Теория разбитых окон айрат галиуллин: Теория разбитых окон | Блог Айрата Галиуллина

Теория разбитых окон | Блог Айрата Галиуллина

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений — наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название — «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил — как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, — рассказывал Браттон. — Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать — так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.

На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» — нашему мироощущению и способу жить.

Гармонии вам!

Теория разбитых окон — Гармония с собой и миром — ЖЖ

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название — «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил — как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, — рассказывал Браттон. — Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать — так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.

На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» — нашему мироощущению и способу жить.

Гармонии вам!

С сайта Айрата Галиуллина.

Теория разбитых окон

Новости

Исследование: Земля нагревается из-за пандемии

Сокращение выбросов аэрозолей в атмосферу во время локдауна снизило в воздухе концентрацию взвешенных частиц, которые отражают солнечный свет. Из-за этого до планеты дошло больше тепла, и она краткосрочно нагрелась. Эффект должен исчезнуть в течение нескольких лет, пишет Phys.org.

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»

Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan. usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне «ыыы». Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа — госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз — совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми — на психическом, а не биологическом уровне.

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.

ТЕОРИЯ РАЗБИТЫХ ОКОН — Бизнес-дайджест Живого Журнала — LiveJournal

А ведь это многое объясняет. В т.ч. и в управлении бизнесом. Закономерности и последствия скорее всего те же самые.

Американские криминалисты Уилсон и Келлинг выдвинули идею, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям…

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.

Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.

На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» – нашему мироощущению и способу жить.

Гармонии вам!

Источник
24.12.2012
Айрат Галиуллин

БЕСПОРЯДОК В ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ ПОРОЖДАЕТ БЕСПОРЯДОК В ГОЛОВЕ И ЖЕЛАНИЕ ЭТОТ БЕСПОРЯДОК ПОДДЕРЖИВАТЬ: 0_stranger — LiveJournal

Есть места, проходя по которым, я чувствую, как что-то во мне становится лучше, будто я сам подтягиваюсь к уровню окружающих меня пейзажей (например, Стрелка ВО, Петропавловка и т.д.). Но в то же время ежедневно, попадая на загаженный бутылками, пакетами и костями берег Славянки, я ощущаю растущее во мне чувство агрессии.
Вывод вытекающий из осмысления личного повседневного опыта: вид окружающей среды пробуждает во мне либо хорошее, либо, мягко говоря, не самое хорошее.Мусорящие на берегу и на улицах рассуждают просто: тут уже хуже не сделать. Эти же люди не будут гадить в чистом месте, а в грязном — за милую душу.
Нидерландские коллеги провели исследования на эту тему в Голландии. Выводы те же, но уже с доказательствами более солидного характера. На ту же тему были исследования процесса радикального улучшения криминогенной обстановки в Нью-Йорке.

(Оригиналы см. здесь: http://www.econ.jhu.edu/courses/334/Science%20Article.pdf

http://www.manhattan-institute.org/pdf/_atlantic_monthly-broken_windows.pdf

http://www.cordovatowne.com/brokenwindowtheorypart2.pdf

http://www.ccsindia.org/ccsindia/lssreader/28lssreader.pdf

http://home.uchicago.edu/~ludwigj/papers/Broken_windows_2006.pdf

Русские рефераты на тему:

Текст поста

Теория разбитых окон
А. Галиуллин
Опубликовано Айрат Май 3, 2011 в Практическая психология
http://galiullin.ru/blog/teoriya-razbityx-okon/#comments

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:
«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».
Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.
Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:
«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».
Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Нидерландские социологи подтверждают эту мысль (источник). Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.
Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.
Намусорили уже 69 % велосипедистов.
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:
«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».
И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.
В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…
В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?
Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.
Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.
«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».
В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.
Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.
Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».
Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.
Волшебный стоп-кран сработал.
На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе… В следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «гармонии с собой и миром» – нашему мироощущению и способу жить.
Гармонии вам!

Русский реферат голландской статьи:
Мусор на улицах ведет к росту преступности
15.12.08 | Психология, Социология, Александр Марков
(http://elementy.ru/news/430941)

Если прицепить бумажку к велосипеду, стоящему у разрисованной стены, велосипедист, скорее всего, бросит ее на землю, если же стена чистая — заберет с собой, чтобы потом выбросить в урну. Фото из обсуждаемой статьи в Science
Психологи и социологи давно предполагали, что асоциальное поведение может распространяться подобно эпидемии, однако эта теория до сих пор оставалась спорной. Шесть экспериментов, проведенных нидерландскими учеными, показали, что люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом «дурной пример» трактуется расширительно: видя, что нарушается одно из принятых правил, люди позволяют себе нарушать и другие нормы.

Согласно «теории разбитых окон», сформулированной Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году (см.: J. Q. Wilson, G. L. Kelling. Broken windows), если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется мародерство. Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах и вести себя по-свински. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу.

«Теория разбитых окон» очень понравилась многим политикам, и ее вскоре стали применять на практике — сначала в Нью-Йорке, а затем и во многих других городах США, Европы, Южной Африки, Индонезии и в других странах. Тщательно следя за чистотой улиц и смывая граффити со стен, нью-йоркские власти не только приучили граждан вести себя культурнее, но и добились значительного снижения преступности в городе.

Однако такие практические эксперименты нельзя назвать абсолютно корректными с научной точки зрения. Теоретически, снижение преступности в Нью-Йорке могло быть вызвано какими-то другими факторами и чисто случайно совпасть во времени с кампанией по уборке улиц. Специальные исследования, посвященные этому вопросу, опирались в основном на анализ корреляций (например, между чистотой улиц и уровнем преступности в разных городах), однако эти данные тоже можно трактовать неоднозначно. Корреляция сама по себе ничего не говорит о причинно-следственных связях между изучаемыми явлениями. Например, оба фактора (преступность и чистота) могут определяться каким-то третьим, неизвестным фактором; чистота может быть не причиной, а следствием низкого уровня преступности и т. д. Поэтому многие эксперты сомневались в действенности теории разбитых окон. В частности, оспаривалось утверждение, что несоблюдение окружающими одних правил может подталкивать людей к нарушению других.

Для окончательного разрешения спорного вопроса нужны были строгие эксперименты. Социологи из Гронингенского университета (Нидерланды) провели шесть таких экспериментов на улицах родного города, о чём рассказали в последнем номере журнала Science.

Первый эксперимент проводили на улице, где много магазинов, у стены дома, где добропорядочные гронингенцы, приезжая за покупками, паркуют свои велосипеды. У этой стены стоял яркий, бросающийся в глаза знак, запрещающий рисовать на стенах. Сначала стена была чистой. Экспериментаторы повесили на руль каждого велосипеда (всего велосипедов было 77) бумажку со словами «Желаем всем счастливых праздников!» и логотипом несуществующего магазина спортивных товаров. Спрятавшись в укромном уголке, исследователи стали наблюдать за действиями велосипедистов. На улице не было урн, поэтому человек мог либо бросить бумажку на землю, либо повесить на другой велосипед, либо взять с собой, чтобы выбросить позже. Первые два варианта рассматривались как нарушение принятых норм, третий — как их соблюдение.

Из 77 велосипедистов лишь 25 (33%) повели себя некультурно. Затем эксперимент повторили, при такой же погоде и в то же время дня, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками. На этот раз намусорили 53 человека из 77 (69%). Выявленное различие имеет высокую степень статистической значимости. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, провоцирующим людей нарушать другое общепринятое правило — не сорить на улицах. В Гронингене полиция не хватает за руку людей, разбрасывающих мусор, поэтому выявленный эффект нельзя объяснить утилитарными соображениями («раз не поймали тех, кто рисовал на стенах, то и меня не поймают, если я брошу бумажку»).

Второй эксперимент должен был показать, справедлива ли теория разбитых окон только для общепринятых норм или ее действие распространяется также и на локальные правила, установленные для какой-то конкретной ситуации или места. Исследователи перегородили главный вход на автомобильную парковку забором, в котором, однако, была оставлена широкая щель. Рядом с ней повесили знак «Вход воспрещен, обход в 200 м справа», а также объявление «Запрещается пристегивать велосипеды к забору». Опыт опять проводили в двух вариантах: «порядок соблюден» и «порядок нарушен». В первом случае в метре от забора стояли четыре велосипеда, явно к нему не пристегнутые. Во втором случае те же велосипеды пристегнули к забору. Из укромного места экспериментаторы наблюдали, как поведут себя граждане, пришедшие за своими автомобилями: пойдут обходить забор или пролезут в дырку. Результат снова оказался положительным: в ситуации «порядок соблюден» в дырку пролезли только 27% автовладельцев, а в ситуации «порядок нарушен» — целых 82%.

Третий эксперимент проводили в подземной парковке у супермаркета, где висело большое и хорошо заметное объявление «Пожалуйста, возвращайте взятые из магазина тележки». В ситуации «порядок соблюден» на парковке не было тележек, в ситуации «порядок нарушен» там находились четыре тележки. Их ручки исследователи предусмотрительно измазали мазутом, чтобы у посетителей не возникло желания ими воспользоваться. К машинам прикрепляли такие же бумажки, как в первом эксперименте. Результат получился аналогичный: в первой ситуации бросили бумажку на землю 30% водителей, во второй – 58%.

Четвертый эксперимент напоминал первый, с той разницей, что признаки «нарушения норм другими людьми» были теперь не визуальные, а звуковые. В Нидерландах закон запрещает использование петард и фейерверков в предновогодние недели (нарушителей штрафуют на 60 евро). Этот закон всем прекрасно известен. Оказалось, что велосипедисты намного чаще бросают бумажки на землю, если слышат звук разрывающихся петард.

В пятом и шестом экспериментах людей провоцировали на мелкую кражу. Из почтового ящика торчал конверт с прозрачным окошком, из которого явственно проглядывала купюра в 5 евро. Экспериментаторы следили за проходящими мимо людьми, подсчитывая число краж. В ситуации «порядок соблюден» почтовый ящик был чистый и мусора вокруг не было. В ситуации «порядок нарушен» либо ящик был разрисован бессмысленными граффити (эксперимент 5), либо кругом валялся мусор (эксперимент 6).

Результаты и на этот раз получились весьма убедительные. В ситуации «порядок соблюден» только 13% прохожих (из 71) присвоили соблазнительный конверт. Однако из разрисованного ящика конверт украли 27% прохожих (из 60), а разбросанный мусор спровоцировал на кражу 25% людей (из 72). Оба различия статистически достоверны. Таким образом, обычное граффити или разбросанный мусор увеличивает число краж вдвое.

Полученные результаты, несомненно, должны быть учтены властями: ясно, что нарушение общественных норм может нарастать, как снежный ком, и бороться нужно уже с самыми первыми проявлениями, потому что антиобщественное поведение может быстро стать привычным для многих, и тогда система начнет поддерживать сама себя. И каждый из нас, конечно, должен иметь в виду, что, бросая на газон банку из-под пива или выводя на стене неприличное слово, мы тем самым реально способствуем росту преступности и преумножению всеобщего свинства.

Источник: Kees Keizer, Siegwart Lindenberg, Linda Steg. The Spreading of Disorder // Science. 2008. V. 322. P. 1981–1685.

Александр Марков

Теория разбитых окон. | Наука для всех простыми словами

В 1980-х годах Нью-йорк собой адский ад представлял. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений каждый день. 6-7. Убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке обычным делом были. Грязные и сырые платформы освещались едва. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «на, бери этот чертов жетон, какая мне разница! » Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений — наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75% меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто волшебный стоп-кран и что это за кран нажал?
Его название — «Теория Разбитых Окон». Канадский социолог Малкольм гладуэлл в книге «Переломный Момент» рассказывает:

«Разбитые Окна» — это детище криминалистов Уилсона и келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Таким образом, если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл социальными эпидемиями занимается. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи эту мысль подтверждают. Они серию любопытных экспериментов провели. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать — сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки на землю 33% велосипедистов бросили.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Уже 69% велосипедистов намусорили.
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с … борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами — техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью … не трать наши деньги на ерунду! » Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Лишь в том случае, если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. Долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это Было как Религиозное Действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. В случае если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн до вандалов четкое послание доносил.

«У нас было депо в гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «Работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»….

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом — тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за … безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил — как и проблема граффити, огромное число «Зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема как снежный ком росла.

Что сделал браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «Зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «Большая Ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим эльдорадо, — рассказывал браттон. — Каждое задержание было похоже на пакет с поп — корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка попадется мне сейчас? Пистолет? Нож? Разрешение? Ого, да за тобой убийство. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-йорка избран Рудольф джулиани. Он забрал браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в википедии написано, что именно джулиани впервые применил теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна — он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-йорка.

Полиция полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кто пустые бутылки кидал. разрисовывал стены. через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Лишь в том случае, если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать — так же быстро, как в подземке. Начальник полиции браттон и мэр джулиани объясняют: «Мелкие и Незначительные, на Первый Взгляд, Проступки Служили Сигналом для Осуществления Тяжких Преступлений».

Цепная цепная реакция была остановлена. криминальный Нью-йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал.
На мой взгляд, теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе … в следующем посте я покажу, какое отношение она имеет к «Гармонии с Собой и Миром» — нашему мироощущению и способу жить. Гармонии гармонии вам! : Айрат Галиуллин.

Теория разбитых окон » E-News.su

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?
Его название – «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать – сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.
Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69 % велосипедистов.
Но вернемся в Нью-Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. «Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит»…

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, в Википедии написано, что именно Джулиани впервые применил Теорию разбитых окон. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Волшебный стоп-кран сработал
На мой взгляд, Теория разбитых окон довольно многогранна. Можно применить ее к разным областям жизни: общению, воспитанию детей, работе.

Гармонии вам!

Автор: Айрат Галиуллин

P/S

…если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

Профессор Преображенский.

Источник

Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter (не выделяйте 1 знак)

Разбитые окна | Скрытый мозг: NPR

Теория полицейской деятельности с разбитыми окнами предполагает, что устранение видимых признаков беспорядка — таких как граффити, праздношатание, попрошайничество и проституция — также предотвратит более серьезные преступления.

Getty Images / Источник изображения


скрыть подпись

переключить подпись

Getty Images / Источник изображения

Теория работы полиции с разбитыми окнами предполагает, что устранение видимых признаков беспорядка — таких как граффити, праздношатание, попрошайничество и проституция — также предотвратит более серьезные преступления.

Getty Images / Источник изображения

В 1969 году Филип Зимбардо, психолог из Стэнфордского университета, провел интересное полевое исследование. Он бросил две машины в двух очень разных местах: одну в наиболее бедном, криминальном районе Нью-Йорка, а другую в довольно благополучном районе Пало-Альто, Калифорния. Обе машины остались без номеров и припаркованы вместе с их капюшоны вверх.

Спустя всего 10 минут прохожие в Нью-Йорке начали вандализировать машину.Сначала разобрали на запчасти. Затем началось случайное разрушение. Окна были выбиты. Автомобиль был уничтожен. Но в Пало-Альто другая машина оставалась нетронутой более недели.

Наконец, Зимбардо сделал кое-что необычное: он взял кувалду и разбил калифорнийскую машину. После этого прохожие быстро разорвали его на части, как это сделали в Нью-Йорке.

Это полевое исследование было простой демонстрацией того, как то, чем явно пренебрегают, может быстро стать мишенью для вандалов.Но со временем это превратилось во что-то гораздо большее, чем это. Это стало основой для одной из самых влиятельных теорий преступности и полицейской деятельности в Америке: «разбитые окна».

Тринадцать лет спустя после исследования Зимбардо криминологи Джордж Л. Келлинг и Джеймс К. Уилсон написали статью для The Atlantic. Они были очарованы тем, что случилось с брошенными автомобилями Зимбардо, и думали, что результаты могут быть применены в более широком масштабе для целых сообществ.

«Идея [заключается] в том, что когда начинается беспорядок, неважно, в каком районе находится район, все может выйти из-под контроля», — говорит Келлинг «Скрытому мозгу».

В статье Келлинг и Уилсон предположили, что разбитое окно или другие видимые признаки беспорядка или разложения — например, праздношатание, граффити, проституция или употребление наркотиков — могут послать сигнал о том, что о районе не заботятся. Так что, думали они, если полицейские управления решат эти проблемы, возможно, более серьезных преступлений не случится.

«Настало время, когда я задаюсь вопросом, стоит ли нам отказаться от метафоры разбитых окон. Мы не знали, насколько мощной она будет.Он упрощен, с ним легко общаться, многие люди поняли это в результате метафоры. Долгое время это было привлекательно. Но, как вы знаете, метафоры могут изнашиваться и устареть ».

Джордж Келлинг

«Как только вы начнете решать небольшие проблемы в микрорайонах, вы начнете укреплять их права», — говорит Келлинг. «Люди заявляют о своих правах на общественные места, а владельцы магазинов выражают обеспокоенность тем, что произошло на улицах. Сообщества укрепляются, когда порядок восстанавливается или поддерживается, и именно эта динамика помогает предотвращать преступность.

Келлинг и Уилсон предложили полицейским управлениям сменить фокус. Вместо того, чтобы направлять большую часть ресурсов на раскрытие серьезных преступлений, они должны вместо этого попытаться очистить улицы и поддерживать порядок — например, удерживать людей от курения марихуаны в общественных местах и ​​расправляться с ними.

Аргумент пришел в подходящий момент, говорит профессор права Колумбийского университета Бернард Харкорт.

«Это был период высокой преступности и тюремного заключения, и казалось, что выхода из этой динамики не было.Казалось, что просто заполнить тюрьмы и решить проблему преступности невозможно ».

Идея переходит от Башни из слоновой кости к улицам

Пока политики пытались найти ответы, новый мэр Нью-Йорка пришел к мощность предлагает решение.

Руди Джулиани победил на выборах в 1993 году, пообещав снизить уровень преступности и очистить улицы. Очень быстро он принял в качестве своей мантры разбитые окна.

Это была одна из тех редких идей, которые понравились обеим сторонам прохода.

Консерваторам понравилась политика, потому что она означала наведение порядка. Либералам это понравилось, говорит Харкорт, потому что это казалось просвещенным способом предотвращения преступности: «Это казалось волшебным решением. Оно позволило каждому найти способ в собственном сознании избавиться от попрошайки, парня, спящего на улице. , проститутка, наркотики, мусор, и это позволило либералам делать это, при этом чувствуя себя самодовольно и хорошо «.

Джулиани и его новый комиссар полиции Уильям Браттон сначала сосредоточились на очистке системы метро, ​​где 250 000 человек в день не платили за проезд.Они отправили сотни полицейских в метро, ​​чтобы расправиться с прыгунами турникета и вандалами.

Очень быстро они нашли подтверждение своей теории. По словам Келлинга, преследование мелких правонарушений привело полицию к жестоким преступникам: «Не все преступники были преступниками, но многие преступники были преступниками. Оказывается, серьезные преступники довольно заняты. Они совершают как мелкие правонарушения, так и серьезные преступления. »

Политика была быстро распространена с метро на весь город Нью-Йорк.

Полиция увеличила количество арестов за административные правонарушения, такие как курение марихуаны в общественных местах, нанесение граффити и продажа незакрепленных сигарет. И почти мгновенно они смогли возвестить о своем успехе. Преступность падала. Количество убийств резко упало. Это было похоже на чудо.

СМИ полюбили эту историю, и Джулиани отправился на переизбрание в 1997 году.

Джордж Келлинг и его коллега провели дополнительное исследование работы полиции с разбитыми окнами и обнаружили, по их мнению, явное свидетельство успеха.В районах, где резко увеличилось количество арестов за мелкие правонарушения, что свидетельствовало о том, что действует правоохранительная служба с разбитыми окнами, также резко снизилась преступность.

К 2001 году разбитые окна стали одним из величайших достижений Джулиани. В своем прощальном обращении он подчеркнул красивую и простую идею успеха.

«Теория разбитых окон заменила идею о том, что мы слишком заняты, чтобы обращать внимание на уличную проституцию, слишком заняты, чтобы обращать внимание на попрошайничество, слишком заняты, чтобы обращать внимание на граффити», — сказал он.«Ну, нельзя быть слишком занятым, чтобы обращать внимание на эти вещи, потому что именно они лежат в основе проблем преступности, которые существуют в вашем обществе».

Начинают появляться вопросы о сломанной Windows

С самого начала были признаки того, что с красивым повествованием что-то не так.

«Преступность начала снижаться в Нью-Йорке еще до выборов Джулиани и до введения полицейских с разбитыми окнами», — говорит Харкорт, профессор права Колумбийского университета.«И, конечно, то, что мы стали свидетелями того периода, в основном примерно с 1991 года, заключалось в том, что преступность в стране начала снижаться, и это заметное падение насильственной преступности в этой стране. Что примечательно в этом, так это то, насколько оно широко распространено. было.»

Харкорт отмечает, что преступность снизилась не только в Нью-Йорке, но и во многих других городах, где не было ничего подобного полиции с разбитыми окнами. Фактически, преступность снизилась даже в тех частях страны, где полицейские управления погрязли в коррупционных скандалах и в значительной степени считались дисфункциональными, например в Лос-Анджелесе.

«Лос-Анджелес действительно интересен, потому что в Лос-Анджелесе постоянно возникали ужасные проблемы с полицейской службой, а преступность в Лос-Анджелесе упала так же, как и в Нью-Йорке», — говорит Харкорт.

Было много теорий, объясняющих общенациональный спад преступности. Некоторые говорили, что это был рост экономики или конец эпидемии крэк-кокаина. Некоторые криминологи считают, что правила вынесения приговоров более жесткие.

В 2006 году Харкорт обнаружил, что доказательства, подтверждающие теорию о разбитых окнах, могут быть ошибочными.Он проанализировал исследование, проведенное Келлингом в 2001 году, и обнаружил, что в районах, где было арестовано наибольшее количество административных правонарушений, также наблюдалось наибольшее снижение числа насильственных преступлений.

Харкорт говорит, что в более раннем исследовании не учитывалось то, что называется «возвращением к среднему».

«Это то, о чем знают многие инвестиционные банкиры и инвесторы, потому что это хорошо известно на фондовом рынке», — говорит Харкорт. «По сути, идея состоит в том, что если что-то сильно идет вверх, оно имеет тенденцию сильно падать.»

График в статье Келлинга 2001 года показателен. Он показывает, что уровень преступности резко упал в начале 1990-х годов. Но этот небольшой обзор дает нам выборочную картину. Прямо перед этим снижением произошел всплеск преступности. И если вы вернетесь еще дальше назад. , вы видите серию всплесков и падений. И каждый раз, чем больше всплеск, тем сильнее последующий спад, поскольку преступность возвращается к среднему значению.

Келлинг признает, что разбитые окна, возможно, не оказали драматического влияния на преступность. Но он думает, что это все еще имеет ценность.

«Даже если разбитые окна не оказали существенного влияния на преступность, порядок — это самоцель в космополитическом, разнообразном мире», — говорит он. «Незнакомцы должны чувствовать себя комфортно, перемещаясь по сообществам, чтобы эти сообщества процветали. Порядок — это самоцель, и он не нуждается в оправдании серьезных преступлений».

Заказ может быть самоцелью, но стоит отметить, что не это было предпосылкой, на которой была продана теория разбитых окон. Это рекламировалось как новаторский способ борьбы с насильственными преступлениями, а не просто способ увести с улиц попрошайников и проституток.

«Разбитые окна» превращаются в «Stop And Frisk»

Харкорт говорит, что была еще одна большая проблема с разбитыми окнами.

«Мы сразу же увидели резкое увеличение количества жалоб на неправомерные действия полиции. Начиная с 1993 года, вы увидите огромное количество беспорядков, которые возникнут в результате разбитых окон, полицейских, количество жалоб резко возрастает, с поселениями полиции Количество случаев ненадлежащего поведения стремительно растет, и, конечно же, инциденты, жестокие инциденты, внезапно происходящие все быстрее и быстрее.«

Проблема усугубилась с появлением новой практики, которая возникла из-за разбитых окон. Она получила название« остановись и обыскивай », и была принята в Нью-Йорке после того, как мэр Майкл Блумберг победил на выборах в 2001 году. за проступки в надежде предотвратить более серьезные преступления, «остановись и обыскивай» говорилось, зачем даже ждать проступка? Почему бы не остановиться, не допросить и не обыскать любого, кто выглядел подозрительно? или остановка и допрос действительно привели к информации, которая помогла раскрыть гораздо более серьезные преступления, даже убийства.Но было еще много случаев, когда остановка полиции ничего не обнаруживала. В 2008 году полиция совершила в Нью-Йорке почти 250 000 остановок за то, что они называли тайными передвижениями. Только одна пятнадцатая из 1 процента из них нашла оружие.

Еще более проблематично то, что для того, чтобы преследовать беспорядок, вы должны уметь его определять. Это мешок для мусора, закрывающий разбитое окно? Подростки на углу слишком громко слушают музыку?

В Чикаго исследователи Роберт Сэмпсон и Стивен Рауденбуш проанализировали, что заставляет людей воспринимать социальный беспорядок.Они обнаружили, что если в двух кварталах было одинаковое количество граффити, мусора и праздношатающихся, люди видели больше беспорядка, больше разбитых окон в районах, где проживало больше афроамериканцев.

Джордж Келлинг не сторонник остановки и обысков. Фактически, еще в 1982 году он предвидел возможность того, что предоставление полиции широких полномочий может привести к злоупотреблениям. В своей статье он и Джеймс К. Уилсон пишут: «Как мы можем гарантировать … что полиция не станет агентами местного фанатизма? Мы не можем предложить полностью удовлетворительного ответа на этот важный вопрос.»

В августе 2013 года федеральный окружной суд постановил, что политика города Нью-Йорка по остановке и обыску является неконституционной из-за того, как в ней выделяются молодые чернокожие и латиноамериканцы. Позже в том же году Нью-Йорк избрал своего первого либерального мэра за 20 лет. . Билл ДеБлазио отпраздновал конец остановки и обысков. Но он не покончил с разбитыми окнами. Фактически, он повторно назначил комиссара полиции Руди Джулиани, Билла Браттона.

И всего через семь месяцев после того, как он снова стал главой полиции. Департамент полиции Нью-Йорка, политика Браттона по поводу разбитых окон подверглась новому вниманию.Причина: смерть Эрика Гарнера.

В июле 2014 года прохожий заснял на мобильный телефон видео смертельного столкновения между полицейскими Нью-Йорка и афроамериканцем Гарнером. После словесной конфронтации офицеры схватили Гарнера, удерживая его удушающим захватом, практика, которая запрещена в Нью-Йорке.

Гарнер умер вскоре после того, как его повалили на землю. Его смерть вызвала массовые протесты, и его имя теперь является синонимом недоверия между полицией и афроамериканскими сообществами.

Для Джорджа Келлинга это был не тот конец, на который он надеялся. Как исследователь, он один из немногих, чьи идеи покинули академию и распространились со скоростью лесного пожара.

Но как только политики и СМИ влюбились в его идею, они перенесли ее в места, которые он никогда не планировал и не мог контролировать.

«Когда в 1990-е годы я иногда читал в газете что-то вроде того, что приходит новый начальник и говорит:« Я собираюсь внедрить завтра разбитые окна », я слушал это с тревогой, потому что [это] весьма дискреционная деятельность полиции, которая требует обширного обучения, официальных инструкций, постоянного контроля и надзора.Так что я беспокоюсь о реализации о разбитых окнах? Очень много … потому что это может быть сделано очень плохо «.

На самом деле, говорит Келлинг, возможно, пора отказаться от идеи.

» Это доходит до того момента, когда я задаюсь вопросом, должны ли мы отступить из метафоры разбитых окон. Мы не знали, насколько мощным он будет. Он упрощен, с ним легко общаться, многие люди поняли это в результате метафоры. Долгое время это было привлекательно. Но, как известно, метафоры могут изнашиваться и устареть.

В наши дни социологи сходятся во мнении, что разбитые окна, вероятно, действительно оказали умеренное влияние на преступность. Но мало кто верит, что это вызвало 60-70-процентное снижение числа насильственных преступлений, за которые оно когда-то приписывалось.

И все же, несмотря ни на что Доказательства, идея продолжает оставаться популярной.

Бернар Харкорт говорит, что для этого есть причина:

«Это простая история, за которую люди могут ухватиться, и с ней гораздо приятнее жить, чем со сложностями жизни.Дело в том, что с 1990-х годов преступность в Америке резко упала, и этому нет действительно хороших, чистых общенациональных объяснений ».

История разбитых окон — это история нашего увлечения простыми решениями и соблазнительными теориями. При такой идее почти невозможно загнать джинна обратно в бутылку.

Подкаст «Скрытый мозг» ведет Шанкар Ведантам, а продюсеры — Мэгги Пенман, Дженнифер Шмидт и Рене Клар. Наш контролирующий продюсер — Тара Бойл.Вы также можете подписаться на нас в Twitter @hiddenbrain и каждую неделю слушать рассказы о Hidden Brain на местной общественной радиостанции.

теория разбитых окон | Описание и результаты

Теория разбитых окон, академическая теория, предложенная Джеймсом К. Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году, в которой разбитые окна использовались как метафора беспорядка в окрестностях. Их теория связывает беспорядки и невежливость в обществе с последующими серьезными преступлениями.

Теория разбитых окон оказала огромное влияние на политику полиции на протяжении 1990-х годов и оставалась влиятельной в 21 веке.Возможно, наиболее заметное применение теории было в Нью-Йорке под руководством комиссара полиции Уильяма Браттона. Он и другие были убеждены, что агрессивные методы поддержания порядка со стороны Департамента полиции Нью-Йорка были ответственны за резкое снижение уровня преступности в городе в 1990-е годы. Браттон начал претворять теорию в жизнь в качестве начальника транспортной полиции Нью-Йорка с 1990 по 1992 год. Отряды офицеров в штатском были назначены для того, чтобы ловить прыгающих через турникет, и, поскольку количество арестов за проступки увеличилось, преступления в метро всех видов резко сократились.В 1994 году, став комиссаром полиции Нью-Йорка, Браттон представил свою инициативу по повышению качества жизни, основанную на разбитых окнах. Эта инициатива пресекала попрошайничество, хулиганство, публичное употребление алкоголя, уличную проституцию и нежелательное мытье лобового стекла, а также другие подобные попытки получить деньги от водителей, остановившихся в пробке. Когда Браттон ушел в отставку в 1996 году, количество тяжких преступлений в Нью-Йорке сократилось почти на 40 процентов, а количество убийств — вдвое.

Теория

До разработки и внедрения различных теорий невежливости, таких как разбитые окна, ученые правоохранительных органов и полиция имели тенденцию сосредотачиваться на серьезных преступлениях; то есть основную озабоченность вызывали преступления, которые считались наиболее серьезными и значимыми для жертвы, такие как изнасилование, грабеж и убийство.Уилсон и Келлинг придерживались другой точки зрения. Они рассматривали серьезное преступление как конечный результат более длинной цепи событий, предполагая, что преступление возникло в результате беспорядка и что если беспорядок будет устранен, серьезных преступлений не будет.

Их теория также утверждает, что распространенность беспорядков вызывает страх в умах граждан, убежденных в том, что этот район небезопасен. Этот уход из сообщества ослабляет социальный контроль, который раньше держал преступников под контролем. Как только этот процесс начинается, он сам себя питает.Беспорядок порождает преступление, а преступление порождает еще один беспорядок и преступность.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту.
Подпишитесь сейчас

Ученые обычно определяют два разных типа расстройства. Первый — это физический беспорядок, типичным примером которого являются пустующие здания, разбитые окна, брошенные автомобили и пустыри, заполненные мусором. Второй тип — это социальное расстройство, типичным примером которого являются агрессивные попрошайки, шумные соседи и группы молодежи, собирающейся на углах улиц.Граница между преступностью и беспорядком часто размыта: некоторые эксперты считают такие действия, как проституция и торговля наркотиками, расстройством, а многие другие классифицируют их как преступления. Считается, что оба эти типа расстройства, хотя и отличаются друг от друга, усиливают страх среди граждан.

Очевидное преимущество этой теории перед многими ее криминологическими предшественниками состоит в том, что она позволяет инициативам в области политики уголовного правосудия производить изменения, а не полагаться на социальную политику.Ранние теории социальной дезорганизации и экономические теории предлагали дорогостоящие решения, эффективность которых требовала много времени. Теория «разбитых окон» рассматривается многими как способ быстро и с минимальными затратами добиться изменений, просто изменив стратегию полицейского контроля над преступностью. Гораздо проще бороться с беспорядком, чем бороться с такими зловещими социальными недугами, как бедность и неадекватное образование.

Теория на практике

Хотя теория разбитых окон популярна как в академических кругах, так и в правоохранительных органах, она не обходится без критики.Одна линия критики заключается в том, что существует мало эмпирических доказательств того, что беспорядок, если его не оспаривать, приводит к преступлению. Чтобы подтвердить теорию в целом, необходимо показать, что расстройство вызывает страх, что страх вызывает нарушение социального контроля (иногда называемое сплоченностью сообщества), и что это нарушение социального контроля, в свою очередь, приводит к преступности. Наконец, необходимо показать, что преступность увеличивает уровень беспорядка.

Наибольшее эмпирическое подтверждение теории разбитых окон пришло из работы политолога Уэсли Скогана, который обнаружил, что определенные типы социальных и физических расстройств связаны с определенными видами серьезных преступлений.Однако Скоган благоразумно рекомендовал с осторожностью интерпретировать свои результаты как доказательство справедливости теории разбитых окон. Некоторые исследователи ставят под сомнение даже эту квалифицированную поддержку. Проведя повторный анализ данных Скогана, политический теоретик Бернар Харкорт обнаружил, что связь между беспорядком в районе и похищением кошелька, нападением, изнасилованием и кражей со взломом исчезла, когда бедность, стабильность в районе и расовая принадлежность стали контролироваться статистически. Осталась только связь между беспорядком и грабежом.Харкорт также раскритиковал теорию разбитых окон за поощрение политики «нулевой терпимости», которая наносит ущерб обездоленным слоям общества.

Пытаясь связать серьезное преступление с беспорядком, ученый в области уголовного правосудия Ральф Тейлор обнаружил, что не выявлено четких закономерностей взаимосвязи между преступностью и беспорядком. Скорее, некоторые конкретные нарушения общественного порядка были связаны с некоторыми конкретными преступлениями. Он пришел к выводу, что внимание к беспорядку в целом может быть ошибкой и что, хотя и слабо связаны, конкретные действия могут не отражать общее состояние беспорядка.Он предположил, что конкретные проблемы потребуют конкретных решений. Похоже, что это обеспечило больше поддержки для проблемно-ориентированных стратегий работы полиции, чем для теории разбитых окон.

Короче говоря, обоснованность теории разбитых окон неизвестна. Можно с уверенностью заключить, что теория не все объясняет и что, даже если теория верна, для полного объяснения преступления необходимы сопутствующие теории. В качестве альтернативы требуется более сложная модель, чтобы учесть гораздо больше убедительных факторов.Однако почти все исследования по этой теме подтверждали связь между беспорядком и страхом. Существует также сильная поддержка веры в то, что страх увеличивает желание человека покинуть беспорядочные сообщества и переехать в более гостеприимную среду. Этот вариант доступен для среднего класса, который может позволить себе переехать, но не для бедных, у которых меньше выбора. Если средний класс уедет, а бедняки останутся, район неизбежно станет экономически невыгодным. Это говорит о том, что следующая волна теоретических рассуждений о динамике соседства и преступности может принять экономический уклон.

Адам Дж. Макки

Подробнее читайте в связанных статьях Britannica:

  • преступление

    Преступление, умышленное совершение действия, которое обычно считается социально вредным или опасным и конкретно определяется, запрещено и наказуемо в соответствии с уголовным законодательством. Большинство стран приняли уголовный кодекс, в котором можно найти все уголовное право, хотя английское право — источник многих других систем уголовного права — остается некодифицированным.Определения…

  • полиция

    Полиция, группа офицеров, представляющих гражданскую власть правительства. Полиция обычно отвечает за поддержание общественного порядка и безопасности, соблюдение закона, а также предотвращение, обнаружение и расследование преступной деятельности.Эти функции известны как контроль. На полицию также часто возлагается различная лицензионная и регулирующая деятельность.…

  • Криминология

    Криминология, научное исследование нелегальных аспектов преступности и правонарушений, включая их причины, исправление и предотвращение, с точки зрения таких различных дисциплин, как антропология, биология, психология и психиатрия, экономика, социология и статистика.Вид с юридической…

Полицейская служба с неработающими окнами — Центр доказательной политики в отношении преступлений (CEBCP)

Полиция Сиэтла, любезно предоставлено пользователем Flickr jmabel и используется по лицензии Creative Commons.

Что такое неработающая политика Windows?

Модель полицейской деятельности с разбитыми окнами была впервые описана в 1982 году в основополагающей статье Уилсона и Келлинга. Вкратце, модель фокусируется на важности беспорядка (напр.g., разбитые окна) в совершении и поддержании более тяжких преступлений. Беспорядок не связан напрямую с серьезным преступлением; вместо этого беспорядок ведет к усилению страха и отчуждению от жителей, что затем позволяет проникнуть в более серьезную преступность из-за снижения уровня неформального общественного контроля.

Полиция может сыграть ключевую роль в нарушении этого процесса. Если они сосредоточатся на беспорядках и менее серьезных преступлениях в районах, которые еще не охвачены серьезными преступлениями, они могут помочь уменьшить страх и отчужденность жителей.Повышение уровня неформального общественного контроля поможет самим жителям взять под свой контроль свой район и предотвратить проникновение серьезных преступлений в


Каковы данные о нарушении политики безопасности Windows?

Работа полиции с разбитыми окнами указана в разделе «Что нам нужно знать больше?» в нашем обзоре научных данных

Недавний систематический обзор, проведенный Braga, Welsh and Schnell (2015), показал, что стратегии полицейской деятельности, направленные на устранение расстройств в целом, оказали статистически значимое, умеренное влияние на сокращение всех видов преступности.Этот положительный эффект был обусловлен успехом локальных проблемно-ориентированных вмешательств. Напротив, не было значительного общего воздействия агрессивных стратегий обслуживания заказов. Таким образом, они приходят к выводу, что полиция может успешно снизить уровень беспорядков и преступлений, не связанных с беспорядками, за счет усилий по борьбе с беспорядками, но типы стратегий имеют значение.

Не все вмешательства, включенные в Braga et al. (2015), однако, являются верной проверкой теории разбитых окон. Действительно, модель разбитых окон в применении к полицейскому контролю было трудно оценить по ряду причин.

Во-первых, агентства применяли контроль за разбитыми окнами различными способами, некоторые из которых более точно следовали модели Уилсона и Келлинга (1982), чем другие. Пожалуй, наиболее заметное применение подхода к преступности и беспорядкам с использованием разбитых окон произошло в Нью-Йорке. Однако в других агентствах работа полиции с разбитыми окнами была синонимом работы полиции с нулевой терпимостью, когда беспорядки жестко преследуются, а все нарушители получают штрафы или арестовываются. Подход с разбитыми окнами гораздо более тонок, чем допускает нулевой допуск, по крайней мере, согласно Келлингу и Коулзу (1996), и поэтому было бы несправедливо оценивать его эффективность, основываясь исключительно на эффективности агрессивных подходов, основанных на аресте, которые исключают свободу действий офицеров.Таким образом, одна из проблем может заключаться в том, что полицейские управления на самом деле не используют охрану разбитых окон, как утверждают.

Вторая проблема — как правильно измерить обработку разбитых окон. Наиболее частым показателем того, что полиция работает с разбитыми окнами, были аресты за мелкие правонарушения, отчасти потому, что эти данные легко доступны. Однако одни лишь аресты не полностью отражают подход, который Келлинг и Коулз (1996) описывают как явно предполагающий работу с общественностью и усмотрение сотрудников полиции. Офицеры должны решить, уместен ли арест, и многие полицейские остановки и встречи с гражданами в разбитых окнах не заканчиваются арестом.В отличие от политики абсолютной нетерпимости, направленной только на арест всех мелких правонарушителей, Келлинг и Коулз (1996) описывают более ориентированный на общину подход к партнерству с местными жителями и общественными группами для коллективной борьбы с беспорядками таким образом, чтобы по-прежнему уважать гражданские свободы правонарушителей. правонарушители. Вопрос о том, удалось ли полиции Нью-Йорка применить эту модель, остается открытым, но это говорит о том, что вмешательство является сложным и трудно поддающимся оценке.

В-третьих, модель разбитых окон предполагает наличие долгосрочной косвенной связи между принудительным применением беспорядков и сокращением серьезных преступлений, и поэтому существующие оценки могут не подходить для адекватной оценки вмешательств с разбитыми окнами.Если существует связь между принуждением к беспорядкам и сокращением серьезных преступлений, порождаемых усилением неформального социального контроля со стороны жителей, мы ожидаем, что для повышения этих уровней социального контроля в сообществе потребуется некоторое время. В исследованиях полицейской деятельности обычно используются краткосрочные периоды наблюдения, поэтому они могут не отражать динамику изменения соседства.

Также нет единого мнения о существовании связи между беспорядком и преступностью и о том, как правильно измерить такую ​​связь, если она действительно существует.Например, исследование Скогана (1990) в шести городах действительно предполагало связь между расстройством и более поздним тяжким преступлением, но Харкорт (2001) предположил в повторном анализе данных Скогана (1990), что не было существенной связи между расстройством и серьезным преступлением. . Следовательно, нет четкого ответа на вопрос о связи между преступностью и беспорядками, а также о том, поддерживают ли существующие исследования теорию разбитых окон или опровергают ее.

Существует много споров о влиянии тактики полиции Нью-Йорка на снижение преступности и беспорядков в 1990-е годы.Сама по себе работа полиции с разбитыми окнами не снизила уровень преступности (Eck & Maguire, 2000), но вполне вероятно, что полиция сыграла определенную роль. Оценки размера этой роли варьировались от большого (Bratton & Knobler, 1998, Kelling & Sousa, 2001) до значительного, но меньшего (Messner et al., 2007; Rosenfeld et al., 2007) до несуществующего (Harcourt & Людвиг, 2006).

Тактика борьбы с беспорядками часто использовалась полицией в горячих точках. Например, в Braga et al.(1999) проблемно-ориентированное исследование горячих точек в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси, офицеры использовали агрессивное поддержание порядка в качестве стратегии для сокращения насильственных преступлений, и результаты показали значительные положительные результаты. Таким образом, мы подозреваем, что тактика, обычная для полицейских с разбитыми окнами, будет наиболее успешной в сочетании со знаниями о небольших географических районах, где высока концентрация преступности. Однако эти подходы к «горячим точкам» не следует рассматривать как прямую проверку теории разбитых окон. В этих мероприятиях также использовался ряд других стратегий, включая меры ситуационного предупреждения преступности, которые, как было показано в исследовании Braga and Bond (2008), являются наиболее эффективной стратегией снижения преступности.

Наконец, есть опасения, что любая эффективность работы полиции с разбитыми окнами в снижении уровня преступности (где доказательства, как отмечалось выше, неоднозначны) может происходить за счет снижения удовлетворенности граждан и ущерба для представлений граждан о легитимности полиции.