Теория мемов: Они вам не мимими. Научный взгляд на мемы с котиками и наш новый стикерпак для «ТехноТекста»

Они вам не мимими. Научный взгляд на мемы с котиками и наш новый стикерпак для «ТехноТекста»

Как говорится, «ничего не предвещало». Мы просто решили создать забавный стикерпак с нашим мемом-маскотом Хабраслизнем в поддержку конкурса «ТехноТекст-2020». Потом поняли, что нужно как-то представить его публике — и кому-то пришла в голову идея разобраться в том, что, собственно, представляют собой мемы. Мы в контент-студии часто наблюдаем рождение мемов в статьях и комментариях на Хабре — и радуемся этому, ведь это неизменный атрибут живого сетевого сообщества. Но как и почему они появляются и распространяются? Как выяснилось, меметика — это целая область исследования (правда, находящаяся в статусе оспариваемой науки), в которой техно-мем является отдельной полноценной категорией. Мы, как истинные гики, не могли пройти мимо и решили разобраться. Что такое мем с научной точки зрения? Какова цель научных изысканий мемологов? Возможно ли защитить докторскую по мемам? И, наконец, зачем вообще исследовать мемы и куда всё это может завести?

Рождение мема

У термина «мем» есть точная дата рождения (1976) и создатель — английский эволюционный генетик Ричард Докинз, впервые изложивший концепцию мемов в своей книге «Эгоистичный ген». «Мем» — это сокращение от греческого «μιμητής» («миметес»), что означает «подражатель, имитатор». В 1988 году появилось первое словарное определение мема как «элемента культуры или системы поведения, передающихся от одного индивидуума к другому посредством имитации или другим не генетическими способом». Если говорить проще, то мем — это малая информационная единица сетевой природы, вызывающая общественный интерес.

Разумеется, труд Докинза появился не из ниоткуда — поэтому давайте уделим немного времени концепциям, предшествующим появлению концепции мемов.

Предмемье: предшествующие возникновению теории мемов исследования

Начнём, конечно, с Чарльза Дарвина. Его труд «Происхождение видов» (1859) положил начало современной теории эволюции. По словам самого Докинза, его работа — это просто способ объяснить, что дарвиновская идея саморепликации и выживания применима и к культуре. Вот основные принципы дарвиновской эволюционной теории, применимые к мемам:

  1. Селекция — тот самый естественный отбор, в ходе которого выживают только наиболее приспособленные к условиям современного мира мемы.

  2. Разнообразие — как нет двух генетически абсолютно идентичных живых существ, так и не существует двух абсолютно идентичных информационных единиц. Благодаря этим отличиям каждая особь (или мем) развиваются по своему, особому пути.

  3. Наследственность — в контексте меметики она присутствует в опосредованном виде, в форматах передачи мемов через подражание, копирование или непосредственную передачу.

  4. Конкуренция — борясь за место под солнцем, каждая живая (или культурная) единица стремится к максимальной эффективности в условиях меняющейся окружающей среды.

Второй учёный, которого необходимо упомянуть в контексте теории мемов, — это австрийско-британский философ и социолог Карл Поппер, на которого сам Доккинз ссылался в своих работах. Развивая направление критического рационализма, он называл эпистемологию (дисциплину, посвящённую исследованиями познания) эволюционной наукой и дарвиновским процессом, сравнивая развитие научных дисциплин и теорию естественного отбора.

Если говорить о работах современника Докинза, то стоит упомянуть канадского философа, культуролога, филолога и литературного критика Маршалла Маклюэна. Он прославился своими исследованиями по теме воздействия электронных средств коммуникации на человека и общество. В частности, в одной из самых известных своих работ — в книге «Понимание Медиа: внешние расширения человека» («Understanding Media: The Extensions of Man») 1964 года он назвал грамоту, которую освоил человек дописьменной эпохи, «вирусом», который, попадая в мозг человека, подвергает его бесповоротным изменениям.

Также теорией, предшествующей возникновению теории мемов, считается теория симулякра — «копии» или знака, не имеющего означаемого объекта в реальности. Так, французский философ и культуролог Жан Бодрийяр в своём собрании эссе «Войны в Заливе не было» («La Guerre du Golfe n’a pas eu lieu») 1991 года говорил о том, что у зрителей, наблюдавших за войной в Персидском заливе, не было возможности понять, не являются ли все репортажи фиктивной пропагандой. А потому в процессе имитации и симуляции реальности получился симулякр как самостоятельный продукт гиперреальности.

Что ещё можно связать с теорией мемов? Вероятно, теорию архетипов швейцарского психиатра Карла Юнга, который связывал повторяющиеся сюжеты в сновидениях с памятью предков. Самокопирование идей по причине их психологической привлекательности — концепция, во многом близкая работам Доккинза.

Ну и не можем не упомянуть одного из наших соотечественников — русского психиатра Владимира Михайловича Бехтерева, который почти за 100 лет до появления теории Доккинза в своей статье «Роль внушения в общественной жизни» (1898) говорил о «ментальных микробах», которые, «подобно настоящим физическим микробам, действуют везде и всюду и передаются через слова и жесты окружающих лиц, через книги, газеты и пр.»

Меметика в двух ипостасях. Интерналисты и экстерналисты

Меметика как наука появилась в 1983 году с лёгкой руки американского физика Дугласа Хофштадтера, назвавшего науку о мемах по аналогии с генетикой. Со временем внутри неё развились два направления — интерналистов и экстерналистов. Первые (в числе которых и сам Докинз) считают, что мемы являются единицей информации, существующей в мозге человека, вторые же уверены, что они являются культурными артефактами. Соответственно, по мнению интерналистов, причиной изменения моделей поведения являются мутации, происходящие в мозгу, экстерналисты же считают, что они обусловлены изменениями во внешней среде.

Известные интерналисты: Аарон Линч, Ричард Броуди, Роберт Аунгер. Известные экстерналисты: Дерек Гатерер, Уильям Бенсон. Учёные вне направлений: Дэн Деннет, Дуглас Рашкофф.

Поговорим о каждом из них и о его основных публикациях в области меметики чуть подробнее — для удобства разберём их по хронологии выхода книг.

«Медиавирус. Тайные послания в популярной культуре» («Media Virus! Hidden Agendas in Popular Culture»), Дуглас Рашкофф, 1994 год. Американский медиавед, профессор Нью-Йоркского городского университета и Квинс-колледжа и (кстати) активист киберпанка Дуглас Рашкофф называет вирусами медиасобытия, которые прямо или косвенно вызвали изменения в общественной жизни. При этом он противопоставляет медиавирусы обычным PR-приёмам, которые склонны к максимальному упрощению и маргинализации. Медиавирусы же, скорее, поднимают в сознании сложные и неоднозначные вопросы, а не дают ответы — хотя при этом они могут не менее эффективно использоваться для манипулирования общественным мнением и лоббирования интересов крупных корпораций. Один из примеров медиавируса — распространение в 1992 году видео с избиением полицейскими задержанного за вождение в нетрезвом состоянии чернокожего Родни Кинга, спровоцировавшее массовые беспорядки в Лос-Анджелесе (ничего не напоминает?).

«Опасная идея Дарвина. Эволюция и смысл жизни» («Darwin′s Dangerous Idea: Evolution and the Meanings of Life»), Дэниел Деннет, 1995 год. Американский философ и когнитивист, содиректор Центра когнитивных исследований Университета Тафтса Дэниел Деннет, по словам самого Докинза, «нашёл идее мемов гораздо более масштабное применение, чем я (Докинз) задумывал, и стал непосредственно объяснять с помощью неё человеческий разум и человеческое сознание». По мнению Деннета, опасность идеи Дарвина заключается в том, что она позволяет объяснить всё существующее, не прибегая к высшим целям и мистическим силам, и, тем самым разрушает представление людей о себе как о творческой силе, творце своей жизни. Но в этом разрушении автор видит возможность истинного самопознания. Кстати, Докинз, Деннет и ещё двое учёных-атеистов однажды собирались за круглым столом, чтобы обсудить судьбу современной религии. По мотивам видеозаписи этой встречи была выпущена книга «Четыре всадника: Докинз, Харрис, Хитченс, Деннет».

«Заражение мыслей: как вера распространяется в обществе» («Thought Contagion: How Belief Spreads Through Society»), Аарон Линч, 1996 год. Аарон Линч – американский математик и философ, инженер Fermilab. Он работал над теоретическими основами самовоспроизведения идей, разрабатывая символический язык и выводя математические данные из эпидемиологических формул для описания передачи идей через население.  Впервые Линч начал работать над темой «заражения мыслей» в рамках своей дипломной работы в 1979 году, при этом на тот момент он ещё не был знаком с работами Докинза, и впоследствии развивал эту концепцию на протяжении всей своей научной карьеры.  Он отмечал, что, подобно обычному «простудному» вирусу, который выживает за счет передачи от хозяина к хозяину, вирусная идея также живёт дольше, если её активно передают от носителя к носителю. Охват идеи и её долговечность зависят от многих механизмов — при этом примечательно, что «заразительность» идей почти не зависит от их истинной ценности для носителя. Широко распространяемые идеи могут вредить своим хозяевам или даже убить их — если речь идет, допустим, о борьбе террористов-смертников с «неверными».

«Психические вирусы. Как программируют ваше сознание» («Virus of the Mind: The New Science of the Meme»), Ричард Броуди, 1996 год. Если все ранее упомянутые авторы (кроме Дарвина и Юнга, конечно) могли бы быть вам ранее не знакомы, то с результатами труда Ричарда Броуди вы, скорее всего, встречаетесь каждый день. Броуди — американский программист и создатель Microsoft Word, а также мотивационный оратор, писатель и профессиональный игрок в покер. Его книга «Virus of the Mind» на протяжении 52 недель входила в топ-100 книг на Amazon и даже была рекомендована как учебник для вузов. В ней говорится о том, что мышление и поведение человека диктуется мемами-психовирусами, которые рождаются в нашем сознании и начинают самостоятельное развитие, меняя нашу жизнь. По мнению Броуди, основные платформы для программирования человеческого сознания – это страх, секс и пища. Отталкиваясь от этих трёх китов, он описывает, какие мемы порождают в нашем сознании эти мотиваторы и почему в результате, например, «бездетные становятся генетическими рабами тех, у кого есть потомство». Автор стремится научить читателя отличать психические вирусы, понимать, какие из них полезны и обогащают, а какие опасны, и предлагает способы защиты от последних.

«Электрический мем» («The Electric Meme»), Роберт Аунгер, 2002 год. Антрополог из Кембриджского университета Роберт Аунгер в работе «Электрический мем» использует концепцию мемов для анализа культурного пространства. По его мнению, «мемы можно представить репликаторами, которые находятся в мозге человека и которые передаются в процессе межличностного общения». Аунгер разделяет процессы репликации (массовое распространение единицы культурной информации) и дупликации (простого воспроизведения) информации в сфере культуры. А основной вопрос меметики, по его мнению: «думаем ли мы, или наши мысли думают сами». Он отмечает, что не «все мысли внутри являются нашими», многие передаются или осознанно внедряются извне.

«Машина мемов» («The Meme Machine»), Сьюзен Блекмор, 1999 год.

Американский исследователь психологии и парапсихологии, профессор Плимутского университета Сьюзен Блэкмор создала антропологическую интерпретацию теории Докинза. По мнению Блекмор, с появлением культуры и мемов они завладели ген-машиной и превратили её в мем-машину. Однако в последнее время появились мемы, порождённые технологиями, или T-мемы — эгоистичные репликаторы. И они не заботятся ни о человечестве, ни о планете, поскольку являются лишь информацией. По её словам, мемы заинтересованы развитием технологий как более производительных носителей, однако пока не могут отказаться от человека из-за его способности размножаться. Тем не менее в случае появления возможностей саморазмножения технологий, потребность в людях для мемов отпадёт.

Идеи Блекмор стали широко известны после её выступления на TED в 2008 году.

Критика мематики

Измерение мема как единицы культурной эволюции на данный момент является нерешённым вопросом — также как не ясно и соотношение механизмов биологической и культурной эволюции. Так, Луис Бенитес-Брибьеска, медик-исследователь из Мексиканского института общественной безопасности, называл меметику «опасной идеей, представляющей угрозу серьёзным исследованиям проблем сознания и культурной эволюции». Он отмечает нестабильность предполагаемого механизма мутации мемов, которая вносит хаос в эволюционный процесс. А что вы думаете о меметике? Имеет ли она право на существование как наука — и могут ли в этой сфере быть научные открытия, которые изменят нашу жизнь? Давайте обсудим, интересно же!

Безусловно, меметика носит в научном сообществе спорный статус — хотя до открытия ДНК и сама генетика рассматривалась подобным образом, поскольку учёные затруднялись с ответом на вопрос о том, в каких именно единицах кодируется наследственная информация.

А пока ваш оппонент будет размышлять над ответом, а мы разбираем ваши 633 заявки на «ТехноТекст» (кстати, лидер по количеству заявок в этом году — номинация «Просто о сложном», которую поддерживает Dentsu), не забудьте скачать наш забавный стикерпак для Telegram.

Котики и революция

Сегодня слово «мем» у всех на слуху, и все примерно представляют себе, что это такое и какие они — мемы — бывают. Но все ли знают, что мемами интересуются сразу два направления в науке — мемология и меметика? И почему представители обоих говорят о том, что мы сегодня переживаем настоящую «мем-революцию»? Чтобы разобраться в этом, мы начинаем публикацию серии статей, посвященных занимательной мемологии. Наш первый материал расскажет об истории меметики — и о том, почему котики в интернете могут быть не так безобидны, как кажется.

В 2011 году издание Time рассказало об исследовании, предметом которого стали интернет-мемы. Работа Кейт Милтнер, посвященная мемам с котиками, была написана для защиты магистерской диссертации по медианауке. В 2017 году уже несколько университетов открыли целые программы подготовки для желающих изучать интернет-мемы, в том числе один из старейших британских университетов — Кембриджский.

Создатели этих учебных программ говорят о «мем-революции». Сегодня мемами пользуются все или почти все. Для наблюдателей за развитием массовой культуры увеличение количества мемов и рост их популярности — это очевидный факт. Многие представляют себе мем как смешную картинку или видео. Но, может быть, мем является чем-то большим?

В 2016 году четыре крупных европейских университета вместе с Университетом Гарварда тоже создали двухгодичную программу для изучения мемов. Однако их программа предусматривает подготовку к защите магистерской степени по эволюционной биологии. Казалось бы, причем тут смешные картинки в интернете? Попробуем разобраться в этом вопросе с самого начала.

Эгоистичный мем

Есть расхожее мнение, что «мем» — это производное от английского слова «memory», то есть «память», однако это не совсем верно.
Создатель слова «мем» — английский ученый Ричард Докинз, популярный биолог и этолог. В одной из самых известных своих книг «Эгоистичный ген» (1976) Докинз рассуждает о том, что отличает человека от иных живых существ на Земле, и приходит к выводу, что главное отличие — это культура. Взяв за основу аналогии ген как единицу наследственной информации, Докинз стал искать термин, который обозначал бы единицу культурной информации. Взяв древнегреческое слово «μιμητής» («миметес») — «подражатель, имитатор», Докинз для удобства отсек от его производного «мимем» первый слог и получил слово «мем».

Определяя мем как единицу передачи культурного наследия, Докинз в первую очередь подчеркивает способность мема к самовоспроизведению или репликации, подобно гену. Мемы распространяются от одного человека к другому через процесс имитации. «Хорошие» мемы — это такие, которые обладают высокой выживаемостью в культурной среде, то есть наделены психологической привлекательностью для людей, которые с готовностью их копируют на протяжении многих поколений. Докинз подчеркивает, что копии мемов должны быть идентичны или почти идентичны оригиналу — так же, как гены сохраняют свои свойства при передаче наследственной информации.

Кроме того, среди мемов существует конкуренция, которая выражается в борьбе за место в человеческой памяти и за внимание, уделяемое мему, — «время на радио и на телевидении, площадь на рекламных щитах, на газетных полосах и на библиотечных полках».

Что же может быть мемом? По Докинзу, мемами могут быть мелодии, идеи, крылатые выражения, распространенные представления (например, о Боге), а также «модные словечки, способы варки похлебки или сооружения арок». Мемы могут поддерживать друг друга и существовать вместе, в виде единого комплекса — мемкомплекса, как коадаптированный стабильный набор мемов. В качестве примера мемкомплекса Ричард Докинз как убежденный атеист, конечно, приводит церковь «с ее архитектурой, обрядами, законами, музыкой, изобразительным искусством и письменными свидетельствами».

Ученый также неоднократно подчеркивает вирусную природу мема, его «инфекционность», способность паразитировать в мозге человека — своего носителя. Докинз делает неожиданный вывод об эволюции человеческого мозга, который, по его мнению, имеет больший размер, чем мозг приматов, именно в связи с необходимостью «вмещать» большое количество мемов. Конкуренция генов привела к появлению человека с мозгом, способным к имитации, — так появились мемы, которые используют эту способность.

Несмотря на то, что сам Ричард Докинз довольно скептически относился к своей теории, понимал ее умозрительный характер и даже называл ее «спекуляцией», она, по его мнению, могла бы решить достаточно амбициозные задачи, связанные с вопросами происхождения и различия культур в разных частях земного шара. Вдохновленный идеями Чарльза Дарвина, английский ученый хотел перенести идею о гене-репликаторе с биологических закономерностей на антропологические и даже вывести некий закон, универсальный для всей Вселенной.

В итоге Докинз пришел к выводу, что все формы жизни — земные и неземные — должны существовать по фундаментальному правилу: все живое эволюционирует в результате естественного отбора самовоспроизводящихся единиц — генов, мемов или любых других, еще не известных науке.

Меметика как наука

Эта теория оформилась в теорию о сознании и культуре. Название для нее в 1983 году предложил американский физик Дуглас Хофштадтер — «меметика», по аналогии с генетикой, а в 1988 году слово «мем» было занесено в Оксфордский словарь со значением «элемент культуры или системы поведения, передающийся от одного индивидуума к другому посредством имитации или другим негенетическими способом».

Однако при таком уровне обобщения возникает достаточно много вопросов и проблем, связанных с применением меметики и ее дальнейшим оформлением в науку.

Первая — проблема измерения. Как измерить мем и как зафиксировать факт его самовоспроизведения, передачи и распространения? Как правильно описать мем и определить его содержание?

В попытках решить эту проблему ученые-меметисты условно разделились на интерналистов — тех, кто вслед за Докинзом понимает мем как единицу информации, существующую в мозге; и тех, кто понимает мемы как внешние, наблюдаемые культурные артефакты, — экстерналистов. Интерналисты утверждают, что с развитием технологий и нейронаук непосредственное наблюдение за мемами станет возможно и это обеспечит развитие меметики. Экстерналисты, в свою очередь, вступают в конфликт с антропологией, которая не рассматривает культуру как комплекс отдельных культурных единиц или артефактов.

Вторая проблема связана с определением мема. Известно, что ген — это определенная последовательность нуклеотидов. Тогда если мем как единица культурной информации подобен гену — единице наследственной информации, то каким образом в меме представлена эта информация? Сам Докинз считал, что мем — это «структура в нервной системе отдельных людей», которая находится у них в мозге, но пока это не подтверждено и не опровергнуто.

Британский физик Дэвид Дойч в книге «Начало бесконечности: Объяснения, которые меняют мир» дискутирует с Докинзом и исследовательницей мемов Сьюзан Блэкмор по поводу определения мема и механизма его порождения. Дойч уверен, что мемы не могут порождаться имитацией, и полагает, что мемы — это знания, «гипотетические объяснения, которые перед тем, как кто-то вообще сможет их перенять, подвергаются критике и проверке». Именно мемы составляют механизм творческого мышления и ответственны за эволюцию человека.

Получается, что сами исследователи-меметисты не всегда сходятся в том, что можно считать мемом. До сих пор не установлено единой точки зрения на то, можно ли считать мемом эмоции, могут ли восприятие и визуальная память быть затронуты мемами.

Третья проблема касается места меметики в корпусе научного знания. Здесь содержатся наиболее ощутимые противоречия. Меметика — это не научный «мейнстрим», поэтому ее «научность» приходится оценивать и по тому, как ее позиции соотносятся со смежными науками.

Меметика как теория эволюционной психологии вступает в конфликт с антропологией, этологией, социологией, лингвистикой, а более поздние работы по меметике — с нейронауками и кибернетикой. Вопросы, связанные с происхождением культур, языка, усложнением социального поведения человека в процессе развития человечества, меметика рассматривает с точки зрения репликации мема в той или иной его форме: идеи, слова, звука, манеры поведения, — для меметики важен скорее механизм процесса изменения, но не его объект, причины или условия.

kidmograph / giphy.com

Т-мемы против мем-машин

В этом контексте показателен взгляд Сьюзан Блэкмор. Блэкмор — одна из крупнейших исследователей, занимающихся изучением меметики. Она рассматривает происходящие изменения в области технологий как эволюцию мема в новый репликатор — т-мем (технологический мем) (С.Блэкмор, «Сознание», 2010): «Мы продолжаем цепляться за мысль, что коли мы создали машины, мы можем сделать с ними все, чего пожелаем. Но это не мы, а техно-мемы заполоняют мир благодаря машинерии, которая копирует, рекомбинирует, хранит и распространяет их. Это они стремительно эволюционируют, в то время как человеческие тела остаются прежними». Мы видим, что при рассмотрении процесса технологической революции в ее фокусе остается механизм процесса изменения (репликация т-мемов), но не его причины, условия и участники.

Сьюзан Блэкмор считает, что поскольку мы сами не выбираем, что копировать, то самовоспроизводятся не только самые полезные вещи и способности, например, способы разведения огня, но и «побочные», ненужные вещи — «вещи-паразиты». В концепции Блэкмор люди — это мем-машины, используемые мемами для размножения и копирования, а язык, религия, искусство — это паразиты, которые эволюционировали вместе с человеком и пришли к симбиозу с нами, почему мы и не ощущаем их опасности.

Блэкмор настаивает: мемы и т-мемы — это репликаторы, появление которых было связано с серьезными кризисами для человечества, которое, возможно, чудом избежало гибели. Так как мемы и т-мемы — это эгоистичные репликаторы, то они используют людей, выкачивая из них ресурсы, необходимые, например, чтобы производить больше компьютеров и других цифровых высокотехнологичных устройств (несмотря на то, что это вредит планете, а значит и людям).

«Не думайте, что интернет создан для нашего блага. Так только кажется. Т-мемы — это информация, и им нужно как-то распространяться», — говорит Блэкмор в своем выступлении на TED.

Возможно, массовая репликация мемов с котиками — это одно из
проявлений мем-революции и, следуя определенному порядку действий — «лайк, шер,
репост», — мы являемся ведомыми какой-то психологически привлекательной идеей.

Когда мы делаем или распространяем контент с животными, какую цель
мы преследуем? Можно предположить, что мы пытаемся восполнить некий дефицит,
вернуться в состояние, когда люди были окружены природой, ныне недостижимое
состояние «дикой свободы». И мемы с животными — это тиражируемые утопические
образы, вирусы, которые успокаивают нас, усыпляют на нашу бдительность и
примиряют с окружающим нас миром технологий.

Меметика, по мысли Сьюзан Блэкмор, — это совершенно новый взгляд на человека и человеческую историю. Она убеждена, что без меметики мы не можем ответить на вопросы: «Почему я не могу перестать об этом думать?», «Почему я решил написать именно эту статью?», «Кто я?»

Но так ли это? Что даст нам знание о том, что наши идеи, верования, убеждения, манеры являются самокопирующимися паттернами — вирусами, способными распространяться с минимальным участием нашего свободного выбора и воли?

Для человека, живущего в эпоху постмодерна (или даже уже метамодерна), пережившего дада, рэдимэйд и поп-арт, подобный взгляд не является новым.

Копии и симулякры

Сам Ричард Докинз не скрывает, что на мысль о меме как единице культурной информации его натолкнуло чтение трудов британского философа Карла Поппера об эволюции научного познания — эволюционной эпистемологии. Поппер рассматривает эпистемологию как биологическую эволюцию, дарвиновский процесс: она включает в себя эволюцию человеческого языка в его функции описания действительности, эволюцию понятий истинности и ложности, эволюцию научных теорий.

Идеи Поппера упоминал сам Ричард Докинз в «Эгоистичном гене», а Дэвид Дойч в своем труде 1997 года «Структура реальности» называет попперовскую науку о знании как одну из четырех главных составляющих «теории всего».

Канадский философ Маршалл Маклюэн в своей книге 1964 года «Понимание медиа» называет грамоту, которую освоил человек дописьменной эпохи, «вирусом». Этот вирус, попадая в мозг человека, подвергает его бесповоротным изменениям.

Французские философы XX века Жорж Батай, Жиль Делёз и Жан Бодрийяр занимались созданием теории симулякра — копии копий, основываясь, в том числе, на представлении Платона об «эйдолоне» — образе, или копии, идеи, не отражающем ее сущность.

Бодрийяр отмечает, что промышленный характер процесса копирования возник еще в конце XVIII века в связи с индустриальной революцией — машина делает машину, копия — копию. С изобретением конвейера Генрихом Фордом и возникновением «мертвого труда» появляются симулякры третьего порядка — копии, чьи «формы выводятся из модулей путем модулирования отличий» («Символический обмен и смерть», 1974). Чем идея таких симулякров отличается от т-мемов, о которых говорит Сьюзан Блэкмор? Не были ли мемы и симулякры знакомы человечеству раньше, просто под другими названиями?

Мотивы, функции, архетипы

Всю мировую литературу пронизывают цепи бродячих сюжетов. Бродячие сюжеты — это комплексы сюжетно-фабульных мотивов, переходящие из одно среды бытования в другую. Исследователь бродячих сюжетов, автор «Исторической поэтики» (1870–1902) Александр Веселовский рассматривал такие сюжеты как постоянные величины, которые были созданы коллективной психикой людей и доминируют над творческой личностью, побуждая ее обращаться именно к определенным сюжетным формам. Примером могут служить различные сказочные сюжеты, которым можно найти соответствие у самых разных народов мира (например, сказка о Золушке).

Структура сказки, ее элементы, средства описания также многократно повторяются не только внутри одной культуры, но и по всему миру. Изучив функции сказочных сюжетов, филолог-фольклорист Владимир Пропп («Морфология сказки», 1928) увидел в волшебных сказках разных народов напоминание о древних ритуалах инициации.

От одной культуры к другой могут передаваться не только сюжеты, но и персонажи — так называемые вечные образы, архетипы.
Литературный архетип содержит в себе ценностно-смысловое ядро, которое внешне может меняться в различных контекстах — это такие «вечные» образы, как Гамлет, Дон Кихот, Фауст.

Понятие «архетип» пришло из аналитической психологии Карла Юнга: под этим термином он понимал врожденные психологические структуры, многогранные образы, которые содержатся в коллективном бессознательном и наиболее явно представлены в сновидениях. Юнг считал, что повторяющиеся образы в сновидениях его пациентов (зачастую, совсем необъяснимо в них возникающих) — это воспоминания, унаследованные от наших предков. Это архетипы Матери (богини-матери, порождающего женского начала), Зверя (великого и могучего — змея, дракона, слона, медведя), Божества (идея о божественном существе, которое пребывает повсюду).

По сути, архетип Божества Юнга — этот тот же мем о боге Докинза, только Докинз рассматривает его как единицу культурной информации, идею, которая передается и самокопируется от сознания к сознанию по причине ее психологической привлекательности для людей, а юнговский архетип Божества — это универсальная идея с эмоциональным элементом, которая уже содержится в коллективном бессознательном.

Докинз совершенно справедливо воспринимает культуру как важнейший элемент человеческого существования. Современная культура — это постоянное осмысление бродячих сюжетов, вечных образов, архетипов. Мы всегда погружены в культурный пласт, даже если этого не замечаем: само наше сознание тяготеет к тому, чтобы содержать в себе не только информацию о рефлексах и стимулах, но и об образах, ассоциациях, идеях, которые позволяют нам творить, учиться, создавать новое.

Для описания этих феноменов культуры, стоящих на стыке различных наук, было бы удобно использовать какую-то универсальную категорию, которая позволит избежать бесконечных уточнений, ссылок, поисков общего определения. Станет ли такой категорией термин «мем», узнаем в самом ближайшем будущем.

Итак, подытожим

Мем (от дрегреческого «миметес» — «подражатель») — это единица культурной информации и объект изучения меметики. Меметика — это знание, основывающееся на теории эволюции Чарльза Дарвина, которое находится на стыке лженауки и науки, потому что теорию о кодировании культурной и поведенческой информации в мемах нельзя подтвердить исследованиями, опытами или экспериментами.

Меметика входит в противоречие с принятыми в научном сообществе положениями относительно происхождения и развития языка, культуры, религии, искусства, а сами ученые, занимающиеся меметикой, не могут сойтись в определении того, что можно считать мемом.

При этом подобные мемам явления наблюдаются в культуре с начала ее возникновения, а взгляды, близкие позициям ученых-меметистов, высказывал ранее целый ряд ученых — с той оговоркой, что они не претендовали на упрощение всех наук о человеке до одной идеи о меме-репликаторе. Скорее всего, вскоре нам предстоит увидеть, насколько популярной станет теория о мемах для описания культурных явлений.

Елизавета Колесова

теория культурной эволюции по законам генетики

Любопытная, но малоизвестная теория Ричарда Докинза о том, что культура развивается по законам генетики.

Учёный Ричард Докинз предположил, что культура развивается по законам генетики. 40 лет назад он написал книгу «Эгоистичный ген», в которой обосновал геноцентричный взгляд на эволюцию и ввёл в лексикон термин «мем», который сегодня знает весь мир. Bird In Flight излагает любопытную, но малоизвестную теорию этого популяризатора науки.

Апрель 2016 года. Вас умиляют фотографии котиков, вы не верите в НЛО, красите яйца на Пасху и искренне рады тому, что «Оскар» наконец достался Ди Каприо. Биолог Ричард Докинз считает вас свидетелем борьбы за выживание, которую в информационном пространстве ведут идеи, или мемы.

Известный популяризатор науки Докинз считает, что дарвинизм простирается за пределы биологии, и предлагает использовать эту модель для объяснения культурных процессов. «Мемы» — такое название 40 лет назад он предложил для аналогов генов в информационном пространстве. И то и другое — единицы информации, которые размножаются и мутируют, соревнуются в эффективности и конкурируют за место в среде носителей. Вопреки распространённому заблуждению, понятие «мем» гораздо шире прикольной картинки из интернета. По Докинзу, мемом может быть даже вера в Бога.

Мемы — это идеи, которые копируются из мозга в мозг и при этом эволюционируют. Мы не пересказываем где-то услышанную историю слово в слово, а выбрасываем из неё лишние фразы и добавляем другие, более ёмкие. Со временем наша история мутирует, и её копии становятся смешнее оригинала. Став популярной, она выиграет естественный отбор — получается анекдот.

Вопреки распространённому заблуждению, понятие «мем» гораздо шире прикольной картинки из интернета. По Докинзу, мемом может быть даже вера в Бога.

Ричард Докинз. Фото: Guillem Lopez / NurPhoto / AFP / East News.

Мемы правят

Докинз называет живые организмы «машинами выживания». С точки зрения биологии все мы — лишь инструменты в борьбе эгоистичных генов между собой. Однажды плавающая в древнем океане молекула типа ДНК научилась создавать свои копии. После 4 миллиардов лет эволюции прямоходящее млекопитающее уже способно прочесть эти строки. С точки зрения ДНК ничего не изменилось: она всё так же приспосабливается к среде для создания собственных копий.

Так и мемы — побеждают самые копируемые. Чтобы идея стала мемом, она должна содержать в себе нечто, что заставит носителей её воспроизводить. Например, удачно зарифмованное правило правописания — «ЖИ — ШИ пиши с буквой И» — запомнят и будут выполнять его скорее, чем другое, изложенное нескладной прозой.

Эволюцией никто не управляет, но результаты естественного отбора создают иллюзию осмысленного поведения генов. Мемы, в теории Докинза, тоже понимают законы человеческой природы и не стесняются эксплуатировать темы опасности, секса, статуса и групповой идентичности, о чём лучше других знают политики и рекламщики.

Удачно зарифмованное правило правописания — «ЖИ — ШИ пиши с буквой И» — запомнят и будут выполнять его скорее, чем другое, изложенное нескладной прозой.

В 1929 году в Нью-Йорке прошла акция протеста против дискриминации женщин, на которой они зажигали свои «факелы свободы» — сигареты. Акцию организовал пиарщик Эдвард Бернейс в интересах компании American Tobacco, которая теряла рынок из-за мужей, запрещавших своим жёнам курить на публике.

Бернейсу пришла идея ассоциировать сигарету с вызовом мужской диктатуре: если женщина курит, это делает её более сильной и независимой. Женщины только добились избирательного права, и мем «факел свободы» расцвёл в питательной среде феминистических настроений. Девушки из высшего общества закурили на камеры. На следующий день это было во всех газетах, и продажи сигарет женщинам начали расти.

Истинная идея имеет объективную причину, по которой люди с различными целями сочтут её полезной.

До научной революции люди верили, что все важные знания уже сформулированы в древних писаниях. Поэтому прогресс зависел от умения отвергать авторитеты. Мемы динамичного общества размножаются через критику и скептицизм. Когда общество теряет однородность, конкуренция идей усиливается.

На картинке вначале поста 30 самых популярных мемов рунета 2015 года. Изображение было создано в рамках спецпроекта компании для соцсети «ВКонтакте», где с каждым из пунктов топа можно ознакомиться с помощью вики-разметки. В рейтинг вошли такие известные мемы, как «Карл», «Ничоси», «Третье сентября» и актёр Роберт Дауни младший, закатывающий глаза в кадре из фильма «Мстители», а также популярные в сети персонажи вроде свинки Пеппы, жабы Пепе, рестлера Джона Сины, скрывающего боль Гарольда и кхалиси из «Игры престолов». Не обошлось и без главного источника споров в сети — платья, которое некоторым людям кажется бело-золотым, а некоторым — сине-чёрным.

Прочитать статью полностью можно на Bird In Flight.

Опасные мемы и эволюция культуры — Моноклер

Рубрики : TED Talks, Избранное, Культура, Наука

Американский философ и учёный-когнитивист Дэн Деннет рассказывает, как опасные мемы-идеи захватывают носителей культуры и паразитируют в нашем сознании.

В то время как в нашем сознании укоренилось восприятие мема как вирусной картинки из Интернета, учёные пришли к убеждению, что мем — это нечто большее, чем Rage faces, Trollface и иже с ними. Так, ещё в 1976 году английский биолог и популяризатор науки Ричард Докинз в своей книге «Эгоистичный ген» выдвинул теорию, что, как биологическая эволюция движется генами, двигателем культуры человечества являются мемы — самовоспроизводящиеся единицы культурной информации, которые, по сути, представляют собой доминирующие идеи, мотивы, запоминающиеся фразы, модные тенденции, подхватываемые людьми на том или ином временном отрезке.

Выступая на Канском фестивале в 2013 году, Докинз подчеркнул:

Для мемов культурная среда человечества — такая же среда передачи, как для генов — генофонд. Интересные идеи, удачные песни и стихи, идиотские лозунги — всё это мемы. Аналогично передаваемому половым или вирусным путём гену, мем — это всё, что размножается самовоспроизведением. В 1976, когда я поставил рядом мем и вирус, я отозвался о ряде идей, в частности религиозных, как о вирусах сознания. Мемы от генов отличает только среда распространения. Как и гены, мемы в принципе способны пережить жизнь человека. А мемы, которыми человек пополнил культурную сокровищницу, останутся неизменными и после того, как его гены растворятся в общем генофонде <…>. В «Эгоистичном гене» я привёл слова одного выдающегося биолога: «Может, и сейчас по миру ходят гены Сократа, а может быть и нет. Но какая разница? Ведь мемы, что нам оставили в наследство Сократ, Да Винчи, Коперник и Эдисон, по-прежнему живы».

В цифровую эпоху Интернет, безусловно, становится «инкубатором креативности», средой, в которой мы творим и делимся новыми идеями. Но так ли хороши и полезны наши идеи-мемы? Известный американский философ и учёный-когнитивист Дэн Деннет подхватил теорию Докинза и представил свою версию роли и места мемов в культуре, которые часто бывают опасными и губительными для общества в целом.

Поэтому я поговорю об этом немного, учитывая, что в нашей программе ещё много чего есть. Вот вы в лесу, или на лужайке, и вы видите муравья, ползущего по травинке. Он карабкается на самый верх и падает, карабкается, падает, карабкается, пытаясь удержаться на самом верху травинки. Что же этот муравей делает? Чему он способствует? Какую цель этот муравей пытается достичь, карабкаясь по травинке? Что муравью от этого? Ответ – ничего. Муравью от этого просто ничего. Ладно, почему же он это делает? Просто особый случай? Да, просто особый паразит – ланцетовидная двуустка. Это крошечный мозговой червь. Паразит, которому нужно попасть в желудок овцы или коровы, чтобы продолжить свой жизненный цикл. Подобно тому, как лосось плывёт вверх по течению, чтобы добраться до нерестилища, так и ланцетовидная двуустка захватывает проходящего муравья, заползает в его мозг и едет на нём, как на вездеходе, вверх по травинке. Так что муравью от этого никакого толку. Паразит захватил мозг муравья в заложники и управляет им, вызывая самоубийственное поведение. Жутковато.

А происходит ли нечто подобное с людьми? Ясно, что причину не следует искать в генетическом состоянии вида или индивидуума. Возможно, у некоторых уже появилась ассоциация со словом «Ислам», которое означает «подчинение собственных интересов воле Аллаха». Идеи, а не паразиты – вот кем захвачены наши мозги. Хочу ли я тем самым сказать, что достаточно крупная часть населения земли захвачена паразитическими идеями? Нет. Всё гораздо хуже. Захвачено большинство населения. Имеется множество идей, за которые люди готовы положить жизнь. Свобода — если вы из штата Нью-Хэмпшира [Лозунг этого штата — «Свобода или смерть»]. Справедливость. Истина. Коммунизм. Много жизней положено за коммунизм, и много за капитализм. Много за католичество. И много за ислам. Это лишь несколько идей, за которые люди готовы положить жизнь. Они инфекционны.

© TED.

По мнению Деннета, каждый из нас является носителем тех или иных  мемов, и на каждом из нас лежит ответственность за эти мемы и за то, какой вирус они привнесут в этот мир. Деннет убеждён, что, как и вирусы, опасные мемы уничтожить невозможно. Зато их можно изучать и искать способы выработки иммунитета у носителей разных культур к «токсичным идеям». В этом смысле будущее за меметикой — наукой, изучающей мемы. Да будет так.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие статьи

Что украл Карл – Деньги – Коммерсантъ

Когда мы говорим друг другу «йа креведко» или поминаем какого-то Карла, мы делаем очевидное: мы себе льстим.

Обозначаем свою современность, принадлежность к группе: ты знаешь Карла, и я знаю Карла, а вот она не знает. А значит, мы модные, продвинутые, мы — соль земли, а она — нет.

То есть мы понимаем, как и для чего мы используем мемы, но вот для чего мемы используют нас, знают не все. А ведь они нас используют.

Слово «мем» (не в узком смысле, применимом к интернету, а в широком — как любая самовоспроизводящаяся информация) придумал знаменитый британский этолог Ричард Докинз. Он первым сравнил созданные людьми идеи с вирусами. Некоторые идеи, выяснил Докинз, подобно вирусам, стремятся к собственным целям.

И цели у них, как и у обычных вирусов,— нехитрые: жить как можно дольше, распространиться как можно шире и воспроизводиться как можно точнее. И так же, как аденовирус заставляет нас чихать и кашлять, чтобы распространиться, «Карл» заставляет повторять его снова и снова — ровно для того же самого.

Многие мемы существуют на протяжении тысячелетий просто потому, что люди неспособны отделить зерна от плевел — отличить, что хорошо для них, а что служит лишь интересам мемов.

Мемы перевернули с ног на голову классические представления о культуре. Раньше историки и социологи вынуждены были считать, что любые, самые устаревшие традиции и обычаи приносят какую-то пользу: а иначе зачем они до сих пор существуют?

Теория мемов объяснила: всем этим «пережиткам» дела нет до того, что они пережитки,— они существуют только потому, что сумели убедить людей в собственной полезности. Кто-то привык окунать орущих детей в прорубь на Крещение, потому что уверен: это воспитает их правильными людьми, кто-то пьет мочу от всех болезней, потому что безумный доктор пару столетий назад вывел, будто это полезно для души и тела. И никакой врач не докажет этим гражданам, что это опасно для здоровья.

Мемы — это все, что мы навязчиво воспроизводим вопреки нашим, человеческим, интересам, тратя силы, время и здоровье. Коммунизм, например. Верили же вернувшиеся из сталинских лагерей беззубыми стариками пламенные революционеры, что все идет по плану и учение Маркса—Энгельса—Ленина—Сталина всесильно: признайся они себе, что революция сожрала своих создателей, им бы стало просто не для чего жить.

Или вот «нерегулируемая рыночная экономика»: среди моих знакомых есть пара романтиков-рыночников, вступивших в пенсионный возраст и удивляющихся, что реформы, которым они так искренне сочувствовали, лишили их бесплатной медицины. Мемы способны создавать целые иллюзорные миры.

Хорошая метафора для большинства мемов — паразиты Cymothoa exigua — небольшие рачки, которые, попав в рот рыбам, съедают их язык, а потом приклеиваются к обрывкам мышц и… до конца дней рыбы продолжают играть роль ее языка. Рыбе эта замена не доставляет никакого дискомфорта. Точно так же о большинстве мемов нельзя сказать, вредны они или полезны.

Но встречаются среди них и откровенно небезопасные. Старообрядческое учение об «огненном крещении» — чем не мем, а сколько народу из-за него сгорело. Есть нечто тревожное в самом этом ощущении продвинутости по сравнению с окружающими, делением мира на «наших» и «не наших».

Когда в 2013 году депутат Виталий Милонов поднимал общественность против питерской выставки работ художницы, придумавшей «упоротого лиса», я поразился числу людей, поднявшихся на борьбу с несчастным чучелом: загнивающий европейский лис унижает великую русскую культуру!

Что ж, может, это и есть главный вызов нашего времени — преодолеть все эти искусственные границы между людьми, которые идеи возводят в своих собственных интересах. Осознать, что люди не делятся на тех, кто готов умереть за нерегулируемую рыночную экономику, и тех, кто готов убивать ради великой национальной культуры. Какие новые мемы нам для этого понадобятся? Или мы им.

Семиотическая гибридизация как основа семантики интернет-мемов

Голубкова Е. Е.
Канашина С. В.

Golubkova E. E
Kanashina S. V.

Семиотическая гибридизация как основа семантики интернет-мемов

Semiotic Hybridisation as the Basis of Internet Meme Semantics

DOI
10.5922/2225-5346-2018-2-6
Страницы / Pages
69-79
Аннотация

Статья посвящена изучению процесса семиотической гибридизации интернет-мема, популярной единицы интернет-коммуникации. Актуальность исследования определяется недостаточной изученностью полимодальной природы интернет-мема. Цель статьи — проанализировать и описать процесс семиотической гибридизации в интернет-мемах. Исследование показало, что семиотическая гибридизация в интернет-мемах формирует семантику данных единиц, при этом вербальный и невербальный компоненты мема взаимодействуют на концептуальном уровне. Процесс семиотической гибридизации может быть проанализирован с помощью теории концептуальной интеграции, разработанной Ж. Фоконье и М. Тернером. Особое внимание уделяется разбору конкретных примеров англоязычных интернет-мемов.

Abstract

The authors study the process of semiotic hybridisation in internet memes, which are a popular internet communication phenomenon. The relevance of the topic is conditioned by the lack of academic research into multimodal features of internet memes. The aim of the research work is to analyse the process of semiotic hybridisation in internet memes. The authors hold that semiotic hybridisation in internet memes construes the semantics of these units, while their verbal and non-verbal components interact on the conceptual level. The theory of conceptual integration elaborated by J. Fauconnier and M. Turner can provide a theoretical foundation for the analysis of semiotic hybridization. English internet memes are used as examples to illustrate the main research findings.

Список литературы

Голубкова Е. Е. Дискурсивная составляющая в исследованиях по когнитивной семантике //Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2012. № 5 (638). С. 90—98.

Бочарникова Е. А. Концептуальная интеграция как основной когнитивный механизм при интердискурсивном взаимодействии // Дискурс как социальная деятельность: приоритеты и перспективы : матер. междунар. науч. конф. М., 2011. С. 184—186.

Ирисханова О. К. О теории концептуальной интеграции // Известия РАН. Сер. литературы и языка. 2001. Т. 60, № 3. С. 44—49.

Петровский А. В., Брушлинский А. В., Зинченко В. П. Общая психология. М., 1986.

Fauconnier G., Turner M. Conceptual integration networks //Cognitive science. 1998. Vol. 22, № 2. P. 133—187.

Reference

Golubkova, E. E., 2012. Discursive component in studies on cognitive semantics. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta [Bulletin of the Moscow State Linguistic University], 5 (638), pp. 90—98 (in Russ.).

Bocharnikova, E. A., 2011. Conceptual integration as the main cognitive mechanism in interdiscursive interaction. In: Diskurs kak sotsial’naya deyatel’nost’: prioritety i perspektivy: Materialy mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii [Discourse as a social activity: priorities and perspectives: Proceedings of the International Scientific Conference], Moscow, November 17—18, 2011. pp. 184—186 (in Russ.). 

Iriskhanova, O. K., 2001. About theory of conceptual integration. Izv. RAN, Seriya literatury i yazyka [Izv. RAN, Series of literature and language], 60(3), pp. 44—49 (in Russ.).

Petrovskii, A. V., Brushlinskii, A. V., Zinchenko, V. P., 1986. Obshchaya psikhologiya [General psychology]. Moscow. 464 p. (in Russ.).

Fauconnier, G., 1998. Turner M. Conceptual integration networks. Cognitive science. London. 22(2), pp. 133—187.

Гены и мемы. Ричард Докинз: «Эгоистичный ген»

Текст: Никита Вихрев (энтомолог, специалист по двукрылым насекомым, сотрудник Зоологического музея МГУ, автор научно-популярных книг)

8 февраля в России стартовал Год науки. Эта федеральная программа призвана «обнулить» привычное отношение к многочисленным накопившимся проблемам. В числе которых – нехватка популяризации точного знания. Что не только позволяет наживаться на человеческом невежестве, но и, в эпоху пандемии, смертельно опасно.

Одним из способов решения этой проблемы стала «Дигитека» – грандиозный проект по выкупу у издателей авторских прав на лучшие (по мнению экспертов «Всенауки») научно-популярные книги и выкладывание их в открытый доступ.

«Год Литературы» тоже решил не стоять в стороне. В течение всего Года науки мы просим экспертов в самых разных областях знания ответить на простые вопросы: чем интересна та или иная книга? Что может вынести из нее человек, не имеющий отношения к освещаемой в ней области научного знания?

Академик Ландау говорил, что настоящая, не высосанная из пальца научная проблема всегда формулируется очень просто – а вот ответ на нее порою оказывается очень непрост. Но мы всё-таки будем стараться формулировать попроще. Это больше искусство. Смыкающееся с наукой.

Ричард Докинз. «Эгоистичный ген»

Пер. с англ. Н. Фоминой

М.: АСТ, Corpus, 2017 (Библиотека фонда «Династия»)

В пухлых энциклопедиях или учебниках подробно расписывают то, что уже давно известно. А вот новые эпохи в естественных науках открываются короткой статьей, одной фразой, одной формулой. Для биологии это тоже верно. За исключением теории эволюции.

Фото: elementy.ru

Во-первых, эволюционный процесс очень долог, а мы видим только мгновенный срез. (Желающим ознакомиться со сложностями рекомендую недавно вышедшую книгу: Марков А., Наймарк Е. Перспективы отбора. М.: Corpus, 2019.) Поэтому эволюция почти не поддается расчету, приходится привлекать интуицию, а это пагубно сказывается на качестве научной дискуссии. Во-вторых, сам предмет приложения теории эволюции многими воспринимается как нечто очень личное, как основа мировоззрения, почти веры. Когда ставки так высоки, то люди отказываются замечать факты, которые противоречат их картине мира. Психотерапевты пытаются помочь, но редко достигают успеха. Помните войну геоцентристов против гелиоцентристов? Казалось бы, какая разница? А скольких на кострах сожгли! Нет ни одного нормального ученого, который сомневался бы в том, что строение ДНК именно таково, как предложили Уотсон и Крик. Но я знаю немало грамотных и дельных биологов, которые явно или внутренне отвергают взгляд на жизнь, основанный на эволюции репликаторов (репликатор – система, способная к размножению и обладающая наследственной изменчивостью. – Ред.). Поэтому эволюция пишется книгами, и книг этих, по-моему, ровно две.

К середине XIX века ответ на вопрос, как возникло разнообразие населяющих Землю организмов, видел не только Дарвин — достаточно вспомнить Альфреда Уоллеса. Всю теорию можно было сформулировать тремя предложениями. Например, так:

  1. Приобретенные признаки не передаются потомкам, поэтому несущественны.
  2. Наследственные признаки передаются потомкам с большой, но не абсолютной точностью.
  3. Естественный отбор выбирает из избытка предложенных организмов наиболее приспособленные.

Фото: wikimedia.org

Но Дарвин написал большую книгу со множеством примеров. Возмущение креационистов только способствовало ее популярности; то, что предложено правильное решение, было ясно всем, даже креационистам. Глубоко верующий Дарвин и сам был вполне креационистом, он просто снял с Творца несколько функций, которые прекрасно объяснялись взаимодействием наследственности и отбора.

С тех пор биология неузнаваемо изменилась: генетика, хромосомная теория наследственности, биохимия, наконец ДНК, РНК, генетический код… А вот эволюционная теория, несмотря на все усилия, осталась, по сути, на уровне дарвиновского «Происхождения видов». Для объяснения существования муравейников приходилось притягивать за уши глубокую озабоченность рабочих муравьев процветанием их биологического вида, ради которого можно пойти и на целибат. Согласитесь, это ничем не лучше ламарковского стремления каждого организма к совершенству.

И опять ответ, что именно следует исправить в теории эволюции, висел в воздухе. Части решения были опубликованы разными авторами, пора было дать общую картину. И он дан во второй книге.

Это и есть «Эгоистичный ген» Ричарда Докинза.

По Дарвину, организмы себя воспроизводят: например, вороны строят гнезда, откладывают и высиживают яйца, выкармливают птенцов. Если мир окрасится в белый цвет и как раз случайно родится белая ворона, то такой признак будет подхвачен отбором. Так? Почти так. Почему мы говорим, что воспроизводятся вороны, а не вороньи гнезда, которые тоже строятся каждой весной? Потому что считаем, что ворона — причина, а гнездо — следствие. Однако мы уже открыли ДНК и не можем не сделать вывод, что воспроизводится только нуклеиновая кислота, а ворона, ее гнездо или вороватые и смышленые вороньи повадки — все это следствия. Вороне простительно заблуждаться на свой счет, но людям следует исходить из того, что они не репликаторы, а машины для репликации, хоть и очень сложные и удачные.

Сейчас мы знаем, что геном человека только на 5% состоит из генов, которые кодируют белки, или из регуляторных последовательностей. Вопрос, зачем нужны остальные 95% генома, был бы сущим кошмаром, но это бессмысленный вопрос. Не мы используем нуклеиновые кислоты, а они используют нас!

Но встает новый вопрос: что изменится, если вместо отдельных муравьев, которые почему-то заботятся о семье в ущерб себе, мы начнем анализировать ситуацию с точки зрения вороньей слободки генов, которым по определению плевать на все, кроме собственного воспроизводства? И почему бы муравьям не заботиться о муравейнике? Простое рассуждение иллюстрирует проблему. Сообщество эгоистичных организмов не слишком эффективно. Но стабильно: появись в нем альтруист, он останется в дураках и без потомства. Сообщество альтруистов много эффективнее, но совершенно нестабильно: появись в нем эгоист, он и его потомки будут пользоваться помощью остальных, никому не помогая сами, и скоро вытеснят альтруистов. Поэтому с точки зрения эволюции организмов муравейники не должны существовать. А вот с точки зрения репликации нуклеиновых кислот эволюционная стабильность муравейников выводится из гаплоидности самцов отряда Hymenoptera не сложнее, чем теорема Пифагора — из свойств подобных треугольников (рассказывать, как именно, здесь неуместно — к Докинзу, пожалуйста).

Бòльшая часть «Эгоистичного гена» как раз и посвящена тому, как из эгоизма репликаторов выводятся эволюционно стабильные состояния, многие из которых проявляют явные признаки альтруизма.

А третья часть книги (второго ее издания) — это концепция мема (увы – само слово ныне затаскано в блогосфере). Что такое жизнь? Это любые репликаторы, которые достаточно сложны и могут еще усложняться и которые имеют ресурс для достаточно долгого существования, чтобы запустилась эволюция. Мемы — это новые репликаторы, воспроизводящиеся в головах людей (и высших животных до некоторой степени тоже, см. главку «Амнезия» моей статьи о лысых ибисах): язык, суеверия, навыки — все, что передается от поколения к поколению.

Тот факт, что мы не знаем, что именно происходит в головах, несуществен: мы и про нуклеиновые кислоты не знали, им это не мешало. То, что мемы воспроизводятся только в головах, тоже не должно смущать: белые медведи реплицируются только на льдинах, а глисты — только в кишечнике.

Гены чаще передаются от организма к организму вертикально (в череде поколений), мемы — скорее горизонтально. Эволюцию мемов почти никто специально не изучает, кроме сравнительных лингвистов, пожалуй; но прошлое, настоящее и будущее человечества могло бы когда-нибудь быть проанализировано именно с такой точки зрения.

Лично для меня эта книга является источником не только знаний, но и оптимизма, веры в лучшее. Механизмы произрастания из безбрежного эгоизма генов и мемов альтруистичного поведения являются символом веры, а «Эгоистичный ген» — Писанием, в котором эта вера изложена. Согласитесь, книга, основанная на верифицируемых фактах, которая дает человеку уверенность в смысле существования, — это нечто из ряда вон выходящее.

Теория мемов. О, так ты думаешь, что знаешь культуру мемов? | Мэдлин Хуррен | Общественное ухо

О, так вы думаете, что знаете культуру мемов?

Конечно, мемы — это здорово. Но, к сожалению, эта статья на самом деле не о «солнышке» или «насмешке над Губкой Бобом». Как бы мне ни хотелось потратить свое время на написание статьи в стиле кликбейта о том, как сильно я скучаю по вайну, у меня на самом деле есть работа.

Итак, хотя эти мемы всегда будут дороги моему сердцу, мы должны исследовать идею теории мемов и использовать ее, чтобы выяснить, почему наше общество балансирует между успехом и катастрофой.

Ричард Докинз ввел термин «мем» в свою книгу 1976 года «Эгоистичный ген». Но это был не тот забавный термин, который мы узнаем сегодня, он был научным:

«Мимем» происходит от подходящего греческого корня, но мне нужно односложное слово, которое немного похоже на «ген». Я надеюсь, что мои друзья-классики простят меня, если я сокращу мимем до мема. Если это хоть как-то утешает, то его можно также рассматривать как имеющее отношение к «памяти» или к французскому слову «мем». Следует произносить рифму со словом «сливки».

К счастью для нас, наш друг Ричард Докинз написал для относительно непрофессиональной аудитории, используя примеры, чтобы помочь нам понять эту новую концепцию. Он упоминает мелодии, идеи, фразы, моду и технологии (в частности, как делать горшки или строить арки).

Ричард Докинз описал мемы, которые плавают в человеческой культуре, в «пуле мемов» (да, например, в «генофонде»). Они воспроизводятся посредством подражания и адаптируются вместе с развитием культуры. С появлением Интернета и социальных сетей теория мемов может немного выйти из-под контроля.

Теория мемов предполагает, что идеи, поведение или навыки передаются между людьми в процессе имитации. Считайте изобретение огня и колеса фундаментальными технологиями, которые были имитированы, а затем адаптированы для создания автомобилей и других новых изобретений. Это тот процесс, который объясняет теория мемов.

Теперь мы можем исследовать, как теория мемов работает для развития современной культуры в сфере социальных сетей. В частности, мы можем исследовать, как среда, созданная социальными сетями, позволяет общественности делиться идеями и создавать социальные движения.

Мы можем увидеть позитивные культурные изменения, если учесть, как теория мемов и социальные сети позволили людям делиться своими идеями для предполагаемого улучшения общества.

Подумайте о движении «Я тоже» и о том, как оно расширяет возможности выживших и инициирует дискуссии о сексуальном насилии. Социальные сети взорвали #MeToo в 2017 году, когда Алисса Милано написала об этом в Твиттере и когда Харви Вайнштейна обвинили в сексуальном насилии и домогательствах. Люди в социальных сетях взяли этот хэштег и добавили свои голоса к движению, это процесс имитации и репликации, который описывает теория мемов.

Итак, мы можем видеть, как движение Me Too стало важным культурным изменением, когда оно распространилось через «мем-пул», который был ускорен социальными сетями.

Мы также можем рассмотреть экологические движения, такие как запрет на пластиковые пакеты и недавний шаг в отношении пластиковых соломинок. Хотя не было глобального тренда, такого как #MeToo, произошел сдвиг в сторону отказа от легких пластиковых пакетов или одноразовых пакетов для покупок, а также сокращения использования пластиковых соломинок.Эти экологически сознательные идеи и ценности были воспроизведены в наших культурных ценностях посредством этого процесса подражания.

Когда кто-то принимает эти экологически сознательные ценности и воспроизводит их по-своему, это доказывает процесс теории мемов.

Как мы видим, имитация (в соответствии с теорией мемов) теперь более эффективна благодаря внедрению платформ социальных сетей. Легко утверждать, что обмен идеями, подобными этим примерам, может оказать положительное влияние на наше общество или окружающую среду.

Однако верно и обратное. Вредные идеи могут распространяться как чума, что может вызвать негативные культурные изменения. Мы могли бы рассмотреть теорию плоской Земли, ошибочные идеи противников вакцин или даже терроризм.

Недавний пример стрельбы в мечети в Крайстчерче, Новая Зеландия, должен дать лаконичную аргументацию. Террористы, подобные стрелку из Крайстчерча, могут общаться по всему миру (посредством своего манифеста) через Интернет и распространять свои убеждения и идеологии.Подражание этим экстремистским идеям и поведению теперь стоило жизни пятидесяти человек в Крайстчерче.

Итак, мы видим, что теория мемов может также объяснять такие движения, как терроризм, когда люди перенимают и воспроизводят эти типы идей, что снова ускоряется из-за использования социальных сетей.

Ошибочные идеи антивакса. Оригинальный исполнитель Неизвестен

Другой пример — чума, связанная с идеями, направленными против воска. В социальных сетях есть тенденция противников вакцинации распространять мнения о вакцинах, которые, как правило, оказываются ложными с научной точки зрения (вот мой любимый комикс о вакцинах от Маки Наро).Эти мнения, которые они распространяют, доказали, что они наносят вред обществу из-за ослабления коллективного иммунитета. Предполагаемые негативные культурные изменения вокруг вакцин вызваны имитацией этих идей и поведения.

Теперь мы видим, что теория мемов и социальные сети могут объяснить стойкость идей и поведения, таких как терроризм и антиваксы. Теория мемов в основном описывает, как эти идеи принимаются, а затем действуют аналогично этим примерам.

Хорошо это или плохо, теория мемов объясняет воспроизведение идей, поведения и технологий в нашей культуре.Креативный контент, такой как мемы, которые мы любим сегодня, — это художественное изображение людей, копирующих и имитирующих концепции. Итак, когда вы используете случайный набор заглавных букв и изображение «насмешливой Губки Боба», вы копируете идею и доказываете, что теория мемов верна.

Мы можем продолжать наблюдать, как социальные сети и теория мемов будут и дальше направлять нашу культуру и общество посредством позитивных или негативных изменений; он может принести пользу более восприимчивому и осведомленному обществу или может привести к катастрофе.

Теория мемов: придумываем ли мы идеи или они фактически контролируют нас? | The Independent

У вас есть идеи или идеи есть? Что такое идеи? Являются ли они божественными искрами вдохновения, случайными побочными продуктами нашего странного обезьяньего мозга, фейерверками нейронов, которые находят смысл в нашей жизни, — или они больше, чем все эти вещи?

Одна идея, на изучение которой я потратил последние три года своей жизни, состоит в том, что идеи в очень реальной степени «живы» сами по себе — выживают, воспроизводятся, развиваются, вымирают, как живые существа.

Это звучит безобидно, но последствия весьма поразительны. Если идеи подобны живым существам, то они подчиняются дарвиновским правилам — по своей сути эгоистичные сущности, делающие все и вся, чтобы выжить и распространиться. И что мы в этом сценарии? Немного больше, чем их хозяева, их среда обитания? Транспортные средства, которые переносят их от одного паразитического поколения к другому, принужденные сообщники к их диким амбициям? Если в этой идее есть хоть какое-то основание, она многих расстроит.

Это не моя идея, вы понимаете. «Теория мемов», как ее называли, зародилась в умах людей, включая биолога Ричарда Докинза, философа Дэниела Деннета и психолога Сьюзан Блэкмор, за много лет до того, как она вошла в мою. Но в какой-то момент я тоже заразился, и в 2009 году я решил сделать то, что должно делать каждое хорошее транспортное средство, и прокатить его пассажира.

Как и Дарвин, я отправился за границу, в культурную пустыню Америки, чтобы из первых рук найти доказательства того, что идеи подвержены естественному отбору.Пересекая прерии, я классифицировал меняющиеся усы фермеров, построил график эволюции ковбойской шляпы, датировал американские амбары и составил таксономию вигвамов. При этом я нашел необходимые доказательства, чтобы предположить, что идеи действительно развиваются так же, как зяблики и черепахи, которых Дарвин обнаружил на Галапагосских островах.

Более того, я обнаружил, что смотреть на наш мир через «мем-очки» — это все равно, что внезапно увидеть эту вазу в оптической иллюзии с двумя лицами. Ваш фокус смещается с людей на вещи между ними — бесчисленные живые идеи, которые проходят через наши семь миллиардов мозгов, каждая из которых конкурирует за пространство в нашем головном мозге и возможность воспроизводить потомство с помощью движений нашего языка и запястий.Раскрывается масса новой формы жизни. Это прекрасный вид! Позвольте мне дать вам несколько проблесков на примерах из моей записной книжки.

Книгу Джонни Хьюза «Происхождение вигвамов» («Единый мир») можно заказать по специальной цене 9,89 фунтов стерлингов (обычно 10,99 фунтов стерлингов), включая p & p; Звоните в Independent Books по телефону 0843 0600 030

Информационный бюллетень INDY / LIFE
Вдохновляйтесь последними тенденциями образа жизни каждую неделю

Информационный бюллетень INDY / LIFE
Вдохновляйтесь последними тенденциями образа жизни каждую неделю

Ковбой шляпа

Прекрасная демонстрация логики теории мемов происходит, когда вы задаете вопрос «Откуда пришла идея ковбойской шляпы?».На этот вопрос есть три ответа, каждый более провокационный, чем предыдущий.

Хрестоматийный ответ заключается в том, что Джон Баттерсон Стетсон изобрел ковбойскую шляпу в 1860-х годах, присоединившись к золотой лихорадке в Колорадо. Сын шляпника, Стетсон заметил, что на Диком Западе не хватает сделанных на заказ головных уборов. В то время у ковбоев был выбор: фетровые шляпы, шкуры енота или дерби. Ни один из них не подходил для жизни, в которой дождь, ветер, пыль, солнце и холод сменяли друг друга на мучения. Поэтому Стетсон сшил меховые войлоки, чтобы сделать шляпу с широкими полями и высокой тульей.Это выглядело нелепо, но было жестким, водонепроницаемым и прохладным. Он рекламировал его как «Босс равнин», и он покорил Запад.

Ответ номер два: дело в том, что Босс равнин совсем не похож на ту ковбойскую шляпу, которую мы знаем сегодня. Корона представляла собой однородный купол без выступов и вмятин. Края были плоскими, без скошенных краев. Итак, Стетсон не изобрел ковбойскую шляпу — ковбои должны были ее придумать.

Решающим фактором является то, что у Босса была дорогая шляпа, поэтому каждый ковбой покупал только одну.Их носили до тех пор, пока они не разваливались — каждую ночь под звездами, перекатывая поля, каждое «уу-ха» вмятину на макушке. Достаточно скоро в городах, где расположены железнодорожные станции, все настоящие ковбои носили потрепанные шляпы, так что родилась эстетика, олицетворяющая необузданный Запад — скрученная ковбойская шляпа в складках. Любой, кто хотел слиться с ней, должен был ее иметь. Stetson и другие производители взяли на себя обязательство, развивая свои линейки с годами, чтобы отразить это желание. То, что мы сегодня называем ковбойской шляпой, является продуктом климата, суровой западной жизни и выбора ста тысяч ковбоев.

Ответ номер три: кто изобрел тигра? Ни один. Никто. Окружающая среда, воздействуя на тысячи поколений прототигров, выбирая одних, а не других, по тем или иным причинам, создала тигра, которого мы знаем сегодня. Вот как мем-очки видят изобретение ковбойской шляпы.

После производства шляпа Stetson вошла в дизайнерское путешествие по избранному веку ковбоев. Но было бы неправильно думать, что ковбои коллективно планировали маршрут. Они выбрали свои шляпы «по любым причинам» — из практических соображений, эстетических суждений, непостижимых стремлений — нет двух одинаковых вариантов.Шляпа просто отскакивала от окружающей среды, ее форма по забытым причинам тонко менялась с каждым поколением. Конечный результат: бездумное, незапланированное восхождение к шляпе, которую мы знаем сегодня.

Никто не изобрел ковбойскую шляпу через очки-мемы. Во всяком случае, это придумано само.

Американский амбар

История ковбойской шляпы подсказывает, как происходит отбор идей, но как насчет вариации идей, второго важного ингредиента дарвиновской эволюции. В конце концов, без вариаций выбирать нечего.

Когда я ехал по равнине, на обочине шоссе материализовался прекрасный случай вариации идей, примеры которого появлялись каждые несколько миль — американский амбар. Американские амбары — это иконы Запада: большие, часто красные, их двери на фронтоне, крыши изогнуты в поперечном сечении, как сломанная палка. Это гениальный дизайн, потому что крыша максимизирует объем складского пространства, доступного для перезимовки сельскохозяйственных культур. Откуда это? Американский амбар представляет собой смесь амбаров, построенных немцами и англичанами на восточном побережье, с кривой крышей, позаимствованной для большей степени у голландских домов.

Но хотя сараи для дворняг на шоссе теперь явно принадлежат к одному и тому же «виду», нет двух абсолютно одинаковых. У них разная конструкция дверей, длина крыши, высота окон, строительные материалы. Что вызывает это изменение? Нормальный ответ — сказать, что они различаются, потому что фермеры хотели, чтобы они были разными. Но, опять же, эти очки ставят под сомнение это предположение.

Большинство сараев, которые я вижу, доиндустриальные, «возведены» сообществом, а не спроектированы архитектором. Представьте себе сцену одного из этих сараев: десятки мужчин и женщин, одни с опытом, другие без; много с твердыми мнениями о том, что и когда делать. По мере того, как сарай поднимется, эти мнения будут озвучиваться, обсуждаться, приниматься решения. Доступность средств и строительных материалов, рельеф местности, направление ветра будут играть свою роль.

В конечном счете, сарай соберется вместе только после согласования всех этих мнений и факторов — уникальный сарай, реализованный несовершенно: результат никогда не повторяющегося взаимодействия между конкурирующими инструкциями, особенностями окружающей среды и щепотка доброй старомодной случайности — прямо как вы или я.

Coca-cola

Coca-Cola, возможно, даже более американская, чем яблочный пирог, и причина этого кое-что говорит нам о том, как идеи проникают в наш мозг. Изобретенный как безалкогольный вариант французского «кокаинового вина» (кокаин и вино, наконец, вместе) Джоном Пембертоном в 1886 году после принятия запретительного закона в Джорджии, его потенциал начал реализовываться только тогда, когда Аса Кэндлер основал Компания Coca-Cola в 1889 году начала продавать этот продукт. Кэндлер понимал, что ключом к продаже продукта является не качество продукта, а качество идеи продукта.Он позаботился о том, чтобы бренд Coca-Cola был виден в как можно большем количестве мест — на зданиях, на пепельницах, на наклейках на бамперах, — чтобы кока-кола стала частью повседневной жизни Америки. Сегодня кока-кола означает Америку или идею Америки.

Сила этой ассоциации выявляется сканерами МРТ. Измерьте активность центра удовольствия мозга, когда люди пьют разную колу, и кока-кола идет в конце списка. Но измерьте префронтальную кору — центр самоидентификации — и она загорится, как свеча.Кока-кола остается номером один не потому, что приносит больше удовольствия, а потому, что бренд Кэндлера — это то, что мы ассоциируем с нашей индивидуальностью.

Американский акцент

Наследование — третий жизненно важный компонент эволюции Дарвина. Каждый раз, когда я открывал рот во время своего паломничества по Америке, становился очевидным важный компонент моего культурного наследия. В то время как они говорят: «Передай буддеру», я говорю: «Пахсс бутта».

Мы все коллективно наследуем акценты так же бездумно, как коллективно выбираем шляпы или вносим изменения в сараи.Мы бездумно имитируем движения мышц, которые создают звуки слов, окружающие нас, когда мы молоды. Американцы похожи на американцев, потому что выросли среди американцев.

В некотором смысле сегодняшние американцы больше напоминают вчерашний английский, чем сегодняшний английский. В 17 веке, когда образовались американские колонии, почти все английские акценты были «ротическими», что означало, что они произносили букву «р», как пират. Это наш акцент, который за это время «сместился», превратившись в основном в неротический по мере того, как наша ассоциация с мягкотелыми европейцами росла.К тому времени, когда Антиподы были колонизированы, наши звуки «р» почти исчезли, следовательно, австралийский акцент тоже не является ротическим. В Штатах только Новая Англия, которая имела тесные отношения с Британией до 18 века, потеряла с нами свои отношения.

Вигвам

Глядя на шляпы, амбары, акценты и безалкогольные напитки, можно увидеть, как эволюция Дарвина может работать в тайном мире идей. Но как все они объединяются, чтобы создать грандиозные закономерности, которые Дарвин обнаружил в биосфере? Можем ли мы различить культурное «древо жизни»?

Кажется, я нашел одну ветвь — излучение вигвамов, эквивалентное излучению зябликов Дарвина.У каждого из 20 с лишним индейских племен на Великих равнинах есть уникальный вигвам. Они различаются расположением столбов, дверных проемов, дизайном укрытия, формой дымовых заслонок и десятком других способов. Но этот вариант отличается от варианта в американских амбарах. Разные черты вигвамов 20 с лишним никогда не пересекаются — вигвам-дворнягам нет — все они являются отдельными «видами». Возникает очевидный вопрос: «Почему так много разновидностей?» и «Разве не существует идеального вигвама?».

И снова возникает соблазн предположить, что по какой-то причине вигвамы были созданы самими индейцами, чтобы отличаться от них, — что в основе их лежала человеческая изобретательность. Но если идеи действительно развиваются как живые существа, большая часть этого излучения будет приходиться только на изоляцию племен. Отделенные друг от друга языком, географией или недоверием, племена равнин были разбросаны, как архипелаг культурных островов. Как обнаружил Дарвин, в таких обстоятельствах основной вид излучается в кластер дочерних видов, и так оно и есть.

Вот почему ближе к концу своего путешествия я мог бродить по всплывающему городку Фестиваля Типи в Резервации Кроу в Монтане, замечая вигвамы разных племен. Вигвамы Кроу взмахнули шестами, не повредив листву. Вигвамы сиу были приземистыми и аккуратными, со специальными карманами для столбов дымовых заслонок. Вигвамы черноногих были широкими и гордыми, украшенными яркими красками и яркой иконографией.

И, стоя перед этими замечательными проявлениями культуры, я снова переключился с вазы на человеческие лица.Равнинные индейцы, бродящие по фестивалю, гордые, счастливые, справедливо прославляющие свою культуру — они, как и мы, являются идеальными машинами для идей: огромные воспоминания для хранения, оснащенные блестящими средствами коммуникации и ненасытное желание делиться идеями. Если бы бесчисленные виды живых идей собрались вместе, чтобы создать существо, которое поможет им размножаться, они не смогли бы построить лучшего. И, может быть, это не совпадение. Все мы фанаты идей. Возможно, идеи, которые населяли наши умы с тех первых дней в Восточной Африке, убедились в этом.(Просто идея.)

Ричард Докинз об обнаружении в Интернете слова «мем»

«Речь профессора Докинза превращается в автоматически настраиваемую песню об интернет-мемах …» — это не то предложение, которое вы ожидаете прочитать в пресс-релизе об эволюционном биологе. Однако именно на это он подписался на презентации новых режиссеров Saatchi & Saatchi на Каннском фестивале рекламы на этой неделе.

Ричард Докинз придумал слово «мем» в своем бестселлере 1976 года «Эгоистичный ген». Это слово, приписываемое идее, поведению или стилю, которые передаются от человека к человеку в рамках культуры, с тех пор было повторно присвоено Интернетом, при этом ворчливый кот, социально-неловкий пингвин и чрезмерно привязанная девушка стали вирусно распространяться, прыгая. от IP-адреса к IP-адресу (и от мозга к мозгу) с помощью процесса, который в широком смысле можно назвать имитацией.

В знак признания этого рекламное агентство Saatchi & Saatchi пригласило Докинза для участия в театральной постановке вместе с художниками по инсталляции Marshmallow Laser Feast.Предположительно, цель состоит в том, чтобы создать контент, который сам станет мемом, как это произошло с прошлогодним выступлением с участием 16 летающих роботов. В этом материале Докинз объясняет, что «интернет-мем» является перехватом исходной идеи и что вместо того, чтобы видоизменяться случайным изменением и распространяться посредством дарвиновского отбора, они намеренно изменены человеческим творчеством. В отличие от генов (и оригинального значения Докинза «мем»), здесь нет попытки точного копирования; Интернет-мемы намеренно изменены.

Чтобы увидеть это встраивание, вы должны дать согласие на использование файлов cookie социальных сетей. Откройте мои настройки cookie.

Перед этим выдающимся выступлением Wired.co.uk встретился с Докинзом, чтобы поговорить о его собственных любимых интернет-мемах, Twitter, молекулярной генетике, ложных воспоминаниях и, э …, Большом брате знаменитости.

Wired.co.uk: Как вы попали в «Шоу новых директоров»?

Ричард Докинз: Ко мне обратились Саатчи и Саатчи, у которых была идея сосредоточить мероприятие вокруг темы мемов, поэтому они спросили, не хочу ли я принять участие, и я был весьма доволен этой идеей.

Я слышал, вы собираетесь играть на музыкальном инструменте на сцене . ..
Я могу играть на электронном кларнете EWI (произносится как e-wee). Раньше я играл на кларнете и саксофоне, и новая электронная версия мне нравится.

Он не только воспроизводит звук кларнета и саксофона; он также играет на трубе, виолончели, скрипке, тубе, сузафоне и гобое и т. д.

Докинз играет EWI на репетициях шоу новых режиссеров

Сандра Чампоне

Как вы относитесь к тому, что ваш словесный мем повторно присваивается Интернетом?
Смысл не так уж далек от оригинала.Это все, что становится вирусным. В первоначальном введении к слову «мем» в последней главе «Эгоистичного гена» я действительно использовал метафору вируса. Итак, когда кто-то говорит о чем-то, что становится вирусным в Интернете, это именно то, что представляет собой мем, и похоже, что это слово было присвоено подмножеству этого.

Вы видите много интернет-мемов?
Думаю, да. Это вирусно. Я заражаюсь вирусами так же часто, как и все остальные, так что да, я заражаюсь ими время от времени.

Вы видели те, в которых вы фигурируете?
Есть довольно много моих клипов на YouTube, которые стали вирусными. Одна из них, о которой я думаю, — это молодая женщина на лекции, которую я читал — она ​​приехала из Университета Либерти, который является нелепым религиозным учреждением. Она сказала: «А что, если ты ошибаешься?» и я ответил на это довольно кратко, и это стало вирусным.

Чтобы увидеть это встраивание, вы должны дать согласие на использование файлов cookie социальных сетей. Откройте мои настройки cookie.

Еще один случай, когда астроном Нил ДеГрасс Тайсон обвинил меня в излишней воинственности, и я ответил на это шуткой, которая, похоже, стала вирусной. Эти двое, вероятно, можно было бы назвать интернет-мемами.

Чтобы увидеть это встраивание, вы должны дать согласие на использование файлов cookie социальных сетей. Откройте мои настройки cookie.

Знаете ли вы, что вашу внешность сравнивают с Эммой Уотсон, которая играет Гермиону Грейнджер в Гарри Поттере?
Да, я это видел.Это немного озадачило меня, потому что я подозреваю, что это было обработано, чтобы заставить нас казаться немного более похожими, чем мы есть на самом деле. Вы знаете о программном обеспечении для морфинга? Где-то кто-то трансформировал мое лицо и ее.

Вы сделали фантастическое видео в ответ на вопросы, размещенные на Reddit, где вы зачитали свое самое злое письмо с ненавистью? Вы все еще получаете много? Кто-нибудь выделялся для вас?

Это, безусловно, очень популярное видео. Я получаю больше просьб сделать это снова, чем какие-либо другие, как мне кажется.Я действительно сделал это снова, но это не редактировалось. Итак, у нас есть новая версия письма ненависти, о которой я больше не буду говорить. Он будет выпущен довольно скоро. Письма о ненависти в основном отправляются на мой веб-сайт и фильтруются для меня, поэтому я не вижу их всего, но если вы хотите их посмотреть, на RichardDawkins.net есть место под названием «Хороший, плохой и уродливый». Если вы посмотрите на «Плохих» и «Уродливых», вы сможете получить хорошую выборку.

Чтобы увидеть это встраивание, вы должны дать согласие на использование файлов cookie социальных сетей.Откройте мои настройки cookie.

Что-нибудь выделялось для вас в последнее время?
Боюсь, они уходят из головы. Есть такие вещи, как «надеюсь, что ты заболел раком» и «нам понравится смеяться над тем, как ты жаришься в аду» и тому подобное.

Я читал интервью с вами в 2010 году, в котором вы сказали, что хотите более жесткую модерацию своего веб-сайта, чтобы уменьшить количество язвительных комментариев. Вам удалось это сделать?

Да, я так думаю.Наш сайт на самом деле довольно хорош в своем нынешнем виде.

Боюсь, что в Интернете полно людей, использующих очень несдержанный язык. Я за насмешки, но не за оскорбления, и я думаю, что мы неплохо справляемся с RichardDawkins.net, контролируя злоупотребления.

Частью проблемы Интернета является анонимность. Поскольку люди анонимны, они сказали бы другим людям то, что они никогда не мечтали бы сказать им в лицо, и никогда бы не мечтали сказать, если бы им пришлось подписаться под этим своим именем.Но если вы называете себя Тинки Винки или как-то еще, никто не знает, кто вы и где находитесь. Это немного похоже на то, как если бы вы управляли своей машиной, и поскольку вы отделены от других людей, которые едут на машинах стеной из двух ваших машин, вы даете им знаки V и тому подобное, чего вы бы никогда не сделали, если бы встретили их на улице .

В самой краткости Twitter есть риски, и на самом деле это довольно элегантное искусство, сокращающее то, что вы должны сказать, до 140 символов, и мне очень нравится пытаться это сделать

Вы довольно активны в Твиттере и, кажется, участвуете в каких-то здоровых дебатах.И иногда кажется, что вы разжигаете Twitstorms — недавно вас обвинили в исламофобии после комментариев о Медхи Хасане. Вы также прокомментировали аборты. Как вы думаете, Twitter — это эффективный канал связи для такого рода разговоров?

В самой краткости Twitter есть риски, и на самом деле это довольно элегантное искусство, сокращающее то, что вы должны сказать, до 140 символов, и мне очень нравится пытаться это сделать.

Что касается исламофобии, меня обвиняют в том, что я избегаю говорить об исламе и говорю только о христианстве, так же часто, как меня атакуют за исламофобию. Люди атакуют один твит и не принимают во внимание все остальное, что написано. Я на самом деле антитеист с равными возможностями. Я нападаю на ислам, но исламофобия, конечно, смешное слово. Ислам не заслуживает большей защиты от насмешек, чем христианство, и никто не говорит о христианофобии. Это общественный переворот, которого кто-то добился, придумав это слово. Смешное слово; его никогда не следует использовать.

Что вы думаете о том факте, что многие современные атеисты рассматривают атеизм как часть своей идентичности?

Я не знал, что это так.Несомненно, что многие религиозные люди рассматривают свою религию как часть своей идентичности, но я думал, что атеисты в значительной степени свободны от этого.

Вы все еще поддерживаете комментарии «Дорогая Муслима», которые вы сделали о Ребекке Уотсон?

Я ничего не говорю о ней.

Когда вы в последний раз передумали о чем-то?

Я передумал в науке. Одной из теорий, над которой я в значительной степени высмеивал в «Эгоистичном гене», была теория инвалидности, выдвинутая израильским биологом Амоцем Захави, который сказал, что причина того, почему павлины так ярко, ярко окрашены, заключается в том, что это физический недостаток.Никто не отрицал, что это физический недостаток, но Захави предположил, что ему отдавали предпочтение, потому что это был недостаток. Итак, павлин рекламирует: «Посмотри, каким сильным, подтянутым, умным я должен быть, потому что мне удалось выжить, несмотря на то, что я носил это нелепое украшение на своей спине». В 70-х эту теорию высмеивали почти повсеместно, и с тех пор я признал, что ошибался. Это произошло благодаря моему чрезвычайно умному коллеге по имени Алан Графен, который создал блестящую математическую модель, которая, вопреки всем интуитивным ожиданиям, показала, что принцип гандикапа может работать.Так что мне пришлось перелезть через это, и я был очень рад это сделать. Одно из достоинств науки состоит в том, что мы меняем свое мнение, когда это подтверждают доказательства.

Какие самые важные вопросы, на которые нет ответов в биологии?
Неизменный в эволюционной биологии вопрос: что хорошего в сексе. Это предмет активных теоретических исследований. Происхождение жизни — серьезная нерешенная проблема, она трудная, потому что это произошло очень давно, в совсем других условиях. Таким образом, исследование должно состоять из построения теоретических моделей того, что могло бы произойти.И эволюция субъективного сознания, вероятно, является самой большой из всех нерешенных проблем эволюционной биологии.

В биологии в более общем смысле взаимосвязь между генами и эмбриологическим развитием — очень процветающая, активная и важная область.

Какое исследование вы бы назвали наиболее интересным из тех, что вы видели за последнее время?
Я думаю, что наиболее интересной общей областью исследований с точки зрения огромного объема получаемых результатов является молекулярная генетика.Произошло своего рода головокружительное улучшение скорости и дешевизны секвенирования ДНК, что привело к выдающимся достижениям во всех областях биологии. В моей области, эволюционной биологии, это помогает выяснить, какие животные с чем связаны. Это расширение метода, доступного Дарвину, но с огромным количеством дополнительных данных, потому что секвенирование ДНК настолько фантастически богато данными.

Над чем вы сейчас работаете?
Я буквально наполовину прочитал свою автобиографию.Я закончил том I, озаглавленный «Аппетит к чудесам», и он выходит в сентябре 2013 года. Это подводит меня к концу написания «Эгоистичного гена» в возрасте 35 лет. Том II перенесет меня в настоящее время и будет опубликовано в 2015 году. После этого я уже не имею в виду какие-то конкретные книги, хотя другая детская книга (например, «Магия реальности») вполне могла бы быть на подходе.

Не могли бы вы рассказать мне о своем процессе написания?
Боюсь, я очень неэффективен. У меня есть всплески с вкраплениями без всплесков.Боюсь, у меня нет привычки вставать и делать за два часа до завтрака.

Что было самым сложным?

Первая половина была достаточно простой, и у меня было то преимущество, что я смогла поговорить с мамой о ранних воспоминаниях, и она мне очень помогла. Ей 96 лет, и она хорошо помнит далекое прошлое. В школьные годы у меня самого была неплохая память, хотя я никогда не вела дневник. А затем я начал свою научную карьеру, работая над докторской степенью в Оксфорде, затем в Беркли, Калифорния, затем вернулся в Оксфорд и написал «Эгоистичный ген».Второй том будет посложнее.

Почему вторая половина будет тяжелее?

Может я ошибаюсь, думая, что будет тяжелее. Том I я написал в значительной степени в хронологическом порядке, Том II, я думаю, я разделю на такие темы, как книги, телевидение, активизм и тому подобное. На самом деле я вообще не начал это делать, так что, возможно, мне даже не стоит об этом говорить.

Поскольку вы даете так много интервью, вы обращаетесь к своим воспоминаниям о пересказе своих воспоминаний, а не к самим воспоминаниям?
Психологи вроде Элизабет Лофтус провели исследование того, что они называют ложной памятью, которая действительно кажется невероятно мощной.Сама Элизабет Лофтус утверждает, что может внушить кому угодно ложное воспоминание. На днях я должен принять ее вызов.

Думаю, одна из проблем заключается в том, что вы запоминаете не само событие, а его последующие пересказы. Когда у вас много интервью, как у меня, вам, как правило, приходится довольно часто повторять одно и то же. Повторять повторение очень легко, а не пересказывать исходную историю.

Это похоже на то, как если бы вы вернулись из отпуска, и люди спрашивают вас, как это было, и вы в конечном итоге выбираете три вещи, которые в конечном итоге говорите каждый раз, даже если они на самом деле не представляют праздник в целом…
Это верно, и возможно, что у меня, как и у всех остальных, есть какие-то ложные воспоминания. В моем детстве был один случай, когда мои воспоминания немного отличались от воспоминаний моей матери. Я был в Африке и меня ужалил скорпион. Мы оба согласны с этим, но мои воспоминания немного отличаются. Моя заключалась в том, что я шел по полу и увидел то, что, как я думал, было ящерицей — бог знает, как я принял скорпиона за ящерицу — и я подумал, что было бы забавно, если бы ящерица прошла по моей ноге, поэтому я поставил ногу на путь ящерицы, и следующее, что я почувствовал, была ослепляющая боль.Что ж, мамина память такова, что я встал из-за стола во время трапезы и наступил на скорпиона, который был под столом. Другое воспоминание.

Как вы думаете, что правильно?
Ну, очевидно, я думаю, что у меня это потому, что у меня очень четкое воспоминание об этом, но я помню тот факт, что психологи действительно говорят нам, что у нас есть ложные воспоминания. Я полагаю, возможно, что сильная боль — я думаю, что я потерял сознание — могла сделать с моей памятью забавные вещи. Так что, возможно, мамина в этом отношении надежнее.Но мой предельно ясен.

Какой самый необычный запрос на внешний вид у вас был?

Меня снимала японская телекомпания, и идея программы заключалась в том, что актера, англичанина, одевали в Чарльза Дарвина, и он приходил и стучал в мою дверь, и мы обсуждали изменения. это произошло с предметом [эволюционной биологии] после его смерти. Поэтому я рассказал ему все о современной генетике и тому подобном таким образом, чтобы это заинтересовало Дарвина, потому что это ответило бы на один из главных вопросов, которые беспокоили его самого.Актер неплохо играл роль Дарвина, играл хорошего «старичка» и неоднократно повторял такие вещи, как «да, вот и все!», Хотя он был сильно накрашен, и куски пощечины продолжали падать на него все время. . Затем мы вышли на улицу вокруг Оксфорда, и представили, как он сбит с толку пробками и уклоняется от машин.

О чем вы думали?

Мне это очень понравилось. Было довольно необычно столкнуться с этим двойником Дарвина и получить привилегию поговорить с ним.

Я просматривал ваш твиттер прошлой ночью, и вы ретвитнули некоторые из негативных комментариев Рики Жерве о Большом Брате. Вас когда-нибудь просили явиться?

Да, думаю, да. Конечно, я сказал нет. Это был Большой Брат знаменитостей или что-то в этом роде, и я сказал абсолютно нет. Я бы не стал трогать его шестом баржи.

Вы можете прочитать о мемориальном появлении Докинза на сцене шоу новых режиссеров Saatchi & Saatchi здесь.

мем | Определение, значение, история и факты

Мем, единица культурной информации, распространяемой путем имитации.Термин мем (от греческого mimema, что означает «имитируемый») был введен в 1976 году британским биологом-эволюционистом Ричардом Докинзом в его работе «Эгоистичный ген».

Grumpy Cat

Grumpy Cat, вдохновитель для множества мемов.

© JStone / Shutterstock.com

Докинз рассматривал мемы как культурную параллель с биологическими генами и считал их, подобно «эгоистичным» генам, контролирующими собственное воспроизводство и, таким образом, служащими их собственным целям. С этой точки зрения мемы несут информацию, копируются и передаются от одного человека к другому, и они обладают способностью развиваться, случайным образом мутировать и подвергаться естественному отбору с или без влияния на приспособленность человека (воспроизводство и выживание).Однако концепция мема остается в основном теоретической. Это также противоречиво, учитывая понятие эгоизма и применение этой концепции к эволюции культур, которые легли в основу области меметики.

Внутри культуры мемы могут принимать различные формы, такие как идея, навык, поведение, фраза или особый стиль. Репликация и передача мема происходит, когда один человек копирует единицу культурной информации, составляющую мем, от другого человека.Процесс передачи осуществляется главным образом посредством устной, визуальной или электронной коммуникации, от книг и разговоров до телевидения, электронной почты или Интернета. Те мемы, которые наиболее успешно копируются и передаются, становятся наиболее распространенными в культуре.

Исследование взаимосвязей между культурной эволюцией, культурной передачей и подражанием привело к появлению интригующих теорий о мемах. Например, возникли различные идеи о природе мемов, например о том, являются ли они полезными, нейтральными или вредными.Мемы могут быть истолкованы как вредные по своей природе, поскольку, по мнению некоторых ученых, мемы являются паразитами или вирусами разума; после того, как они ассимилировались в человеческом разуме, их главной целью становится их собственное воспроизведение, при этом люди практически не имеют над ними контроля. Некоторые мемы, однако, являются доброкачественными или полезными, но могут стать опасными, потому что после того, как они были посеяны в человеческом разуме, они поддаются неправильному использованию или злоупотреблению. Например, хотя мемы, связанные с религиозными или политическими идеями, могут принести пользу людям, которые их несут, те же самые мемы, когда их навязывают людям, чьи религиозные или политические мемы отличаются от других, могут причинить вред, например, из-за утраты религиозных традиций или социальных или социальных проблем. политическая стабильность.Мемы, связанные с религиозными или политическими идеями, также могут подвергаться злоупотреблениям, как в случае религиозных культов или экстремистских групп, что может привести к смерти людей. С другой стороны, полезные мемы могут включать в себя те, которые способствуют здоровью и выживанию человека, например мемы, связанные с гигиеной.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту.
Подпишитесь сейчас

В начале 21 века Интернет-мемы, или мемы, возникшие в рамках Интернет-культуры, приобрели популярность, что вызвало новый интерес к концепции мемов.Интернет-мемы распространяются от человека к человеку посредством имитации, обычно по электронной почте, в социальных сетях и на различных типах веб-сайтов. Они часто принимают форму изображений, видео или других средств массовой информации, содержащих культурную информацию, которая вместо того, чтобы случайным образом видоизменяться, была намеренно изменена людьми. Их преднамеренное изменение, однако, нарушает первоначальную концепцию мемов Докинза, и по этой причине, несмотря на их фундаментальное сходство с другими типами мемов, Интернет-мемы рассматриваются Докинзом и некоторыми другими учеными как иное представление концепции мемов.

Чикагская школа теории медиа

Концепция воспроизводимого элемента культуры имеет глубокие корни, и транслитерация слова от греческого корня, по-видимому, происходила во многих независимых случаях. Дональд Т. Кэмпбелл ввел термин «мнемон» для такого элемента в 1960 году. [1] Тем не менее, слово «мем» вошло в обиход лишь недавно, с трактовкой этого слова Ричардом Докинзом, и не появилось во Второй главе 1989 года. Издание Оксфордского словаря английского языка.Онлайн-OED определяет мем как «культурный элемент или поведенческую черту, передача которой и последующее сохранение в популяции, хотя и происходит негенетическими средствами (особенно имитацией), рассматривается как аналог наследования гена». [2] Эта запись отслеживает это слово только еще в Докинзе и «Эгоистичном гене» в 1976 году. В этой книге Докинз сам утверждает, что он изобрел слово и продиктовал его использование и произношение. Его этимология слова происходит не от того же греческого корня, что и Мнемозина, воплощение памяти и матери муз, а от «мимема» или чего-то подобного.[3]

«Нам нужно имя для нового репликатора, существительное, которое выражает идею единицы культурной трансляции или единицы подражания. «Мимем» происходит от подходящего греческого корня, но мне нужно односложное слово, немного напоминающее «ген». Я надеюсь, что мои друзья-классики простят меня, если я сокращу мимем до мема … Оно должно произноситься рифму со словом «сливки». Примерами мемов являются мелодии, идеи, ключевые фразы, мода на одежду, способы изготовления горшков или создания арок ». [3]

Докинз впоследствии стал бы неизгладимо ассоциироваться с мемом, и его мнения и утверждения о состоянии теории будут использоваться многими как наиболее важный показатель ее здоровья. Тем не менее меметика им не начинается и не заканчивается.

Потребность в слове для мема существовала до «Эгоистичного гена» и с тех пор только увеличилась. На протяжении всей истории человеческой культуры традиции передавались по наследству, и думали о том, как они могут быть точно унаследованы и как они могут измениться. Эффективные, плодовитые и надежные средства механического воспроизводства создали среду, в которой культура могла бы вести себя так же, как генофонд, а абстрактные культурные элементы можно было бы легче персонифицировать.В настоящее время потребность в словарном запасе для обсуждения меметики частично обязана областям кибернетики и «биокибернетики», которые изучают смешение жизни и искусственности в более широком масштабе и, можно сказать, охватывают меметику. W.J.T. «Произведение искусства в эпоху биокибернетического воспроизводства» Митчелла характеризует зарождающуюся кибернетическую сферу таким образом, что не только допускает включение меметики, но и настоятельно подразумевает это:

«в самом сердце кибернетики bios поднимает свою голову в очень конкретных формах — наиболее заметно в вычислительном вирусе, но также и в более тонких формах … Дело не только в том, что живые существа становятся больше похожи на машины, но и в том, что машины сейчас больше, чем когда-либо вести себя как живые существа.”[6]

Биологический анализ неживых и культурных явлений — это практика, выходящая за рамки меметики, и изучающий медиа может преуспеть, если найдет связи между чисто информационной и материальной кибернетикой.

Поскольку аналогия с геном является частью определения мема, можно предположить, что точно так же, как существо не контролирует свой собственный геном, и так же, как предполагаемый родитель может не знать о генетических нарушениях, передаваемых ему. Ребенку мемы можно дарить и получать невольно.Докинз отмечает в «Вирусах разума», что вряд ли кто-то сознательно признает, что на него повлияла реклама, но компании продолжают вкладывать средства в рекламу и продолжают наблюдать желаемый эффект. [4] Конечно, не все, что передается через среду, воспринимается сознательно; Более интересным для изучающих СМИ является возможность совершенно бессознательной отправки мема через среду.

Хотя это подразумевается только в «Эгоистичном гене», Докинз позже определенно охарактеризовал некоторые части самовоспроизводящейся меметической информации как «Вирусы разума» в своем неоднозначном эссе с тем же названием.[3] Тем самым он связывает меметику с древним мотивом вредных ощущений. Вредные ощущения, как реальные, так и воображаемые, разнообразны по способам причинения вреда, но объединены в своем фобическом послании о том, что любопытство можно довести до крайности и что предполагаемые цели СМИ, к счастью, остаются в неведении. Несмотря на мемы, вредные ощущения либо наносят прямой вред своему медиуму, а не его независимое послание (например, мифический смертоносный взгляд или сигнал видеодрома Дэвида Кроненберга), либо они несут сообщения, которые вредны для состояния ума, которое они вызывают, или ужасного истины, которые они раскрывают (например, плод Книги Бытия или Х.П. Лавкрафта «Мифы Ктулху»). В любом случае сообщение является либо несущественным украшением медиума, либо безжизненным оружием, которое могут использовать другие. Однако, если ощущение вредно, потому что оно несет в себе опасный мем, тогда сообщение становится персонифицированным врагом, а среда становится несущественным, заменяемым оружием. Перспектива культурного вируса даже страшнее простого смертоносного взгляда горгоны или василиска, потому что слишком смертоносные единицы информации ограничат их способность к распространению.Самый пугающий мем, как и самый смертоносный вирус, дает хозяину время заразить других. С этой точки зрения воздействие средств массовой информации может стать угрозой целостности личности или полностью разрушить слабые границы личности. Кроме того, изменение важности отношений среднего сообщения и персонификация сообщения создают проблемы в области этики, авторства и интеллектуальной собственности. Такие слова, как «виновник», «агрессор», «автор» и даже «жертва» изо всех сил пытаются сохранить свое значение, когда вредоносная информация воспринимается как развивающаяся и самораспространяющаяся.

Изучение самовоспроизводящейся информации делится на триаду: генетика, информатика и культурология. Между каждой парой были проведены параллели, хотя все три не полностью идентичны. В «Вирусах разума» Докинз объединяет культурные и цифровые медиа, сравнивая религиозные убеждения и другие вирулентные мемы с компьютерными вирусами. «Любой циник, знакомый с теорией эгоистичных генов и мемов, знал бы, что современные персональные компьютеры с их беспорядочным обменом дискетами и ссылками на электронную почту просто напрашиваются на неприятности.Единственное, что удивительно в нынешней эпидемии компьютерных вирусов, это то, что она так долго не наступила ». [4]

С точки зрения медиа-исследований, стоит заметить, что при рассмотрении меметики часто предполагается, что мемы являются средне-нейтральными. Возможно, это обманчиво, но логично предположить, что идеология, прочитанная из книги, может быть тем же мемом, что и идеология, передаваемая устно или распространяемая через трактаты из комиксов [http://www.chick.com]. Представление о том, что «корыстные» единицы культуры могут проходить через любые средства массовой информации, чтобы найти своих хозяев, открыто бросает вызов призыву к средней специфичности, сделанному теоретиками СМИ, такими как Клемент Гринберг.Если продолжить сравнение с генетикой, медиа будут половыми органами, с помощью которых мемы размножаются, чтобы похоронить свое семя в новых умах. Даже в этом случае мемы могут явно влиять на то, как люди относятся к средствам массовой информации, точно так же, как гены определяют черты половых органов существа. Альтернативный, несколько противоречивый способ сравнения мемов с их медиа — это представить медиа как постоянно меняющуюся среду, в которой мемы соревнуются за средства, необходимые им для выживания и воспроизводства. Находятся ли мемы в эволюционном невыгодном положении, когда они переключают среду, как предсказывают сторонники средней специфичности, или они могут вырасти из-под контроля, как чужеродный вид, в новой экологической среде?

Мемы часто рассматриваются как зависящие от вербальных средств распространения информации или, по крайней мере, как зависящие от межличностного опыта, включающего артикулированную информацию.Ситуация усложняется тем, что совершенно невербальные или невнятные мемы, вероятно, гораздо труднее отследить. Тем не менее, существуют предположения по этому поводу, такие как рассказ Фрица Лейбера «Rump-Titty-Titty-Tum-TAH-Tee» о каденции в сочетании с изображением, которое настолько «броско» или меметически соответствует, что распространяется среди людей. и серьезно ограничивают способность человечества делать что-либо, кроме как воспроизводить их. [5] Возможно, мем даже сможет преодолеть разрыв между словом и изображением, передав свой меметический материал по пугающему разнообразию фронтов.

Некоторые эмпирически мыслящие или реакционные последователи медиа-исследований спрашивают, можно ли вообще сказать, что мемы существуют, и множество манер и настроений, в которых используется это слово, ставят под сомнение его практичность. Алистер МакГрат утверждает, что «Докинз говорит о мемах, как верующие говорят о Боге — невидимый, непроверяемый постулат, который помогает объяснить некоторые вещи, связанные с опытом, но в конечном итоге выходит за рамки материального исследования». [1] Даже этот постулат, утверждает он, расплывчат и ненужен по сравнению с фундаментально прочной и научной теорией гена, с которой связано определение мема.Он говорит, что «возможно, наиболее существенная критика концепции« мема »состоит в том, что изучение культурного и интеллектуального развития прекрасно проходит без него. Экономические и физические модели — особенно передача информации — доказали свою ценность в этом контексте ». [1] При простом упоминании мема как единицы или объекта теоретик культуры или СМИ должен защищаться от критики и альтернативных моделей, подобных этим.

Другая проблема, связанная с меметикой, заключается в том, что наследование мемов кажется «ламаркистским», что означает, что изменения, приобретенные в течение жизни мема, наследуются его потомством.Эта модель эволюции, названная в честь Жана-Батиста де Ламарка, долгое время считалась ужасной моделью биологической эволюции, и некоторые определения «эволюции» специально включают наличие неламаркианской среды. [7] Наблюдение за тем, что мемы меняют опыт своих хозяев, ставит под угрозу само определение мема, если мы воспользуемся оксфордским определением, которое включает аналогию с биологической эволюцией. Могут ли мемы действительно участвовать в ламаркистской среде, и даже всегда ли мемы следуют ламаркистскому паттерну, остается под вопросом.

Верность медиа — еще одна проблема в меметике, потому что вопрос идентичности между мемами не так ясен, как вопрос идентичности между генами. Сам Докинз признает, что мем не может быть локализован или изолирован, и это делает различие между мемами несколько скользким и ненаучным: «Еще одно возражение состоит в том, что мы не знаем, из чего сделаны мемы и где они находятся. Мемы еще не нашли своих Ватсона и Крика; им даже не хватает Менделя ». [7] Сьюзан Блэкмор более элегантно формулирует: «Пятая симфония Бетховена — это мем или только первые четыре ноты?» [7] Могут ли два мема, распространяемые через разные средства массовой информации, быть идентичными? Что отличает «мутировавший» мем от совершенно другого мема? Можно ли когда-нибудь расшифровать полный человеческий мемом? Гены, так сказать, цифровые, в то время как культура — это неосязаемый аналог, который придает генетическому каркасу бесконечную индивидуальность.

Как слово с конкретным, зарегистрированным, недавним происхождением легче проследить всю совокупность установок и анализов «мема», чем большую часть словаря медийных исследований. Общий вопрос, связанный с дискуссиями и критикой вокруг этого слова, заключается не в том, «Каким должно быть его значение?» а скорее «Может ли теория, стоящая за этим словом, плодотворно описать реальное поведение культуры?» По сравнению с большинством областей теории медиа, меметика остается в кризисе, который является необычно непосредственным, тесно связанным с эмпирическими науками и потенциально окончательным.

Bill Volk
Зима 2007

ПРИМЕЧАНИЯ

1. МакГрат, Алистер. 2005. Бог Докинза: гены, мемы и смысл жизни. Молден: издательство Blackwell Publishing.

2. «Мем». Проект редакции, июнь 2001 г. Оксфордский словарь английского языка. Издательство Оксфордского университета. http://dictionary.oed.com/cgi/entry/ 00305506?

3. Докинз, Ричард. 1976 г. (авторское право издания 1989 г., Ричард Докинз). Эгоистичный ген. Издательство Оксфордского университета.

4. Докинз, Ричард.«Вирусы разума». 1991. http://www.cscs.umich.edu/~crshalizi /Dawkins/viruses-of-the-mind.html

5. Leiber, Fritz. «Большая грудь-грудь-талия-ТАХ-футболка». Лучшее от Фрица Лейбера. Сиджвик и Джексон, 1974.

6. Mitchell, W.J.T. 2003. «Произведение искусства в эпоху биокибернетического воспроизводства». Модернизм / современность. Vol. 10, вып. 3. С. 481-500. Издательство Университета Джона Хопкинса.

7. Блэкмор, Сьюзен. Предисловие Ричарда Докинза. 1999. Мем-машина. Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Что в меме? | Фонд Ричарда Докинза разума и науки

Готовясь к этой статье, я погуглил слово «мем» и получил 78 000 000 результатов! Оглядываясь назад на 2013 год, BBC опубликовала в Интернете статью, в которой перечисляла избранные мемы прошедшего года. Любой, кто проводит какое-то время в Интернете, почти наверняка сталкивался с примерами этого довольно сомнительного явления, «интернет-мема», и маркетинговые агентства, которые когда-либо искали новые способы проникнуть в психику клиента, были быстро использовать их в качестве инструментов в своих вирусных маркетинговых кампаниях.Вы даже можете зайти на веб-сайты, которые предлагают создавать для вас мемы! Мем определенно приобрел яркое присутствие в общественном сознании.

В академических кругах «концепция мема», хотя и имеет своих преданных сторонников, многими воспринимается с подозрением, некоторыми — с насмешкой, а со стороны — с откровенной враждебностью. Меметика, область исследований, развивающаяся с 80-х годов, часто обвиняется в нарушении прав в таких областях, как психология или социология, в попытке заменить хорошо устоявшиеся и последовательные аналитические инструменты и модели недоработанными и недостаточно научными представлениями.Луис Бенитес-Брибеска назвал меметику псевдонаучной догмой, и в академическом мире есть несколько более серьезных осуждений, чем это! Сказать, что мемы вызывают споры в академических кругах, все равно что предположить, что после Большого взрыва Вселенная стала довольно теплой, и энтузиазм, с которым мемы были охвачены популярной культурой, во всяком случае, ухудшил мнение серьезных ученых. держи их.

Мем впервые появился в первой книге Ричарда Докинза «Эгоистичный ген» (1976) и был попыткой понять, почему некоторые виды поведения с эволюционной точки зрения кажутся бессмысленными, но так или иначе были обнаружены быть очень распространенным в человеческих обществах.Как подчеркивал Докинз, естественный отбор — беспощадный судья своих субъектов, и любая слабость, физическая или поведенческая, почти неизбежно вознаграждается быстрым уходом из генофонда. Отсюда следовало, что любое широко распространенное поведение, преобладающее в процветающей популяции, независимо от того, насколько оно сразу необъяснимо, должно давать некоторое преимущество с точки зрения выживания генов. Постоянные исследования, направленные на выяснение причин поведения животных, дали результаты, полностью согласующиеся с этим тезисом.

Однако в некоторых случаях необходимо копнуть немного глубже и точно понять, какие преимущества дает конкретное поведение. Дэниел Деннет в своей замечательной книге «Разрушение заклинания» (2006) приводит пример муравьев, взбирающихся на вершину травинки и оставаясь там, с открытой позиции их часто пожирают пасущиеся животные. Невозможно объяснить это поведение, пока не будет осознано, что бенефициаром является не муравей и его гены, а крошечное существо, называемое ланцетной двуусткой, которое захватило мозг муравья и заставило его следовать этому курсу действий. Быть съеденным овцой или коровой является частью репродуктивного цикла ланцетной двуустки, и поездка внутри муравья — отличный способ добиться этого. Вирусы также используют поведение своих хозяев. Они проникают в организм и используют реакции организма на их присутствие, такие как чихание или выделение, чтобы облегчить свой переход к другим невольным хозяевам. Есть множество других примеров, когда один организм использует или манипулирует поведением другого для продвижения своей собственной генетической программы; часто за счет другого.

Ланцетная двуустка, вирус или любой другой организм, способствующий распространению его собственных генов, не имеет никаких злых намерений по отношению к своим хозяевам или, фактически, вообще никаких намерений. Наблюдается процесс, который развился в результате естественного отбора и благоприятствует генам ланцетной двуустки, вируса или чего-то еще.

Расширяя эти наблюдения и открытия, Докинз при наблюдении за поведением людей задавался вопросом, может ли какой-либо подобный процесс работать, чтобы объяснить, почему некоторые идеи, которые на первый взгляд кажутся вредными для тех, кто их придерживается, продолжают сохраняться и распространяться. .Посвящение своему искусству, обнищание себя в поисках Истины или приветствие мученичества за свое дело, по-видимому, не представляют собой поведения, которое явно выгодно для человека или для распространения генов этого человека. Итак, учитывая, что такое поведение явно существует и широко распространено, что приносит пользу? Несколько неожиданным ответом Докинза были сами идеи. Идеи явно конкурируют друг с другом, поэтому, возможно, идет процесс отбора, аналогичный естественному отбору, в результате которого одни идеи оказываются успешными и распространяются, в то время как другие умирают.Он пришел к выводу, что существует такой процесс отбора, и, чтобы подчеркнуть параллель с естественным отбором, он ввел термин «мем», который происходит от древнегреческого корня «мимем», что означает имитация вещи. Докинз также, возможно, озорно назвал мемы «вирусами разума», что, как и следовало ожидать, вызвало возмущение в некоторых кругах. Он пытается подчеркнуть, что мемы, как и вирусы, безразличны к благополучию и благополучию своих хозяев, и единственное, что имеет значение, с их точки зрения, — это то, что они сохраняются.

Для того, чтобы мем выжил и распространялся в конкурентной среде, он должен иметь атрибуты, дающие ему преимущества перед другими мемами. Несмотря на то, что они выгодны для мема, они не обязательно должны приносить пользу хозяину. Новый метод заточения лезвий — это ценные знания, и они либо распространятся среди населения, если им позволят сделать это, либо будут ревностно охраняться теми, кто уже обладает этими знаниями. В любом случае его эффективность — это атрибут, который гарантирует его сохранение.С другой стороны, такая идея, как «жизнь после смерти», имеет свойство, заключающееся в том, что, поскольку люди боятся смерти, вера в загробную жизнь, вероятно, будет популярным понятием, и, действительно, так оно и есть. Такая вера может принести или не принести пользу хозяину. Если это устраняет страх смерти до такой степени, что, скажем, мученичество приветствуется положительно, хозяин явно не выигрывает; по крайней мере в этой жизни!

Мем может улучшить свои шансы на выживание, если станет частью того, что Докинз назвал «мемплексом». Это ситуация, когда несколько совместимых мемов объединяются вместе взаимоподдерживающим образом, и это можно рассматривать как ситуацию, примерно аналогичную ситуации, когда гены работают согласованно с другими генами в геноме.Политические и религиозные убеждения, а также объединенные знания таких экспертов, как кузнецы или строители, могут казаться мемплексами, и они явно помогают обеспечить долговечность мемов, из которых они состоят.

Мемы и мемплексы могут развиваться по мере того, как алхимия превращается в химию, или религии меняются с течением времени. Они подвержены влиянию извне и поэтому адаптируются. Мемы также могут умереть и быть заменены другими мемами, как и эфир, который, как всегда считали ученые, существовал до конца 19, -го, -го века.Однако какой бы ни была его судьба, ее судьба зависит от целого комплекса переменных, которые могут включать или не включать ее истинность или ее положительную ценность для хозяина.

Вся концепция «мема», как упоминалось выше, подвергалась резкой критике как в лучшем случае плохо определенная, а в худшем — полностью ненаучная. Первоначально Докинз определил мем как существительное, которое «передает идею единицы культурной трансляции или единицы подражания», и были дальнейшие попытки определить ее более точно.Он не ожидал и не намеревался использовать эту концепцию вне исходного контекста с таким энтузиазмом, как это было, и, должно быть, был так же удивлен ее «успехом», как и популярностью своей книги. «Эгоистичный ген». Он неоднократно предупреждал, что аналогию между мемами и генами не следует заходить слишком далеко, и видел в этой идее просто один из способов взглянуть на то, как идеи распространяются и развиваются. Опасно упрощать сложные явления, зависящие от множества и часто неизвестных переменных, в простые модели, не прилагая очень серьезных оговорок, и Докинз всегда знал об этом.Возможно, наиболее безопасно и полезно рассматривать «мем» как одно средство, с помощью которого можно получить представление о том, как идеи, и особенно плохие идеи, могут так эффективно распространяться в культуре; но без отказа от хорошо обоснованных теорий, предложенных психологами, социологами и другими.

Тем временем «мем, мем» продолжает распространяться и развиваться. В рамках своего мемплекса, меметики, он может в конечном итоге стать еще одним безупречным термином и инструментом, проливающим свет на сложности культуры, а возможно, и нет.Тем не менее, он продолжает разветвляться по значению и употреблению в различных культурных направлениях, развивается полностью и, кажется, настроен менее чем через 40 лет после того, как он был впервые придуман Ричардом Докинзом, чтобы стать неотъемлемой частью нашей культурной вселенной и нашего словарный запас.

Марк Джордан — писатель, исследователь и музыкальный промоутер из Лондона. С ним можно связаться по [email protected]

.

Автор: Марк А. Джордан Перейти к источнику статьи на

противоречий в теории мемов

противоречия в теории мемов

Роза,
Н., 1998; Споры в теории мемов.
Меметический журнал — Эволюционные модели передачи информации,
2 .
http://cfpm.org/jom-emit/1998/vol2/rose_n.html


Ник
Роза
Департамент психологии
Университет Западной Англии,
Бристоль. СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО.
и Meme Lab.
[email protected]
Абстракция
1 — Введение
2 — Репликаторы и
Фенотипы
3 — Ламарковская наследственность
4 — Социобиология и
Меметика
5 — Самоцентрирующийся
Селекционизм
6 — Заключение
Банкноты
Список литературы


Аннотация

    Теория мемов и концепция культурной эволюции представляют возможность
    принципиально нового способа понимания человеческой культуры.Но некоторые из
    Спекуляции в рамках теории мемов стали запутанными и двусмысленными.
    Критически рассмотрены четыре области теории мемов. Это двусмысленность
    в определении мема и путанице в отношении различия между
    репликатор и фенотип, проблема наследования приобретенных признаков,
    взаимосвязь между меметикой и социобиологией, а также выбор или
    мутация мемов осуществляется сознательным предвидением. Пока я предлагаю
    направления, которые могут решить эти проблемы, цель этого короткого
    обзор призван способствовать более широкому обсуждению, необходимому для урегулирования этих важных
    вопросы.

    Ключевые слова: теория мемов, репликатор, фенотип, ламаркизм, социобиология,
    эгоцентричный селекционизм, Cloak, Dawkins, Dennett


1 Введение

Эволюция путем естественного отбора вызывала споры со времен Дарвина.
опубликовал «Происхождение видов» в 1859 г., и не в последнюю очередь среди тех, кто
придерживаться религиозных убеждений. Демонстрируя, что через накопление
малых наследственных изменений и дифференциальной выживаемости «природа» могла выбрать
животных на основе их пригодности к окружающей среде, Дарвин
достигли объяснения того, как сложность и очевидный дизайн могли
возникла в природе без необходимости дизайнера.Пожалуй, самый неоднозначный
аспект теории Дарвина заключался в том, что она бросала вызов мнению о том, что «человек»
как-то отдельно от остальной природы. Люди были просто другим
ветвь жизни, происходящая из того же эволюционного процесса и примитивных
начал, как и все другие животные.

Несмотря на разногласия, дарвиновская теория эволюции преуспела.
становясь центральным элементом биологических наук. Теория
претерпел некоторые доработки за время своего существования; не в последнюю очередь
с объединением в 1930-е гг. с генетическим механизмом наследственности
(е.грамм. Фишер [22]). По сути, однако, это могло быть
сказал, что теория Дарвина является центральным элементом биологии, основой для
объясняя происхождение и историю жизни на Земле и, возможно, повсюду
еще во Вселенной (см. Докинз [17]; Деннет [19]).

Основные принципы эволюции путем естественного отбора `столь же открыты
сомневаться в теории о том, что Земля вращается вокруг Солнца »(Докинз [15],
p1). Достижения социобиологии и эволюционной психологии пытаются использовать
сила этой теории генерировать объяснения человеческого поведения
путем поиска возможных генетически обоснованных эволюционных приспособлений (например,грамм. Барков,
Космидес и Туби [2]). Однако ясно, что человеческий
существа отличаются от других животных на Земле сложностью своей культуры.
Очевидно, стремясь объяснить все человеческое поведение с точки зрения биологии,
социобиологию обвиняют в том, что Деннетт [20]
называет «жадным редукционизмом». Ясно, что большая часть человеческой культуры требует
более подходящий уровень описания. Хотя уровень гена
могут не соответствовать этому требованию, остается определить, были ли эволюционные
Теорию можно было бы применить более широко, чтобы учесть культурные изменения человека.Было высказано предположение, что культурная сложность могла возникнуть из-за
механизмы, аналогичные тем, которые ответственны за образование органических
жизни, что привело к попытке создать теорию эволюции культуры.

Меметика продвигает дарвиновскую революцию на один шаг вперед. Эволюционный
теория объясняет, как сложность и кажущийся дизайн могут возникнуть внутри
природа без дизайнера. В случае культуры «дизайнер»
могут быть «здравые» понятия «свобода воли», «преднамеренность» или
«Я».В некотором смысле меметика, кажется, пытается заменить «Я» (см.
Блэкмор [5]; Деннетт [19]) 1
с алгоритмом культуры так же, как Дарвин и его последователи
заменили «Бога» алгоритмом (см. Dennett [20],
п 50) 2 жизни. Нас ждет будущее меметики
быть сложным и противоречивым.

Универсальный дарвинизм (Плоткин [32]; Докинз [15])
и его применение в культуре является богатым и захватывающим источником спекуляций.
из самых разных дисциплин.Теория мемов, в частности, доказала
благодатная почва для такого теоретизирования. Хотя большая часть этой теории была
хорошо, некоторые из них стали запутанными и двусмысленными.

Эта статья предложит критический обзор четырех областей теории мемов.
Это связано с трудностями для теории, которые, как я подозреваю, также вызывают озабоченность.
многим людям как внутри, так и за пределами меметики. У меня есть мнение о том, как
каждая из этих проблемных областей может быть решена. Однако цель этого
статья состоит в том, чтобы дать краткий обзор этих областей в надежде стимулировать
что-то из более широких дискуссий, необходимых для поиска решений этих проблем.


2 Репликаторы и фенотипы

Определение мема в настоящее время неоднозначно. Мем можно найти
по-разному описывается как; единица подражания (Докинз [15]),
единица информации, находящаяся в мозгу (Докинз [16]),
культурно переданные инструкции (Dennett [19, 20]),
любой постоянный образец материи или информации, произведенный в результате действия человека
интенциональность (Csikszentmihalyi [14]), примерно эквивалентно
идеям или представлениям (График [32]), единица
информация в уме, существование которой влияет на события, так что копирует
сами по себе создаются в других умах (Броди [9]), активно
заразные идеи (Линч [28]), мысленное представление
(Габора [23]), самовоспроизводящийся элемент культуры.
передано путем имитации (Оксфордский словарь английского языка) и т. д.Без какого-либо
твердого определения слово «мем» становится почти бессмысленным (см. Wilkins
[35]) применительно к инструкциям в мозгу, информации,
поведение, слова, психические состояния, книги и всевозможные культурные артефакты
без согласованности.

Докинз [15] использовал гены в качестве аналогии для мемов и
признал, что у этой аналогии есть естественные ограничения. Это сложно для
распознавать что-либо похожее на меметический аллель (хотя Дарем [21],
относится к «алломемам») или меметическим хромосомам, например.Докинз [15]
предположил, что мем все еще «неуклюже дрейфует в первозданном виде.
суп »(стр. 206) очень похож на ранние реплицирующиеся молекулы, и, возможно,
совсем другой механизм конкуренции, такой как пространство памяти в
мозг. Таким образом, Докинз [15], кажется, сопротивляется любому определению.
носителя культуры или меметического фенотипа.

Wilkins [35] пытается прояснить эту аналогию, отслеживая
Концепция Докинза мемов из эволюционного гена Уильямса и исследование
Халл (например, Халл [26]) различие между репликаторами
и интерактор.Я хотел бы воспользоваться альтернативным подходом и отследить Докинза.
концепция мемов из работы Cloak [12] по культурному
этология. Плащ попытался заложить основу для применения этологического
методы изучения культурного поведения человека. Плащ [12]
определения гораздо менее запутаны и, следовательно, возможно, более полезны, чем
определения мемов. Он называет набор культурных инструкций
люди несут в своей нервной системе «i-культуру». Материал
структуры, отношения между материальными структурами и изменения в
эти отношения, которые на самом деле вызваны или поддерживаются поведением
Он называет эти культурные инструкции «м-культурой».Особенности м-культуры
таким образом включать особенности их поведения, их технологии, их социальные
организация, а если рассматривать ее как набор вербальных форм поведения, идеологий.
Cloak [12] резюмировал взаимодействие я-культура-м-культура.
таким образом, чтобы ссылка на последующую формулировку мемов Докинза
и их фенотипы довольно очевидны.

«Интернет-культура создает и использует функции мобильной культуры, чьи конечные
функция состоит в том, чтобы обеспечить поддержание и распространение i-культуры
в определенной среде.А особенности мобильной культуры, в свою очередь, экологичны.
влиять на состав i-культуры, чтобы поддерживать или увеличивать их
собственные возможности для выполнения этой функции. В результате каждая м-культура
особенность сформирована для ее конкретных функций в этой среде «.
(Cloak [12], с. 170, исходный курсив).

Докинза [15] примеров мемов, таких как, горшки, арки
и мода на одежду, естественно, принадлежали бы Cloak’s [12])
«м-культура»; только культурные инструкции внутри мозга, которые производили
эти артефакты будут считаться репликаторами, чьи «цели»
обслуживаются этими вещами.Докинз [16] позже поясняет
его позиция, принявшая различие «я-культура-м-культура»;

«Я недостаточно ясно понимал разницу между мемами
как репликатор, с одной стороны, и его «фенотипические эффекты» или
«мем продукты» с другой. Мем следует рассматривать как единицу информации.
проживает в мозгу («i-культура» Плаща) »(Докинз [16],
p109).

Несмотря на это полезное разъяснение, различие между мемами и
их фенотипы были упущены из виду последующими авторами, добавляя к
путаница, вызванная неясностью Докинза [15].В качестве примера такой путаницы я хотел бы использовать работу Деннета [19,
20] ныне известное изречение;

«Ученый — это просто способ библиотеки создать другую библиотеку».
(Деннет [19], стр. 202; [20], стр. 346)

Хотя нет никаких сомнений в том, что читатель может повергнуть в шок, Dennett’s
максима довольно проблематична. Можно сравнить [19,
20] заявление (Бейтсман [3])
цитата; «птица — способ сделать еще одно гнездо»,
в генетике. Докинз [16] указывает, что замечание Бейтсона,
который возник из аргумента о том, что генетические детерминанты развития
необходимо, но недостаточно, это неправильно, с точки зрения Докинза, потому что гнездо
не репликатор. Ген является репликатором, и и птица, и
гнездо — фенотипические выражения этих генов. Как Докинз [16]
кладет это; «Гнездо, как и птица, — это генный способ создания другого
ген «(Докинз [16], стр. 98)

Деннет, кажется, предлагает рассмотреть, что библиотека (предположительно
«информация», хранящаяся в библиотеке) является репликатором, а ученый
(человек, изучающий книги) фенотип. Однако Деннетт [20]
далее предполагает, что язык (устный или письменный) является «средством передвижения» для невидимых
мемы, которые являются культурными репликаторами.Это может означать, что
Деннетт не придерживается позиции, что библиотека является репликатором, но
что-то вроде машины-мема. В этом случае лучше было бы сказать
что; библиотеки, как носители мемов, способствуют воспроизведению
этих мемов (среди ученых). Не такой резкий, как оригинал, но сильно
более ясным, я думаю, и также согласуется с Cloak’s [12]
оригинальная работа, где библиотека была бы классом м-культуры, функция
в том числе поддержание и распространение i-культуры.

Есть два момента, которые я надеюсь вынести из этого краткого обзора.
проблемы. Во-первых, что некоторые проблемы определения мемов и
Проведение четкого различия между репликатором и фенотипом происходит от Докинза.
[15] отсутствие ясности и упущение из виду, последующие
авторов, работ Клоака [12] и Докинза [16]
исправление. Во-вторых, работа Плаща [12] достойна
большего внимания, чем кажется в настоящее время, поскольку он порождает
некоторые жесткие определения и различия, которые до сих пор есть в большей части меметики
не хватало.


3 Ламарковская наследственность

Почему такие обычно ясные и последовательные авторы подделывают важные
проблема различия репликатора / фенотипа? Я подозреваю, что одна из причин заключалась в том, что
Докинз и его современники поняли, что они предлагали эволюционный
система, которая, казалось, работала на принципах типа Ламарка, то есть
система, которая включает наследование приобретенных характеристик. Дано
что дарвинисты потратили большую часть 100 лет, пытаясь объяснить
почему биологическая эволюция не была ламаркистской и пыталась отменить некоторые
заблуждения, порожденные этой альтернативной моделью, кажется возможным
что они отступили в последнюю очередь из страха воскресить старого «врага».

Наследственность по Ламарку в настоящее время широко отвергается как механизм наследования.
в биологических системах (хотя время от времени возникали страхи,
см. Докинз, (1982) [17]. Теории Ламарка об эволюции
и наследование часто неправильно представляли или неправильно понимали (см.
Халл [26]). В меметике мы склонны ссылаться на факт
эта культура приобретается путем прямого копирования фенотипа как «ламарковский»
(например, Бойд и Ричерсон [8]). Проще говоря, мнение, что
сын кузнеца унаследует развитые мускулы рук кузнеца,
так же просто неверно, как и идея о том, что собака, потерявшая ногу, даст
рождение трехногих щенков.Похоже, что организмы не наследуют изменения
внесены в фенотип при жизни родительского организма. Хотя
это неверно для биологических систем, что-то вроде наследования по Ламарку.
может существовать для культурных систем.

Если не считать телепатии какой-то, трудно понять, как инструкция
культурное поведение внутри мозга одного человека может передаваться
в мозг другого человека без посредничества фенотипа. Посредничество
фенотипа может быть достаточно, чтобы назвать культурное наследование ламарковским,
но более интересен вопрос о том, могут ли случайные отклонения
фенотип приобретается новым хозяином.Как Блэкмор [4]
объясняет, что это не всегда так. Она приводит пример рассказа
рассказ с хриплым голосом. Когда новый ведущий истории пересказывает
сказка, они не делают этого таким же хриплым голосом. Это может быть так
что люди очень устойчивы к такому «ламарковскому» наследованию,
и что изменения, случайно приобретенные фенотипом, не происходят автоматически
приняты потенциальными хозяевами.

Хотя некоторые теоретики (например, Бойд и Ричерсон [8];
Габора [23]) уверены, что культурное наследие
является « ламаркистским », другие (e. грамм. Докинз [16]; Халл [26];
Блэкмор [4]), похоже, имеет оговорки, и вопрос
актуальность этого термина в применении к культурной эволюции. В одном смысле
есть причинная стрелка от фенотипа к репликатору в том, что синтез
культурного обучения исходит из взаимодействия потенциальных
хозяин и фенотип этой инструкции; и это можно назвать «ламаркианским».
В другом смысле система кажется удивительно устойчивой к случайным
шум внутри фенотипа, часто синтезирующий культурные инструкции
без этого приобретенного признака фенотипа.Не ясно
является ли культурное наследие ламаркистским (в указанном выше смысле),
или просто изредка ламаркианцы. Поэтому кажется разумным заключить
что культурная наследственность опосредована фенотипом, и что
существует вероятность того, что характеристики, приобретенные фенотипом, также могут
передаваться по наследству. Может быть, лучше вообще отказаться от термина «ламаркианец».
(ср. Блэкмор [6]).

Означает ли это причинную стрелку между фенотипом и репликатором?
(Озабоченность Докинза [16]).Есть, но только в этом изменении
к фенотипу могут быть синтезированы как «мутантные» инструкции в головном мозге
хоста, который вступает с ним в контакт. Таким образом получается, что
механизм передачи — это просто еще один пример отличия
между мемами и генами. Копирование фенотипа (когда фенотип имеет
были случайно изменены), можно сказать, иногда вызывают создание
мутантных мемов. Эту форму «ламаркизма» можно рассматривать как еще одну
потенциальный источник копирования неверности при передаче мемов.Строка мемов
для конструирования первоначального фенотипа мема закончился, и новый
Появился мутант « мем-линия ». Хотя это определенно «проблема»
для мемов (поскольку любое копирование неверности является проблемой), это не обязательно
затушевывают различие между мемами и их фенотипами или препятствуют культурному
эволюция от того, чтобы считаться дарвиновским.

Действительно, проблема копирования неверности может дать нам представление о
более глубокая тайна того, почему люди развили такую ​​сложную культуру, в то время как
другие животные на Земле сделали это. Природа изобилует примерами культурного
передача (например, Боннер [7]), но люди кажутся уникальными
в сложности и разнообразии их культуры. Многие писатели предполагали
что касается, например, причины этого несоответствия; творчество (например, Gabora
[23]) или Макиавеллиевский интеллект (например, Бирн и Уайтен
[10]).

Деннет [20] предполагает, что для культурной эволюции
чтобы иметь место, точность передачи должна находиться в определенном диапазоне.
Верность не может быть 100%, потому что культура не имеет вариаций; который
требуется для дифференциального выживания, чтобы управлять эволюционными изменениями.В
верность должна быть очень высокой, иначе культура не имела бы преемственности
между отдельными людьми и «Хорошими трюками» (Деннет [20])
будет потеряно так же быстро, как и приобретено, и снова не произойдет эволюции.

Можно предположить, что на каком-то этапе эволюции имитация человека
дошла до того, что перешагнула порог верности. Это стало
Достаточно высокая верность для «Good Tricks», чтобы выжить в течение некоторого времени в
система (см. Мэйнард Смит и Сзатмари [29], которые моделируют
допустимый размер генома как функция точности репликации вирусов).Легко забыть, насколько сложно имитировать, ведь люди так хороши в
Это. Было показано, что немногие другие виды действительно подражают друг другу, и
Ни один из них не настолько искусен в этой задаче, как даже человеческие младенцы
(ср. Heyes [25]; Meltzoff и Moore [30]).
Если точность передачи является ключевым фактором, ответственным за сложность
нашей культуры, мы ожидаем, что нормальные взрослые будут в пределах ожидаемых
диапазон верности, в то время как люди (например, аутичные дети, возможно) и
группы животных, которые с трудом развивают сложную культуру, этого не делают.


4 Социобиология и меметика

Эволюция путем естественного отбора с геном, выполняющим роль
репликатор, обеспечивает огромную объяснительную силу в применении к биологическим
системы. Докинз [15, 17] демонстрирует
как эта идея может объяснить не только сложные биологические структуры, такие
как глаз, но также и социальное поведение, например, модели агрессии.
Альтруистическое поведение, которое явилось занозой в боку « красной природы ».
в моделях эволюции «зуб и коготь».Биологи,
(например, Гамильтон [24]; Триверс [35];
Докинз [15]; Кронин [13]; Аксельрод
[1]; Ридли [33]) использовали
зрение », чтобы дать убедительные объяснения альтруистическому поведению среди
животных с помощью таких механизмов, как родственный отбор и реципрокный альтруизм.
Рассмотрение эволюции с точки зрения эгоистичного гена также
дали новую жизнь объяснениям ярких черт животных, таких
как хвост павлина, позволяя лучше понять механизмы
полового отбора (напр.грамм. Кронин [13]).

Несмотря на успех социобиологии в освещении возможных эволюционных
механизмы, которые приводят к определенным формам человеческого поведения, многие аспекты
культуры остаются за пределами неодарвиновского объяснения. это
очевидно, что эволюция биологических фенотипов не может полностью
объяснять все виды поведения, которые демонстрируют люди. Родственный отбор,
половой отбор и реципрокный альтруизм вполне могут описать механизмы
которые формировали, например, альтруистическое поведение, но большая часть
Специфика такого поведения не может быть адекватно объяснена социобиологией.Механизмы, которые исследуют социобиологи, позволяют нам понять, почему альтруистические
поведение эволюционировало в первую очередь, но такие примеры, как донорство крови,
если донор не получает взамен (биологической) выгоды, или
усыновление, когда родители вкладывают деньги в не родственников, по всей видимости, требует дополнительных
объяснения.

Кажется, есть чувство, особенно среди психологов и
социологи, которые, возможно, зашли слишком далеко в социобиологии (например, Роуз [34]),
сопротивление тому, что некоторые называют «жадным редукционизмом» (Деннет [20]).Очевидно, что необходима теория, которая пытается описать
человеческого поведения на более подходящем уровне анализа.

Однако некоторые сторонники теории мемов часто недооценивают социобиологические аспекты.
объяснения поведения. Теорию мемов следует применять только в тех случаях, когда
бритва позволяет. Теория культурной эволюции должна включать социобиологические
находки, призывая только к добавлению культурных механизмов, где они
необходимы для точного описания или объяснения поведенческих явлений.Пример Линча [28] иллюстрирует это.

«Обильное употребление жирной пищи заставляет людей набирать вес, так как
они стареют. Таким образом, процентное содержание жира в организме женщин теперь коррелирует с их возрастом.
Но мужчины, которые предпочитают молодых женщин, могут вести более долгую репродуктивную карьеру, копируя
их мемы в еще сыновей. Таким образом отдавая предпочтение молодым женщинам, худой партнер
предпочтение вне воспроизводит предпочтение толстого партнера в современных сытых
общества »(Линч [28], стр. 87)

Верен ли этот пример (и нет социологических ссылок
в поддержку сделанного утверждения), Линч [28] не дает нам
ключ к пониманию того, почему мы должны относить предпочтение бережливого партнера к чисто культурным
факторы.В этом примере простая замена слова «мем» на «ген» может
сделайте это социобиологическим аргументом. Несомненно, гены, которые способствуют появлению у мужчин
сексуальные отношения с более молодыми женщинами (из-за более длительного репродуктивного
карьеры) может привести к предпочтению «бережливого партнера».

А также чрезмерно полагаясь на силу «вертикальной» передачи
мемы («вертикаль» относится к культурной передаче от родителей к детям,
c.f. Кавалли-Сфорца и Фельдман [11]), этот вид меметики
не рассматривает возможность других механизмов для культуры (например,грамм. «эпигенетический»
правила; Ламсден и Уилсон [27]), и пропускает возможность
генетические предубеждения в культурном отборе и объяснительная сила уже
доступно из социобиологии. Мы не должны игнорировать или пытаться переписать
успехи социобиологии. Кажется вероятным, что будет много
случаи совместного развития мемов и генов (например, Дарем [21])
3, особенно когда большая часть культурной передачи
был «вертикальным». Если мы хотим найти примеры явно «независимых»
культурные эффекты на поведение человека, может быть, было бы выгоднее посмотреть
при биологически неадаптивном поведении, которое возникло преимущественно из-за
«горизонтальная» передача (т.е. культурная передача между не родственниками,
c.f. Кавалли-Сфорца и Фельдман [11]). Где культурные
практики, по-видимому, напрямую увеличивают шансы биологической репродуктивной
успеха, мы должны признать их как коэволюционные системы (например, Дарем
[21]) и признаем важный вклад биологии.
ко многим из наших поступков.


5 Эгоцентричный селекционизм

Наконец, я хотел бы исследовать то, что, по моему мнению, является серьезным заблуждением.
которая нашла свое отражение в меметике.Я назову это заблуждением
Эгоцентричный селекционизм. Возможно, сам Докинз дает больше всего
известный пример;

«Мы созданы как генные машины и культивированы как машины-мемы, но
у нас есть сила восстать против наших создателей. Мы, одни на земле, можем
восстать против тирании эгоистичных репликаторов »(Докинз [15],
стр 215)

На последней странице «Эгоистичного гена» Ричард Докинз закрывает свой
аргумент с призывом свергнуть тиранию репликаторов.В процессе
так что можно было утверждать, что он совершил обычную, но фундаментальную ошибку;
он предположил, что есть « кто-то » за конструкциями мемов и генов
кто мог свергнуть.

Идея о том, что Самость, за пределами конструкций генов и мемов,
Возможность выбирать или создавать мемы — это то, что я называю «эгоцентричным селекционизмом».
Эгоцентричные селекционеры утверждают, что принимают идею о том, что мемы — это
единица культурной наследственности, и даже то, что мемы обладают «силой» влиять на
поведение; но затем противоречат самим себе, утверждая, что это
Я », который выбирает, какие мемы есть у человека в« его »мозгу. Это
это мнение разошлось по всему Чиксентмихайи [14],
и Броди [9]. «Кто-то» за пределами конструкции
Они утверждают, что мемы и гены — это «сознание». Очевидно, что
оба верят, что сознание
способность выбирать мемы для достижения какой-то жизненной цели.

«Ведь наша генетическая программа, заложенная еще нашими предками.
достигнутое сознание, диктует, что мы направляем все наши усилия
это нужно для репликации наших собственных генов. … Но людей тоже много
для которых цели выживания и воспроизводства недостаточны.Это
для этих людей возможность сознательного вклада
для эволюции может быть очень привлекательным предложением ». (Csikszentmihalyi
[14], стр. 168)

«Вы можете сознательно запрограммировать себя мемами, которые помогут вам
чем бы вы ни занимались в жизни. Это один из основных мемов-стратегий
в парадигме меметики. Вера в религиозную веру противоречит этой стратегии.
догму, не выбрав ее сознательно как расширяющую возможности вашей собственной жизни «.
(Броди [9], стр. 188)

Другая идея, которую они оба поддерживают, сродни идее `направленного
мутация ‘; парадоксальная позиция, при которой мутация не случайна,
но как-то направлено к какой-то цели.Утверждение, что изменение направлено
по человеческой интенциональности оказывается совершенно несовместимым с идеей культуры
как по существу дарвиновская эволюционная система.

«В момент создания мем является частью сознательного
процесс, управляемый человеческой интенциональностью ». (Csikszentmihalyi [14],
стр 120)

«В недалеком будущем большая часть нашей культуры будет
состоит из дизайнерских вирусов. Почему? Потому что теперь, когда мы знаем, как это сделать,
мы будем. Мы покорим концептуальный ландшафт так же уверенно, как мы победили
пустыня.Сначала дизайнерские вирусы будут конкурировать с культурными вирусами.
за долю нашего разума. Скоро старые культурные вирусы проиграют, потому что
естественный отбор, с которым они развиваются, не так быстр, как управляемый разумом
создание дизайнерских вирусов »(Brodie [9], p 200)

Утверждение, что мы можем намеренно
дизайн и выбор мемов напрашивается вопрос; `зачем нам эволюционный
теория вообще? ». Если процессы выбора мемов не являются « естественными »,
один, возможно, останется с «сознательным предвидением», выбирая и выбирая мемы
к какой-то цели.Даже если мы проигнорируем очень реальную проблему сознания
делать что-либо, это все еще полностью противоречит
с предположением, что культура — это эволюционная система.

Учитывая сложность и разнообразие жизни на Земле, это неудивительно,
возможно, что в прошлом люди смотрели на эту сложность как на свидетельство
за существование бога или верховного дизайнера. Уильям Пейли [31]
использовал пример поиска часов на безлюдной вересковой пустоши, а тот из
сложность и кажущийся дизайн часов позволяет предположить наличие
дизайнера.По аналогии, утверждал он, поскольку сложность и очевидность
дизайн существует в природе, у природы тоже должен был быть дизайнер. Палей
был тверд в утверждении, что; «Расположение, расположение частей, подчинение
средств для достижения цели, отношения инструментов к использованию, подразумевают наличие
интеллекта и разума «, и его вера в то, что» не может
быть дизайнером без дизайнера ». Именно эта точка зрения
побежден дарвинистской революцией в биологических науках. В
биологическая эволюция, нет необходимости предполагать какое-то внешнее влияние,
или руководство, или Бог, который направляет эволюцию.Естественный отбор может объяснить
для эволюции сложности и дизайна без дизайнера, без
предвидение.

Если мемы не выбираются с помощью тех же « естественных » процессов, которые
влияют на гены, становится трудно понять, как можно говорить о мемах
иметь «фенотипическую силу» или любую другую силу, если на то пошло.
Если кто-то верит, что Бог вмешивается в биологию, не нужно полагать, что эволюция
объясните формы, которые мы находим в биологии. Точно так же, если кто-то верит, что «сознание»
обладает дальновидностью и независимостью, чтобы выбирать и направлять поведение в сторону
какая-то цель, не нужно постулировать эволюцию, чтобы объяснить формы, которые мы находим в
культура.

Люди выбирают мемы, но люди построены из мемов и генов. Если
Теория мемов требует серьезного рассмотрения, тогда мы должны сначала отвергнуть
представление о том, что некое «центральное исполнительное Я» может выбирать среди
мемы, и вместо этого обращайтесь к типам фильтров (см. Dennett [19])
которые создали мемы и гены. Деннетт [19]
предполагает, что это мемы, которые уже занимают мозг, влияют на
мозг принимать или отвергать возникающие новые мемы.

«Но если это правда, что человеческий разум слишком велик
степень создания мемов, тогда мы не сможем поддерживать полярность видения
с чего мы начали; это не может быть «мемы против нас», потому что раньше
заражения мемов уже сыграли важную роль в определении того, кто
или что мы есть.»Независимый» разум изо всех сил пытается защитить себя
от инопланетных и опасных мемов — миф; … »(Деннет [19],
p207, исходный курсив)

Понимание давления «естественного» отбора на мемы имеет фундаментальное значение.
важность теории мемов. Чтобы отнести выбор к сознательному предвидению,
игнорирование этого (если не считать какого-то предвидения) предвидения на самом деле не
существуют, не только подрывает ценность мема
теория как эволюционный процесс, это тоже своего рода отказ.Мем
выбор — это уже достаточно большая загадка без введения сложных
и загадочная концепция сознания. Мы могли бы также приписать мем
выбор к магии, за весь прогресс, которого вы достигнете.


6 Заключение

Я кратко и критически рассмотрел четыре важные области, которые
Я считаю, что они занимают центральное место в теории мемов. Трудности, которые я преодолел
вызывают беспокойство как внутри, так и за пределами меметики и нуждаются в каком-то
разрешения, прежде чем можно будет добиться значительного прогресса в науке о меметике.Пока я высказал свое мнение о том, как трудности в этих областях
могут быть решены, эти аспекты теории мемов могут быть решены только
путем дальнейших дискуссий и, в конечном итоге, исследований. Я надеюсь, что эти
короткие обзоры будут в некоторой степени стимулировать этот процесс.


Банкноты

1. Я имею в виду «Я» в том же смысле, что и Блэкмор [5]
относится к. Блэкмор предполагает, что за пределами конструкции нет «Я».
мемов, никто не будет «иметь» веру или «владеть» идеей.Она предлагает, чтобы
иллюзия «Я» сама по себе является мем-комплексом (т. е. совокупностью
совместно адаптированные мемы), который « распаковывается » при обучении дзен. Эта генеральная линия
мышления сходно по направлению с некоторыми идеями Деннета в Сознании.
Разъяснено [19].

2. «Алгоритм» в том смысле, что Деннет [20]
использует этот термин в широком смысле как «надежный и в некотором роде» механический »
процедура »(Деннет [20], стр. 50). Здесь я использую термин
чтобы подчеркнуть существенную « бездумность » вовлеченного процесса (т.е.
не управляемый предвидением или «Я»).

3. Дарем [21] использует идею мемов.
в своей книге «Коэволюция». Он дает отличные примеры и анализ
где гены и мемы эволюционировали совместно в определенных культурах. По его мнению
мемы могут изменять поведение людей таким образом, что определенные гены
предпочтение перед другими; например культурные представления о молочном и свежем
потребление молока влияет на репродуктивную способность генов лактозы взрослых
абсорбция. Дарем приходит к выводу, что эволюция предполагает двойную
система наследования, генетическая и культурная; которые взаимодействуют друг с другом
преимущественно сопутствующими способами.Хотя это может быть правдой, когда мемы
и гены имеют один и тот же вектор передачи (то есть от родителей к родственникам),
вполне вероятно, что когда мемы начнут использовать боковую передачу (например, чтобы
не родственники) они могут начать вести себя более независимо от биологической выгоды,
иногда приводит к биологически неадаптивному поведению (см. Cloak [12]).


Список литературы

[1] Аксельрод Р. (1990). Эволюция сотрудничества.
Нью-Йорк: Основные книги.

[2] Барков, Дж. Х., Космидес, Л.и Туби Дж. (1992).
Адаптированный разум. Эволюционная психология и генерация культуры.
Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

[3] Bateson, (1978). Обзор эгоистичного гена. Животное
Поведение, 26: 316-318.

[4] Блэкмор, S (1996). Мемы, умы и я. Семинар
статья для цикла лекций LSE «О биологии». 28 ноября 1996 г. (также
по адресу: http://www.memes.org.uk/lectures/mms.html)

[5] Блэкмор, S (1998). [в печати] Просыпаясь от
Мем Мечта. В: Г.Watson., G. Claxton. И S. Batchelor. (Ред.),
Психология пробуждения: буддизм, наука и психотерапия. Призма
Нажмите. (также на: http://www.memes.org.uk/meme-lab/DART96.HTM).

[6] Блэкмор, S (1999). [в печати] Мем-машина.
Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

[7] Боннер, Дж. Т. (1980). Эволюция культуры
В животных. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

[8] Бойд Р. и Ричерсон П. (1985). Культура и
Эволюционный процесс. Чикаго: Издательство Чикагского университета.

[9] Brodie, R. (1996). Вирус разума. Сиэтл:
Интегральный пресс.

[10] Byrne, R.W., and Whiten, A. (1988). Макиавеллистский
Интеллект. Оксфорд: Clarendon Press.

[11] Кавалли-Сфорца, Л.Л. и Фельдман, М.В. (1981.
Культурная передача и эволюция: качественный подход. Принстон,
Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

[12] Плащ, F.T. (1975). Возможна ли культурная этология?
Экология человека, 3: 161-182.

[13] Cronin, H. (1991).Муравей и павлин.
Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

[14] Чиксентмихайи, М. (1993. Эволюционирующая личность.
Нью-Йорк: Харпер Коллинз.

[15] Докинз Р. (1976). Эгоистичный ген. Оксфорд:
Издательство Оксфордского университета. (2-е издание, 1989 г.).

[16] Докинз Р. (1982). Расширенный фенотип.
Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

[17] Докинз Р. (1988). Слепой часовщик.
Лондон: Пингвин.

[18] Dennett, D. (1991). Сознание объяснено.Нью-Йорк: Little, Brown & Co.

[19] Dennett, D. (1995). Опасная идея Дарвина.
Лондон: Пингвин.

[20] Дарем, W.H. (1991) Коэволюция: гены, культура
И человеческое разнообразие. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета.

[21] Фишер, Р.А. (1930). Генетическая теория
Естественный отбор. Оксфорд: Clarendon Press.

[22] Gabora (1997) Происхождение и эволюция культуры
и творчество. Меметический журнал — эволюционные модели информации
Передача, 1, http: // cfpm.org / jom-emit / 1997 / vol1 / gabora_l.html

[23] Гамильтон, W.D. (1964). Генетическая теория
социальное поведение, Журнал теоретической биологии, 7: 1-32.

[24] Heyes, C.M. (1993). Подражание, культура и познание.
Поведение животных, 46: 999 — 1010.

[25] Халл, Д.Л. (1982). Голый мем. В: Х.С. Плоткин.
(Ред) Обучение, развитие и культура. Честер: Джон Уайли и
Сыновья ООО

[26] Ламсден, К. и Уилсон, Э. (1981) Гены, разум
И культура.Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

[27] Lynch, A. (1996). Заражение мыслей. Новый
Йорк: Основные книги.

[28] Мэйнард Смит, Дж. И Сзатмари, Э. (1995)
Основные переходы в эволюции. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

[29] Meltzoff, A.N. и Мур, М. (1977). Имитация
мимических и мануальных жестов новорожденных. Science, 198: 75-78.

[30] Пейли, Уильям (1812 г.). Естественное богословие.
[15-е изд. 1815 г. Напечатано С. Гамильтоном].

[31] Плоткин, Х.(1994) Машины Дарвина и
Природа знания. Лондон: Пингвин.

[32] Ридли, М. (1997). Истоки добродетели.
Лондон: Пингвин.

[33] Роуз С. (1978). Докоперниканская социобиология.
New Scientist, 80: 45-46.

[34] Триверс Р.Л. (1971). Эволюция взаимного
альтруизм. Ежеквартальный обзор биологии, 46: 35-57.

[35] Wilkins, J.S. (1998). Что в меме? Журнал
меметики — эволюционные модели передачи информации, 2, http: // cfpm.