» не случайно. Эти понятия активно используются самой молодежью, часто наделяясь противоречивыми, взаимоисключающими смыслами.

Внутри групповых контекстов, смыслы этих понятий обращены к «другим» и отличаются агрессивностью. Именем «гопники» те, кто считает (относит себя) к неформалам (продвинутым) называют самые разные группы молодежи, которых отличает узость интересов, стремящихся выяснять все жизненные проблемы с помощью силы. Вот как описывается ценностный мир гопников на антигопнических сайтах неформалов. Гопники любят: 1) тупые американские фильмы; 2) «попсовые» дискотеки, где они не танцуют, а цепляют «тёлок» для совокупления; 3) наркотики; 4) «зоновскую музыку», которую они называют «блатняк» или шансон; 5) «встревать» в чужие разговоры и дела с обязательными уточнениями: кто прав, а кто «накосячил», кто «здравый пацан», а кто лох, кто есть «кто по жизни» и по каким «понятиям» он живёт. «Гопы — тупы, их следует сразу же бить в лицо и живот ногами, руками или посторонними предметами…».

Та молодежь, которая считает себя «нормальной» (гопниками себя никто не называет) относит к «неформалам» (альтернаивщикам, субкультурщикам) тех, кто не умеет жить «по понятиям», «лохов», непохожих, выделяющихся, «выпендривающихся», «не пацанов».

Попробуем проинтерпретировать те культурные тенденции, которые стоят за смыслами и стратегиями использования этих понятий. Это позволит понять особенности современного переделывания (перекраивания) культурных молодежных сцен как столичных, мегаполисных, так и периферийных.

Общественные дебаты о российской молодежи находятся в самом разгаре. Ею интересуются на государственном уровне, одна за одной разрабатываются стратегии молодежной политики, программы воспитания патриотического сознания, ищутся новые идеологемы «духовно-нравственного возрождения молодежи». Большая часть подобных документов фокусируется на «политическом» измерении молодежной активности, что вполне объяснимо. Государство не столько интересуется молодежной реальностью, сколько ищет механизмы мобилизации (прежде всего политической) молодежного ресурса в ситуации глубокого общественного кризиса, затрагивающего ценностный мир всех россиян. При этом игнорируется факт того, что так называемый молодежный активизм перекочевал с середины 90-х прошлого века из пространства политики в пространство культуры, и субкультурный капитал разнообразных молодежные формирований реализуется не столько в сфере политики (идеологии) сколько в сфере культурных публичных практик. Я не хочу сказать, что молодежь не вовлечена в политику. Но, во-первых, в публично признанную таковой, например, электоральное поведение, очень незначительно, во-вторых, в формально организованную (сверху) — в основном, конъюнктурно, в третьих, собственные, самодеятельные политические формирования имеют не политическую, а культурную, ценностную природу.

Разность ценностных миров современной российской молодежи находит выражение в усилении культурного противостоянии: гопники — неформалы. Этому переформатированию молодежных сцен способствовал ряд причин. Не только в сознании молодежи, но и большей части российского населения произошла принципиальная смена ценностных координат. Сознательно или вынуждено в качестве основной стратегической координаты выступает не морально-нравственный императив, а ценность материального благополучия (для значительной части населения — ценность материального минимума). Материальное «благополучие» в этом измерении наполняется разнообразным содержанием, в том числе и «субкультурным». При этом кардинально меняется «классический» идеологический смысл, превращаясь в ситуативную субкультурно-потребительскую одежду. Так, например, скинхедовский прикид сегодня используется и гопниками (крайнее крыло — «отморозки») и неформалами (не только радикально настроенными молодежными формированиями национал-шовинистического толка, но и красными скинами), а стиль так называемого «гламура» может иметь как богемино-эитарный, так и попсово гопнический вариант. Субкультурный капитал дополнил более широкий потребительский супермаркет, в котором индивиды или группы могут выбирать нечто похожее на «субкультурную классику», однако смысл и контекст использованию формируется всякий раз заново, внутри конкретных места, времени и действия.

Особую роль в символическом и реальном разграничении гопнической и продвинутой культурных стратегиях играют поддерживаемые и разделяемые группой гендерные порядки, соответствующие им роли, индивидуальные и групповые практики, внешняя стилистика. Образы «нормальной», «соответствующей» групповым образцам маскулинности и феминности являются значимыми моментами «своей» и «чужой» групповой идентичности. Так, например, в исследовании, посвященным гомофобным настроениям, продвинутые (неформалы) отличали себя от гопников на основании сексуальной незашоренности и толерантности по отношению к «другим» типам желания, открытости знанию и отсутствию стремления бороться за чистоту «нормального» мужчины и «нормальной» женщины. Отмечу, что в последнее время гендерные режимы этих стратегий тесно переплетаются с этническими.

«Гопники это так скажем, грубо говоря, армяне такие, которые носят черные туфли, черные брюки, все черное, в одной руке семечки, в другой руке четки, в третьей руке сигареты, в четвертой еще что-нибудь, ходят, ходят, докапываются до людей, в основном до приезжих, пытаются сбить с них деньги или телефон. В Ростове тоже есть гопники, но там чуть-чуть другое, там они все русские, они подходят, там, давай кроссовки или вообще без головы сейчас останешься». (из исследовательского интервью: муж., 17 лет, г. Сочи)

Особый смысл и значение деление на «нормальных» (крайняя группа — «гопников»), и на «продвинутых» (крайняя — «неформалов») приобретает в современном политическом контексте, который отличается напряженным вниманием к «молодежному фактору». Отчасти это связано с прокатившимися по бывшим республикам СССР — странам СНГ, ближнего зарубежья, так называемым бархатным / оранжевым / розовым революциям. Активное участие (реальное или приписанное) молодежи в этих акциях во многом определило и их накал, и результаты. Как это обычно происходит, причем не только в России, особое внимание к молодежному вопросу со стороны государственной и политической власти обнаруживается в периоды реальной или мнимой опасности выхода нового поколения (или его наиболее активной/экстремистской части) из-под контроля, и, следовательно, способности управлять, манипулировать и использовать мощный ресурс молодежного драйва. Найти механизмы «правильной и нужной» мобилизации этой энергии — такова очевидная цель пристального и отнюдь не бескорыстного внимания к типам современных молодежных формирований.

Выделения двух культурных стратегий связана с анализом результатов совместного российско-британского проекта «Глядя на Запад?…», проведенным нашим центром совместно с британскими коллегами в конце 90-х годов (руководитель профессор Хилари Пилкингтон) в трех городах России: Ульяновске, Самаре, Москве. Во всех трех городах продвинутые составляли меньшинство на молодежных сценах. Большинство молодежи называли себя нормальной или обычной молодежью, что не говорило об отсутствии у них культурной активности. Их главным отличием от продвинутых была неопределенность их музыкальной и стилевой идентичности, они не были субкультурщиками, но и не все они были гопниками. Этим понятием неформалы и прогрессивные обозначали «серую, зашоренную массу» молодежи, затевавшей драки по ничтожным поводам: из-за внешнего вида (прически или одежды), из-за того, что кто-то «выступает». Уже тогда мы определили, что гопники — это коллективный образ, даже в единственном числе слово имело смысл отнесения к не всегда поддающейся определению группе. Иногда употреблялись собирательные имена (гопота) или формы множественного числа (гопы, уличные, быки), подчеркивалась их некультурность, «деревенскость». Считалось, что они ходят на дискотеки в дешевых спортивных костюмах, что они агрессивны, невоспитаны и нетолерантны. Нормальные были неоднородны, среди них были обыкновенная молодежь, проводившая время в своей дворовой компании, и антинеформалы-гопники. Последние считали себя выразителями «морального большинства», их агрессивность по отношению к неформалам была способом поддержания порядка. Важно отметить, что молодежные сцены не были замкнутыми культурными территориями, граница между продвинутыми и нормальными походила, по выражению Хилари Пилкингтон, на «дырявый забор: чем чаще сквозь него проникали, тем реже его защищали». Защита территории была ключевым элементом только у «нормальных», за исключением рэперов, агрессия которых была направлена на скинхедов и рейверов.

Рэперы и рейверы располагались между нормальной и продвинутой стратегиями, что говорило о проницаемости границы между ними. Молодежь присваивала культурные формы как средство для перехода от одной стратегии к другой, однако само отделение продвинутой молодежи от нормальной было важным моментом индивидуально-групповой идентичности для всех. Эти «имена» уже не отражали субкультурную стилистику, молодежь внутри этих групп не объединялась по принципу классового происхождения. Они придерживались схожих культурных образцов, но их симпатии были подвижны. Территориальный принцип, характерный для их предшественников — тусовщиков и группировщиков перестал доминировать, символическая борьба между ними шла за культурные сцены (клубы, дискотеки, кафе) через музыку, цены, атмосферу. Это были жизненные стратегии, которые строились не только на стиле и музыкальном вкусе, но на широком спектре жизненных позиций. Эти стратегии были способами освоения мира, новыми ресурсами социально-культурной мобильности. Молодые люди продвинутой стратегии сохраняли традиции тусовок в их субкультурном смысле, стремились к индивидуализации стиля, а не следованию моде, использовали доступный им опыт и продукты западной культуры для выхода во внешний мир и личностного роста. Их стремление к «центру» было побегом от локальных сообществ и провинциализма, они отвоевывали клубы, кафе и бары, а не улицы, парки и станции метро — места тусовщиков позднесоветского периода. Их компании были компаниями индивидов, свободно выбирающих жизненный стиль и несущих личную ответственность за принятие решений, например, об употреблении алкоголя и наркотиков.

Нормальная стратегия частично строилась на отвержении тусовочной практики, непринятии и враждебном отношении к выделению по внешнему виду, стиранию традиционных гендерных маркеров (например, стилю унисекс). Музыкальные вкусы этой молодежи сводились к русской попсе или «шансону», музыка использовалась не как культурный капитал, а как фон для проведения вечеринок, «зависания» со сверстниками. Чаще всего их объединяли стабильные компании тех, с кем учились, проживали в одном доме или дворе. Они в большей степени ориентировались на групповые нормы, а не на личностный выбор в употреблении наркотиков и алкоголя. Нормальная молодежь ориентировалась на локальные территории, которые она контролировала, а не центр, куда они ходили «гулять». Их ценностями была стабильность, мир непосредственного окружения и безопасность.

Альтернативная молодежь, переопределяя аутентичность культурной российской практики, отделяла себя от нормального молодежного большинства, которое обвиняла в подражании и даже «копировании Запада», все чаще отождествляемого с производством коммерческой, а потому ненастоящей культуры. Продвинутые ориентировались на внешний мир, стремились к новым возможностям. Запад служил источником информации и ориентиром на глобальном горизонте, но именно они оказались наиболее критичны к нему.

Горизонты нормальной молодежи были ограничены непосредственным окружением, их культурной стратегией было поддержание локальных связей, но они по-своему включались в «глобальное» потребление. Культурные стратегии продвинутой и нормальной молодежи отражали социальную дифференциацию в доступе к «глобальному» и способах участия в нем.

Именно тогда, в конце 90-х обнаруженное в ходе исследования аутентичное (не навязанное субкультурными конструктами) деление в соответствии с выбираемыми культурными стратегиями, отразило важный момент в ценностном самоопределении молодежи. С конца 90-х борьба (реальная или виртуальная) между этими стратегиями становится еще более принципиальной. И хотя некоторые молодые полагают, что «гопники стали сейчас поспокойнее», однако усиливающаяся политизация гопников (приписывание им скинхедовской идеологии) или использования этого термина в более широком культурном смысле, говорит о его «новой» значимости.

К истории понятий и самих феноменов

Трудно развести аутентичные молодежные культуры/субкультуры, реальные практики, им соответствующие и их конструкты: теоретические, публицистические, политические. В какие-то моменты перестроечной российской истории новые, публичные молодежные формирования стимулировали появление своих «имен» (например, «неформалы», то есть не комсомольцы). В какие то, уже существующими именами (классических субкультур) валюнтаристски называли культурных «незнакомцев» (например, постсоветские стиляги или панки). А, например, в случае с понятием «гопники», применяли свое, «доморощенное», совдеповское слово к трудно определяемому и непонятно существующему или нет явлению. В этом тексте также моменты реальной истории могут переплетаться с их конструктами, интерпретациями и мифами/фантомами.

Диспозиция российских молодежных сцен за последние два десятилетия менялась, по крайней мере, три раза. 80-ые годы прошлого века — бурный всплеск неформального молодежного движения, которое отчетливо поделило поколение на «упертых» комсомольцев и продвинутых «неформалов». Термин неформалы был введен комсомольскими бюрократами в период перестройки для обозначения самоорганизованных молодежных групп, позиционировавших себя в качестве «других» по отношению к формальным структурам: пионерским, комсомольским, коммунистическим. Это слово было воспринято «народом», и им начали обозначать различные политические движения и организации (не только молодежные), как, например, движение диссидентов или демократов первой волны (80-ые гг). На протяжении последующих 20 лет смысл понятия не раз менялся. Парадоксально, что термин, введенный «сверху», был воспринят самой молодежью. Сегодня им обозначают различные молодежные группы, в первую очередь субкультурные формирования. Термин используется как самой молодежью, так и, например, в медиа. Однако, вопрос «происхождения» и аутентичности остается открытым, дискуссии и споры»: нефомалы — кто они? — продолжаются. Неформалов было очень много, они делились по разным основаниям — политическая, субкультурная, экономическая активность. Их начали активно исследовать не только отечественные социологи, но и западные. Казалось, мир открылся, и глобальные субкультурные бренды нашли целевые аудитории на постсоветской перестроечной земле. Весна 87-го года ознаменовалась демонстративным нападением московской милиции на неформальный молодёжный клуб-тусовку хиппи на Гоголевском бульваре. К тому времени уже появились самые первые публикации о неформальных группах. Так, например, статья в «Огоньке» основателя и отца «Коммерсанта» Владимира Яковлева про бандитствующие молодёжные группировки в Люберцах [1], которых он назвал «люберами». Скандал, вызванный той публикацией, сделал известность и ему, и самим «люберам». После этой публикации так стали называть молодежные группировки. Это был особый тип молодежных объединений, видом активности которых была защита собственных территорий, локальных мест комплексного проживания. Как правило, это были новые, отдаленные кварталы растущих провинциальных городов, состоящие из сельских переселенцев, или пригородные территории российских столиц и мегаполисов (Москва, Самара, Казань).

Вторая волна — с начала и до конца 90-ых годов — отличалась спадом неформального движения. Комсомол распался окончательно, публично противостоять было некому. Развитие рыночных отношений повлияло на переориентации группировок на криминальную и полукриминальную активность. Расширяющийся рынок неформальной (теневой экономики) создавал почву для формирования особого типа объединений — так называемых «крыш». Ядром этих групп были «взрослые» полу/бандитские формирования, состоящие из криминальных общественных элементов, частью — из бывших афганцев, с трудом вписывавших в новую систему. Подростковые группировки мобилизовывались ими для охраны «переднего» края. В этот период аутентичные молодежные формирования фактически растворяются в «полубандитской» среде, выполняя функции контроля над рынками, автозаправками, расширяющейся сетью частных ресторанов и киосков. Субкультурные молодежные группы начинают активно отвоевывать себе клубные и дискотечные пространства. На середину 90-ых годов приходится настоящий бум клубных российских сцен.

Третий этап — формирование мозаичных молодежных локальностей. Специализация экономической и профессиональной сфер общественной жизни привели к обособлению — с одной стороны, с другой — к появлению множества «мелких» противостояний, большая часть которых ориентирована на публичную артикуляцию своего отношения к различным интерпретациям понятий патриотизм, национализм, экстремизм.

Споры о происхождении

Одни специалисты считают, что «гопники» (в их современном бытовании и контекстах, которыми их наделяют) существуют со времен советской власти. Другие, что их появление было первым культурным ответом на неформальные молодежные объединения 80х-90х, попыткой отстоять традиционную нормативность «советско-патриархального» типа, стихийно групповое сопротивление со стороны определенной части молодежи (сельских мигрантов, выходцев из малообеспеченных, депривированных слоев) прозападническим настроениям постсовестких субкультурщиков. Мне кажется, что важнее другое. Столь значимое, как было выявлено нами в исследовании «Глядя на Запад?…», стратегическое противостояние напрямую связано с более фундаментальными приметами жизни молодежи в современной России. Они связаны с поиском идентичности, когда в обществе отсутствуют образцы «правильной», одобряемой нормативности, а значит и основания для формирования общественно солидарного, культурного капитала. Пространством, где молодежь может относительно свободно формировать свою идентичность, становится выбор культурной, а не политической или экономической стратегии. Политическое и экономическое пространство все более отчуждается, большинство молодежи не чувствуют себя полноправными, реально действующими и на что-либо влияющими субъектами. По данным наших исследований, не только государственные, но и гражданские структуры и институты вызывают у значительной части современной молодежи тотальное недоверие, за исключением президента (В.В.Путина) и Церкви.

Выбор той или другой культурной стратегии не абсолютно свободен. Во многом он определяется территорией проживания (столица — провинция, центр-периферия), социальным (этническим) происхождением, материальным благополучием семьи, гендером. Однако он не детерминируется только лишь внешней средой. Контекстуальный характер группового определения «своих» и «чужих» позволяет молодежи уйти от жестких обозначений и некоей пожизненной приверженности тому или другому стилю, той или другой культурной стратегии. Границы культурного противостояния оказываются подвижны. Здесь наблюдается ряд интересных особенностей группового само конструирования и конструирования «чужих». Юноши и девушки определяют не столько свою общность, сколько чужую: «неформалы» определяют себя через противопоставление «гопникам», а те, в свою очередь, через непринятие «неформалов». «Гопники», как правило, не используют это понятие для самообозначения, «неформалы» же называют себя так только в ситуации открытого (корпоративного) противопоставления «гопникам». В других ситуациях — через более тонкие субкультурно/стилевые различия, что не мешает им продолжать поддерживать ритуальные споры друг с другом (например, реперы и скинхеды). Взаимообозначения отличаются крайней агрессивностью. Причем, если агрессивность неформалов чаще вербальная, то гопников (по крайней мере, по тем же рассказам неформалов) — открытая, вплоть до физических «чисток». В молодежной среде слова «неформалы» и «гопники» — это ярлыки, социально-культурные маркеры, помогающие в ситуации неопределенности отгородиться от «чужих» и идентифицироваться со «своими». Интересны в этом смысле сайты «неформалов», особенно экстремистски ориентированные. В них гопников описывают, как «пацанов», вернувшихся из заключения, или принявших «зековский» имидж («зеки» — сокращение от слова «заключенный»): «…откуда в России появилось необъятное гоп-движение? Каждый девятый житель России побывал в местах заключения … в тюрьме сидят не глупые люди, им нужна смена «кадров», а кто самый подходящий вариант — конечно гопники» [2]. Внешние «приметы» гопников: «это грубые, циничные и крайне неприятные субъекты, которые всегда не прочь «наехать» и «устроить разборки» с любыми неформалами. Действуют исключительно большими командами, никогда не связываются с сильным противником. … носят спортивные штаны, имеют низкий интеллект и крайне нелитературный лексикон и акцент. Происходят частенько из мелкой «братвы». Музыки сложнее махровой попсы не признают» [3]. Завершает портрет «гопников» — описание их обычных, повседневных практик: они «наезжают» на чужаков, выясняют отношения, разбираются «по понятиям». Смысл «жизни по понятиям» связан с воровскими законами зоны, которые являются специфическим «моральным кодексом», с помощью которого поддерживается общность и иерархия в криминальном мире. Интересно, что особую агрессию гопники вызывают именно у радикально и профашистски настроенных групп молодежи. Вероятно, это связано с тем, что российских скинхедов, не только в медиа, но и другие «нормальные» молодые часто путают (смешивают) с гопниками. Поэтому для них очень важно отмежеваться от такого ярлыка «… можно отметить положительный момент — в больших городах гопники практически выродились как класс. Этому способствует постепенное улучшение уровня жизни, культуры и бурное развитие различных неформальных молодежных движений в провинции (фанаты, скины и т.д.). Так что будем надеяться, что через пару лет наша Великая Россия избавится ещё от одного зла — гопничества, которое её преследует уже второе десятилетие…» [4]. Удивляет повышенная агрессивность текстов, посвященных гопникам. Вот несколько примеров:: «существа с дегенеративным интеллектом», «звероподобные, биологически сложно устроенные организмы», «закомплексованность, формирующаяся в раннем возрасте и, главным образом, способствующая созданию взрослой гоп-особи», «размножаются посредством гоп-чалок (бычьи самки, бляди, стервы) процессом беспорядочного спаривания», «их популяция стала постепенно снижаться, т.к. имея слабый интеллект и упорное желание избегать прогресса они склонны к самоуничтожению посредством наркотиков, табака, чрезмерного злоупотребления спиртными напитками и распространения в своих общинах различных венерических заболеваний типа: СПИД, гепатит, герпес, сифилис и т.д. Эти болезни переносят в гоповских кругах их самки, которые, так же, за отсутствием интеллекта неспособны предохраняться от них».

Понятие «гопник» распространяется не только в молодежной среде. Это слово используется, как синоним обывательской, «примитивной», мещанской с точки зрения интеллектуальной элиты (реальной или тех, кто себя к ней причисляет) среды, для обозначения людей, отличающихся низким уровнем культуры, дурным вкусом, агрессивным характером, высоким уровнем ксенофобии и гомофобии. «…плохо и то, что гопничество живет во всех нас. Гопничество — это грубая агрессия против человеческой личности… Мы сдерживаем эту потребность в себе, а они культивируют насилие. Гопники они же люмпены. Они как ниггеры. Их родители чернорабочие или лимитчики. Трагедия нашего общества в том, что они не замечает той опасности, которую несут в себе гопники, их культура развивается и даже поощряется. Гопники это не политическое явление…гопники это стая. По отдельности ты гопников не встретишь. Куда бы ты ни пошел, ты везде встретишь гопника. В последний раз я встретил гопников в консерватории… мы должны постараться сдержать это гопничество внутри нас и не выпустить его на поверхность, а от ублюдков, которые терроризируют по вечерам улицы, нас может быть когда-нибудь избавит господь» [5].

И все-таки точное определение «гопников», в данном случае — «чужих» затруднено. В текстах сайтов, художественной литературе, в нарративах информантов (я опираюсь здесь на материалы ряда исследований культурных практик, проведенных нашим коллективом), описания «гопников» чаще всего опираются на некое контекстуальное знание: «ну, гопники, их сразу видно». Их образ с одной стороны — примитивен, с другой — демонизирован. Но мало, кто пытается проникнуть глубже, вскрыть ценностную природу этого усиливающегося противостояния. Мне кажется, что речь о некоей набирающей силе культуре, которая реально начинает распространяться далеко за пределы только лишь молодежной культуры.

Вокруг состава этой молодежной культуры (культурной стратегии) ведутся неявные споры, что также говорит о высокой степени неопределенности. Ряд ученых, публицистов, журналистов, «самодеятельных» исследователей и писателей относит к ним практически все известные виды криминальных и полукриминальных формирований или все виды экстремистских молодежных движений. Гопники, по мнению Александра Хануннова, профессора Самарской экономической академии, одна из старейших молодежных субкультур, которая в разные исторические периоды носила разные названия, не изменяясь по сути. Он пишет, что в 70-х годах прошлого века их называли «фургапланы» или «фураги» за внесезонную форму одежды: маленькую фуражку, синюю олимпийку и жеваные черные штаны, сегодня же в идеологии более молодых экзотичных и энергичных группировок обязательно присутствует, по его мнению, политический подтекст». К ним он относит, например, скинхедов. Однако из описания «скинов» становится ясно, что речь идет о достаточно широких молодежных группах, для которых характерна повышенная нетерпимость к мигрантам.

По поводу происхождения термина «гопники» существует как минимум пять версий.

1. Термин возник в период НЭПа: ГОП — Государственные учреждения общественного призрения. «Гопник», следовательно, кандидат на перевоспитание и опеку. Сегодня смысл первого сленгового изобретения сохранился (и понятно почему), а второй приобрел новое звучание, ибо гопники множатся при явном дефиците ГОПов.

2. Необъятное гоп-движение есть результата того, что каждый девятый житель России побывал в местах заключения (тюрьмах и лагерях). Дети заключенных получают соответствующее воспитание. Тем, кто сидит в тюрьме нужна смена «кадров», самый подходящий контингент — гопники. Лишенная среда, бедные, малоимущие семьи, улица — школа воспитания.

3. Термин гопота — произошел от тюремного жаргона: «гоп-стоп» — это уличное ограбление.

4. Нередко встречается и такое объяснение: до войны, для детей-сирот, трудящихся на стройке нашей социалистической Родины, были созданы так называемые Государственные Общежития Пролетариата (ГОП). Точно известно, где находилось два из них. Одно в Люберцах, и это подтверждает основной вариант происхождения субкультуры. Второй на Лиговском Проспекте в Санкт-Петербурге (в то время г. Ленинград). Через некоторое время именно эти районы станут самыми криминальными.

5. Еще одно объяснение происхождения гопников связано с так называемыми ОПГ-организованными преступными группировками, в среде которых и воспитываются гопники. Создают эти ОПГ бывшие взрослые уголовники и прочие преступные элементы, набирая в эту ОПГ местную молодежь. Ставший членом ОПГ автоматически становится «пацаном», остальные считаются лохами. В этом контексте формирование гопнических (группировочных) культурных стратегий часто рассматривается, как реакция на расширение неформального (неполитизированного) молодежного движения. Особый бум неформального движения был связан (особенно в провинциальных городах) с расширением моды на стиль гранж и его разновидности. Особая популярность группы «Нирвана» и ставшего культовой фигурой Курта Кобейна вызвала ответную культурную реакцию. Вот как описывает этот конфликт казанский участник антигопнического сайта: «…все одевались тогда в балахоны, банданы и прочую атрибутику. Очень большое количество неформалов тусовалось в центре, в университетском городке, центральных улицах и прочих местах, пока в один прекрасный день одна из группировок не накрыла этот «последний оплот» неформальной молодежи, устроив ночью им настоящее побоище типа варфоломеевской ночи. После этой акции устрашения неформалы как явление в Казани просто вымерли, а гопота в 1998 году вообще озверела. В итоге все стали пытаться походить на гопников, а к лету создалось такое впечатление что все молодое мужское население поголовно прошло через военкомат, потому что 95% всех молодых людей были лысыми, то есть бритоголовыми. Эпидемия «гопоты» мутировала в эпидемию бритоголовых. Вся молодежь стала похожа на уголовников. Хотя еще в 97 году такого лысого бы засмеяли. За один год мировозрение молодежи поменялось кардинально, на улице нельзя было встретить ни одного длинноволосого парня, его бы просто забили, а быть неформалом было просто опасно для жизни. … когда длинноволосый Ди-джей сделал замечание одному гопу на дискотеке, тот подошел к нему и кесарем зарезал просто. Парень умер, а тот ублюдок на допросе заявил, что просто ненавидит неформалов. Я тоже, как и все остальные казанские ребята, был бритоголовым парнем, одевался как типичный гопник, выглядел как уголовник и внешним видом ничем не отличался от общей молодежной серой массы. И с каждым годом я все больше и больше презирал гопоту, и повзрослев, назло реальности стал в итоге тем, кого не любил когда то и за людей не считал, парнем с длинными волосами… Мне нравится все нетрадиционные стили, особенно стиль Унисекс, мне нравится красить ногти, одевать платки и гетеры на руки, надевать колечки и сережки на уши, обвешивать себя цепочками и выделывать разные причесоны со своими волосами. Но разве в нашем городе выйдешь в таком виде? А если у нас в Казани появится какой-нибудь панк, его просто убъют, потому что на улицах из молодежи шастает одна гопота, будто нормальные парни вымерли… и девушки подсели на эту заразу. Создают девичьи группировки и щемят неформалок и простеньких девчат. И вот даже прекрасная половина человечества в школах делятся на лохушек и гопниц. И пока взрослые уголовники не будут тянуть молодежь к себе в ОПГ, это явление никогда не исчезнет в нашем городе, потому что именно с этих взрослых бывших уголовников и начинается эта вся зараза. Именно они превращают юное поколение в это гоповское быдло, навязывая им тюремные/пацановские понятия, во что наша молодежь охотно втягивается (текст взят из форума «Казанские гопники и ихние группировки, 03.08.2004).

Итак, завершая предварительный портрет культурного противостояния «неформалов» и «гопников» в современной российской молодежной среде, попробую предложить свою версию того, чем оно питается и поддерживается. В российском обществе в целом, а не только в молодежной среде растет агрессивность, широкое распространение получают ксенофобные и гомофобные настроения, что в каком то смысле естественно в ситуации стремительного расслоения населения не только по уровню жизни, социальному статусу, доступу к значимым ресурсам, но и культурным стратегиям. Разница нормальной/гопнической и продвинутой/неформальной стратегий затрагивает не только внешнюю стилистику, но ценностные ориентации жизни в целом. Гопническая психология характерна не только для маргинальной, депривированной, криминальной, или патогенной части российской молодежи. Эта часть конвенциональной молодежи выражает интересы и взрослого большинства, радикально настроенного по отношению к культурным инновациям, стремящегося в ситуации неопределенной направленности социальных трансформаций держаться за «традиционные» ценности. Их самоопределение и практики питаются не только и не столько популяризацией криминальных образов и ценностей, сколько расширением экономической и культурной обывательской психологии, поддерживаемой продвижением рыночной стихии, «варварской» капитализацией и отсутствием «большой идеи». Речь не идет о навязываемой сверху государственной национальной идее, что само по себе, на мой взгляд, абсурдно. А о реально поддерживаемой и практикуемой российской элитой (в том числе и интеллектуальной), идеи бескорыстного служения Отечеству. Опасность заключается не только в том, что в России ширится движение скинхедов и других экстремальных молодежных движений (по крайней мере, как это преподносится в российских СМИ), а в том, что определенная часть нормальной/гопнической молодежи начинает использовать их риторику. Субкультурные имена привлекают мейнстримную молодежь, среди которой все большее распространение получают националистические, ксенофобские настроения, симпатии к жесткой силе, агрессии и «простым радостям». Поиск новых «козлов отпущения», на что направлена в основном государственная молодежная политика, уводит от реальных проблем молодежи, связанных с расширением бедности, незащищенности, исключением ее из реальных секторов общественной жизни. Молодежь в современной России продолжает рассматриваться государственной властью в качестве ресурса, тогда как она стремится к признанию себя субъектом.

Примечания

[1] Город под Москвой. В статье речь шла об агрессивной молодежной группе из Подмосковья, которая специально приезжала в столицу и занималась «чисткой» города. В первую очередь их привлекали центральные улицы Москвы, например Старый Арбат. Эти мужские молодежные группы избивали «неформалов» и гомосексуалов, нападали на открывающиеся частные ларьки, издевались над бомжами, мигрантами, «кавказцами», выходцами из Средней Азии. Сами себя называли «санитарами русской столицы».

[2] «Гопники. Кто они и как с ними бороться? (трактат в 6 актах)» diabler.narod.ru/gop.html

[3] «Братва» (от слова — брат) — криминальные или полукриминальные группы. Перечисленные с маленькой буквы фамилии певцов, считаются в «неформальной» молодежной среде самой «дешевой, низкопробной попсой», что говорит, по их мнению, о примитивности и дурном вкусе гопников. («Неформалы: кто есть кто?», vms.org.ua/delicious/neformal.shtml).

[4] Этот текст завершается очень показательным четверостишьем:
«Нас становится всё больше,
И скоро гопоте придёт пиздец,
Пройдут штурмовиков отряды,
Заразу уничтожат наконец».
«Гопники. Кто они и как с ними бороться? (трактат в 6 актах)» diabler.narod.ru/gop.html.

[5] «Гопники», сайт Перекресток. www.cross.ru/soc/gopa.htm

См. также на тему «Неформальные сообщества»

 Лиза Биргер «Молодые и некрасивые»

Алексей Михайловский. Телефон неДоверия. Новое молодежное объединение разыгрывает своих жертв по телефону

Михаил Лурье. Бомбежка цветом. (Графферы)

Дмитрий Громов. Любера: субкультура кризисной эпохи

Юлия Идлис «О поэтах и поэзии»

Эд Мишин: «Правильного» гея не существует

Юлия Идлис. Анти-менйстримизм

Настоящий пАдонок — это хороший человек на хорошем мотоцикле
Разговор с членом одной из байкеровских организаций.

модных словечек для заседаний совета директоров: 8 наиболее часто используемых жаргонов в России (и способы их интерпретации на работе)

Если вы изучаете русский как второй язык, у вас определенно много работы, и это может быть еще труднее, если учесть различные сленговые термины и разговорные выражения, которым вас не учат в учебниках. Россия, будучи огромной страной, культура которой насчитывает сотни различных национальностей и насчитывает более тысячи лет, имеет широкий спектр творческих, поэтических и просто причудливых форм речи.От современных ругательств, известных как мат, до старинных пословиц, вы можете быть уверены, что никогда полностью не поймете русский язык, пока не освоите их самый популярный жаргон.

1. Чорт! Блин! Если вы хотите, чтобы вам было легче кричать, когда вы ушибли палец ногой, или, возможно, чтобы выразить удивление, уместно и то, и другое, похожее на крик: «Черт побери!» на английском. Чорт буквально означает крошечный чертенок или хобгоблин. Еще более глупо, что блин означает «блин».

2.Гопник. Слово гопник, субкультура, распространенная в России и других странах бывшего Советского Союза, происходит от термина гоп-стоп, что означает уличное ограбление. Таким образом, гопники — агрессивные нищие, которые задерживаются на углах улиц, пьют водку из бутылок с газировкой и едят целые пакеты семян подсолнечника, чтобы не курить. Сравнивать с гопником — не комплимент.

3. Чувак. С другой стороны, нет ничего плохого в том, чтобы называться чуваком, что является сокращением от слова «человек», русского слова, означающего «человек», и примерно означает «чувак» или «приятель».”

4. Musor. Буквально «мусор» или «мусор», мусор также используется как жаргонный термин для русской милиции — он умеренно оскорбительный и эквивалентен обращению к американским полицейским как к «свиньям».

5. Чайник. Еще одно легкое оскорбление, которое буквально переводится как «чайник», называть кого-то чайником, — это говорить, что это пустышка.

6. Чистая худа без добра. Хотя это более архаичное высказывание, это философия, с которой вы будете постоянно сталкиваться как в деловом секторе, так и в повседневной жизни.Буквально это означает «нет зла ​​без добра» и прекрасно иллюстрирует смирение и настойчивость русского мышления.

7. Веда никогда не приходит одна. Эта пословица, основанная на предыдущей пословице, означает «беда никогда не приходит одна», что отчасти является суеверием, отчасти готовностью.

8. Волков бояться — в лец не ходить. Особенно хороший совет для всех: «Если ты боишься волков, не ходи в лес». Более или менее, это означает, что держитесь подальше от ситуаций, в которых вы оказались выше головы — если вы не переносите жару, убирайтесь с кухни!

Русские действительно серьезно относятся к своим пословицам, о чем свидетельствует их фраза: «Поговорка подобна цветку; пословица подобна ягоде.«Выучить некоторые языковые особенности, если вы планируете поехать туда, может быть не только увлекательным занятием, но и ключом к пониманию культуры. Узнайте больше о русских поговорках, отправив нам запрос об уроках, или пройдите наш бесплатный онлайн-тест по русскому языку!

Почему россияне так любят Adidas?

Вероятно, вы сами этого не заметили, но вы приобрели этот стереотип молодого русского человека. Он отдает предпочтение спортивным костюмам Adidas, шляпам газетчиков и остроносым кожаным туфлям.Он курит дешевые сигареты и пьет дешевое пиво или водку. Между его выражением лица и его окружением вы ассоциируете его с бедностью и сопутствующим ей преступлением. Но если вы знаете что-то о нем, вы знаете следующее: он почти всегда приседает в «славянском приседе».

За почти десять лет славянский сквот укоренился как интернет-мем, отчасти из-за поставленного в нем вопроса: «Почему славяне приседают?» Но большая загадка, как выясняется, заключается в том, как мы пришли к этой идее.В новом выпуске их замечательного подкаста, посвященного американо-российским отношениям, Она в России, лучшие друзья Смит Фриман и Оливия Капоццало идут глубже, чем кто-либо еще, чтобы описать, как западный мир был очарован этим архетипом бездельника из низшего сословия. , так называемый гопник.

Больше всего я был удивлен, узнав (и это говорит о предположениях, связанных с жизнью, проведенной в американском Интернете), что эти ребята вовсе не пытались завоевать репутацию у международной аудитории.Где-то в глубине души я подумал, что любой «сидящий на корточках славянин» сам загрузит эти фотографии в социальные сети — что это был образ, который он хотел спроецировать, идеализированную позу.

Вы против парня, о котором она говорит вам не беспокоиться pic.twitter.com/uYOktEB8An

— Славяне на корточках ✪7476 (@SquattingSlavs) 15 августа 2016 г.

На самом деле, как объясняют Фриман и Капоццало, «гопник» возник как уничижительный термин — мало чем в отличие от «мусора из трейлера» в штатах — и только недавно некоторые гопники, или гопники, восприняли эту идентичность со смесью гордости. и иронии, которую мы ожидаем от субкультуры, кодифицированной в Интернете.

Создатели славянских мемов увидели контент-потенциал в этой группе, и до вирусной известности немногие гопники считали бы себя влияющими на стиль, как таковой, только живущий нормально. Их образ, как мы его знаем, в значительной степени сформирован другими славянами, подражающими им. Таким образом, это эстетика, контролируемая и в некотором смысле проецируемая на людей посторонними: это попытка разобраться в чувствах, чьи социальные корни уходят в прошлое и чье развитие связано с более грандиозным советским нарративом.Но я позволю настоящим экспертам по России распечатать это для вас здесь:

Поскольку феномен гопников имеет такую ​​стойкость, так много раскрывая в том, как шутки, предрассудки и экономические идентификаторы передаются с одной стороны земного шара на другую, я хотел задать еще несколько вопросов — особенно по тем вопросам, на которые Фриман и Капоццало успели только кратко упомянуть в подкасте. Это скользкая и неиссякаемая тема.

Это интервью отредактировано для большей ясности.

В начале подкаста мы слышим, что гопник — одно из немногих образов стереотипного русского, известных за пределами самой страны.Как именно к этому относятся настоящие русские, а не только гопники?
Freeman: Как русские относятся к имиджу гопников, вероятно, индивидуально. Рискну предположить, что русские, как и американцы, вероятно, хотели бы, чтобы мировая аудитория представляла себе наиболее детализированный образ самих себя как людей. Как и в часто унижающем и негативном образе россиян как шпионов, хакеров, нетерпимых или ненадежных людей, это не очень хорошо (или точно). Излишне говорить, что в образе гопников нет особых нюансов.Но это образ, который по большей части был создан и распространен самими славянами. И если вы прочитаете обсуждения о таких вещах, как Slav Squatting и подделки спортивных костюмов Adidas, вы обнаружите изрядную долю славянской гордости, связанную с ироничным образом гопника — несмотря на то, что гопник, по крайней мере изначально, был уничижительным термином. .

Capozzalo: Вот несколько ответов, которые я получил от моих русских друзей [она живет в Санкт-Петербурге], когда спрашивал их: (а) что они думают о том факте, что образ гопника (как мема) пользуется большой популярностью за пределами бывшего СССР, и конкретно на Западе, и (б) точнее, что вы думаете о том, что это один из самых популярных стереотипных образов русского человека в западной массовой культуре?

Максим: ОМГ.Это? Думаю, проблема кроется в 1990-х годах, после распада Советского Союза. Когда Россия стала открытой для Запада. В то же время многие преступники начали собирать капитал (как легально, так и незаконно). На заработанные деньги они начали путешествовать, не зная, что такое Запад. Так они принесли на Запад этот образ русских: гопников с деньгами.

Любой стереотипный образ — первое впечатление, которое производят иностранцы. И мне стыдно, что меня осознанно и бессознательно интерпретируют этим образом.

У меня как русского всегда проблемы за границей. Из-за нашей политики, власти, стереотипов. Обычно я никогда не говорю, откуда я. Слава богу, глядя на меня, сложно угадать.

Настя: Правда? Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел гопника из фильма или чего-то в этом роде. Я чувствую себя необразованным, грубым, но несколько забавным чуваком, который встречается чаще. Или это гопник? В любом случае. Однако грустно, что тупой неуместный засранец представляет русских в массовой [культуре].Вы знаете фильм «Счастье»? Есть сюжет о педофиле, но русский гопник по-прежнему худший персонаж!

Блять это многое объясняет. @life_of_boris #gopnik pic.twitter.com/9TzakvNdMH

— ЭЧ! (@ kmeier2001) 15 марта 2018 г.

Меня заинтриговало, насколько важен язык для системы мемов, которую мы считаем визуальной — например, «славянский сквот» был английским термином, который в итоге был переведен обратно на англизированный русский язык. Перекрестное опыление языков обычно происходит таким образом, или это странное исключение?
Капоццало: Когда мы говорим о языке в мемах гопников, важно подчеркнуть тот факт, что культура, из которой возник мем (русская, советская), может относиться к нему и создавать из него мемы с большим разнообразием, лингвистически и визуально ( они знают, что такое изначальное явление, поэтому могут лучше запоминать его).Под «лингвистическим» я просто подразумеваю, что русскоязычные могут (и делают) высмеивать гопников в реальной жизни и в Интернете, произнося / записывая реальные фразы, которые стереотипно приписываются реальным живым гопникам (например, «падай на корты, Или, грубо говоря, «приседай»). Русские могут использовать гопнические манеры, имитировать вокальные интонации и т. Д. Друг с другом — у них просто больше материала для работы, чем у кого-либо за пределами культуры в целом.

Итак, когда в англоязычном Интернете уделяется внимание одному конкретному аспекту образа гопников (приседаниям), это делается с внешней точки зрения (независимо от того, был ли человек / люди, придумавшие термин «славянские приседания», и / или нет). или люди, которые его используют, на самом деле из славянской / русской / советской культуры, на самом деле не имеет значения; термин обозначает вещь извне).Кроме того, небольшое примечание: имеет смысл использовать английский, если вы хотите, чтобы что-то в Интернете могло охватить как можно большую аудиторию. Также хочу отметить, если это было непонятно: русскоязычные люди не часто используют прямой перевод «славянский сквот (инг)» в русском языке, я просто видел это кое-где, а именно как перевод Английская фраза.

С точки зрения языкового перекрестного опыления между русским и английским в целом, я бы сказал, что направление в подавляющем большинстве случаев английский → русский.Это просто учитывая имперское господство американской поп-культуры и английского языка в целом во всем мире. Я знаю, что это совсем не одно и то же, но есть много примеров небольших английских слов или фраз, которые русские используют в повседневной речи, например «давай», «правда» и «серьезно» — все это просто сказано по-английски, но произносится с русским акцентом и просто перетекает между русскими словами.

Freeman: Мем «Славянский сквот» и более широкая интернет-культура, частью которой он является, в значительной степени славянские (и когда я говорю «славянский», я имею в виду людей, которые сознательно и явно относятся к какой-то панславянской культуре, которая включает людей из ряда стран бывшего СССР, которые могут быть или не быть этническими славянами), а не конкретно русскими (хотя гопник — русское слово).Славянский Интернет против Рунета [русскоязычный Интернет], то есть не все говорят на одном языке. Например, этнические русские и поляки славянские, но говорят на разных языках (с другим алфавитом). Это объясняет, почему мем по крайней мере начинается на английском языке и, возможно, почему ретрансляция «славянский присед» на самом деле не так популярна даже в Рунете.

Я думаю, однако, что можно с уверенностью предположить, что любой мем, пришедший из славянского Интернета, имеет некоторый потенциал для языкового перекрестного опыления просто потому, что его создатели и потребители многоязычны.А еще потому, что между русским / славянским / английским Интернетом нет четкой границы. Вот пример мема, связанного с гопниками на польском и английском языках:

Вот популярный стиль иллюстраций о славянских странах на английском и транслитерированном русском языке, который, хотя и понятен любому англоговорящему, может быть непонятен без достаточного понимания славянской истории. Это, как правило, характерно для многих из этих мемов.

Я думаю, что это создает классный эффект, и я предполагаю, что это играет роль в популярности мемов на Западе.Мемы кажутся подлинно славянскими, поскольку для их понимания требуются знания, но поскольку они написаны на английском языке, они предоставляют потребителю возможность узнать достаточно, чтобы их расшифровать. Я думаю, что англоговорящие жители Запада, которым нравится изучать русскую и славянскую культуру, понимание этих мемов заставляет их чувствовать себя хорошо.

Я думаю, вы видите меньше языкового перекрестного опыления, когда имеете дело исключительно с англоязычным Интернетом или Рунетом (где мемы будут преимущественно на русском языке, вот так).Хотя вы действительно видите довольно много перемещений интернет-мемов в Рунет, где русский язык накладывается на макрос изображения, впервые популярный в Интернете (как этот парень). Бьюсь об заклад, есть примеры интернета, которые соответствуют «макро» -этническим группам, таким как славяне, и держу пари, что вы получите там перекрестное опыление на таком же языке, я просто сам не знаю ни одного из них. Кто-то должен рассказать нам, например, об интернет-культуре Юго-Восточной Азии.

Вы коротко обратились к собственному «славянскому приседу». Можете ли вы рассказать мне основные аспекты позы? Кто-нибудь из вас особенно хорош в этом? Оливия упомянула, что она приседает чаще, чем русские, которых она знает — как она вошла в привычку?
Freeman: Борис объясняет это лучше всего:

Капоццало: Действительно забавно пытаться серьезно ответить на этот вопрос.Просто присядь. И да, как говорит Борис, для истинного славянского приседа важно держать пятки опущенными. Я имею в виду, что изначально я делал это как шутку, позировал таким образом на фотографии, и в разных обстоятельствах это было потенциально вдохновлено хип-хопом и / или гопниками, но без особых размышлений. Русские получили удовольствие от этого, когда я это сделал, и обратили внимание на упоминание гопников, а именно устно (например, произнося мне гопнические фразы и пытаясь заставить меня повторять их во время приседания, потому что для американца это очень забавно. сделай это, лол).

Очень иногда для удобства я присаживаюсь на корточки в общественных местах. Как однажды я ждал в длинной очереди, чтобы сесть в самолет, и они поместили нас в этой маленькой промежуточной зоне, где не было мест. Поэтому вместо того, чтобы сидеть на полу (я определенно не против, но с тех пор, как живу в России, я обнаружил, что мне больше не нравится, потому что здесь это кажется более обескураженным), я просто присел на корточки, потому что устал стоять, и мне было удобно. . Я думаю, что некоторые из русских (я летел из Финляндии в Россию, если я правильно помню) в очереди, вероятно, улыбались или ухмылялись мне, но я избегал зрительного контакта с людьми, потому что это было немного неловко.

У вас не было возможности познакомиться с женщинами из сцены гопников, но я видел немало мемов, где женщины хотя бы имитируют стиль. Как они входят в уравнение? Есть ли о них родственный стереотип? Само по себе приседание является мужским или нет?
Капоццало: Я думаю, уместно повторить, что в большинстве мемов гопников изображены люди, имитирующие гопников, а не самих настоящих гопников, которые, как я читал, не являются особенно самореференциальной, самоироничной субкультурой.Опять же, слово «гопник» в русском языке уничижительно, и обычно люди, которых можно было бы назвать гопниками, особенно в разгар феномена 90-х, не относятся к себе этим словом!

Я тоже видел в Интернете изображения мужчин и женщин-славян, сидящих на корточках в спортивных костюмах, да. Но у меня возникает ощущение, что на самом деле группы людей, сидящих на корточках, которые пьют (пили) пиво и едят (ели) семена подсолнечника и которых другие люди называют гопниками, вместе составляют большинство мужчин. Это как бы напоминает мне о том, как во многих культурах люди собираются группами в кафе и других общественных местах, чтобы поиграть в домино (или что-то в этом роде) или просто пострелять в дерьмо.Я думаю, что приседание, в частности, рассматривается как неженское, и, таким образом, для женщины это довольно грубо / грубо (опять же, если вы делаете это серьезно, а не по иронии судьбы) — вот что я представляю, как думают мужчины, которые на самом деле приседают. женщин на корточках. Хотя могу ошибаться, настоящих гопников, к сожалению, не знаю…

У меня такое ощущение, что гопница — это снова уничижительное русское слово для женщины, которая, по вашему мнению, выглядит так, будто она будет встречаться / тусоваться с гопником. Может быть одежда, макияж, прическа, но я сомневаюсь, что это будет присед.Но это всего лишь визуальные сигналы. Помните, гопник — это скорее ссылка на образ жизни / класс в целом.

Что более важно для архетипа гопников, приседания или спортивный костюм? Или это комбинация, которая скрепляет идею? Вы упомянули культуру легкой атлетики / тренировок, а также влияние хип-хопа, и мне пришло в голову, что приседания связаны с обоими упражнениями. А еще есть «рэп-присед».
Freeman: Онлайн-архетип гопников определенно представляет собой комбинацию спортивного костюма Adidas и приседаний.Или, по крайней мере, какая-то форма одежды «гопников» (например, кожаная куртка, кепка, кожа — может быть, остроносые туфли и т. Д.) В сочетании с приседаниями и другими вещами, такими как светлое пиво, семечки и этот старый добрый танец. :

Капоццало: В реальной жизни он гораздо менее жесткий, и приседания определенно не являются ключом к определению того, можно ли кого-то назвать гопником. Я бы сказал, что это комбинация одежды / общей визуальной эстетики, речи, манер и поведения (напомним, русский человек может называть парня, который их ограбил, гопником).

Freeman: О «рэп-приседаниях»: они определенно эстетически перекликаются со славянскими приседаниями — хотя пятки не опущены в рэп-приседаниях, это скорее поза, чем положение отдыха. На самом деле это забавно, потому что «рэп-присед» также иногда называют тюремным приседанием. Люди часто предполагают, что «славянский сквот» тоже произошел из тюрьмы (в тюрьме не стоит садиться, потому что пол грязный — русские ненавидят грязные полы — а приседания позволяют чувствовать себя комфортно).Я лично думаю, что вся эта история с рэпом / славянином-сквотом-выходом из тюрьмы может быть чушью просто потому, что люди сидели на корточках буквально с незапамятных времен. Малыши славяне приседают естественно.

Капоццало: Но все же есть определенные группы людей, которые приседают больше, чем другие. И теория тюремного сквотирования, по крайней мере, для гопников, явно согласуется с общим понятием близости гопников к организованной преступности / тюремной культуре. И конечно же, рэп-сквот не вдохновил славянский сквот или наоборот.Также! Одно ключевое различие между этими двумя приседаниями, на которое я как бы ссылался при описании моих собственных привычек приседаний — приседания с рэпом статичны, это поза, которую вы выполняете мгновенно, вы не проводите в ней время. «Славянский присед», по крайней мере, в настоящей гопнической культуре, — это сидячая поза, в которой можно проводить время. Разные вещи.

Вы сказали, что образ жизни гопников пересекается с разными группами и более аморфен, чем думают жители Запада, но разделяют ли они что-нибудь от политического настроя?
Капоццало: Если это так, то неявным образом (это означает, что они, скорее всего, не думают о себе как о группе, имеющей общие общие ценности, в отличие от других маргинализированных групп).Я бы описал общую политическую позицию в ее истоках как арбитры того, что является нормальным или приемлемым в социальном плане, отстаивание моральных стандартов и статус-кво (в большинстве случаев западный человек интерпретирует это как фанатизм или нетерпимость). Но тогда это также, кажется, включает в себя много того, чтобы не трахаться и просто обходиться, то есть мелкое преступление против того, чтобы быть хорошим, трудолюбивым гражданином и т. Д.

Наконец, о людях, перенимающих эту эстетику, которая, как вы сказали, может завоевать популярность на Западе: кто этим занимается сейчас или где происходит присвоение? И останутся ли приседания такими же важными, как мода, или американцы могут просто включить спортивные костюмы в свою спортивную тенденцию?
Капоццало: К вопросу о приседаниях vs.мода, мода определенно более заметна и популярна и, вероятно, останется или даже получит популярность за пределами бывшего СССР (и не только на Западе).

Я думаю в более широком смысле, что американцев или в целом нерусских / бывших советских людей часто привлекает одежда кого-то вроде Гоши Рубчинского (кроме чисто эстетических соображений, если они вообще существуют), потому что они стилизуют, курируют и экзотизируют конкретное другое. культура. Для меня мода в стиле гопников — это своего рода гламурное представление о бедных постсоветских городских пейзажах.Конечно, люди, вероятно, не знают, что именно они романтизируют, но это все равно может работать на подсознательном уровне.

Архитектурно я имею в виду тот серый, сборно-разборный вид хрущевок или недавно построенных полей массивных 20-этажных, а также серых чудовищ, которые существуют за пределами Петербурга и Москвы в рощах, на огромных четырехполосных улицах, которые слишком велики для людей, в автобусе от последней остановки метро на какой-то ветке. Или полуразрушенные, похожие на вид, но немного меньшие по размеру здания в более бедных небольших городах, где нечего делать (как это, вероятно, кажется многим людям, особенно молодым), кроме как облажаться.Это удручающе и темно. Но в моде и искусстве, романтизирующих бедность, нет ничего нового.

Фриман: Это эстетика, которую сложно отследить. Как мы говорим в эпизоде, спортивные костюмы Adidas (примечание: немецкий бренд) стали популярными в США благодаря сочетанию спорта и хип-хоп культуры. В Советском Союзе они становятся популярными в основном по той же причине, но с добавлением западной крутизны, а затем в Советском Союзе и Китае массово производятся поддельные спортивные костюмы. Затем, в 2000-х, Рубчинский (который, кстати, не так популярен в России) становится известным на Западе, создавая модную уличную одежду / спортзал, в том числе спортивные костюмы Adidas (с кириллицей на них), которые затем носят. такими известными людьми с Запада, как Виз Халифа, Кайли Дженнер и Куаво.

Я излагаю все это, чтобы продемонстрировать, что нелегко определить, когда кто-то принимает эстетику гопника против эстетики хип-хопа против эстетики тренировок 80-х. Или, если в наши дни эта эстетика действительно настолько разобщена. Итак, когда Chapo Trap House носит подходящие спортивные костюмы Adidas, они косплеят как гопников, Run-DMC или Royal Tenenbaums? Кто знает.

Итак, я бы сказал, что принятие эстетики гопников на Западе происходит преимущественно в моде (как Гоша) и, вероятно, в Интернете для тех жителей Запада, которые участвуют в меме славянского сквоттинга.Я надеюсь, что приседания останутся в Америке, я слышал, что это полезно для вас.


Майлз Клее

Майлз Клее — резидент MEL, работающий на майке с мусором, дерьмовый плакат и эксперт по мемам. Он также является автором романа «Айвиленд» и сборника рассказов «Правда ложь».

чав | Вики по эстетике | Фэндом

Чав

Прочие наименования

Chavvy, Chavette

Ключевые мотивы

Чек Burberry

Ключевые значения

Высокомерие, насилие, наркотики, алкоголь, разврат

Связанные СМИ

Джорди Шор, Шоу Джереми Кайла

Связанные бренды

JD, Stone Island, хорошенькая штучка (девочки)

Модель Chav во многом похожа на американскую эстетику Jersey Shore, но с очевидным британским оттенком.Чавы, как правило, происходят из среды рабочего и низшего сословия (преобладающего в Северной Англии) и, как правило, принимают множество эстетических предпочтений и взглядов, которые часто ассоциируются с богатыми афроамериканскими общинами (дорогие украшения, дизайнерская одежда и т. Д.). Женский эквивалент, часто называемый «Chavette», часто может быть очень беспорядочным в сексуальном плане. Как и в случае с эстетикой Джерси-Шор, было целое шоу, посвященное образу жизни чавов (этот назывался Джорди Шор), но, в отличие от эстетики Джерси-Шор, в активности чаввишей не произошло никакого спада пока не нашел.Тем не менее, у чавка есть несколько каналов, кроме Джорди Шора, например, Шоу Джереми Кайла (подумайте о нем как о британском Джерри Спрингере), несмотря на то, что это шоу было отменено в мае 2019 года. были сняты в более популярных британских телешоу, таких как «Шоу Кэтрин Тейт», «Маленькая Британия» и «Доктор Кто».

Хотя термин «чав» широко используется и недавно приобрел международную известность благодаря TikTok, в Британии его обычно считают классическим термином, используемым для дискриминации людей на севере Англии и рабочего класса.Первоначально он означал «Размещенный в Совете и насильственный», и этот термин связан с множеством проблем, связанных с классовым разделением в Британии, многовековой проблемой, которая все еще актуальна сегодня.

Игры

Мода Chav часто включает в себя множество Burberry (хотя модный дом высокого класса утверждает, что шаблон торговой марки Burberry Check, который они часто носят, на самом деле является подделкой), спортивные костюмы, дорогие украшения (несмотря на то, что они происходят из более бедных слоев населения), и бейсболки.Шавет, как правило, имеют явно искусственный загар и часто носят дешевый макияж (опять же, отчасти из-за их более бедного происхождения).

Основы макияжа Chavette включают плотную комковатую тушь, тональный крем, наносимый на губы, большие натянутые брови и тяжелые, явные контуры.

Чавы-мужчины часто носят ожерелья-цепочки и большие, дорогие или дорогие на вид часы, чтобы показать, что они могут позволить себе такие вещи.

И Чав, и Шавет имеют склонность к алкоголю, сигаретам (обычно несовершеннолетним) и в целом высокомерному и хамскому поведению; часто вступают в ссоры друг с другом или нападают на незнакомцев из-за незначительных пренебрежений, таких как «недовольство» ими.

Музыка

Музыка Chav, что неудивительно, во многом опирается на хип-хоп и электронную музыку. Часто описываемый как монотонный бас и базовые шумы клавишного синтезатора с невероятно невнятным вокалом, вероятно, не должно вызывать удивления то, что Chav-Hop не совсем зажег мир, как другие музыкальные жанры на этой вики. , форма или форма.

Язык

Подобно эстетике Джерси-Шор, у хав также есть свой собственный глубокий и богатый язык (хотя для этого потребовалось бы несколько уроков, а не простая пятичасовая диссертация).Язык чав можно разбить следующим образом:

  • (Ты хихикаешь, приятель?) : термин, который часто используют чавы, часто говорят, когда человек говорит что-то невероятно глупое.
  • Baccy : Табак. Сигареты, скручивающие вручную, гораздо более распространены в Англии, чем в Америке, и чавки часто носят с собой скрученные бумаги и баксы отдельно.
  • ‘Bangin’ choon : Это часто говорят, когда чав одобряет исполняемую песню.
  • Bare : Часто используется для описания кратных значений чего-либо.
  • Ударь тебя : Чтобы сразиться с кем-то, похожим на американца, который тебя побьет.
  • Bellend : Это термин Чав для «придурка».
  • Птица : слово, используемое для описания женщины (обычно очень привлекательной, которую часто называют «подходящей»).
  • Блат-блат : Они часто используют это, чтобы попытаться привлечь к себе внимание. Вариант этого был использован Snooki на берегу Джерси.
  • Brap : Это Чав пытается издать звук выстрела в попытке кому-то угрожать, часто безрезультатно.
  • Bruv : термин, часто используемый для описания своего брата, будь то кровное родство или нет. «Кровь» тоже можно использовать вместо.
  • Dirt : термин, который они используют для обозначения сигареты. Также часто используется слово «пидор», но оно не имеет никакого отношения к гомофобной фразе.
  • Концы : Это термин, обозначающий местонахождение, где они живут.
  • Я обрушу тебя обратно, приятель : Это часто помогает облегчить трепет, когда кто-то одолжит что-то Чаву.
  • Innit : Считается сокращением «не так ли?» Также может произноситься как «Эннит». Очень часто используется как чавами, так и не-чавами по всей Великобритании.
  • Монетный двор : Это термин удовлетворенности; не совсем на уровне Wickiid (как вы увидите ниже), но определенно положительно.
  • Миссии : Когда чав отправляется в путешествие на большие расстояния, они часто называют это так.
  • Мерк : Часто термин, используемый для описания нападения или убийства кого-либо.
  • Peng : Значит хорошо — используется для описания того, что им нравится,
  • Peng Ting : Обычно используется для описания привлекательной женщины
  • Set Me : Обычно это означает, что они хотят, чтобы вы подарили им что-нибудь, например сигарету.
  • Snog : Поцелуй или «поцелуй». Как в «givvus a snog».
  • Начало : это обычно термин, используемый, когда чавка пытается начать физическую конфронтацию.
  • Ва’г’ван : «Что происходит?» приветствие ямайского патуа. Обычно это приветствие друг друга.
  • Wickiid : Срок одобрения.
  • Ты знаешь, дружище? : Ага, вы знаете тот интернет-мем, о котором люди часто шутят в спорах? Теперь вы знаете источник.

Галерея

в стадии строительства

Славян, сидящих на корточках: Один из самых известных мемов в Интернете развивается

интернет-мемов стали неотъемлемой частью современной онлайн-культуры и одними из наиболее распространенных подходов социальных сетей к комментированию текущих событий и проблем.Форматы мемов приходят и уходят, но немногие из них оказались столь же долговечными, как Сквоттинг-славянин. Однако он развивается.

Основная посылка оригинальной шутки состоит в том, что жители Восточной Европы любят носить поддельные спортивные костюмы Adidas и сидеть на корточках среди ветхих посткоммунистических многоэтажек, вероятно, попивая водку, куря сигареты и поедая семечки. Эта идея, также известная как мем «сидящий на корточках славянин», берет свое начало из стереотипа гопников 1990-х годов, наиболее распространенного в постсоветских государствах, таких как Беларусь, Украина и Россия.В этом первоначальном контексте гопник использовался как уничижительный термин, чтобы высмеивать бедных и необразованных, и его можно сравнить с изображением чавов в Великобритании или жлобов в США.

Эта шутка, похоже, начала набирать популярность в англоязычном Интернете по крайней мере еще в 2012 году, когда пользователи печально известного веб-сайта имиджбордов 4chan заметили, как часто жители Запада на онлайн-платформах вопросов и ответов спрашивали: «Почему славяне приседают?» и включать изображения стереотипных гопников.Итак, хотя шутка о гопниках изначально была нацелена на определенный тип постсоветского гражданина, после того, как ее окрестили шуткой о «сидящем на корточках славяне» на английском языке, эти ассоциации применялись практически ко всем, кто приехал из развивающейся европейской страны.

«Я никогда не был в Восточной Европе, но, наверное, так оно и есть», стартовый пакет. от slavs_squatting

По мере роста популярности славянские мемы становились все более разнообразными, высмеивая различные аспекты жизни в формирующейся Европе и добавляя к списку предположений о поведении людей, которые там живут.

Эти шутки могут показаться оскорбительными для некоторых, однако, хотя они действительно привлекают значительную аудиторию, кажется, со всех уголков мира, эти мемы почти полностью созданы людьми из развивающихся стран Европы. Среди самых популярных мем-страниц такого типа — «Приседающие славяне в спортивных костюмах» и «Славорум» с более чем миллионом подписчиков в Facebook, а также «Бабушка» и «Живописные изображения славянской жизни» с более чем 500 000 подписчиков.

В то время как многие развивающиеся европейцы рассматривают такие мемы как забавный способ выразить недовольство своей страной и обществом, других особенно привлекает оскорбительный характер некоторых из этих шуток.Этой части аудитории нравится смеяться над бедностью в некоторых странах Центральной и Восточной Европы, но она находит «искупительное» качество в явном отказе этого региона от толерантности и социальной справедливости.

Кто-то может возразить, что славянские мемы были присвоены западными альт-правыми, другие могут сказать, что именно те, кто создавал славянские мемы, переняли аспекты западной идеологии альт-правых. В любом случае несложно встретить мемы, сочетающие в себе разговорный язык обеих групп.

Пожалуй, наиболее тревожным ответвлением жанра славянских мемов являются так называемые мемы «Убрать кебаб» и «Крепкая Сербия», посвященные сербской антимусульманской пропаганде 1990-х годов.В 2019 году альт-правый экстремист и террорист Брентон Харрисон Таррант, убивший 51 человека в мечети в Крайстчерче, Новая Зеландия, имел фразу «Уберите кебаб» на оружии, которое он использовал для совершения своих преступлений. В прямом эфире Facebook, который он транслировал по дороге в мечеть, Таррант сыграл сербскую песню Turbofolk Karadžiću, vodi Srbe svoje («Караджич, веди своих сербов»), на которой был основан мем «Сильная Сербия».

В статье о «Живописных изображениях славянской жизни» для College Hill Independent Алан Эмори Дин утверждает, что славянские мемы поощряют «как иронические объятия фашизма, так и романтизацию постсоветской эстетики», одновременно утверждая, что шутки над этим добрые «перестали их приветствовать».

Другие отвергли утверждение, что основная цель славянских мемов — оскорбить, будь то новые европейцы или другие группы. В интервью журналу Paper от 2016 года, за три года до стрельбы в Крайстчерче, человек, стоящий за страницами мемов «Приседающие славяне в спортивных костюмах» и «Бабушка», румын Александру Матесан, заявил, что «любой по-настоящему псевдотревожный [материал, который может были изначально прикреплены к сидящему на корточках славянину] — как мем «Убрать шашлык» — теперь аннулированы.”

Далее он добавил: «Так что любой, кто злится, на самом деле просто глуп, и им следует больше ходить, прежде чем судить о приседаниях».

Студентка онлайн-культуры Кристиана Найденова признала в статье для журнала Diggit, что огромная популярность славянских мемов повлияла на то, как мир видит людей славянского происхождения, указав на тот факт, что поиск изображений в Google по слову «славянский» ‘в настоящее время будут производить только фотографии стереотипа гопников.

Тем не менее, она также отмечает, что распространение мема создало новую онлайн-идентичность, к которой могут относиться все развивающиеся европейцы.

«Это напоминает им о том, насколько похожи их культурные корни, что у всех есть бабушки, которые делают компот (безалкогольный сладкий напиток из фруктов), и что все они очень привыкли сидеть на корточках, будь то это происходит из-за отсутствия скамеек в их густонаселенных бедных кварталах, массового распространения туалетов для сквотов или, в случае болгар, магазинов для сквотов, которые теперь стали туристической достопримечательностью ».

Просмотр некоторых из недавно опубликованных постов самых популярных страниц славянских мемов подтверждает аргумент о том, что, несмотря на все их недостатки, такие шутки сыграли положительную роль в укреплении отношений между новыми европейцами, основанными на смехе над нашим общим опытом.

Основываясь на посылке «нет такой вещи, как плохая реклама», некоторые могут утверждать, что распространение славянских мемов на самом деле является позитивным событием для развивающейся Европы. Из большого процента людей из-за пределов региона, которые следят за различными страницами славянских мемов в Интернете, подавляющее большинство тех, кто комментирует мемы, похоже, довольно позитивно относятся к развивающейся Европе, хотя даже находят сходства между регионами. и свои страны.

Например, некоторые из самых популярных ответов на эту шутку о Польше — это похожие уколы, направленные на страны, в которых проживают пользователи, например: «В Италии вы получаете работу (неполный рабочий день) в McDonald’s» и «В Великобритании вы получаете огромный долг и минимальная заработная плата ».

Кроме того, помимо своих регулярных мемов, Slavorum теперь также начал публиковать статьи, связанные с культурными традициями региона и туристическими местами, которые получают впечатляюще высокий уровень вовлеченности.

В то время как некоторые развивающиеся европейцы отвергают славянские мемы из-за их тенденции демонстрировать самые худшие аспекты своих стран, другие видят в этом способ оставаться позитивным, признавая при этом некоторые широко распространенные проблемы.Несмотря на характер этих шуток, они, несомненно, повысили международную осведомленность о развивающихся странах Европы.

Тем не менее, можно сделать гораздо больше, чтобы предотвратить использование таких мемов для распространения идей, которые могут привести к досадным нарушениям, таким как стрельба в Крайстчерче, которая может привлечь действительно негативное внимание к региону.

Верхнее фото: Страница на Facebook «Приседающие славяне в спортивных костюмах».

В отличие от многих новостных и информационных платформ, Emerging Europe всегда бесплатна для чтения.Здесь нет платного доступа. Мы независимы, мы не связаны и не представляем какие-либо политические партии или бизнес-организации. Мы хотим самого лучшего для развивающейся Европы, ни больше, ни меньше. Ваша поддержка поможет нам и дальше распространять информацию об этом удивительном регионе.

Здесь вы можете внести свой вклад. Спасибо.

Доктор Гопник — Лаборатория гопников

Элисон Гопник — профессор психологии и аффилированный профессор философии Калифорнийского университета в Беркли.Она получила степень бакалавра в Университете Макгилла и докторскую степень. из Оксфордского университета. Она является всемирно признанным лидером в изучении обучения и развития детей и первой доказала, что детский разум может помочь нам понять глубокие философские вопросы. Она также была одним из основателей области «теории разума», создателем «теории теории» развития детей, а совсем недавно представила идею о том, что вероятностные модели и байесовский вывод могут быть применены к обучению детей.Она провела Центр перспективных исследований в рамках стипендии по поведенческим наукам, стипендии выдающегося ученого Мура в Калифорнийском технологическом институте и стипендии для выдающихся приглашенных студентов колледжа Всех душ в Оксфорде. Она является избранным членом Общества экспериментальных психологов и Американской академии искусств и наук, а также членом Общества когнитивных наук. Она постоянно получала поддержку от NSF и участвовала в междисциплинарном совместном гранте на 2,5 миллиона долларов по изучению причинно-следственных связей от Фонда Макдоннелла.

Она является автором или соавтором более 100 журнальных статей и нескольких книг, в том числе «Слова, мысли и теории» MIT Press, 1997 г., и популярной и получившей признание критиков популярной книги «Ученый в кроватке» Уильяма Морроу, 1999 г. и «Философский младенец»; Что детские умы говорят нам о любви, правде и смысле жизни »Фаррар, Штраус и Жиру, 2009 г., получившая в 2011 г. премию Общества когнитивного развития за лучшую книгу. Она также много писала о когнитивной науке и психологии для журнала Science, The New York Times, Scientific American, The Times Literary Supplement, The New York Review of Books, New Scientist, Slate и др.Ее выступление на TED о ее работе было просмотрено более 2 миллионов раз, и она часто появлялась на телевидении и радио, включая «Шоу Чарли Роуза» и «Отчет Колберта». С 2013 года она ведет колонку Mind and Matter для Wall Street Journal.

слов, мыслей и теорий Элисон Гопник

Элисон Гопник — профессор психологии и аффилированный профессор философии Калифорнийского университета в Беркли. Она получила степень бакалавра в Университете Макгилла и докторскую степень.из Оксфордского университета. Среди ее наград — стипендия Совета по естественным наукам и инженерным исследованиям Канадского университета, стипендия приглашенных ученых Ошера в Exploratorium, Центр перспективных исследований стипендии по поведенческим наукам и стипендия Мура в Калифорнийском технологическом институте. Она является всемирно признанным лидером в изучении обучения и развития детей и первой доказала, что детский разум может помочь нам понять глубокие философские вопросы.Она была одним из основателей исследования «теории разума», разъясняющего, как дети приходят к пониманию умы других, и она сформулировала «теорию теории», идею о том, что дети учатся так же, как и ученые.

Она является автором более 100 статей и нескольких книг, в том числе «Слова, мысли и теории» (в соавторстве с Эндрю Мельцовым), MIT Press, 1997, «Ученый в кроватке» (в соавторстве с Эндрю Мельцовым и Патрицией Кул) Уильям Морроу , 1999, и только что опубликованный «Философский младенец; Что детский разум говорит нам о любви, правде и смысле жизни» Фаррар, Штраус и Жиру, 2009.«Ученый в кроватке» был бестселлером San Francisco Chronicle, был переведен на 20 языков и с энтузиазмом рецензировался в журналах Science, The New Yorker, Washington Post и New York Review of Books (среди прочих). Она также писала для Science, The Times Literary Supplement, The New York Review of Books, The New York Times, New Scientist и Slate.

Она много говорила о детском сознании, в том числе выступала с основными докладами в политических организациях, таких как Всемирный экономический форум и Организация экономического развития, детских правозащитных организациях, включая «Родители как учителя» и «От нуля до трех», музеях, включая Эксплораториум, Детский музей Чикаго, и Музей открытий области залива, а также научные организации, включая Американскую ассоциацию развития науки, Американскую психологическую ассоциацию, Ассоциацию психологической науки и Американскую философскую ассоциацию.Она также появлялась в программах Charlie Rose, Nova и многих радиопрограммах NPR. У нее трое сыновей, она живет в Беркли, Калифорния.

Рецензия на книгу Адама Гопника «Тысяча малых разумностей»

Либералам потребовалось всего два десятилетия, чтобы превратиться из высокомерия в заламывание рук. Когда пала Берлинская стена, их уверенность была безграничной. Был объявлен «конец истории». Либерализм победил. Сегодня, с ростом популизма, либералы ходят как невежественные туристы, гадая, как мы здесь оказались и что с этим делать.

Либералы забыли три фундаментальных факта о либерализме: либеральное общество — это постоянная работа; работа тяжелая; соблазн нелиберализма всегда силен. Забывчивость либералов привела их к самоуспокоенности и самонадеянности. Жертвы своего краткосрочного успеха, они не смогли сохранить энергию и страсть, необходимые для подпитки устойчивого либерализма. Интеллектуальный триумф либерализма привел к его политической нейтрализации.

Адам Гопник точно описывает, что общепринятый взгляд на либералов настолько слаб, что они не могут даже встать на свою сторону в споре.«Нет атеистов в окопах, и нет либералов в драках в барах», — пишет он. «В разгар драки в баре либерал пишет в блоге сообщение о биоразлагаемых бутылках или, что более вероятно, пытается начать дегустацию кустарного бурбона». Либерал как слабак — одно из ложных впечатлений, которые Гопник пытается исправить. Другой — либерал как своего рода юрист, процессуальный и технократический, пишущий «правила на коробке для настольных игр».

Либерализм на самом деле яркий, активный, ищущий.Это моральное движение, направленное на создание для всех нас, в нашей калейдоскопической сложности, мира, в котором мы можем жить, любить и учиться. Сейчас либералам не нужны лекции по философии. Им нужен сплачивающий клич, и Гопник нам его дает.

История — хорошее место для начала. Мы должны помнить, что либералы заменили наследственные системы правления демократией, ослабили корыстные интересы в экономике, создали системы социального обеспечения для защиты людей и уменьшили масштабы дискриминации во всех ее проявлениях.Как иронично выразился Гопник, «либералы ничего не добиваются — кроме всего, в конце концов».

Но либеральные реформы не происходят в одночасье. Коренные изменения звучат хорошо, но они, как правило, недолговечны или, что еще хуже, приводят к тирании. Радикалы как слева, так и справа ставят пугающие диагнозы нашего коллективного здоровья и предлагают широкомасштабные инвазивные методы лечения. Либералы обычно предлагают детальную оценку нашего состояния и инкременталистскую программу его улучшения. Зевать! Но хотя либералы могут и не быть революционерами, они реформаторы — и обычно они правы.

Прогресс достигается путем сопоставления идей и доказательств и посредничества в компромиссах. Способность гопника сочинять фразы хорошо служит ему в обосновании постепенного прогресса: «поправки относятся к числу собственных существительных либерализма»; «Для либералов коалиция и компромисс — это боевые слова, средства борьбы»; «Социальные контакты предшествуют социальному контракту».

Афористический стиль

Гопника будет знаком читателям Нью-Йорка, как и некоторые материалы здесь, поскольку книга основана на эссе, которое он написал для журнала (в том числе на основе моей собственной книги о Джоне Стюарте Милле).Но есть и много нового письма, написанного стильно. Один из его лейтмотивов — либерализм — это скорее практика, чем теория. Для гопников либерализм — это то, что мы делаем, а не заявляем: «Либерализм… — это попытка реализовать свободу, а не просто призывать к ней или делать ее предметом заклинания».

Книга открывается описанием Милля и его отношений с Гарриет Тейлор. Для многих Милль олицетворяет сухую технократическую природу либерализма. Но хотя сейчас о Милле можно было вспомнить в основном как о мыслителе, он также был депутатом, полемистом и активистом кампании.Заключенный в подростковом возрасте за свою деятельность, Милль все еще будоражил толпы людей.

Подход гопников соответственно либерален. Он излагает антилиберальные аргументы как левых, так и правых, а затем отвечает на них. «Быть ​​либералом — значит постоянно вести войну на два фронта», — отмечает он. В главе «Почему правые ненавидят либерализм» Гопник резюмирует консервативную критику. Утверждается, что либерализм разъедает институты — церкви, семьи, нации, — которые обеспечивают стабильную власть и поддерживают не только упорядоченные общества, но и упорядоченную жизнь.Разрушая эти институты пескоструйным аппаратом, либерализм оставляет людей свободными, но с опустошением их жизней: «достижения и покупки Amazon для избранных; пожизненная безнадежность и смерть от опиоидов для остальных ».

Это, как отмечает гопник, карикатура. Консерваторам, обвиняющим либералов в том, что они «относятся к многовековым убеждениям так, как будто они были одноразовыми, как бумажные салфетки», необходимо поговорить или, по крайней мере, прочитать некоторых реальных либералов. Вот Милл в книге «О свободе»: «Было бы абсурдно делать вид, будто люди должны жить так, как если бы в мире ничего не было известно до того, как они попали в него; как если бы опыт еще ничего не сделал для того, чтобы показать, что один способ существования или поведения предпочтительнее другого.’

Традиции сохраняются по причине, часто хорошей. Но традиции не освобождаются от критического изучения и пересмотра. «Традиция — это очень смешанный набор приятных и неприятных вещей», — пишет Гопник. Либеральная цель — «работать вместе, чтобы исправить неприятные, а хорошие сделать доступными большему количеству людей». Плюрализм, воплощенный в либерализме, действительно вызывает трения и инакомыслие. Людей, которые склонны к минималистскому стилю в своей внутренней жизни, всегда будет неудобно из-за беспорядка в либеральных обществах.Как и готовка с детьми, либерализм — занятие грязное.

Но именно при обсуждении левой критики либерализма Гопник проявляет наибольшую жесткость. Левые радикалы разделяют с правыми радикалами презрение к либеральному инкрементализму. Но многие левые также рассматривают либерализм как кредо, проистекающее из привилегий белых стариков и поддерживающее их.