Украинские писатели: Украинские писатели

10 книг украинских писателей, которые читает мир

Украина, представленная в лучших произведениях наших писателей, постепенно находит путь к умам и сердцам читателей во всем мире. В нашей подборке мы считаем само собой разумеющимся, что произведения наших классиков, знают и любят украинисты и студенты кафедр украинского языка и литературы в других странах. Не упоминаем мы и писателей украинского происхождения, которые жили и творили за границей, не позиционируя себя как представители украинской культуры: тот же Джозеф Конрад, который родился в Бердичеве, но известен всему миру как британский писатель. Отдельной статьи более чем заслуживают писатели украинской диаспоры. Здесь же мы попытались собрать представителей современной украинской литературы: авторов, которые живут и творят в Украине, произведения которых переводятся и издаются в других странах мира.

Польові дослідження з українського сексу

Оксана Забужко, «Комора»

Даже если вы относитесь к тем, кому Забужко не нравится, вы не можете не согласиться с тем, что она – мастер модерна, глубокий знаток украинской истории и внимательный исследователь человеческих отношений. Некоторые романы приходят к нам именно тогда, когда мы должны их прочитать: этот – об опасности полного погружения в другого человека, о тотальной любви, которая требует от женщины отказа от самой себя, своего таланта, миссии и пространства, от своей души и судьбы. Роман издан на английском, болгарском, голландском, итальянском, немецком, польском, румынском, русском, сербском, шведском, чешском языках. Другие произведения Оксаны Забужко: «Сестро, сестро», «Казка про калинову сопілку», «Музей покинутих секретів» тоже издаются в переводе за границей.

Перверзія

Юрий Андрухович, «Лілея»

Совершенно сумасшедший сюжет, и понятно, почему он пришелся по душе заграничным читателям. Представьте себе научный симпозиум в Венеции, тема которого звучит так: «Пост-карнавальне безглуздя світу: що на обрії?». На сипозиум добирается через Мюнхен украинский писатель Станислав Перфецкий, которого подвозит странная семейная пара: Ада Цитрина и немой Доктор Янус Мария Ризенбокк. В Венеции Перфецкий, устремившись за проституткой, попадает на сектантское богослужение: представители мигрантов разных национальностей поклоняются новому божеству, которому в конце церемонии приносят в жертву большую рыбу. А дальше сюжет закручивается так, что финал его Перфецкий находит только на отдаленном острове Сан-Микеле, обнаружив, наконец, единственного священника, который может выслушать его исповедь и поговорить с ним об Украине. Роман издан на многих языках, как и еще одно культовое произведение автора — «Московиада».

Свежие новости

Месопотамія

Сергей Жадан, «Клуб сімейного дозвілля»

«Месопотамія» — это девять историй в прозе и тридцать стихотворных уточнений. Все тексты этой книги — об одной среде, герои переходят из одной истории в другую, а потом и в стихи. Философские отступления, фантастические образы, изысканные метафоры и специфический юмор — здесь есть все, что так привлекает в произведениях Жадана. Это истории Вавилона, пересказанные для тех, кто интересуется вопросами любви и смерти. Истории о жизни города, лежащего между двух рек, биографии персонажей, которые бюрются за свое право быть услышанными и понятыми, хронику уличных стычек и ежедневных страстей. Роман очень популярен за границей.

Культ

Любко Дереш, «Кальварія»

«Культ» — первый роман Любомира (Любка) Дереша. В далеком 2001 году юному автору было 16 лет. Кое-кто определяет жанр этого произведения как фэнтези, но, как бы то ни было, роман Дереша «передает привет» таким мэтрам готики и фэнтези как По, Желязны или Лавкрафт. Роман переведен и издан в Сербии, Болгарии, Польше, Германии, Италии и Франции.

Пикник на льду/Смерть постороннего

Андрей Курков, «Фолио»

Курков, пожалуй, один из самых издаваемых за границей писателей Украины, переводы его «Пикника на льду» публиковали лучшие издательства. На английском книга вышла под названием «Смерть и пингвин» (Death and the Penguin), и во многих языках сохранили этот вариант. На сегодня роман переведен на пять языков, в том числе на английский, немецкий, итальянский. Чем заинтересовал сюжет зарубежных читателей? Тем, что это очень интересный интеллектуальный детектив. Журналист Виктор Золотарев получает необычное задание от крупной газеты: писать некрологи на видных влиятельных людей, хотя все они пока еще живы. Постепенно он понимает, что стал участником крупной игры теневых структур, выйти из которой живым оказывается почти нереальной задачей. Произведения Куркова переведены на 37 языков мира.

Танго смерті

Юрій Винничук, «Фолио»

Этот роман назван Книгой года ВВС 2012 года. Действие романа происходит в двух сюжетных линиях. В первой мы встречаем четырех друзей: украинца, поляка, немца и еврея, которые живут в довоенном Львове. Их родители были бойцами армии УНР и погибли в 1921 под Базаром. Молодые люди переживают все перипетии своего возраста, но ни за что не предают дружбы. Вторая сюжетная линия имеет других персонажей, а действие ее происходит не только во Львове, но и в Турции. Обе линии пересекаются в неожиданном финале. Произведения Винничука издавались  в Англии, Аргентине, Беларуси, Канаде, Германии, Польше, Сербии, США, Франции, Хорватии, Чехии.

НепрОсті

Тарас Прохасько, «Лілея»

НепрОсті — кто это такие? Гуцулы называют так людей, которые отличаются от других знаниями и умениями, чем могут принести пользу или нанести вред другим людям. Роман посвящен «альтернативной» истории Карпат, его действие происходит в период с 1913 по 1951 годы. Карпаты были одновременно и очень архаичной средой и, как ни парадоксально звучит, очень открытой зоной межкультурного общения. Вот этот второй миф, об открытых Карпатах, и есть его альтернативной историей. Произведения Прохасько переведены на английский, немецкий, польский, русский языки.

Солодка Даруся

Мария Матиос, «Піраміда»

Самый известный роман Марии Матиос, справедливо названный «трагедией, адекватной истории ХХ века», а сама Даруся — «почти библейским образом». Действие происходит на Буковине, в горном селе, где живут Даруся и ее родители, и куда приходят НКВД-шники после окупации советскими войсками Западной Украины. Теперь Даруся, которую односельчане считают сумасшедшей и зовут почемку-то «сладкой», живет одна. На дворе — 70-е годы. Даруся помнит о своих молодых и влюбленных родителях, которых «перемололи» жернова режима, и иногда напоминает о содеянных грехах людям, живущим вокруг нее. Но наступает момент, и жизнь Даруси меняется. Роман выдержал 6 переизданий. «Солодка Даруся» вышел на польском, русском, хорватском, немецком, литовском, французском, итальянском языках.

Око прірви/Чотири романи

Валерий Шевчук, «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА»

Валерий Шевчук — живой классик. Издательство Ивана Малковича выпустило книгу с четырьмя самыми известными романами автора, среди которых и «Око прірви». Жанр этого романа — исторически-мистическая антиутопия. Действие его происходит в далеком XVI веке, но намекает автор, конечно же, на тоталитарный режим СССР. Произведения Шевчука уже давно издаются на английском, польском и немецком языках.

Останнє бажання

Евгения Кононенко, «Видавництво Аннеты Антоненко»

Как умирают писатели, которые лгали всю жизнь? Прислуживали режиму, писали книги, которых никто не читал, хотя за гонорары семья литератора жила в достатке. Никто не уйдет из жизни, пока не расскажет правды. Даже если тетрадка с автобиографией попадет в руки сына, пролежав в куче ненужных черновиков полтора десятка лет. Евгения Кононенко — замечательный автор и переводчик художественной литературы. Ее произведения переведены на английский, немецкий, французский, хорватский, русский, финский, польский, белорусский и японский языки.

— Читайте также: 11 хороших книг о сложностях супружеской жизни

Украинская литература: где ее место на карте мира?

Підпис до фото,

12 сентября на Форуме издателей во Львове ВВС Украина объявила о старте «Книги года ВВС-2013»

Какое место занимает современная украинская литература на литературной карте мира — таким был основной вопрос круглого стола, который проводила ВВС Украина на 20-м Форуме издателей во Львове.

По мнению писателей, литературоведов и журналистов, принявших участие в дискуссии, «продвигать» литературу надо — но не стоит делать это главной целью, ведь массовая литература не может быть литературой высшего сорта.

Место на карте

По мнению профессора Киево-Могилянской академии Веры Агеевой, украинская литература на литературной карте Европы, безусловно, есть, и хотя она не занимает там важного места, ученый советует не делать из этого трагедии. По ее мнению, украинцы по этому поводу имеют «определенный комплекс».

«Конечно, английская или французская литературы занимают более заметные места. Украинская литература передает украинский опыт, и этот опыт интересен миру. А вот как украинская литература об этом опыте рассказала — вопрос другой», — говорит г-жа Агеева.

Писатель Ярослав Мельник, чья книга «Позвони мне, говори со мной» вошла в «пятерку «Книги года ВВС — 2012», отмечает, что в Европе, где он живет последние 13 лет, украинской литературы практически нет.

«Для рядового читателя на Западе мы не существуем. И не только мы. Даже русские писатели — хотя, казалось бы, русская литература могла бы быть в первой пятерке — ан нет. Российские писатели, которые издаются большими тиражами в России, неизвестны, например, во Франции. Украинская литература не имеет бренда и русская тоже, — говорит Мельник. — Мы живем в мире, где играет большую роль пиар, и говорить, что место литературы зависит от ее качества, не совсем правильно. В современном мире если бренд не создан — то литературы не существует».

По мнению директора издательства «Факел», члена жюри Книги года ВВС-2012 Ростислава Семкива, в Европе мало знают не только об украинской литературе. «О нас не знают так же, как и о других — и знают так же, как и о других. Я бы сказал, что украинская литература сейчас присутствует на литературной карте где-то так же, как, скажем, словенская литература», — считает он.

Писатель, двукратный победитель «Книги года ВВС» Сергей Жадан считает, что присутствие литературы в международном измерении определяют конкретные писатели, переводчики и издательства. «Если в данной стране есть переводчик с украинского языка — то, значит, там есть украинская литература. Если переводчика нет — соответственно, нет там и украинской литературы», — говорит он.

Также г-н Жадан отмечает, что «литературная карта» — это довольно условное понятие. «У украинцев есть желание пользоваться сакральными обозначениями. В действительности литературная карта сегодняшней Греции не очень отличается от скандинавских стран, а литературная карта Франции — от того, что происходит на Балканах».

Нужно ли «пиарить»?

Журналист и общественный деятель, член жюри Книги года ВВС Ольга Герасимьюк убеждена: «Мы должны пиарить свою литературу — как и свою страну. Мы горды, мы самодостаточны, у нас прекрасная культура, но для того, чтобы жить в мире, мы должны заботиться об открытости. Надо думать, как помочь миру понять, насколько мы интересны, как дать, например, шведу прочитать о тех слезах, которые пролили украинские поэты».

Успешным примером создания бренда литературы г-н Мельник считает скандинавские народы: «Гораздо больше в мире знают о скандинавской литературе — потому что скандинавы вкладывают большие средства. Нет бренда шведской или финской литературы, но есть бренд скандинавской».

По мнению г-на Семкива, культуру должно пропагандировать государство, а в Украине пока это инициатива отдельных людей и отдельных издательств. «Если издательства будут сильными, они будут это пропагандировать. Если издательство имеет успех на внутреннем рынке, у него будет амбиция конкурировать на внешнем рынке», — считает он.

Член жюри Книги года ВВС, советник по вопросам культуры ЕБРР Светлана Пыркало согласна с тем, что украинской литературе нужен PR за рубежом. «Это — работа сложная и хлопотная. Надо организовывать встречи, приглашать писателей. ЕБРР иногда приглашает писателей, туда приходит 40-50 человек и рассказывают о своей стране. Такими маленькими порциями делается имя в литературе и в мире», — делится она опытом своей организации.

По словам г-жи Пыркало, для английского читателя украинская литература — это Марина Левицкая и Андрей Курков. «И она, и он пишут не на украинском языке, но поднимают украинские темы, в результате чего в популярных британских изданиях комментируют украинские вопросы. Заурядный человек не читает этих писателей, но он прочтет газету и узнает о существовании такого государства. Это важно не только для литературы, но и для страны», — говорит Светлана Пыркало.

Однако массовость не всегда означает качество, убежден г-н Мельник: «Некоторые считают, что мы будем присутствовать на литературной карте Европы, если мы будем иметь авторов бестселлеров. А что такое бестселлеры? Какого они уровня? Если мы будем писать детективы а-ля скандинавские, может , и мы пробьемся — но нужна ли нам такая цель?».

Как метко заметил Сергей Жадан, «авторам бестселлеров Нобелевскую премию не дают».

Поддерживает тезис о том, что распространенность — следствие не качества литературы, а грамотного ее продвижения, и литературный критик Юрий Володарский. «У нас более-менее знают норвежских писателей — но сказать, что норвежская литература качественно лучше украинской, я не могу. И это как раз — тема PR», — говорит он.

По мнению писателя Юрия Винничука, двукратного лауреата премии Книга года, популяризировать украинскую литературу помогли экранизации, римейки и издание бестселлеров.

Ярослав Мельник считает, что распространенность за рубежом не должна быть для литературы самоцелью. «Мы не должны заморачиваться, мы должны быть самодостаточными. Это связано с комплексом украинцев. Не надо думать, что без других людей мы — никто. А почему мы для них должны быть кем-то?», — задает риторический вопрос г-н Мельник.

Признак зрелости

По мнению Веры Агеевой, украинская литература за последние 20 лет существенно «повзрослела».

«Начиная с 1991 года, украинская литература рассчиталась с прошлым. Когда-то Владимир Диброва — тоже, кстати, лауреат «Книги года ВВС» — сказал очень жестокую вещь: украинская советская литература сохранила слова. Украинская советская литература разрушила язык, литературу, но сохранила слова. в начале 90-х говорить было трудно, потому что не было ни традиции, ни готовых предложений, ни готовых мотивов… Наконец можно говорить о каком-то жанровом разнообразии», — утверждает ученый.

В украинской советской литературе, убеждена г-жа Агеева, была поэзия, однако «с 30-х годов и до Андруховича украинского романа не было как явления». Теперь же, говорит она, наличие в современной украинской литературе романов является признаком зрелости литературы.

Целая дискуссия возникла вокруг того, считать ли русскоязычных писателей, живущих и работающих в Украине, причастными к украинской литературе. Как считает г-н Семкив, это определяется причастностью писателя: «Например, ранний Гоголь — это русскоязычный украинский писатель, который писал на украинскую тематику. Поздний Гоголь — это русский имперский писатель». Однако ему сразу же возразил Юрий Винничук, который считает, что и в «Мертвых душах» Гоголь писал так, как характерно украинским писателям.

По мнению г-на Семкива, украинскими писателями можно считать только тех, кто пишет на украинском языке. «Есть русскоязычные писатели, живущие в Украине, которые пишут на русском и к украинской культуре никакого отношения не имеют , — убежден он. Зато Юрий Володарский считает, что «идеальной украинской Украины нет и не будет, и если мы начнем вычеркивать из украинской литературы всех русскоязычных писателей — это будет нехорошо».

С тем, что в культурное достояние литературы Украины стоит скорее включать, чем исключать отдельных художников, пишущих на других языках, соглашаются и Светлана Пыркало, и Ярослав Мельник. А вот по мнению г-жи Агеевой, выдающихся представителей русской литературы в Украине нет. «Как сказал Тарас Прохасько, речь передает ментальность, а это и есть определенный опыт, который в этой литературе передается языком, и ничего не поделаешь. Язык для писателя не является свободным выбором, он запрограммирован, и опыт, который он выносит на свои страницы, является запрограммированным. Поэтому я бы больше занималась украинской литературой, которая пишется на украинском языке».

Книги не только для карантина: что советуют почитать украинские писатели и издатели | Громадское телевидение

Пока мир живет в условиях карантина, и появилось время на самопознание, фильмы, сериалы и онлайн-курсы, hromadske напоминает: не стоит забывать и о книгах. Тем более заказать книгу в интернет-магазинах сейчас не проблема.

Андрей Курков, София Андрухович, Марина Гримич, Любовь Якимчук, Мирослав Лаюк, Владимир Ермоленко, представители издательств Игорь Балинский и Оксана Зебро — мы собрали их рекомендации, что стоит прочитать на карантине. Но этот список от авторитетных людей будет актуальным и после окончания эпидемии. Поэтому сохраните его и читайте книги на здоровье.

София Андрухович, писательница

Луи-Фердинанд Селин, «Смерть в кредит» — роман блестящего и неоднозначного француза, который я читаю как раз сейчас и поэтому не могла не посоветовать. В свое время проза Селина изменила язык художественной литературы: оказалось, что литература начинает играть новыми красками, когда истории рассказываются разговорным языком и касаются интимных и рискованных тем, на которые раньше полагалось молчать.

События романа «Смерть в кредит» предшествуют событиям, описанным в другом известном романе Селина, одном из самых страшных и правдивых романов о войне — «Путешествие на край ночи».

Проза Селина грубая, безжалостная, полна гротеска. Сейчас она принесет утешение не каждому читателю. Но тем, кто склонен к тяжелому юмору в любых сложных ситуациях, кто умеет разглядеть и почувствовать человечность и сострадание среди грязи и беспросветности, Селин станет очень особенным собеседником.

Вообще для себя лично я изобрела способ переживать непростые периоды, обращаясь к сложным, трагическим опытам других людей. И здесь речь идет не о сравнении, не о том, что кому-то было гораздо хуже. Просто когда сочувствуешь другому, находишь собственно облегчение.

Юрий Косач, «Володарка Понтиди» («Владетельница Понтиды») — роман одного из самых интересных украинских писателей, племянника Леси Украинки (ценный, однако, не этим, а своим богатым талантом). Это то, что может пригодиться, когда хочется окунуться в параллельный мир, отдаленный от реальности и все же близкий. И многомерный мир романа, который дает пищу для всех чувств читателя, и его искусный стиль, и авантюрный сюжет, и смелое обращение с историческими фактами, ирония и смыслы, поиски и изобретение собственной Украины — все здесь способствует читательской наслаждению.

Катерина Бабкина, «Мой дедушка танцевал лучше всех» — филигранная, лаконичная, мастерская проза, которая пронизывает, трогает и впечатляет. Истории наших современников, которые до боли напоминают знакомых нам людей, соседей, прохожих, одноклассников, нас самих, обреченность и невозможность вырваться из сценариев предыдущих поколений, переклички давней и нынешней войн. Но самое важное: любовь, которая непостижимым образом остается во всем и со всеми.

Андрей Курков, писатель

Евгений Положий, «Мэри и ее аэропорт» — это один из его первых романов. Положия надо читать, чтобы добавить себе в настроение немного сентиментального романтизма.

Филипп Сэндс в своей книге «Восточно-Западная улица» открывает для нас историю возникновения терминов «геноцид» и «преступление против человечества». Мало кто знает, что эти сроки связаны не только с Нюрнбергским процессом, но и со Львовом.

Мартин Поллак, «Император Америки» — нон-фикшн, документальная книга, которая читается, как роман. Страшно интересная и переворачивает вверх дном все, что мы раньше знали об эмиграции из Буковины и Галичины в Америку и Канаду.

Юрко Позаяк, Виктор Недоступ и Семен Либонь «Пропавшая грамота» — сборник с чувством юмора от трех поэтов всегда улучшит настроение под вечер, если вам надоело пить виски.

Мирослав Лаюк, писатель

Роман «Слепота» португальского писателя Жозе Сарамаго, в отличие от глупых кинопугалок об эпидемии, является достаточно убедительной притчей о том, как будет функционировать цивилизация, когда наступит худшая пандемия. Эту книгу я читал, когда летел в Лиссабон в конце февраля. Коронавирус тогда еще не сильно пересек границы Китая, однако люди уже ходили в масках. Думаю, сегодня это чтение было бы еще более эмоциональным.

«Антология украинской поэзии ХХ века. От Тычины ло Жадана», «Антология молодой украинской поэзии III тысячелетия» — это собрание лучших украинских стихов за последние 100 лет. Чтение поэзии в наше время имеет особый смысл, потому что поэзия часто говорит о том, как преодолевать трудности, а также о важности отдельных мгновений жизни. Кстати, несколько дней назад начали расцветать абрикосы. Поэзия напоминает, что, озаботившись лентой новостей, можно пропустить это цветение — просто во дворе за окном.

В «Метаморфозах» Овидий говорит, что был возраст золотой, потом серебряный, медный, железный. Все завершается переходом в иное состояние, мир переливается из одного состояния в другое. Главное — в этом течении найти и осознать себя как действенную единицу, которая принимает то, что против некоторых направлений не поплывешь, однако по крайней мере стоит искать спасительный жилет. И этим жилетом может стать, например, работа, новый проект, старый проект, который никак не можешь завершить, роман, на написание которого еще не было времени, изучение иностранного языка, и хоть торт испеките — кремовый, трехэтажный.

Владимир Ермоленко, писатель

Новый роман Софии Андрухович «Амадока» — пожалуй, одно из главных литературных событий года в Украине. Роман-эпос, где скрещиваются множество историй — о жестокости и человечности, памяти и беспамятстве, уничтожении и выживании. Холокост в Украине и Расстрелянное Возрождение, война в Донбассе и встреча разных памятей, еврейская духовная традиция и украинская духовная традиция. Одна из грандиозных попыток осмыслить, что с нами произошло в ХХ-ХХI веках. Mustread. Смотрите также мое интервью с Софией об этом романе в программе «Украина разумная».

Уже давняя книга «Муза Роксоланская» нашего классика Валерия Шевчука, писателя и историка, раскрывает то, что у нас почти забыто: украинскую культуру Ренессанса и Барокко. Например, латиноязычную украинскую поэзию. Все то, что связывает нас с большой традицией европейской культуры, хотя эту связь часто хотели оборвать, как внешние завоеватели, так и почему-то мы сами. Также прочитайте его свеженькую и также двухтомную книгу «Казацкое государство как идея».

Леонид Ушкалов, к сожалению, ушел в лучший мир — но сокровищ, которые он нам оставил, хватит на всю жизнь. Одно из них — биография Михаила Драгоманова в книге «Очарование энергии. Михаил Драгоманов». Из этой книги вы поймете, почему в украинской традиции есть рациональность и просвещение, а не только эмоции и страдания; почему украинский анархизм отличается от русского — и очень близок к политическим традициям Европы. А также почему грандиозные вещи порой делаются вопреки обстоятельствам, а не благодаря им.

Марина Гримич, писательница

Сейчас, во времена карантина, думаю, лучше наверстывать то, на что нам в бешеном ритме жизни не хватало времени, прежде всего на чтение и перечитывание профессиональной литературы. Каждый должен составить сам себе свой персональный списочек литературы для обработки в соответствии со своими профессиональными ориентациями, чтобы потом не было невыразимо больно за позорно потраченное свободное время, неожиданно подаренное нам. Итак, это первое, что я посоветовала бы.

Второе — это художественная литература. Лучший способ отвлечься от тревожных мыслей и однообразного протекания времени в изолированном пространстве, причем это касается всех возрастных групп (кроме самых маленьких, конечно) — это почитать детектив. И я рекомендую почитать хороший детектив. А какой детектив сегодня считается лучшим? Так точно! Норвежский. И у нас в Украине он есть в наличии, в блестящем переводе одной из лучших переводчиц современности Наталии Иваничук.

Вот две свежие книги, которые объединяет один герой — следователь по фамилии Вистинг «Код Катрины» и «Потайная комната» Йорна Лиер Хорста. Обе вышли в издательстве «Нора друк» в 2019 году. Северная, а значит спокойная, манера повествования, отсутствие искусственной эксцентричности и «воды», безупречное знание сути дела (автор и сам работал долгие годы следователем высокой квалификации) сочетаются, с одной стороны, с хорошо закрученной интригой и логичным, хорошо продуманным и лишенным запутанных накоплений (как это часто происходит в некачественных детективных романах) сюжетом.

По наблюдениям критиков разных стран, сейчас самой распространенной темой в художественной литературе есть … травма. Так, травма в различных ее проявлениях и модификациях, в зависимости от культуры. То есть представителей разных культур травмирует разное. Поэтому иногда, читая американскую литературу, не можем понять, почему они страдают? Нам эти страдания и драмы кажутся «высосанными из пальца». Зато их читателя совершенно не обходят наши болевые точки. Честно говоря, я и сама не всегда довольна тем, как высвечиваются в нашей литературе травматические темы истории ХХ века и современности.

Мне импонируют такие произведения, как «Серые пчелы» Андрея Куркова. А еще хочу порекомендовать произведение, которое за последнее время очень поразило меня — это роман русскоязычной татарской писательницы Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», вышедший в украинском переводе в 2017 году. Качество перевода оценить не могу, читала в оригинале. Но это произведение — пример того, как можно большую трагедию отдельного человека и целого поколения людей освещать честно, но при этом без искусственной экзальтированности, без провинциального ура-патриотизма, а так, как этого требует современный читатель, представитель информационного общества. Он хочет качественной литературы, но без лишних рефлексий, ведь выводы он умеет делать сам.

Я думаю, в нашей «травматической» карантинной ситуации важно прочитать такое действительно травматическое произведение, и тогда мы поймем, что некоторые вещи несопоставимые. Этот текст немного охладит наши головы и снизит градус паники, зато внутренне мобилизует на спокойный, деловой стиль преодоления эпидемии.

Чтобы мы создавали больше важных материалов для вас, поддержите hromadske на платформе Спільнокошт. Любая помощь имеет большое значение.

Любовь Якимчук, писательница

Я считаю, что карантин — хорошее время заняться изучением своего организма. Поэтому могу посоветовать книгу профессора Стэнфордского университета Роберта Сапольски «The Biology of Humans at Our Best and Worst » (можно перевести как «Биология людей в лучшем и худшем проявлении») или серию его лекций на эту тему «Биология поведения». Эта книга даст понимание, какие процессы в нашем теле побуждают нас вести себя так или иначе — в кого мы влюбляемся, почему мы ссоримся и устраиваем войны, по какой причине придумываем религии. Это увлекательная книга (и серия лекций), которая может кардинально изменить ваше отношение к жизни.

В связи с коронавирусной пандемией многие люди начали интересоваться темой вирусов. На эту тему советую книгу Карла Циммера «A Planet of Viruses» («Планета вирусов»). После прочтения этой книги может возникнуть желание сделать прививку от гриппа или папилломавируса человека, но это только на пользу. Книга дает представление о том, как функционируют вирусы и как они влияют на нашу жизнь. Если эта тема затянет, можно и прочитать краткую, но содержательную обзорную статью о вирусах Юджина Кунина «A virocentric perspective on the evolution of life» на NCBI. Это обзорная статья, которая предлагает интересную модель сложности возникновения жизни, в середину которой ставит именно вирусы, способные обмениваться генами со своими хозяевами, то есть с нашими клетками тоже.

Вы наверняка знаете, что и несколько собак уже заболели коронавирусом. Это редкость, но случается. Поэтому это напомнило мне о книге Пэт Шимпан «The Invaders: How Humans and Their Dogs Drove Neanderthals to Extinction» (можно перевести как «Захватчики: Как люди и их собаки вызвали вымирание неандертальцев»). У меня какое-то очень нежное отношение к одному из видов человека — неандертальцам. А тут еще завязаны собаки, которые бок о бок помогали человеку выживать, и помогли выйти победителями в эволюционной гонке с такими коренастыми увесистыми и низкими неандертальцами. После прочтения этой книги возникает ощущение, что сапиенсы на Земле надолго, и никто и ничто их просто так не истребит.

Игорь Балинский, издательство «Човен»

Я бы в первую очередь посоветовал прочитать книгу польского репортажиста Войцеха Ягельского «Все войны Лары». Это история женщины-чеченки, которая всю свою жизнь пытается спасти своих детей от войны. Прототип Лары в книге Яґельского — это реальная женщина Лейла, которая живет сейчас в Грузии и воспитывает дочь. Несмотря на все трагедии, которые она пережила, она сохранила радость к жизни и понимание того, что в любой ситуации человек должен бороться до последнего, несмотря на результат. Потому что эта борьба не дает возможности опустить руки.

Вторая книга, которую я посоветовал бы к прочтению, особенно в нынешней ситуации — сборник художественных репортажей Маши Паплаускайте «Бог удивительных людей и других грешников». Это 10 историй о простых и одновременно уникальных людях, которые вопреки жизненным невзгодам пытались сохранить в своей жизни то, что мы называем словом «надежда», и найти опору в сложных жизненных ситуациях в вере. Это и вера в Бога, вера в лучшее, в борьбе за жизнь.

Еще одна репортажная книга автора Светланы Ославской «Полумесяц, крест и павлин. Путешествие в Месопотамию». Это история о Турции. Не туристической, не об олл-инклюзив, а о той Турции, которую населяют десятки национальностей, которые пытаются выживать в очень сложных политических, экономических и военных обстоятельствах. В книге приводятся примеры, как целые народы и культуры развиваются и продолжают выживать там на протяжении веков и тысячелетий. А мы об этом даже никогда не знали.

Оксана Зебро, «Видавництво Старого Лева»

Если кто еще не добрался до серии книг Стивена и Люси Хокинг «Джордж и тайный ключ к Вселенной», то сейчас самое время. Во-первых, потому что она невероятная. Во-вторых, потому что в серии есть шесть книг, а значит их хватит на время карантина. Хотя тут есть риск, потому что они так затягивают, что можно проглотить и за несколько вечеров. Это идеальное универсальное чтения и для детей, и для подростков, и для взрослых, внутри — те же дети, и для семейных вечеров, во время которых можно читать всем вместе. Кто не мечтал побывать в космосе? Я вот мечтаю. И книги о Джордже эту мечту в какой-то мере реализуют.

Понять, что сейчас происходит в мире, очень тяжело, давать какие-то прогнозы невозможно. И этот подвешенное состояние очень дестабилизирует. Для меня книга Дэна Ариэле «Предполагаемая иррациональность» (The Upside of Irrationality) — один из способов заземлиться. Потому что если не можешь понять мир и поведенческую стратегию вируса, то по крайней мере можно разобраться в себе и в окружающих, почему мы принимаем те или иные решения и что за этим стоит. А это немалая полезная информация и для бизнеса, и для личной жизни.

А когда дочитаете эту книгу, то можно браться и за «Честно о (не)честности» (The Honest Truth about Dishonesty) Дэна Ариэле. Потому что хорошей литературы никогда не бывает много, как и понимание себя и других.

Украинские писатели: украинцы готовы к изменениям | Украина и украинцы: взгляд из Европы | DW

Украинский поэт и прозаик Сергей Жадан считает, что на Украине сейчас разворачивается настоящая революция. Он уверен, что нынешние события — шанс изменить страну к лучшему. В интервью DW Жадан поделился мнением о том, какие именно перемены нужны украинскому обществу.

DW: Вы известны как автор революционной лирики и призываете людей выходить на «Евромайдан». Почему вы считаете, что сейчас важно принимать участие в акциях протеста?

Сергей Жадан: Мне кажется, что люди, которые правда хотят что-то поменять в этой стране и увидеть результат таких изменений, должны понять, что достичь этого можно лишь активными действиями. Нужно выходить на улицы, участвовать в митингах, отстаивать свои позиции, демонстрировать их.

Сергей Жадан

Сидя в офисах, дома за компьютером достичь чего-то невозможно. Тем более, что власть устроила все таким образом, что мы должны не просто отстаивать нашу позицию, но также защищать тех людей, которые сегодня находятся за решеткой. Тех, кого безосновательно обвиняют в каких-то политических действиях. Я говорю сейчас о киевских задержанных — освободить и защитить их — это просто дело чести и совести.

— Какие именно изменения, по вашему мнению, нужны на Украине? Что именно должно поменяться в обществе, в системе и в каждом из нас?

— Изменения нужны в системе, и они должны быть глубокими. Недостаточно сменить одного премьер-министра на другого. Недостаточно отстранить одного министра МВД, чтобы потом на его место пришел его партнер по бизнесу. Речь идет о том, чтобы менять систему — она абсолютно не работает, абсолютно не действует. И она, фактически, лишает нас каких-либо шансов, каких-либо перспектив, каких-либо возможностей для развития.

— А как должно меняться общество?

— Мне кажется, оно уже и так меняется. Такие вещи как акции протеста, фактически, и меняют общество. Они его рождают и воспитывают. В такие моменты человек начинает себя ощущать или не ощущать гражданином своей страны. И именно в эти напряженные, эмоциональные моменты общество и формируется. То, что с нами происходит сегодня, мне кажется, очень важный момент.

Андрей Курков

Русскоязычный украинский писатель и киносценарист, член Европейской киноакадемии Андрей Курков — один из самых известных в Европе литераторов из Украины. Его книги издают на немецком языке в Германии, Австрии, Швейцарии. В эти дни писатель встречается с читателями в западноукраинских городах. Но говорить только о литературе в эти дни не получается.

DW: На какую тему вы читаете лекции в университетах на западе Украины?

Андрей Курков: В принципе, об украинской литературе. Но в эти дни в двух университетах Каменец-Подольского все начиналось с литературы, но быстро заканчивалось, как всегда у нас на Украине, политикой. Студенты, как правило, спрашивают, как я оцениваю политическую ситуацию, что будет дальше, что нужно сделать, что было бы лучше.

— И каков ваш ответ?

— Знаете, я на этот вопрос отвечаю не в двух словах, ведь ситуация у нас сейчас сложная. Украинский народ уже не первый раз показывает, что он развит больше и более открыт к изменениям, чем власть в стране. В этом смысле даже очевидно, что оппозиция не может объединиться и показать, что у нее, действительно, есть единые требования.

Они ни разу не произнесли общих заявлений. Ни разу тройка оппозиционных лидеров или четверка, если включить сюда экс-министра МВД Юрия Луценко, не появлялась на Майдане в полном составе. И они не показали, что могут возглавить «Евромайдан» и привести общество к конкретным политическим изменениям, выдвинуть конкретные политические требования.

— Вы считаете, что оппозиции необходимо объединиться?

— Если оппозиция не едина, то теряется общественная энергия. Потом оказывается, что каждый человек идет на Майдан с личным мнением, с личным протестом против чего-то конкретного или абстрактного. И если все отдельные протесты не объединены, они остаются лишь отдельными протестами отдельных людей.

Власть это понимает, поэтому, выражаясь словами провластного политика Михаила Чечетова, «разводит, как котят» и оппозиционеров и Майдан. Эти обещания перемен в правительстве, отставки премьер-министра… Все увидели, как легко играют с обещаниями. А то, что президент страны улетел в Китай в самый разгар протестов, показывает, что он не понимает, что происходит. Возможно, ему сказали: «Все будет хорошо, к вашему приезду все расчистим, не переживайте». Явно кому-то выгодно держать его в состоянии человека, который самовлюбленно живет в мыльном пузыре и думает, что все «ок» и он будет работать дальше.

В МВД Украины выступили за свободное развитие «языка Гоголя и Шевченко» :: Политика :: РБК

Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков выразил уверенность, что русский язык должен свободно развиваться в стране, так как он не видит смысла в том, чтобы она отказывалась от использования языка, на котором писали украинские писатели. Об этом он заявил на своей странице в социальной сети Facebook. Себя глава МВД назвал «русскоязычным украинским националистом».

«Я, русскоязычный украинский националист, уверен, что мы должны приветствовать развитие нашего русского языка, на котором говорят миллионы украинцев, и давать ему возможность свободно развиваться», — написал он в Facebook.

МИД Украины обвинил Россию в посягательстве на наследие Тараса Шевченко

По его словам, украинский язык «старше по происхождению» и, «безусловно, богаче, образней и ярче русского. Однако почему, поинтересовался Аваков, украинцы должны отказываться «от языка Гоголя, Квитка-Основьяненко, Шевченко, Носова, Зощенко, Булгакова, Виктора Некрасова и сотен других прекрасных украинских русскоязычных писателей», когда украинской культуре принадлежит «и весь корпус литературного наследия наших классиков», которые писали в том числе на русском.

При этом он убежден, что государственным языком может быть только украинский как язык суверенного государства. «Однако русский, крымско-татарский, румынский, венгерский, болгарский и прочие языки, которые живут в Украине, — языки общения и культуры, семейного наследия, часть богатой украинской культурной ауры. Эти языки также принадлежат украинцам!» — заключил министр.

Расстрелянное возрождение. Как сталинизм уничтожил украинских писателей

Что привело к расстрелу представителей украинской интеллигенции. Как украинизация стала началом конца.

{«id»:147490,»url»:»https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley»,»title»:»\u0420\u0430\u0441\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044f\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0432\u043e\u0437\u0440\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0435. \u041a\u0430\u043a \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438\u043d\u0438\u0437\u043c \u0443\u043d\u0438\u0447\u0442\u043e\u0436\u0438\u043b \u0443\u043a\u0440\u0430\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0445 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439″,»services»:{«vkontakte»:{«url»:»https:\/\/vk.com\/share.php?url=https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley&title=\u0420\u0430\u0441\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044f\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0432\u043e\u0437\u0440\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0435. \u041a\u0430\u043a \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438\u043d\u0438\u0437\u043c \u0443\u043d\u0438\u0447\u0442\u043e\u0436\u0438\u043b \u0443\u043a\u0440\u0430\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0445 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439″,»short_name»:»VK»,»title»:»\u0412\u041a\u043e\u043d\u0442\u0430\u043a\u0442\u0435″,»width»:600,»height»:450},»facebook»:{«url»:»https:\/\/www.facebook.com\/sharer\/sharer.php?u=https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley»,»short_name»:»FB»,»title»:»Facebook»,»width»:600,»height»:450},»twitter»:{«url»:»https:\/\/twitter.com\/intent\/tweet?url=https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley&text=\u0420\u0430\u0441\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044f\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0432\u043e\u0437\u0440\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0435. \u041a\u0430\u043a \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438\u043d\u0438\u0437\u043c \u0443\u043d\u0438\u0447\u0442\u043e\u0436\u0438\u043b \u0443\u043a\u0440\u0430\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0445 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439″,»short_name»:»TW»,»title»:»Twitter»,»width»:600,»height»:450},»telegram»:{«url»:»tg:\/\/msg_url?url=https:\/\/tjournal. ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley&text=\u0420\u0430\u0441\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044f\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0432\u043e\u0437\u0440\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0435. \u041a\u0430\u043a \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438\u043d\u0438\u0437\u043c \u0443\u043d\u0438\u0447\u0442\u043e\u0436\u0438\u043b \u0443\u043a\u0440\u0430\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0445 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439″,»short_name»:»TG»,»title»:»Telegram»,»width»:600,»height»:450},»odnoklassniki»:{«url»:»http:\/\/connect.ok.ru\/dk?st.cmd=WidgetSharePreview&service=odnoklassniki&st.shareUrl=https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley»,»short_name»:»OK»,»title»:»\u041e\u0434\u043d\u043e\u043a\u043b\u0430\u0441\u0441\u043d\u0438\u043a\u0438″,»width»:600,»height»:450},»email»:{«url»:»mailto:?subject=\u0420\u0430\u0441\u0441\u0442\u0440\u0435\u043b\u044f\u043d\u043d\u043e\u0435 \u0432\u043e\u0437\u0440\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u0435. \u041a\u0430\u043a \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438\u043d\u0438\u0437\u043c \u0443\u043d\u0438\u0447\u0442\u043e\u0436\u0438\u043b \u0443\u043a\u0440\u0430\u0438\u043d\u0441\u043a\u0438\u0445 \u043f\u0438\u0441\u0430\u0442\u0435\u043b\u0435\u0439&body=https:\/\/tjournal.ru\/stories\/147490-rasstrelyannoe-vozrozhdenie-kak-stalinizm-unichtozhil-ukrainskih-pisateley»,»short_name»:»Email»,»title»:»\u041e\u0442\u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u0442\u044c \u043d\u0430 \u043f\u043e\u0447\u0442\u0443″,»width»:600,»height»:450}},»isFavorited»:false}

12 983

просмотров

Термин «Расстрелянное возрождение» предложил Юрий Лавриненко, для обозначения интеллектуальной элиты 1920-х — начала 1930-х годов в Украинской ССР, создавших произведения в самых различных направлениях искусства и подвергнутых сталинским репрессиям.

Конец всему пришёл в Карелии, в урочище Сандармох. С 27 октября по 4 ноября 1937 года были расстреляны представители украинской интеллигенции, а общее число жертв составило 1111 человек.

Но началось всё задолго до этого, а именно с украинизации.

Украинизация

Украинизация (можно почитать здесь и здесь) — это политика по внедрению украинского языка во все сферы жизни. Проходила она с 1920 по 1930 года. Украинский язык внедрялся в обучающие заведения, предприятия, прессу, а также в государственный аппарат. Такая политика носила вынужденный характер, поскольку украинцы, мягко говоря, не очень относились к власти советов. Поэтому приходилось идти на уступки, но временные.

Интеллигенция с радостью встретила такие изменения, ведь это была возможность для писателей, художников и режиссеров возрождать украинское искусство. Но шли они не по пути коммунистического соц.реализма, а смотрели в сторону Европы. Власть, естественно, этого допустить не могла. Поэтому в 1922 году была создана организация крестьянских писателей – Плуг.

​Харьков, 1924 год. Стоят: Копиленко, Панч, Кожицький, Степовий, Грудина, Никифорчук, Шевченко. Сидят: Вражливий, Божко, Пилипенко, Сосюра. Сидят внизу: Капустянський, Шостак, Романовська, Бедзик.

Свою основную задачу они представляли как — «борьба с собственнической мещанской идеологией среди крестьянства и воспитание как своих членов, так и широких крестьянских масс в духе пролетарской революции, привлечение их к активному творчеству в этом направлении». Темы их произведений были связаны с пролетариатом, простой жизнью и построение коммунизма. Интеллигенция, естественно, туда вступать не хотела и считала, что нужно двигаться по европейскому направлению. Всё это вылилось в литературную дискуссию, которая позже переросла в политическую.

Литературная дискуссия

Дискуссия была начата в 1925 году. Необходимо было решить, в какую сторону двигаться украинской литературе. Социалистический реализм или же европейское направления с учетом национальных особенностей.

Одним из ярких представителей новой волны украинских писателей был Николай Хвылевой.

Именно он начал эту дискуссию. На протяжении с 1925 по 1928 он написал пять памфлетов:

  • «Про сатану в бочке»;
  • «Куда идём»;
  • «Апологеты писаризма»;
  • «Мысли против течения»;
  • «Украина или Малороссия?».

В этих памфлетах он выступал против массовой литературы, графоманов и упрощения. Как раз то, что было присуще организации Плуг, ведь она публиковала всех подряд, лишь бы показать перед правительством свои успехи. Хвылевой же считал, что писатели должны иметь высокий профессиональный уровень, образованность и способности.Также, Хвылевой ориентировался на европейскую литературу(не с точки зрения истории, а с психологической точки зрения).

На стороне Хвылевого были такие организации как: «Гарт», «МАРС», «ВАПЛІТЕ», «ВУСПП». Против них была организация Плуг и советское правительство.

Прочь от Москвы

Дискуссия набирала обороты, её отголоски донеслись даже до Сталина.

Ознакомившись с «Апологеты писаризма», Сталин вычитал где-то фразу «Прочь от Москвы», хотя в действительность там такого нет. Поэтому 26 апреля 1926 года Сталин написал Л.Кагановичу, чтобы тот вмешался в это дело. Дискуссия моментально превратилась из литературной в политическую(читать здесь) и вскоре все участники были дискредитированы, а дискуссия закончилась в 1928 году.

Новый этап. Дом «Слово»

В 1928 году в Харькове был построен жилой дом для писателей, заселение произошло только в 1930 году. Но люди искусства были рады, ведь наконец из тесных коммуналок их переселили в просторные квартиры. Этот дом стал носить названия – дом «Слово». Поскольку был спроектирован в форме буквы «С».

Такое название быстро укоренилось у харьковчан, поэтому почту отправляли не по адресу — улица Красных Писателей, а просто указывали Дом «Слово». Заселения происходило по жребию, каждый тянул бумажку с номером квартиры.

В этот дом, кроме писателей, планировали заселить и лучших работников социалистического труда. Но писателям это не понравилось, поэтому они обратились в высшие органы с просьбой остановить заселение. Драматург Иван Днепровский в своем письме жене Марии относительно такого сожительства писал:

Ты представляешь, как бы это было? Писатель с семьей в 3-4 души живет в трёх комнатах, а рядом рабочая семья из 8-10 человек в бедности и убогости? Но наши пошли в ЦК и этого, кажется, делать не будут.

Иван Днепровский

писатель

Особенностью этого дома было то, что во всех квартирах были установлены стационарные телефоны. Писателей это радовало, но также это облегчало работу ЧК. Ведь они даже не догадывались, что их могут прослушивать, поэтому общались очень свободно и затрагивали любые темы.

Хороший документальный фильм про этот дом:

Но шли 30-е года, цензура становилась жестче, каждый писатель был под пристальным надзором.

Ещё в 1929 году, Иван Багряный, напишет в своей поэме «Ave Maria»:

Не именуй меня поэтом, друг мой, потому что поэты сегодня — это категория преступников, к которой я не принадлежал и не хочу принадлежать. Не именуй меня поэтом. Ибо слово поэт сокращенно определяется — хамелеон, проститутка, спекулянт, авантюрист, лентяй …

Иван Багряный

писатель

По этой цитате не трудно догадаться, как Багряный относился к советской действительности и культуре, а за роман в стихах «Скелька», о противостоянии в XVIII веке украинских крестьян и русских монахов, его окрестили «певцом кулачьей идеологии».

16 апреля 1932 году за Багряным пришли. Его обвинили в «контрреволюционной пропаганде» за вышеназванные произведения. Он получил 5 лет ссылки на Дальнем Востоке.

Обстановка накаляется

В доме, где раньше постоянно звучала музыка и были шумные веселья, наступила тишина. Литераторы понимают, что за каждым из них могут прийти.Целый год было спокойно, но в апреле 1933 года происходит арест Михаила Ялового.

Он был обвинён в «участии в контрреволюционной фашистской организации, целью которой было свержение Советской власти», в шпионаже в пользу Польши, в подготовке контрреволюционных кадров среди писателей. 23 сентября 1933 года он был осужден на 10 лет в Соловках.

Вся ситуация с арестами сильно давила на Николая Хвылевого, поскольку именно он был неформальным лидером всего писательского движения и чувствовал ответственность. 13 мая 1933 года он в последний раз пригласил друзей к себе домой и оставив предсмертную записку, застрелился.

Арест Ялового — это расстрел целого Поколения… За что? За то, что мы были самыми искренними коммунистами? Ничего не понимаю… Ужасно больно. Да здравствует коммунизм. Да здравствует социалистическое строительство. Да здравствует коммунистическая партия

Николай Хвылевой

писатель

После этого события, начались массовые аресты. Уцелели только те писатели, которые прославляли коммунизм.

Аресты

Украинизация закончилась. Советская власть утвердилась в Украине. Пришло время усмирять инакомыслящих.

26 апреля 2015 года издательство «Основа» совместно с ТСН, опубликовало раннее засекреченные дела Расстрелянного возрождения. Если знаете украинский, то читать здесь.

Остап Вишня

25 декабря 1933 года его арестовывают по обвинению в покушении на государственного деятеля Павла Постышева. Он получил 10 лет лагерей, но поскольку в 1937 тяжело заболел, то ему удалось избежать расстрела.

Евгений Плужник

1934 года поэта арестовали по обвинению в принадлежности к несуществующей националистической террористической организации. Плужник был приговорен к расстрелу. Впоследствии приговор смягчили, заменив длительным лагерным заключением на Соловках. Умер от туберкулёза.

Вывод о снятии с оперативно-справочного учета и выписка Военной Коллегии о реабилитации: «В 1934-35 гг. Проходящие по агентурном делу лица были арестованы и осуждены к различным мерам наказания. 27-28 марта 1935 года Военной коллегией Верховного Суда СССР в числе других лиц был осужден и Плужник Евгений Павлович к 10 годам ИТЛ. […] 4 августа 1956 года приговор отменен и следственное дело на всех обвиняемых, в том числе и на Плужника Евгения Павловича, прекращено за отсутствием состава преступления».

Николай Зеров

Весной 1935 года писателя арестовывают по сфабрикованным обвинениям в руководстве контрреволюционной террористической националистической организацией и отправляют в Соловецкий лагерь.

Военный трибунал Киевского военного округа на закрытом судебном заседании 1-4 февраля 1936 назначил Николаю Зерову наказание десять лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с конфискацией принадлежащего ему имущества.

Михаил Семенко

В апреле 1937 года поэта арестовали. Семенко обвинили в том, что он как член «Украинской фашистской националистической террористической организации» (которой никогда не существовало) пытается с помощью «немецких фашистов» свергнуть советскую власть в Украине. После недель допросов, сломанный морально, поэт подписал признание.

Писателя расстреляли в Киеве 24 октября 1937 года.

Урочище Сандармох.

С 27 октября по 4 ноября в урочище Сандармох, были убиты 1111 заключённых. Украинцев было 287 человек(читать здесь).

Расстрелом занимался Михаил Матвеев вместе с помощниками.

Список расстрелянных украинцев можно прочитать здесь.

Ниже приводятся самые известные имена:

Микола Зеров

​Поэт, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Микола Куліш

​Драматург, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Лесь Курбас

​Режиссёр, расстрелянный: 3 ноября 1937 года

Валер’ян Підмогильний

​Писатель, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Михайло Яловий

​Писатель, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Павло Філіпович

​Поэт, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Валер’ян Поліщук

​Писатель, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Григорій Епік

​Писатель, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Марко Вороний

​Поэт, расстрелянный 3 ноября 1937 года

Все писатели были реабилитированы, но увы, посмертно.

Украинские писатели в Москве

Елена Фанайлова: Свобода в Клубе «ArteFAQ». Украинские писатели в России. Украина — приглашенный гость XXI Московской международной книжной ярмарки.

Сегодня за нашим столом – автор бестселлеров Андрей Курков, самый известный в Европе из пишущих по-русски писателей; Елена Мариничева, переводчик украинской литературы в России; Мария Матиос, известный на Украине писатель, по-русски недавно вышел ее сборник под названием «Нация», в котором описываются драматические события 1940-1950-ых годов на Украине. И Александр Иванов, главный редактор издательства « Ad Marginem», один из пропагандистов украинской, грузинской, румынской и других литератур в России.

По вашему мнению, в чем отличие современной украинской литературы от литературы русской?

Андрей Курков

Андрей Курков: Мне кажется, тут есть несколько отличий. Наверное, основное отличие – это то, что современная российская литература постоянно приглашается к соучастию в построении нового Российского государства, то есть она часто ангажируется правительством России и является активной частью культурной государственной политики России. На Украине писатели независимы от политики, они чаще всего о ней не пишут. О политике может писать только пара писателей, в том числе и я, а остальные ее просто игнорируют. Украинская литература более женственная, более мягкая. Современная российская литература – это литература мачо, это литература очень жесткая. И как раз читателям это нравится. Пример – это Захар Прилепин и Андрей Геласимов. Эквивалентов такой литературе на Украине нет.

Елена Мариничева: Я бы о другом сказала. Я бы сказала так, что украинская литература очень характерна и интересна по своему темпераменту. Это литература энергии, напора, раскованности и, прежде всего, свободы. Вот эти четыре определения, мне кажется, самые главные для украинской литературы. И если смотреть на русскую литературу под этим углом зрения, то здесь мы увидим на насколько градусов температуру ниже.

Мария Матиос

Мария Матиос: Я вот думаю, что каждая полноценная литература, чем она отличается – наличием или присутствием в ней всех и разных жанров и стилей. В Украине в этом смысле разнообразие очень большое: от «высокой» полки, от интеллектуальной литературы, до той полки, которую мы рассматриваем как нижний этаж человеческой жизни. И я думаю, что с какой точки зрения смотреть: это может быть и слабая сторона, или сильная, наоборот, сторона – то, что некая часть современной украинской литературы зациклена на вопросах самоидентификации. И это является отличием украинской литературы от современной русской литературы. И это может рассматриваться как и сильное звено в том числе.

Елена Фанайлова: Я бы тут сказала, что русские писатели тоже в достаточной степени заняты самоидентификацией.

Александр Иванов: Мне кажется, что отличие фундаментальное заключается в том, что русскому писателю, причем любому, приходится иметь дело с невероятно тяжелым, в смысле сравнения себя, классическим литературным наследием. Чего лишен, конечно, украинский писатель. То есть, по меньшей мере, три великана – Толстой, Достоевский и Чехов, я уж не говорю о ХХ веке, — это такое наследие, в отношении которого любой входящий в литературу русский писатель чувствует себя просто пигмеем. Вот это ощущение того, что такое большое прошлое за спиной — оно, кстати, не всегда играет положительную роль. В этом отношении украинскому писателю намного легче. Мне кажется, что украинский писатель больше сориентирован, поскольку у него нет таких «динозавров» за спиной, он более свободен в выборе своей стилистики и своей атмосферы, своей манеры.

И вот что мне интересно, и действительно, о каком интересном моменте можно сказать здесь – это то, что на украинскую современную литературу, а особенно на ту, которая пишется по-русски, хотя и по-украински тоже, очень сильно влияет то, что можно назвать южнорусской литературной традицией. Это, прежде всего, одесская и киевская школы. То есть Бабель, Катаев – вот эта линейка одесситов знаменитых, с одной стороны, и Булгаков, — ну и линейка вслед за ним знаменитых киевлян. Вот интересно с этим разобраться, что это за влияние на современную украинскую литературу. Я считаю, что оно есть. Оно, конечно, связано с простыми вещами вроде бы. Украина – страна с более теплым климатом, чем Россия. И Украина – страна, где за счет этого теплого климата гораздо больше запахов. Простой факт: в холоде запахов меньше. И вот что меня, действительно, просто на физиологическом уровне привлекает в украинской литературе, чего почти я не замечаю в русской, — это невероятная осязаемость, плотность и запашистость того мира, который описывают украинские писатели.

Русская литература более абстрактна, более склонна к генерализациям, к обобщениям, к идейному поиску. А вот эта чувственная, тактильная, осязаемая, пахучая сторона жизни в русском языке, она все время куда-то пропадает. И могу сказать, что примеры, с которыми я работаю, они показывают, что украинская литература здесь дает фору. И это, конечно, ее сближает, как ни странно, с итальянской, с французской — то есть с южноевропейскими литературами в большей степени, чем с североевропейскими литературами, такими как, допустим, шведская, немецкая или даже русская. Вот это существенное, на мой взгляд, почти тактильное ощущение от прозы, которое важно.

Елена Фанайлова: Мне кажется, что много довольно спорного Саша сказал и почти провокативного.

Елена Мариничева

Елена Мариничева: Я вот в данном случае хочу не на спорном остановиться, а на этой запашистости. Согласна. И это одна из сторон того, что украинская литература необыкновенно привлекательна, притягивающая, она очаровывает, она втягивает в свою ауру человека. Это доказывается даже тем, что… вот те, кто бывал в Украине, на форуме издателей, который происходит во Львове, это такой вообще форум, это такой праздник, и молодой особенно люд просто, если говорить жаргонными словами, тащится от писателей, от литературы. Они с палатками туда двигают, живут. «Давай ты приедешь. Я приеду». То есть это страшная…

Елена Фанайлова: Вот этим-то и отличается украинская литература от русской. Русская литература уже не способна вызвать такого ажиотажа, чтобы народ сорвался и с палатками куда-нибудь поехал.

Елена Мариничева: Или еще не способна.

Александр Иванов

Александр Иванов: Но провинция способна.

Елена Фанайлова: Да, Александр прав, провинция способна. Я знаю несколько фестивалей, не в Москве, которые способны вызвать такой молодежный ажиотаж.

Мария Матиос: Честно говоря, я думаю, что форум издателей во Львове, он может дать фору московской выставке.

Елена Мариничева: Тут даже вопроса нет.

Мария Матиос: Если в прошлом году… я вспоминаю эти дни, не вставая из-за стола, писатель может пять часов раздавать автографы. Ну, принудительной любви к писателю невозможно представить. Я о себе говорю, что в прошлом году пять часов подряд была автограф-сессия, как это у вас называется. И это невозможно сымитировать.

Но, Александр, я хотела бы с вами немножко вступить в дискуссию. Как вы думаете, мы… я не знаю, как Андрей, но вот я себя чувствую пигмеем тоже. Вы не совсем, наверное, правы, когда говорите, что над украинскими писателями не довлеет авторитет и масштаб Толстого. Что, надо мной не довлеет Чехов или Гоголь, или тот же Толстой? Или тот же Франко, которого мы не знаем, не осмыслили. То есть серьезный писатель в современном мире… я имею в виду серьезного, не однодневки раскрученные, не гламурные писатели, а серьезные, мне кажется, что над ними всеми довлеет и классическая мировая литература, и классическая русская литература, и украинская. И ты себя чувствуешь в некий момент пигмеем, это правда. Но тебе это дает большую свободу, и это тоже правда. Вот я, как совершенно свободный писатель, совершенно свободным людям тут говорю, что мы не ограничены ничем. Ни поисками стиля, жанра, высказывания. Может быть, украинским писателям не хватает мастерства некоего, поглубже, вот мастерства именно литературного, но это если смотреть глобально. Но вот эта свобода, даже при давлении авторитетов, это совершенная свобода. Вот я себя как писатель чувствую совершенно свободным человеком, совершенно свободным писателем.

Елена Фанайлова: Давайте мы Андрея Куркова послушаем. Потому что Мария, насколько я понимаю, пишет по-украински, а вы пишете по-русски. Это важный момент.

Андрей Курков: Да. Мария начала уже тот ответ, который я хотел Александру дать. Дело в том, что если российским писателям мешает Достоевский, то это только поднимает Достоевского на еще более высокий уровень. Но мне кажется, что проблема российских писателей современных не в Достоевском, а в том, что в 1991 году, после того, как Россия освободилась от Советского Союза, не было никакой границы… то есть все советские современные писатели стали российскими. То есть они плавно перешли… Не было смены так называемой современной классики.

На Украине из-за того, что писатели-члены Компартии (а они все были членами Компартии), члены Союза писателей Украины, они за один день стали пенсионерами и исчезли. И возник вакуум, который помог российским книгоиздателям превратить Украину в рынок российской книги, потому что исчезла украинская литература вообще. И эта пауза длилась 8 или 9 лет, пока не возникло поколение Татьяны Малярчук. Забужко, Андрухович, Герасимюк, они были, но они были просто одинокими личностями. И понятия литературы не существовало в 1992 году. Украинская литература, как феномен, не существовала. Была классика. Но потом появилось, скажем, 20-25 молодых в основном писательниц, которые отказывались… Они уже не знали Достоевского, они не хотели знать ничего из советской украинской литературы. И они посчитали, что литература современной Украины начинается с них. И вот, скажем, я их драйву и их амбициям, честно говоря, завидую, потому что именно с этой смелостью можно натворить много глупостей, но и можно что-то создать.

Елена Фанайлова: Я полагаю, что флагманом этого движения является Оксана Забужко. Я правильно вас поняла?

Андрей Курков: Нет, она не флагман. Ее пустили на минное поле. Когда пошли эти девочки, уже мины были расчищены. То есть они уже пошли по хорошо вспаханной, но не засеянной территории.

Елена Фанайлова: А вот это очень любопытно – почему именно женщины оказались в авангарде?

Андрей Курков: Потому что Украина – это страна матриархата. Посмотрите на Юлию Тимошенко, посмотрите на мужчин, которые делают вид, что они руководят, а на самом деле, всем руководят женщины. Кстати, Родина-мать у нас тоже «она», и она защищает солдат.

Елена Мариничева: Раз зашла речь об Оксане Забужко, которую я переводила…

Елена Фанайлова: «Полевые исследования украинского секса» — эта книга, которая наделала в свое время много шума, надо сказать, в России. Потому что у нас ничего подобного не было. Такого веселья, по крайней мере, в освещении предмета, то есть отношений мужчин и женщин в новой социально-политической ситуации, мы не знали.

Елена Мариничева: Верно. И вот что еще очень важно, это была литература, написанная на новом языке, который, безусловно, украинский язык, но это не язык украинской классики. Это язык улицы, разговорный, сленга, современной жизни. И этот язык, на мой взгляд… то, что потом произошло в 2004 году на Майдане, сначала произошло в языке, в литературе. Произошла некая революция, смена стилистики. То, чего не случилось в русской литературе, тут я абсолютно с вами согласна. После 1991 года стилистика наша, наш язык остался тем же, в основном тем же. В украинской литературе пошла вот эта революция языка, освобождение языка, свобода языка до 2004 года. И летом или зимой, за полгода, накануне революции, я помню, вышла замечательная книга «Нервы цепи», где известные писатели украинские рассказывали о своем видении свободы. Неслучайно эта книжка была посвящена именно свободе. Прочитав эту книгу, я была абсолютно уверена в том, что так просто это все не уйдет в песок, что что-то произойдет в Украине, что-то очень интересное, важное и глубокое. Ну, так, собственно говоря, оно и случилось.

Елена Фанайлова: Я все-таки думаю, что язык отражает то, что происходит в нашем сознании.

Елена Мариничева: Мне кажется, что это взаимосвязанные вещи: отражает сознание… В общем, соединяющиеся сосуды.

Елена Фанайлова: То есть вы за то, что слово, действительно, обладает такой силой, что способно производить революции?

Елена Мариничева: В какой-то степени – да. Другое дело, что, конечно, оно подпитывается неким общественным сознанием, некой интенцией, неким движением, неким стремлением. Но это два необходимых компонента – и слово, и движение общественной жизни.

Елена Фанайлова: Мне кажется, что Александр Иванов предложил еще одну интересную тему – это связи украинской литературы и Украины с европейскими литературами и южнорусскими литературами. Вот как на ваш взгляд, действительно ли эти связи сильны, если в историческом аспекте смотреть, с Австро-Венгрией, с Румынией, с другими европейскими странами?

Андрей Курков: Ну, если говорить об исторических связях, то, конечно, Буковина, откуда родом Мария Матиос, например, — это родина многих немецкоязычных австрийских писателей — Пауля Целана, Розы Ауслендер, можно и дальше перечислять. Но в сегодняшней ситуации, скажем, дружба современных польских писателей и поэтов с украинскими, она, по-моему, намного мощнее и продуктивнее, чем дружба украинских поэтов с российскими.

Елена Фанайлова: А почему?

Андрей Курков: Вот сейчас мы сидим, а по Украине в качестве вокалиста и автора текстов в составе польской группы «Karbido» ездит с туром Юрий Андрухович, который постоянно ездит по Европе тандемом со своим польским другом Анджеем Стасюком, и вместе пишут книги — «Моя Европа» и так далее. То есть интеллектуально и текстово Украина вписалась в этот восточный регион литературный, восточноевропейский регион. Но я полностью согласен, что юг, и не просто юг, а средиземноморский дух, который присутствовал в литературе и Паустовского, и Эренбурга, и Булгакова, он присутствует на сегодняшний день и в русскоязычной, и в украиноязычной литературе на Украине.

Александр Иванов: Здесь, мне кажется, очень важна еще проблема специфической оформленности украинской литературы. Вот я ее связываю просто с таким вот опытом. Когда я путешествовал по Румынии несколько лет назад и, как Остап Бендер, пересекал границу со стороны Украины туда, я со стороны Румынии пешком пересекал границу в районе небольшого села венгерского, которое уже было первым селом украинским. Паспорт у меня проверял украинский гражданин, примерно 25-летний парень, этнический венгр, который говорил на семи языках. Он говорил на венгерском, русском, украинском, польском, румынском и словацком языках. И еще какой-то язык я забыл упомянуть. Что меня совершенно потрясло. Когда мы попали вот в эти деревушки, мы пешком несколько километров прошли, и оказалось, что это довольно большие деревни, где есть несколько христианских конфессий. То есть там, скажем, есть обычно греко-католическая, униатская церковь, есть просто католическая, есть православная, есть какой-то баптистский молитвенный дом. И вот я себе представил ребенка, который вырастает в такой среде. Бог один, а верить ему можно по-разному. Это дико круто, я считаю. Вот эта множественность, она очень важна.

А потом мы сели на микроавтобус и с деревенскими людьми, а это было после Рождества православного, мы поехали в сторону районного центра. И там люди подвыпившие, отдохнувшие на Рождество, они говорили о том, как они его провели. И для меня было крайне любопытно узнать — а говорили они на украинско-польско-русском наречии своеобразном, — что вместе с водкой они пили вино виноградное, которое они делают сами. Потом мы оказались в этом районном центре. Там есть маленькое кафе, где сидел очень старый, крестьянского вида человек. В кафе он сидел в теплой дохе. И он пил… грубыми, крестьянскими руками он держал маленькую чашечку с кофе. Это меня тоже удивило.

То есть разговоры о Европе, они могут быть очень абстрактными, а могут быть очень конкретными. Вот эта конкретность меня изумила. И я понял, что это не случайные разговоры, что, действительно, в бытовых привычках, в каком-то стиле, в этой странной культурной множественности, а особенно запад Украины, он, действительно, несет на себе следы вот этой европейскости. И одновременно это, конечно, ставит проблему определенного стилистического плана. Что меня действительно привлекает в украинской литературе – это невероятная, в отличие от русской литературы, выверенность индивидуального стиля писательского. И это тоже, безусловно, европейский ход.

А теперь об опасностях, которые я подозреваю. Не столько я их воочию вижу, сколько подозреваю. Украина – это большая страна. Поэтому мне кажется, что говорить о единстве украинской литературы довольно сложно, как и о единстве русской литературы. На мой взгляд, есть много школ украинской литературы. Я с удовольствием отмечаю наличие, например, не только западноукраинской школы, но и харьковской школы. И для меня вообще харьковская школа – это не только литература, но и гениальные совершенно художники, такие как Сергей Братков и Борис Михайлов, например, или фантастически талантливый автор Миша Елизаров, которого мы издаем. Или, например, тот же Лимонов, который во многом инспирирован вот этим странным пограничьем харьковским, русско-украинским. То есть я настаиваю, что это целая школа. Может быть, туда еще можно кого-то добавить.

Но любая независимость, любая попытка идентификации, она часто очень на противоположном полюсе имеет то, что я называю «этнизацией» культуры. «Этнизация» — это некоторое национальное выравнивание этой множественности, этого разностилья. Я никого не хочу упрекнуть, но иногда, например, попадая в какой-то украинский город, а реально – в Киев, я вижу, что Киев, например, да и тот же Львов, — это же был удивительный конгломерат многоэтнических культурных веяний. Во-первых, очень важным было еврейское влияние, конечно, очень важно польское, очень важно русское, очень важно украинское, очень важно южноевропейское и так далее. И вопрос к вам, коллеги. Не замечаете ли вы некоторой опасности, связанной вот с такой… из этой множественности, из разностилья и разнотравья легкого выравнивания всего через, скажем мягко, культурно-стилистическую украинизацию контекста литературного? Нет?

Андрей Курков: Вы знаете, Украина хороша тем, что в ней никогда не будет политической стабильности. А значит, не будет никогда единой какой-то, долгоиграющей политики на украинизацию или деукраинизацию, на борьбу с крымскими татарами и их культурой или на борьбу с венгерским языком в Закарпатье. То есть сейчас, скажем, государственная глупость нашего высшего масштаба заключается в том, что Министерство просвещения приняло план 3-летний перехода национальных школ на преподавание основных предметов на украинском языке. Против чего уже высказался и президент Венгрии, защищая венгерские школы в Закарпатье, и президент Румынии – румынские школы. Ну и естественно, так сказать, Крым, Донецк… можете сами себе представить. То есть все это ни к чему не приведет. И я надеюсь, что Киев как был, так и останется главным перекрестком Украины, перекрестком культур.

То, что еврейская культура покинула географию Украины, это очень жалко. То есть от нее остались, действительно, так сказать, синагоги в местечках, в штетлях, остался самый старый в мире пишущий на идиш писатель ИосифБург в Черновцах, которому уже 95 лет…

Елена Мариничева: Его уже нет.

Андрей Курков: Уже умер, да? Ну вот, уже нет. То есть, действительно, культура на языке идиш ушла из Украины. Но я надеюсь, что культура на всех диалектах, включая буковинский диалект… Потому что нельзя говорить, что… у нас нет понятия «стандартный украинский язык». Никто никого не бьет за использование диалекта ни в литературе, ни в устной речи. Как, к сожалению, не бьет никто парламентариев за использование тюремного жаргона в их выступлениях. Но все это многообразие, оно останется, за исключением того, что отмирает.

Польская культура, действительно, в результате этнических чисток и событий Второй мировой войны ушла из Львова и из Тернополя. В Тернополе было 93 процента польского населения до войны, а во Львове, по-моему, тоже за 90 процентов было. Этого уже не будет.

Но сегодняшняя геополитическая данность, я думаю, она останется, и никаких насильственных мер, которые могут повлиять на соотношение культур, не будет. А если они и будут, то они не приведут ни к какому результату. Потому что заставить крымских татар изучать историю мировой литературы на украинском языке – это все равно, что восстановить их против государства Украина.

Елена Фанайлова: Кстати, Саша задал вопрос: не грозит ли Украине «этнизация»? То есть организация смысла жизни по некоему унитарному принципу. Ну, как если бы в каждом городе поставили бы памятник Тарасу Шевченко и объявили бы его главным государственным поэтом Украины. Я утрирую, может быть, немного, но, в принципе, Андрей Курков сказал, что это невозможно. Мария Матиос хотела бы продолжить эту дискуссию.

Мария Матиос: Я хочу поддержать Андрея Куркова в том смысле, что современный украинский писатель не может быть выравнивателем, как вы, Саша, сказали, или «этнизатором», что ли, в украинской культуре в ментальном, политическом и в других смыслах. Вот живой пример этого мультикультурного края. Вот я родилась на Буковине, это Черновицкая область, с 1918 до 1940 года – это румыны, до 1918 года – это Австро-Венгрия и так далее. То есть то, о чем вы говорили, — о мультикультурности. Вот такие точки в Украине, они не дадут этнизировать Украину. Потому что я еще в свои студенческие годы помню Черновцы, которые разговаривали на шести языках. И ведь это неслучайно, что именно Черновцы дали мировым культурам своих классиков. Тот же Пауль Целан – это Черновцы, Роза Ауслендер – Черновцы, Федькович – Черновцы, Кобылянская – Черновцы, Эминеску – Черновцы. Это же мультикультура европейская – то, о чем мы говорим. И вот это в ментальности нашей заложено. И быть «этнизатором» представитель такого края не может. Да, он внедряет свои верования, ментальность. Вот вся моя этническая, украинская сущность, она у меня в книгах. Но здесь вы найдете всех представителей этого мультикультурного края.

И вот смотрите, как это продолжается во времени. Один мой однокурсник стал депутатом Кнессета в современном мире, другой однокурсник – ректор одного из московских университетов, и так далее. То есть воспитание этой земли, оно дало возможности внедриться или вмонтироваться очень органичным, природным образом в другие культуры. И вот эти представители этих культур, они не могут ограничить украинскую очень многообразную культуру в одном. Но в том-то и дело, что культура интересна вот такими калейдоскопическими сегментами.

Елена Фанайлова: И у меня вопрос возник. А если, грубо говоря, начальство скажет: «А давайте-ка мы будем этнизировать Украину», — что сделают украинские писатели?

Мария Матиос: А что это значит – начальство скажет? Понимаете, Андрей правильно сказал, что украинский писатель и украинское начальство – это тоже параллельные миры. У нас невозможно вот в таком контексте вести разговор. Как сказала классик украинский Лина Костенко: ищите цензора в себе. Вот украинский писатель может искать цензора только в себе, но не в начальстве.

Елена Фанайлова: Вопрос к Андрею Куркову. А политическая история для вас важна?

Андрей Курков: Современная? Как раздражитель – да. Хотя иногда я раздражаюсь, и она мешает работать. Но, в принципе, столько сюжетов, сколько дает украинская политика, и столько импульсов… а в принципе, даже отрицательный импульс раздражения — для творческого человека это просто золото. Это не «Duracell», это гораздо более серьезная батарейка. Вот мне вчера вечером звонили человек семь просто знакомых, чтобы доложить, что происходит в украинском парламенте и что сказал Ющенко.

Елена Мариничева: Вот если говорить о том, как влияет на украинских писателей политическая ситуация, то я бы сказала, что она влияет очень сильно, но на глубоком уровне, не на поверхностном, а на глубоком уровне. И иначе и быть не может. В начале нашего разговора вы сказали: как писатель относится к политике, может ли он абстрагироваться и быть в башне из слоновой кости? И мне вспомнились слова Андрея Синявского из романа «Спокойной ночи», когда он рассказывал о том, как ему буквально накануне процесса, может быть, накануне всего разразившегося скандала его друг говорил: «Ты что, как ты себя ведешь?! Почему ты от всего абстрагируешься? Ты хочешь остаться в башне из слоновой кости», — это реальные слова. И на самом деле, можно сказать, весь этот процесс положил начало диссидентскому движению, это имя лежит в основе движения несогласия в Советском Союзе. Так вот и писатели украинские, но на глубоком уровне.

И вот Оксана Забужко – это, действительно, человек, который пошел в свое время по минному полю бесстрашно. И это была постсоветская история освобождения от имперской зависимости, освобождения от давления советской машины, системы.

Елена Фанайлова: Я бы сказала, и от давления стереотипов. Потому что то, что демонстрирует Оксана, — это ломка стереотипов социально-гендерных, то есть персональная свобода, поиск этой свободы.

Елена Мариничева: Совершенно верно. Но все-таки это роман постсоветский.

Елена Фанайлова: Безусловно.

Елена Мариничева: Если говорить о романе Марии Матиос «Даруся сладкая», который произвел фурор в Украине в последние годы, и он был назван книгой номер один, повлиявшей на украинский мир за последние 15 лет, то я бы сказала, что это роман европейский. Это не постсоветский, это роман европейский.

Андрей Курков: Я хотел бы просто добавить, что специфичность вообще отношения украинских писателей к политике выражается в том, что те писатели, которые все-таки вставляют какой-то месседж политический в свои тексты, они декларируют лояльность не Украине, а Австро-Венгерской империи. Это Андрухович во всех своих романах, это Тарас Прохасько в гениальном микроромане «Непростые». Скажем, вот такой лояльности по отношению к Австро-Венгерской империи нет у Марии в романе «Даруся сладкая», но этот гениальный роман… Почему он так читается? Потому что там есть просто любовь к своей земле, именно к Буковине. То есть каждый украинский писатель, украинец, он любит не абстрактную Украину, так сказать, от моря до моря, а свой кусочек, свою историю своего народа, свое пограничье. И у каждого писателя есть свое пограничье, за которое он заглядывает всегда с какой-то осторожностью.

Александр Иванов: И Андрей, и Елена очень важную тему подняли. Мне кажется, что она имеет отношение просто к литературе как таковой, а особенно к романной форме. Дело в том, что очень важно, что бросается в глаза в Украине, в стиле, в атмосфере Украины, – это то, что в Украине осталась деревня. И это чрезвычайно важно. То, что для русских – практически уже неизвестный опыт.

Елена Фанайлова: Для русских интеллектуалов, Александр, вы имеете в виду?

Александр Иванов: Просто для русских. Если вы поедете, например, на расстояние 200 километров от Москвы, то вы увидите странные деревни, заполненные дачниками-москвичами, где деревенских жителей, держащих птицу, скотину какую-то домашнюю, просто нет. То есть в России нет деревни, в Центральной России деревни нет.

Елена Фанайлова: Саша, это все-таки относится к Подмосковью. Если вы выедете в глубинку, то там деревни все-таки существуют.

Александр Иванов: Там деревня есть, но эта деревня никак себя культурно, в общем, или почти никак себя не выражает.

Елена Фанайлова: А это уже другой вопрос.

Александр Иванов: Да. И вот что чрезвычайно важно. Вот мы говорим о европейском стиле, о европейской форме. На самом деле, мне кажется, это нужно как-то размещать на территории собственно литературы, избегать каких-то политических оценок, которые, мне кажется, по ту сторону от литературы всегда находятся. Литература – это всегда такой резервуар, который эту политику превращает не понятно во что.

Елена Фанайлова: Во что-то иное, безусловно.

Александр Иванов: И поэтому апелляции к советскому, к постсоветскому, европейскому, они обязательно должны через литературу пройти.

И вот что я замечаю. У нас в авторах есть молодой парень, не знаю, что из него выйдет. Мы его откопали в прошлом году. Игорь Лесев. Он киевлянин молодой. И он написал огромный роман, в общем, почти жанровый, роман ужасов, с чрезвычайно интересной атмосферой. И я вдруг, читая этот роман, понял, что это мне напоминает. Суть этой атмосферы, этого конфликта сводится к тому, что герой романа – молодой киевлянин – все время оппонирует к своему деревенскому окружению. Вот он живет в общежитии, а там деревенские люди вокруг него. Он едет в провинциальный украинский город, а там его угнетает какая-то деревенскость этого места. И я вдруг понял, что происходит, и что очень продуктивно для украинской литературы. Выходец из деревни, такой парвеню, который попадает в город, — это схема классического европейского романа как такового. Вспомним Жюльена Сореля, например, стендалевского, да хоть даже и Одиссея вспомним – первый европейский роман. Это всегда уход из дома, из родового гнезда, из деревни, уход в странствия, уход в город условный, а затем возвращение домой. Это не обязательно физическое возвращение, это, может быть, ментальное, какое угодно возвращение домой. И вот эта схема, которую я сейчас описал, схема ухода, отрыва от корней, а затем припадание к ним, она дико продуктивна для романной формы особенно. И поскольку, повторяю, в Украине, как мне кажется, осталась деревня и осталось очень сложное взаимодействие городской и деревенской среды, это очень продуктивно для литературы.

Это продуктивно еще и в смысле языка. Потому что очень часто в контексте, условно, городской прозы украинизмы, например, если проза пишется по-русски, воспринимаются как знак немножко фольклорно снижающего или, наоборот, возвышающего стиля. И мне, например, очень приятно в русской литературе, где есть украинизмы, пусть даже на уровне суржика, мне очень приятно отслеживать эти вкусности языковые, потому что они для меня сигнализируют наличие и дыхание другого мира, который подступает к городу. И это подступание деревни, проникновение фольклорной, деревенской, теплой, крестьянской культуры в город, оно очень интересно в украинской прозе, мне кажется.

Елена Фанайлова: Готовы ли вы согласиться с Александром или поспорить с ним?

Мария Матиос: Я готова поспорить в том смысле, что в современной украинской литературе как раз и нет сейчас вот того, о чем вы говорили, — вот этого настоящего романа, нет деревенского романа или с признаками деревенского. Вот Лена показывает на мою книгу. Может быть, это и нескромно, что я скажу, но, возможно, в этом и секрет того, что «Даруся сладкая» — успешный роман в Украине. Понимаете, для Украины 100-тысячный тираж книги – это неимоверно…

Александр Иванов: Просто «Гарри Поттер».

Мария Матиос: …для украинской сложной книги. Это предвоенные, послевоенные события в Украине, с неким этнографизмом. По-моему, в русской литературе это сейчас называется «сверхреализм». И вот то, как срикошетила эта книга на территории восточной и центральной Украины, для меня, как для писателя, до сих пор является загадкой. То есть, видимо, задеты какие-то такие моменты, которые интересны тому читателю, который с этим не знаком. То есть мы себя друг друга дома не поняли, а я удивляюсь, что книга в России вышла.

Александр Иванов: Мария, у меня есть вопрос к вам. А вот на уровне героя украинской прозы, можно ли сказать, что появляется какой-то образ героя, который выходит из одного мира в другой? Ну, скажем, из провинциального мира — в столичный, из деревенского – в городской, из украинского – в европейский мир, например.

Мария Матиос: Честно говоря, я сейчас не готова вот в таком аспекте рассуждать о современной литературе украинской. У меня одна претензия к современной украинской литературе. Это не касается Андрея. Дело в том, что современные украинские писатели зациклились на саморефлексиях, на самовыражении. И я вижу тот момент, когда писатель подходит к той границе, когда не о чем будет писать, кроме собственно самого себя. А поскольку мы ведем речь о молодом поколении писателей в основном – до 30 лет или за 30 с небольшим, то есть жизненный опыт так мал, что не о чем будет сказать в следующей книге. Либо самоповтор, либо не о чем будет сказать. И тогда мы становимся перед проблемой углубления или осмысления тех проблем, которые… В принципе, писатель должен читателя не опускать к своему уровню, а поднимать к чему-то. Вот у меня такое представление.

Елена Фанайлова: А я бы о писателях вот какого поколения говорила. Что с 40-летними? Андрей верно сказал, что в России литература приобрела некоторый характер мачо. То есть мы вернулись, мне кажется, в лице Прилепина и еще ряда товарищей к документальному реализму, к чему-то вроде документального реализма, скажем так. Вот Александр Иванов мне возражает.

Александр Иванов: Русская литература, как и украинская, мне кажется, довольно большая литература. То есть это не какая-то региональная литература. И поэтому я против вот таких генерализаций, что мы имеем дело с какой-то одной тенденцией. Я думаю, что мы имеем дело с разными тенденциями. Мне просто интересно то, о чем сказала Мария, потому что мне кажется, что это во многом проблема и для любой литературы, и для континентальной, европейской тоже. Почитайте Бегбедера или Уэльбека. Какой там жизненный опыт? Там жизненный опыт весь сводится к саморефлексии, к копанию в себе. Но здесь вопрос, скорее, не прямой отсылки к реальности какой-то исторической или политической, а это вопрос богатства самого дарования писательского. Писатель может сколько угодно о себе говорить, но если он по-настоящему талантлив, то разговор о себе становится объективным разговором, который привлекает очень многих. Здесь, мне кажется, нет проблемы: о себе или о внешнем мире. Здесь проблема просто мастерства. И вот в этом, конечно, чудо литературное, что если ты умеешь исполнить, то ты умеешь исполнить, а не умеешь – то ты будешь говорить о чем угодно, но это будет неинтересно. Вот в этом проблема.

Андрей Курков: Ну, обобщения нужны для разговора, а не для критиков. И в этой ситуации я упомянул и Андрея Геласимова, и Прилепина потому, что это наиболее громко заявленные новые имена. И я могу сказать, что мы не можем их смешивать с Михаилом Шишкиным, который, наоборот, пишет в традициях Толстого и великой русской литературы. Или мы не можем сюда никак приклеить Ирину Денежкину из Екатеринбурга – это совсем другая литература. То же самое многообразие существует и у нас. Но вы спросили: где писатели 40-летние? Они, то есть мы, мы подвинулись, грубо говоря. Потому что вот эти девочки – Ирэна Карпа, которая пишет с матом, открыто, то есть автобиографические дневники, можно сказать, сексуально неудовлетворенной, талантливой девочки, которая умудряется делать все – начиная от работы телеведущей на «MTV Украина» и заканчивая фотографиями для «Плейбоя» украинского. И при этом на встречи с ней (я не говорю о качестве того, что она пишет) приходят 300-500 студентов и покупают 200-300 книг. То есть вот это поколение стало культовым для студентов. И оно же вызывает страшно агрессивную реакцию у консервативных читателей.

Вернемся к вопросу о селе. Украинское село, разбогатевшее за последние годы, оно стало страшно консервативным, и оно стало покупать книжки через Клуб семейного досуга, которому не дали развиться в России, зато на Украине у него миллион абонентов в провинции. И вот мы не слышим этих дискуссий постоянно о том, «куда катится украинская современная литература», но отголоски, эхо доносится. И одновременно через этот клуб, скажем, первая книжка Любко Дереша «Культ» 40 или 50 тысяч экземпляров по каталогу была куплена за три месяца. И это купила украинская провинция, которая одновременно, так сказать, кричит: «Где наша великая литература?! Вот это наша великая украинская литература?!». Есть дискуссия, которую мы не слышим потому, что она происходит в селе, а есть писатели 40-летние, которые спрятались. Это Евген Пашковский, который ушел не в буддизм, а в какие-то восточные размышления и не пишет больше. Олесь Ульяненко, который начинал блестяще и ушел в «черный» роман. То есть наша поколение не было таким мощным по энергетике, каким является сегодняшнее женское поколение. Елена Фанайлова: Андрей, а вы себя чувствуете каким писателем? Вы человек, который родился в Ленинграде, пишите по-русски, живете в Киеве. Жена ваша, насколько я знаю, англичанка… Андрей Курков: Англичанка ирландского и шотландского происхождения. Елена Фанайлова: Вы какой писатель? Андрей Курков: В принципе, я украинский писатель русского происхождения, пишущий на языке своего происхождения. А вообще я просто писатель. Ну, может быть, это слишком пафосно звучит, но я европейский писатель. И среди украинских писателей много европейских писателей. И Мария Матиос – это европейский писатель, и Андрухович – европейский писатель, и тот же Любко Дереш стал молодым европейским писателем. За него взялось немецкое издательство «Suhrkamp», и четыре книге идут «на ура» среди студентов немецких университетов. То есть, в принципе, этнизировать писателей по языковому признаку – наверное, это самое неблагодарное занятие, но и самое опасное одновременно. Я честно скажу, меня многие мои коллеги меня не воспринимают как украинского писателя, потому что я не пишу по-украински. Александр Иванов: Я думаю, что здесь еще есть проблема в использовании нами слов «европейский», «Европа» и так далее. Потому что я вижу проблему… я ее сейчас очень сильно обострю, и она заключается для меня в следующем. Послевоенная европейская литература, я имею в виду континентальную Европу, очень сильно отличается от англо-американской послевоенной литературы. Но отличается в сторону того, что, на мой взгляд, очень серьезное и не всегда позитивное влияние на эту литературу континентальную европейскую оказал европейский модернизм после Первой мировой войны. Что я имею в виду. Что повествовательно, интересно, захватывающе рассказанная история постепенно уходит из европейской литературы. Она сейчас вроде бы возвращается, но возвращается с огромным скрипом. И вот умение рассказывать истории так, чтобы дух захватывало, осталось в американской и осталось в британской литературе. Она, мне кажется, все последние 50 лет, даже больше, абсолютным победителем является в мировой литературе. И если мы посмотрим, например, даже на такие фигуры, как Орхан Памук, то Орхан Памук – во многом это наследник традиций именно англо-американской, а не европейской литературы. И если даже во многом мы посмотрим на Андрея Куркова, то я настаиваю на том, что Андрей во многом именно в повествовательной, в умении рассказывать истории, он выигрывает перед, например, бесконечной рефлексией и меланхолией какого-нибудь Уэльбека или Инго Шульце и так далее. Вот умение рассказывать истории уходит. И очень многие молодые авторы, в том числе и в России, они уходят из так называемой высокой литературы в литературу жанровую. Почему это происходит? Да именно по этой причине. Потому что как только ты начинаешь рассказывать интересную историю, тебе говорят: «Все, ты – жанровик. Ты пишешь детектив, триллер или еще что-то». А это не так. Потому что самые интересные события, на мой взгляд, именно в англо-американской литературе происходят, с одной стороны, в классическом семейном романе. Вот чего мне не хватает на русской и украинской территории – это классического семейного романа, с одной стороны. А с другой стороны, это роман-приключение, роман-авантюра. То есть роман, который традиционно мы привыкли уже вслед за усталыми европейцами относить к жанру развлекательной прозы. А я считаю, что это не так. Сегодня нет жесткой границы между высокой литературой и литературой, условно, жанровой. И самое интересные для меня события сегодня в прозе происходят чаще всего или в семейном романе, типа, например, того же Памука или Салмана Рушди, или Зэди Смит, или они происходят в литературе жанровой, например. И в этом, мне кажется, проблема, когда мы говорим о европейскости. Потому что с европейской литературой континентальной – немецкой ли… ну, с французской, наверное, чуть получше, но не все так хорошо сейчас, совсем не все так хорошо. Елена Фанайлова: Саша, когда мы говорим о европейскости, я вспоминаю, в том числе, и книгу Зазы Бурчуладзе «Минеральный джаз», которую ваше издательство недавно представило русскому читателю. Мне кажется, что это типичная европейская литература, абсолютно типичная и в чем-то очень похожая на украинскую хорошую литературу. Когда я думаю о европейскости в этом смысле, я думаю о том, что человек живет частной жизнью, и он очень к ней внимателен. Он внимателен как раз к тем тактильным ощущениям, вкусовым, чувственным ощущениям, о которых вы говорили, к своему внутреннему миру. И его совершенно… ну, если газеты его и интересуют, то они интересуют его… Александр Иванов: Леночка, еще один момент. Основные события начинают происходить в языке в этой литературе, именно в языке. Елена Фанайлова: Безусловно. Александр Иванов: Вот этот лингвистический поворот, который произошел в модернизме… То есть не сюжет, не драма героя, не то, что Пушкин называл «над вымыслом слезами обольюсь», а поворот языка, метафора, метонимия, еще что-то. Вот то, как у нас работает Сорокин, например, — это чисто языковые инновации. То есть разделить с Сорокиным какую-то историю я не могу, потому что ее нет. Отождествиться с каким-то героем Сорокина я не могу, потому что героев нет. Это абсолютно языковая игра. Я бы даже не называл ее постмодернизмом. Это название, которое путает все карты. Это просто вот то, что связано с открытием модернизма классического. И точно так же я читаю, например, «Улисса». Все события «Улисса» происходят только в языке. То есть я не вижу реальности за этими событиями. Елена Мариничева: Я хочу немножко вернуться все-таки к украинской литературе. Не так часто мы говорим о ней. И тут прозвучали некоторые имена, в частности, Ирэн Карпы и Любко Дереша. Это очень интересные авторы, но это авторы эпатажа, ну, своеобразные авторы. Есть и другие, и я бы хотела назвать их имена. Это просто мой личный выбор как переводчика, скажем так. Если говорить о старшем поколении тех, кого мы не называли, это Кость Москалец, это Галина Пагутяк. Чуть моложе, и тоже не называли, очень интересный автор, известный в России – Сергей Жадан. Его книжки сейчас, может быть, даже интереснее, во всяком случае, известнее, чем Андруховича. И если говорить о совсем молоденьких, я бы не сказала, что это литература девочек. Есть Артем Чех, есть Сергей Ушкалов. Конечно, мы делаем припуск на молодость и прочее. Но ребята молодые тоже есть в этом поколении. Елена Фанайлова: Я услышала неожиданное суждение одной издательницы, которая занималась украинской литературой. Она сказала: «Очень хорошая литература. Украинская литература очень хорошая. Но это потому, что жизнь на Украине плохая. А чем хуже жизнь, тем лучше литература». У вас есть какой-то комментарий? Мария Матиос: Это совершенно ошибочное мнение, конечно. Не будем сейчас рассуждать о том, плохая или хорошая жизнь в Украине. В Украине нормальная жизнь, бурлящая жизнь, это живая жизнь. И я думаю, что украинской литературе сейчас не хватает более всего провайдеров, не хватает, я бы так сказала, Мариничевых, не хватает менеджера, прожектора, который бы высветил вот эту литературу. Я думаю, что мы очень, может быть, поспешно начали и в России, и в Украине говорить о европейскости литературы. А кто сказал, что пропала европейскость русской литературы, украинской, той, которая была? Может быть, им у нас можно тоже поучиться, и часть русской литературы ставить в пример или как эталон. Мы же это понимаем из истории литературы. Так что тут вопрос: 50 на 50. Но провайдера не хватает более всего. Елена Фанайлова: Елена Мариничева, чем хуже жизнь, тем… Елена Мариничева: Нет, конечно. Безусловно, нет. И что это значит – лучше или хуже жизнь? Материальный достаток имеется в виду? Ну, мне кажется, чем лучше материальный достаток, тем скорее литература будет менее, может быть, интересна. Но, во всяком случае, я все-таки в понятие «лучше или хуже жизнь» вкладываю отношения между людьми, особенность: доверие – недоверие, агрессия – дружелюбие. И вот хорошая жизнь – это когда люди относятся с любопытством, с интересом, с доверием друг к другу и к своей литературе, естественно. И наоборот, если с недоверием, с подозрением, с агрессией… К сожалению, в последние годы в России именно об этом можно говорить. И притом, что у нас растет благосостояние, ну да, наверное. Но жизнь у нас неважнецкая, и именно из-за вот этих обстоятельств, о которых я сказала. Андрей Курков: Ну, мне кажется, что жизнь, наоборот, сейчас улучшилась даже в Луганской и Донецкой областях, где всегда были социальные проблемы. А признаком этого является повышенное любопытство украинских издателей и читателей. Потому что сейчас резко стали издатели украинские печатать переводы на украинский язык современной западной прозы, чего раньше не было. Раньше такие книжки только на гранты, на деньги посольств издавались. А теперь мне звонят: «Как найти Петера Эстерхази? Мы хотим его роман издать на украинском языке». Так что, в принципе, я уже упоминал политическую нестабильность как благодатную почву для развития литературы, и одновременно с этим материальная стабильность присутствует. Очередной парадокс Украины состоит в том, что чем хуже себя ведут политики, тем лучше функционирует украинская экономика. Александр Иванов: Мне кажется, что вообще две параллели… Безусловный факт – что есть украинская кухня, это факт безусловный, и никем не оспариваемый. Причем много региональных украинских кухонь. Конечно, трудно такую параллель проводить между кухней и литературой, но то, что кухня оформлена, то, что в ней есть эйдосы вкуса, это очень важно. И вопрос о менеджерах. Я не соглашусь, что менеджмент – это самое важное дело. Потому что когда кухня становится сетевой, и появляется, например, сеть ресторанов «Тарас Бульба», то туда лучше не заходить. А вот лучше попробовать настоящего борща в каком-то месте, которое киевлянин или житель Черновцов укажет, где это можно попробовать. То же самое и с литературой. Когда появляются вот такие фигуры, которых натягивают на все литературное поле, то уже возникает подозрение: стоит ли их читать? А вот лучше попробовать на вкус что-то, что порекомендуете вы, Мария, или вы, Андрей, и так далее. То есть для меня, безусловно, украинская жизнь, она многоцветна, она интересна и она содержательна во всех своих компонентах. И еще очень важный момент, который мы недооцениваем. Это не вопрос политической нестабильности, а это вопрос того, что в Украине есть политика, как ни странно, она там существует. В отличие от России, где политики нет. Потому что если вы посмотрите на то, как выглядит менеджер «Газпрома», например, офицер ФСБ или кремлевский чиновник, то они выглядят совершенно одинаково. Они носят костюмы «Brioni», обувь за 700 евро и ездят на машине S -класса. Это значит, что в России политика и экономика – это то же самое. В Украине есть такая опасность тоже, но она, по крайней мере, пока не реализована, и политика там есть. Есть открытый спор, есть дискуссия, есть борьба, есть драка. То есть вот есть это публичное пространство. Политика есть. Политика существует на открытой площади всегда. В России этой открытой площади политической нет. И мне кажется, что очень важными для Украины были события, конечно, четырехлетней давности – события революции, которые, конечно, опять всколыхнули вот это удивительное чувство свободы просто, которая, конечно, никак предметно себя может не выразить. Просто когда я приезжал тогда в Киев, я чувствовал, что я приехал в зону свободы. Вот так я в Москве себя чувствовал в 1991 году. Какие-то открытые лица, открытая какая-то ситуация. И это удивительное чувство. Хотелось бы пожелать вам, чтобы это у вас не пропадало. У нас уже пропало.

11 украинских классиков, которые вы должны прочитать

Большинство украинских классиков преподается в средней школе, и тому есть много причин. Это истории о жизни, мечтах и ​​любви. Это книги, которые стоит прочитать хотя бы раз всем, кто хочет узнать об украинской культуре.

Кобзарь — так называется первое собрание произведений выдающегося украинского поэта и художника Тараса Шевченко. Ему было дано разрешение на издание сборника в 1840 году, что имело большое значение, поскольку украинская литература была запрещена к печати.Сборник быстро приобрел огромную популярность, и вскоре Шевченко стали называть «Кобзарь» или «народный певец».

Эта фантастическая драма состоит из трех действий и написана в 1911 году украинской писательницей и общественным деятелем Лесей Украинкой. Лесная песня раскрывает проблемы во взаимоотношениях человека и природы, которые часто бывают острыми, а зачастую и не гармоничными. Он углубляется в исконное восприятие мира и древнее мифологическое мышление украинцев. Спустя семь лет после публикации спектакль был поставлен в Киевском драматическом театре.

Романтическое приключение, в котором переплетаются автобиографические факты писателя Ивана Бахряного «Звероловы», было опубликовано в 1944 году в украинском журнале «Поздний час». Автор, как очевидец, изображает насилие в аду концлагерей и имевшее место унижение человеческого достоинства. Это уникальное произведение освещает революционные события на всех своих страницах. Никого не может оставить равнодушным история, когда идеалы государства считаются важнее жизни человека.

Семья Кайдаша Ивана Нечуй-Левицкого — реалистичная история, показывающая, как частные инстинкты приводят людей к моральному обнищанию. Абсурдные действия главных героев, увлекательный сюжет и знакомые ситуации делают его одним из классиков украинской литературы. Роман, написанный с уникальной точки зрения украинского крестьянина конца девятнадцатого века, является одним из лучших произведений, которые стоит прочитать хотя бы раз.

Украинская поэма Ивана Котляревского основана на сюжете классической поэмы римского поэта Вергилия.Энеида — первый памятник украинской литературы, созданный на устной форме украинского языка. В стихотворении блестяще отражены украинский быт и культура XVIII века.

Многие украинские классики впервые были опубликованы в периодических изданиях из-за проблем с цензурой; многие из них были позже переизданы в виде книг. Украденное счастье Ивана Франко не стало исключением. Автор участвовал в многочисленных конкурсах и старался привлечь внимание публики к своему искусству. К его счастью, спектакль Львовскому театру рекомендовал литературный комитет.Он был отредактирован и окончательно поставлен в 1893 году. С тех пор драма заняла почетное место в местных школьных программах и театрах.

«Тени забытых предков» рассказывает о любви украинского Ромео и Джульетты. В произведении рассказывается о жизни и культуре гуцульской общины Карпатских гор в конце XIX века; он изображает их гармонию с природой, традициями и обычаями, смешанные верования в христианство и языческие ритуалы, а также семейные соперничества.

Александр Довженко, украинский писатель, кинорежиссер и художник, посвятил эту книгу и фильм событиям Второй мировой войны и судьбе крестьян. По словам Довженко, «Украина в огне» говорит о непобедимости силы и духа украинского народа, а также о важности уверенности в утверждении победы над врагом. В длинных диалогах, присущих жанру драмы, зрители и читатели могут наблюдать психологию действий главного героя.

В этом сатирическом произведении Иван Карпенко-Карый комментирует современные социальные порядки как взяточничество в бюрократии и судебной системе. Мораль — оставаться порядочным человеком во всех жизненных ситуациях, независимо от искушения. Интересно, что сюжет комедии «Мартын Боруля» был основан на жизни семьи Тобилевичей (настоящая фамилия писателя — Тобилевич). Например, его отец, долгое время служивший управляющим помещичьим имением, решил добиться дворянского признания.

В романе I (Романс) Хвылевый раскрывает психологию мечтателей и романтиков эпохи гражданской войны. Главный герой — «Я» или молодой чекист (сотрудник советских органов госбезопасности). История представляет собой противостояние добра и зла, происходящее в раздвоенной душе персонажа. Особенность I (Romance) — синтез иллюзии и реальности. Довольно часто читателю трудно отличить, являются ли описываемые события вымыслом и реальностью.

Украинская культура сияет в этой исторической драме известного современного писателя Лины Костенко. Перед написанием книги автор провел невероятное исследование, чтобы как можно точнее проиллюстрировать Украину семнадцатого века. История вращается вокруг несокрушимости украинского народа, который живет в богатом духовном мире.

10 лучших современных украинских авторов

Юрий Андрухович | © Forumlitfest / WikiCommons

Читая современных украинских писателей и поэтов, можно услышать голос украинского народа, стремящегося к свободе и признанию.Множество шедевров демонстрируют историю страны, скрытые желания людей и иронию, присущую каждому гражданину с детства. Если вы хотите узнать больше о повседневной жизни Украины, посмотрите ее 10 лучших литературных авторов.

Любко Дереш — настоящее явление украинской литературы и яркий представитель литературы постмодерна. Свой первый роман молодой автор написал в 15 лет. В то время его книга занимала молодежь, и его называли надеждой украинской письменности.У него уникальная манера письма, и все его рассказы мистичны и увлекательны. Культ, Тьма и Намерение! обязательно к прочтению, а также его последнюю книгу «Разрушение», опубликованную в 2017 году.

Любко Дереш | © Рафал Коморовский / WikiCommons

Сергей Жадан — автор всемирно популярных романов «Ворошиловград» и «Депеш Мод», а также ряда стихотворений. Он — голос Украины со своими искренними и правдивыми произведениями, полными иронии и самовыражения.Тексты писателя переведены на английский, шведский, итальянский, венгерский, сербский, чешский, литовский, русский, армянский и другие языки.

Сергей Жадан | © Рафал Коморовский / WikiCommons

Талантливая украинская писательница Оксана Забужко выросла в интеллигентной семье, которую репрессировали во время правления Сталина. Она философ, публицист, писательница и поэтесса, чьи работы пропитаны феминистскими мотивами и проблемами человеческих отношений. Ее романы переведены более чем на 20 языков.Лучше всего читать книги «Полевые работы в украинском сексе» и «Музей забытых секретов».

Оксана Забужко | © Sergento / WikiCommons

Юрий Андрухович — автор романов, рассказов, сборников стихов и эссе. Он общественный активист, участвовавший в акции Революции достоинства 2014 года, вице-президент Ассоциации украинских писателей. Западные критики определяют Андруховича как одного из самых ярких представителей постмодернизма.Его произведения переведены на многие европейские языки. В частности, Perverzion (Письма из несвязанной Европы) издается в Германии и Польше.

Юрий Андрухович | © Qypchak / WikiCommons

Украинский художник и драматург, известный своим скандальным образом, Подервянский гораздо более известен своими произведениями, содержащими много ненормативной лексики и эпатажных высказываний, чем своими картинами. В конце 1970-х он начал писать пьесы, и к настоящему времени им написано более 50 из них.Кроме того, он является автором множества сценариев, рассказов, статей и стихов, которые публикуются в четырехтомном издании.

Работы Марии Матиос завоевали множество наград, в том числе Книгу года BBC в 2008 году. Она — одна из самых продаваемых писательниц и влиятельных женщин в Украине, бывший депутат Верховной Рады Украины (парламента), а также чрезвычайно плодотворный писатель. Ее работы широко представлены в мире. Вряд ли когда-либо иначе был опубликован на английском языке в США.К. и Австралия в 2012 году.

Мария Матиос | © NZRZN / WikiCommons

Ирен Роздобудько, современная писательница, журналист и сценарист, является автором почти 30 произведений искусства. Она входит в топ-10 самых публикуемых писателей Украины. Что самое интересное, Роздобудько был сценаристом фильма украинского режиссера Олеся Санина «Гид» («Поводырь»), номинированного на премию «Оскар» в 2015 году.

Ирен Роздобудько | © Ata / WikiCommons

Александр Михед — писатель, литературный критик и куратор художественных проектов PinchukArtCentre (музей современного искусства в Киеве).Он создал проект «Амнезия: открытая платформа» — литературный и художественный мультимедийный проект, основой которого стала его книга «Амнезия», опубликованная в 2013 году. Избранные очерки и фрагменты произведений переведены на 10 языков, в том числе английский и немецкий. .

Александр Михед | © Morethaniam / WikiCommons

Ирина Чернова, бывшая журналистка, пишет под псевдонимом Люко Дашвар. Ее романы чрезвычайно популярны в Украине. Рассказ «Молоко с кровью», например, разошелся тиражом 100 000 экземпляров.Удивительно, но прототипы литературных персонажей и рассказов писатель чаще всего слышит или видит в реальной жизни.

Эта поэтесса и писательница — легендарный писатель в Украине и за рубежом. Отличительная черта ее работ — интеллектуализм. В своих стихах автор постоянно ищет ключ к тайне бытия и связывает его с историей нации и чувством любви. Когда будет сборник ее стихов «Триста поэзий. Издано «Выбране» (300 стихов. Избранные), книга разошлась в течение первого месяца.То же произошло и с ее первым и единственным романом «Записки украинского самашедского», рассказывающим о жизни украинского общества во времена «оранжевой революции» 2004 года.

Лина Костенко и другие | © Bartalomeo3 / WikiCommons

Украинская литература | Британника

Украинская литература, сборник произведений на украинском языке. Самые ранние произведения украинцев, произведения, созданные в Киевской Руси с 11 по 13 века, были написаны на церковнославянском языке и, таким образом, являются общим литературным наследием русских и белорусов.После монгольского нашествия (13 век) украинская литература находилась в упадке до своего возрождения в 16 веке. К началу 19 века украинский язык стал основным средством литературного выражения, и началась эра плодотворной письменности.

Подробнее по этой теме

Украина: Литература

Украинская письменная литература началась с христианизации и введения старославянского языка как литургического и…

Украинская литература XIX века отражала быстрое развитие украинского национального самосознания под властью России. Иван Котляревский, поэт и драматург-классик, открыл современную украинскую литературу своей «Энеидой» (1798 г.), пародийной пародией на «Энеиду» Вергилия, которая превратила ее героев в украинских казаков. Начало современной украинской прозе положил роман Григория Квитки-Основьяненко «Маруся» (1834).

Около 1830 года город Харьков стал центром украинского романтизма, где такие авторы, как Измаил Срезневский, Левко Боровиковский, Амвросий Метлинский и Николай Костомаров, опубликовали этнографические материалы, местные интерпретации украинской истории, а также сборники народных легенд и казацких хроник.На Западной Украине романтизм был представлен «русинской триадой»: Маркиан Шашкевич, Яков Головацкий, Иван Вагилевич. Романтическое движение достигло своего пика в творчестве киевских романтиков и нашло свое высшее выражение в Братстве святых Кирилла и Мефодия (1846).

Ранняя поэзия выдающегося украинского поэта XIX века Тараса Шевченко выражала интересы романтиков, но вскоре перешла к более мрачному изображению украинской истории, особенно в поэме «Гайдамаки» (1841; «Гайдамаки»). »), А также к произведениям, высмеивающим угнетение Россией Украины — е.г., Сын («Сон»), «Кавказ» («Кавказ») и «Послание» («Послание»). Его более поздние стихи, написанные после его освобождения (1857 г.) из ссылки, затрагивают более широкие темы. После Шевченко важнейшим романтиком был Пантелеймон Кулиш, поэт, прозаик («Черная рада»; «Черный совет»), переводчик и историк.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту.
Подпишитесь сейчас

Украинский реализм, начавшийся с Марко Вовчка (Народные рассказы, 1857; «Народные сказки»), долгое время ограничивался популистскими темами и изображением деревенской жизни.Реалистическая поэзия развивалась в творчестве Степана Руданского и Леонида Глибова. Творчество писателя Ивана Нечуй-Левицкого варьировалось от изображения деревенской жизни в Кайдашевой симе (1879; «Семья Кайдаш») до украинской интеллигенции в Хмари (1908; «Облака»). Панас Мирный (псевдоним Панас Рудченко) был крупнейшим представителем украинского реализма. Его изображение социальной несправедливости и зарождения социального протеста в Хиба ревут волы, як ясла повни? (1880; «Делают ли быки низко, когда ясли полны?») Имел новое психологическое измерение.Натуралистические романы Ивана Франко, посвященные современному галицкому обществу, и его длинные повествовательные стихи «Мойсей» («Моисей»), «Пански жарты» («Дворянские шутки») и «Иван Вышенский» отмечают вершину его литературных достижений.

Модернизм конца XIX — начала XX веков прослеживается в поэтических драмах и диалогах одного из лучших украинских поэтов Леси Украинки, а также в прозе таких писателей, как Михаил Коцюбинский и Василий Стефаник. В первые три десятилетия ХХ века украинская литература пережила ренессанс, характеризовавшийся разнообразием литературных течений.Реализм с ярко выраженным декадентским уклоном был самой заметной чертой прозы Владимира Винниченко, в то время как Павел Тычина был ведущим поэтом-символистом. Неоклассицизм произвел на свет поэта Николая Зерова, а инициатором футуризма был Михаил Семенко.

После русской революции, в период относительной свободы, предоставленной большевиками между 1917 и 1932 годами, появилось множество других талантливых писателей, в том числе рассказчик и критик Николай Хвылевый, который сначала превозносил революцию, но становился все более и более талантливым. критиковал советскую политику перед смертью.Но в 1932 году Коммунистическая партия начала навязывать соцреализм как необходимый литературный стиль. Великие чистки советского лидера Иосифа Сталина 1933–1938 годов опустошили ряды украинских писателей, многие из которых были заключены в тюрьмы, казнены или бежали в ссылку.

В постсталинский период появилось новое поколение, которое отвергло социалистический реализм, но репрессивные меры, предпринятые в 1970-х годах, заставили многих из этих авторов замолчать или же вернули их обратно к социалистическому реализму. Обретение Украиной независимости в 1991 году открыло беспрецедентные возможности для литературного самовыражения коренных народов, но подавление советскими властями такого большого количества украинских талантов в предыдущие десятилетия оставило эту задачу в основном молодому поколению.

Возрождение украинской литературы и издательского дела: известные современные авторы и новая политика их поддержкиEuromaidan Press

Офис и магазин издательства Old Lion на территории отреставрированного завода, Львов, Украина. Источник: Выдавництво старого Льва

Отредактировал: Видан Клуб

В Украине 2019 год стал пятым годом подряд, когда издание книг на украинском языке увеличилось, а издание на русском языке сократилось.Увеличение произошло как по количеству наименований, так и по тиражам.

Количественное возрождение украинской литературы подкрепляется успехом новых украинских авторов в Украине и во всем мире. Современные украинские авторы участвуют в мировых конкурсах и занимают места в литературных рейтингах. Авторы принимают участие в литературных форумах, таких как знаменитая Frankfurter Buchmesse (Франкфуртская книжная ярмарка). Более того, Институт украинской книги (с 2016 г.), а также Украинский культурный фонд (с 2017 г.) активно поддерживают и финансируют перевод и продвижение украинских книг.

Государственная политика эмбарго на ввоз книг из России способствовала развитию украиноязычных книг, а также украинских издательств. Также заметны изменения в предпочтениях читателей.

Итак, какие направления в литературе и какие именно авторы находятся на переднем крае?

Некоторые тенденции в издательской индустрии: украинский язык становится предпочтительным языком для публикаций; Украина начинает получать доходы от экспорта своих культурных ценностей

Украинский институт книги исследовал издательское дело в Украине.В 2018 году было выпущено рекордное количество книг на украинском языке с момента обретения независимости — 16 857 наименований и 38 миллионов экземпляров. Это почти 81% от общего количества книг, изданных в Украине в 2018 году.

Издание книг в Украине, в количестве наименований на украинском и других (преимущественно русском) языках. Источник: Институт книги

.

Издание книг в Украине в тиражном количестве на украинском и других (преимущественно русском) языках. Источник: Институт книги

.

Увеличение количества экземпляров украиноязычных книг за последние пять лет частично объясняется количеством учебных текстов (напечатанных в основном, но не только на украинском языке).Таким образом, эти статистические данные не отражают исключительно фактический спрос со стороны читателей.

Тем не менее, количество других книг на украинском языке также увеличилось. В частности, увеличение количества названий показывает, что все больше и больше украинских авторов пишут на украинском языке, и что с каждым годом все больше и больше книг издается на украинском языке и переводится.

Язык, на котором граждане Украины обычно читают книги. Источник: Институт книги

.

Исследователи углубились в вопрос о языке.В 2013 году около половины читали книги, изданные на русском языке, и только 26% читали книги, изданные на украинском языке. Сегодня цифры практически равны (24% против 28%). Число тех, кто не считает язык проблемой при выборе книг, также увеличилось.

Важно отметить, что творческий сектор в Украине в целом (книги, музыка, фильмы, видео) приобрел значение не только в культурном, но и в экономическом плане. В 2017 году доля креативного сектора в ВВП Украины достигла 4.4%. Если раньше в Украину ввоз культурной продукции был в 5 раз больше экспорта, то сейчас цифры сравнялись.

Эмбарго на ввоз российских книг: положительное влияние на украинское издательство или дискриминация?

Источник: Отчет Института книги

В 2013 году книги, изданные в России, составляли почти 3/4 украинского рынка. Теперь эта доля упала до 1/4. Падение началось после Евромайдана в 2014 году, частично из-за новых разрешений, необходимых для импорта книг, а частично из-за падения спроса на книги, издаваемые в России.

В марте 2019 года санкции против российских издателей были ужесточены. Постановлением Совета национальной безопасности и обороны запрещен ввоз книг девяти крупных российских издательств.

Действительно ли такая политика является дискриминацией и ограничением свободы слова — как утверждают некоторые политики, выступающие против изменений? Ключом к политике является необходимость отличать чисто экономические санкции от того, что составляет фактический запрет на контент.

С экономической точки зрения эмбарго является исключительно денежной целью, предназначенной для поддержки украинских издателей.Побочным эффектом является то, что многие книги, ранее издававшиеся в России на русском языке, теперь будут издаваться на украинском языке в Украине. Это естественный результат рыночной логики.

Понятно, что для украинского рынка экономически выгоднее публиковать на украинском языке. Однако с учетом всего постсоветского рынка — как это обычно делают российские издатели — русскоязычные публикации всегда будут преобладать. В связи с этим влияние на российский рынок незначительно.

Так называемый «запрет» российских публикаций — это, по сути, столь необходимый фильтр для литературы, разжигающей ненависть.С 2017 года Украина проводит реконструкцию контента на импортных книгах. Контролируется разжигание ненависти.

Количество не более 10 каждой книги не требует рецензирования. Однако, если издатели намереваются импортировать большое количество товаров, они должны получить официальное разрешение, чтобы гарантировать, что содержание книги не противоречит демократическим ценностям, таким как: «отрицание независимости Украины; пропаганда насилия; разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти; подстрекательство к терроризму; или демонстрация любого нарушения прав и свобод человека.«Для этого обзора было выделено специализированное правительственное подразделение.

Только в более широком контексте эта политика становится перспективной. Подавление Россией украинской культуры, особенно в советское время, и продолжающееся сегодня в условиях гибридной войны, использует культуру как оружие против украинского суверенитета. Усилия украинского правительства — необходимое средство защиты от агрессивной силы, стремящейся стереть Украину с карты мира.

«Идет война.У нас в наушниках было слишком много русских фильмов, телевидения, книг, русской эстрады. У нас было катастрофически мало украинского и слишком много русского, — говорит Сергей Олийнык, начальник отдела разрешений и контроля за распространением печатной продукции. — Ни один журналист не спросил, почему мы даем столько разрешений и столько отказов. Когда мы только начинали, импортеры спрашивали, как лучше организовать работу, чтобы не было проблем. Мы им сказали: не искушайте судьбу. Не пытайтесь ввозить литературу, которая содержит посягательства на территориальную целостность Украины, разжигание межнациональной, религиозной розни и так далее.Могу заявить, что нас правильно поняли ».

Кроме того, не стоит преувеличивать масштабы фильтрации русской литературы — в течение 2017-2018 гг. Было выдано 13 062 разрешения против 212 отказов на ввоз русских книг.

Новые украинские авторы в мировом масштабе: шанс на Нобелевскую премию

Только в последние годы шанс автора украинской литературы баллотироваться на Нобелевскую премию стал даже отдаленно возможным. В прошлом многие авторы были потенциальными кандидатами, но лишь немногие из них имели средства или поддержку, чтобы добиться хоть какого-то признания.Например, в 80-е годы пытались выдвинуть кандидатуру украинского поэта и диссидента Василия Стуса во время его заключения в советской тюрьме. Однако он умер при подозрительных обстоятельствах до того, как начался процесс подачи заявления.

Сегодня ситуация стремительно меняется, особенно за последние пять лет. Появились новые украинские авторы, многие из которых не несут на себе печать советских репрессий или наследия имперского порабощения России. Кроме того, после мрачного периода режима Януковича государственные органы наконец начали поддерживать и продвигать украинскую культуру.

В 1992 году Юрий Андрухович написал свой роман «Московиада» — рассказ о жизни в Москве, пережитой за один день. Автор использует фэнтезийный реализм, чтобы передать антиутопический мир. Роман стал символом распадающейся, но все еще подавляемой тайной полицией (КГБ) империи, напоминая «1984» Джорджа Оруэлла. За ним последовали Perversion and Recreations.

«Московиада», переведенная на английский в 2009 году Виталием Чернецким, во многом знаменует рождение новой украинской литературы.

Юрий Андрухович исполняет свой пятый альбом поэтических стихов вместе с польской группой Karbido (2018). Источник: Moe Misto

Андрухович стал одним из первых украинских поэтов, исполнивших поэтические стихи под аккомпанемент альтернативного рока. Это были не традиционные песни, а своеобразная авангардная форма композиции.

Оксана Забужко продолжила тот же путь ухода украинской литературы от империи. Приняв участие в двухлетней стипендии Фулбрайта в Университете им.С., она написала провокационный роман «Полевые работы в украинском сексе» в 1996 году. Он считается самым влиятельным романом со времен независимости.

Fieldwork подняло как политические, так и феминистские темы, которые были слишком противоречивыми, чтобы обсуждать их в предыдущие годы. Книга является вехой в новой свободе украинской литературы, свободной от ограничительных социальных норм.

Еще один нашумевший роман Забужко — 800-страничный «Музей заброшенных тайн» (2009). Этот роман, охватывающий десятилетия современной украинской истории, представляет собой сагу, охватывающую несколько поколений, которую критики сравнивают с «Будденбрукс: Упадок семьи» Томаса Манна (1901).

Музей рассказывает о журнале, расследующем основные события в Украине, начиная с террора Голодомора в начале 1930-х годов. Он углубляется в малоизвестную роль Украинской повстанческой армии, действовавшей в Западной Украине во время Второй мировой войны и после нее. Затем роман проводит читателя через десятилетия, предшествовавшие обретению Украиной независимости в 1991 году, и завершается Оранжевой революцией в 2004 году.

Музей заброшенных тайн Оксаны Забужко. Источник: Facebook Забужко

В 2019 году швейцарская газета Tages Anzeiger включила Музей в список 20 лучших романов века.Список расположен в хронологическом порядке, от самого высокого до самого низкого, поэтому не показывает, какой из романов является лучшим из лучших. Большинство согласны с тем, что их все стоит прочитать.

Среди последних публикаций — сборник рассказов Забужко «Ваша реклама могла бы пойти сюда».

новых украинских автора продолжают появляться на сцене, некоторые из них упомянуты в обзоре Украинского института книги. Они также имеют международное присутствие и переводятся на другие языки.

Сергей Жадан, украинский поэт и писатель из Донбасса, считается одним из самых провокационных новых писателей. Его работы известны непристойными образами и другими непристойностями, особенно в языке. Он в основном популярен благодаря своему стилю раздвигания границ, изображающему общество таким, какое оно есть, а не идеализированным. Его критика современного украинского общества сосредоточена на пережитках постсоветских взглядов — оправдание действий и выбора «прежде всего я», оправдание любых действий и выбора, независимо от цены для общества в целом.

Его нашумевший роман «Ворошиловград» назван в честь прежнего названия ныне оккупированного Луганска. Роман был опубликован в 2010 году, за четыре года до оккупации, в знак дальновидности автора неизбежного пути развития региона.

Сергей Жадан выступает со своим ансамблем «Жадан и собаки», где музыканты якобы являются бездомными, распространяя свое мнение о жесткой социальной критике. Источник: Volynnews

Источник: litakcent

В декабре 2019 года литературная премия PEN America Literary Awards с подзаголовком «Свобода писать» вошла в шорт-лист Жадана в категории «Перевод поэзии.«Для чего мы живем, для чего мы умираем» Жадана, переведенная театральным режиссером Вирланой Ткач вместе с американской поэтессой Вандой Фиппс, также вошла в список книг The New York Times.

Другой выдающийся писатель, Василий Шкляр, увидел, что его роман «Путь ворона» (2009) разошелся тиражом более 300 000 экземпляров только в Украине. Считается, что книга положила начало совершенно новому направлению не колониальной, а успешной или, по крайней мере, борющейся за свободу украинской истории. Этой тенденции последовали и другие новые авторы.

Благодаря работам Шкляра впервые популяризовалась тема подпольного украинского сопротивления советской оккупации в 1920-е годы. Провозглашение независимости Украинской Народной Республики в 1918 году и последующее вторжение Советов с целью подавления движения было запрещено каким-либо образом признавать.

Хотя он хорошо известен историкам, только с публикацией «Пути Ворона» мировая аудитория могла узнать правду, свободную от пропаганды. Для сравнения: сопротивление французов во время Второй мировой войны было признано с самого начала, в то время как борьба украинских борцов за свободу в период между двумя мировыми войнами, «сичовых стрельцов», была скрыта от общественности на протяжении всего советского режима.

Роман является ключевым со многих точек зрения. Это подрывает советский рассказ об Украине, приветствующей их вмешательство, и раскрывает их истинные мотивы — оккупацию и угнетение. Самое главное, роман представляет собой недостающее звено в 300-летней борьбе Украины за независимость. Raven’s Way освещает последний бой последнего храброго батальона, вплоть до боя одного оставшегося солдата (залышинца), который держался до самого конца.

Исторические романы Шкляра, которые еще не переведены, включают в себя козаковскую эпоху 17 века и защиту от бесконечных вторжений соседних народов — турок, татар и других.

«Путь ворона» Василия Шкляра. Источник: Amazon

Его последние работы раскрывают продолжающуюся пятилетнюю войну против поддерживаемых Россией сепаратистов на Донбассе. Он также опубликовал роман о борьбе Украинской повстанческой армии с 1942 по 1953 год.

Между тем по жанровому составу творчество автора Ирины Роздобуко полностью противоположно творчеству Шкляра. Темы истории и социальной критики она оставляет другим — ее специальность — психологическая драма. Ее роман «Потерянная пуговица», доступный на английском языке, вошел в десятку самых популярных украинских писателей.

Потерянная кнопка. Источник: goodreads.

Юрий Винничук — еще один фаворит. Его уникальное сочетание трагедии и юмора делает его действительно выдающимся. В его романе «Танго смерти» используется магический реализм в изображении Западной Украины между двумя мировыми войнами. Действие танго происходит во Львове, и в нем представлены персонажи разных национальностей, которых объединяет то, что все их родители участвовали в боях за Украинскую Народную Республику. Все они умерли в 1921 году.

В романе переплетаются жизни украинца, поляка, немца и еврея, несмотря на их культурные различия.Их переживания — это опыт обычной жизни — влюбленность, разрушение любви, споры и ссоры, горе и радость, но несмотря на все это они остаются верными своей дружбе.

От редакции

Десятки новых украинских авторов все еще ждут переводчиков. Стихи известной Катерины Калитко… Рассказы Мирослава Дочунца о 102-летнем мудреце, живущем в Карпатах… Волшебные эссе Маркияна Прохаско в поисках идеального города… и многие другие произведения украинских авторов ждут своего заслуженного признания на своих страницах. международного масштаба.

Украинский книжный институт подготовил обширный каталог новейших украинских романов. 100-страничный каталог содержит профили нескольких авторов, выдержки из их книг и подробную информацию об авторских правах.

Планы и перспективы

Украинская экспозиция во Франкфуртской ярмарке Buchmesse (Книжная ярмарка). Источник: Chytomo

Франкфуртская книжная ярмарка традиционно является мерилом присутствия Украины в литературном мире. В этом году Украина приняла участие в ярмарке в пятый раз: Украинский институт книги организовал крупную выставку и программу спикеров.

Бюджет на 2019 год, выделенный за счет государственных средств, составил 4,2 млн грн, что больше суммы за все предыдущие годы. Количество издателей, принявших участие в этом году, также достигло нового максимума — 28 человек.

Впечатляющий экспонат площадью 140 квадратных метров состоял из множества компонентов. У каждого из участвующих издателей было собственное пространство для демонстрации своих работ. На выставке были представлены образцы книг с лучшим книжным дизайном (как определено на форуме «Книжный арсенал»).Большая площадь была отведена исключительно для рыночных сделок — видимый показатель успеха растущей украинской литературы.

Богдан Неборак, заведующий сектором переводов Украинского книжного института, рассказал о новой программе переводческой поддержки института:

«Мы очень рады объявить о программе поддержки переводов« Translate Ukraine », так как это основная площадка для организации продаж. Издатели из Австрии, Германии и Канады пришли на презентацию программы с четкими вопросами и конкретными интересами к определенным украинским авторам.”

Это первая масштабная государственная программа по переводу украинских книг, которая очень поможет продвинуть рынок. Зарубежный интерес уже очевиден: крупные украинские издательства ежегодно продают 40-48% прав на публикацию только во Франкфурте.

В этом году открылось еще одно новосозданное учреждение — Украинский культурный фонд. За последние два года фонд поддержал около 800 проектов в различных сферах культуры. Это играет важную роль в оптимистическом взгляде на украинскую музыку, кино, искусство и литературу.

Примечание редактора

Главным событием Frankfurt Buchmesse 2019 года стала презентация истории и рассказов Украины. Очерки украинской интеллигенции. Книга состоит из очерков известных украинских писателей, историков, политологов, философов и мыслителей о прошлом и настоящем Украины. Он представляет собой многогранное отражение памяти предков и современной реальности … от Голодомора до независимости, до оранжевой революции, до Майдана и, наконец, до нынешней российской агрессии … он переносит нас из глубокого прошлого в тяжелое настоящее.

Источник: goodreads.

Читайте также:

Отредактировал: Видан Клуб

Нравится читать прессу Евромайдана? Станьте покровителем и помогите нам привлечь еще больше читателей со всего мира!

Быть меценатом означает заботиться о качественной независимой журналистике, верить в независимую и демократическую Украину и любить заглядывать вглубь. Вы также можете голосовать за будущие статьи, предлагать темы и поддерживать связь с командой.

Всего за одну чашку кофе в месяц вы можете помочь нам оставаться на плаву и делать больше.

Стать покровителем >>>

Связанные

Теги: языковое законодательство в Украине, языковая политика, украинское книгоиздание, украинская культура

Не хватает знаний украинской литературы? Читайте дальше | Художественная литература

Беспокоитесь, что вы не можете справиться с продолжающимся кризисом в Киеве, потому что вы не читали украинских писателей? Вы, вероятно, прочитали больше, чем думаете, если их определить как авторов, родившихся в местах на территории современной Украины.И многие из этого грозного состава писали на политические темы…

Сатира на царскую бюрократию и политическую коррупцию от одного из отцов-основателей русской литературы — «мы все вышли из-под гоголевской шинели», — сказал Набоков.

Под западными глазами Джозеф Конрад, 1911

Конрад родился в Бердичеве на так называемой «польской Украине» и стал британцем, но считал себя поляком. Как и «Секретный агент» — но действие происходит в России и Швейцарии — это рассказ о шпионах и террористах.

Самый известный по «Мастеру и Маргарите», Булгаков также написал этот роман и пьесу (действие происходит в Киеве после русской революции), которые на хаотическом фоне последовательной смены режима предлагают параллели с последними событиями.

Марш Радецкого, Джозеф Рот, 1932 г.

Рот из Галиции использует опыт трех поколений одной семьи, чтобы рассказать историю упадка Австрийской империи с 1850-х по 1918 г. — продолжение этой саги нацистская эпоха.

Успешный журналист и автор рассказов из Одессы, Бабель в основном избегал прямой критики советского зла до этой пьесы о коррупции и жертвах системы, постановка которой была запланирована, но запрещена.

Этот роман, действие которого происходит в 2000 году, представляет собой утопию, рожденную чудесами коммунизма и коммунистической науки. Лем из Львова позже отверг его как «детский» и придерживался аполитичных тем в своей научной фантастике.

Родившаяся под Одессой поэтесса начала свою хронику сталинского террора (в котором многие близкие ей люди погибли) в 30-х годах, но смогла опубликовать ее за границей только во время постсталинской оттепели.

Страсть по GH Клариссы Лиспектор, 1964; и «Час звезды», 1977 г.

Лиспектор была младенцем, когда ее родители эмигрировали в Бразилию. Хотя ее обычно не считают политической, она принимала участие в антиправительственных протестах, и эти более поздние работы — соответственно с изображением богатой женщины и машинистки из трущоб — отражают глубоко разделенное общество.

«Репортаж из осажденного города» Збигнева Герберта, 1983

Цитируемый в романе Дона Делилло, воспетый вождем Хранителей, это произведение стало самым известным произведением поэта, которого когда-то Крейг Рейн хвалил как слишком ругательство для Нобелевская премия — «Экзистенциально, темпераментно, поэтически он противоположен — поэзия призвана сбить нас с толку».

Ее родители бежали из Киева в 1917 году во Францию, где она стала писательницей. Но ее шедевр, написанный в начале 40-х годов, первые две книги запланированного эпоса о Второй мировой войне, был обнаружен только спустя более чем 50 лет после ее смерти в Освенциме.

Новые украинские прозаики: двадцать лет после обретения независимости

В украинской литературной традиции было множество женщин-поэтов, некоторые из которых достигли выдающегося статуса. К наиболее известным из них относятся легендарная певица и автор народных песен XVII века Маруся Чурай, поэт и драматург Леся Украинка на рубеже XIX — XX веков и поэтесса Лина Костенко в советский период и после обретения независимости. [1] Тем не менее, прозаическая литература до двадцатого века на Украине и в славянском мире в целом была жанром, принадлежащим писателям-мужчинам.

Традиция украинской женской прозы значительно менее развита, чем поэтическая традиция. Издание Language Lanterns в Канаде включает следующих женщин-авторов из серии «Женские голоса в украинской литературе»: Наталья Кобринская (1855–1920), Днепрова Чайка (1861–1927), Любовь Яновская (1861–1933), Ольга Кобылянская (1863–1942) , Грицко Григоренко (1867–1924), Евгения Ярошинская (1868–1904), Леся Украинка (1871–1913) и ее мать Елена Пчилка (1849–1930).Лишь Ольга Кобылянская из этой группы получила известность как прозаик, особенно благодаря публикациям ее романов «Земля» (1902) и «В воскресенье утром она собирала травы» (1909). Изначально Кобылянская писала на немецком, а после знакомства с гражданскими украинскими литературными кругами, особенно с выдающимся писателем Иваном Франко, перешла на украинский в качестве литературного языка. Еще одна женщина-прозаик, Марко Вовчок (1834–1907), псевдоним Марии Вилинской, приобрела известность в девятнадцатом веке под видом своей мужской маски.Ее прозвали «украинской Гарриет Бичер-Стоу» за реалистичные этнографические рассказы о крестьянской жизни в Украине. Впервые написанные на украинском языке, который Вовчок приобрел после замужества с Опанасом Марковичем, эти рассказы были переведены и представлены в русских литературных кругах с большим успехом великим русским писателем Иваном Тургеневым в 1859 году.

Советский период, к сожалению, стал свидетелем нехватки влиятельных украинских прозаиков-женщин, причем лучшие писательницы предпочли писать стихи.В этот период заметно выделяются только два писателя: поэт-эмигрантка, прозаик и художница Эмма Андиевская (р. 1931), родившаяся в Донецке и эмигрировавшая в Германию после Второй мировой войны, и западноукраинская писательница Нина Бичуя (р. 1937), которую выдающийся современный украинский писатель Валерий Шевчук назвал «королевой украинской женской прозы». Все сюрреалистические прозаические произведения Андиевской написаны после эмиграции. Бичуя, которая до сих пор пишет и живет во Львове, опубликовала несколько художественных книг, а также детские рассказы.Как и Кобылянскую, ее хвалят за психологическую глубину произведений.

В чем могут быть причины отсутствия значительных украинских женщин-прозаиков с 1920-х годов до независимости Украины в 1991 году? Можно только предположить. Прозаическая литература требует культурной и социальной стабильности, однако репрессивный и врожденный патриархальный характер советской системы, возможно, заставил женщин отказаться от работы в прозе. В тех же социальных условиях в России в советский период не было ни одного известного русского прозаика-женщины до оттепели 1960-х годов, когда И.Грекова (псевдоним Елены Вентцель) начала публиковаться, а в середине-конце 1980-х появились Людмила Петрушевская и Татьяна Толстая. Проза Петрушевской, принятая к публикации еще в 1969 году в ведущем советском журнале «Новый мир», была первоначально снята из-за ее резких характеров и негативного изображения советских реалий.

Период гласности (открытости) советского лидера Михаила Горбачева в середине-конце 1980-х годов и период пост-независимой Украины после 1991 года стали свидетелями заметного расцвета женщин-прозаиков.Две женщины-писательницы, в частности, преодолели переходный период к независимости Украины: Евгения Кононенко (р. 1959) и Галина Пахутяк (р. 1958), которые публиковали свои рассказы и повести в советских периодических изданиях и издательствах. Живущий в Киеве Кононенко публиковался в основном в литературных журналах, таких как либеральный «Сучаснист» в Киеве, а львовский «Пахутяк», помимо публикаций в периодической печати, успел издать несколько сборников прозаических произведений в советское время, в том числе «Дети» (1982). , Мастер (1986), В конечном итоге в саду (1989) и Горчичное семя (1990).Ранние произведения Кононенко, в основном рассказы, в значительной степени связаны с вполне реалистичными сценами советской жизни, которые часто представляют украинских женщин в кризисных ситуациях, в неблагополучной семейной обстановке и часто с жестокими и пьяными мужьями и парнями. В выборе тем она разделяет близость с Петрушевской. Ее феминистское эссе длиной в книгу «Без муженька» (2005) представляет собой конфессиональную, автобиографическую обличительную речь против мужчин и патриархальных социальных условностей.

Проза Пахутяка больше склонна быть в духе магического реализма и фэнтези.В ее вампирском романе «Миньон из Добромыля» (2009) фольклор и народная вера в ведьм и вампиров сочетаются с реальными историческими событиями, начиная с XII века до нацистского вторжения и советской власти в Западной Украине. Мария Матиос, одна из самых известных современных украинских писательниц, опубликовала свое первое прозаическое произведение в 1992 году, через год после обретения Украиной независимости.

Переломным событием для украинской женской прозы стал 1996 год. Это год публикации книги Оксаны Забужко «Полевые работы в украинском сексе».В полуавтобиографическом романе, основанном на путешествии Забужко по США на грант Фулбрайта, основное внимание уделяется ее провальной связи с украинским художником. Эти неудавшиеся отношения приводят к глубоко интенсивному психологическому самоанализу и исследованию ее украинской идентичности и ее идентичности как женщины. Среди многих других тем она откровенно изображает секс и сексуальность, которые были полностью табуированными темами в предыдущем литературном дискурсе украинских женщин. До этого писатели-мужчины писали о сексе и сексуальности с мужской точки зрения.Особо следует отметить эротическую прозу Юрия Покальчука. Обратите внимание также на «Ночные дамы» Юрия Винничука (1992) о двух одесских проститутках и их сутенерах, а также на романы Юрия Андруховича «Отдых» (1992), «Московияда» (1993) и «Извращение» (1996), все из которых содержат весьма заряженные сексуальные сцены. Recreations содержит сцену жестокого изнасилования; В «Московиаде» рассказывается о сексуальной встрече героя с африканской женщиной в душевой общежития литературного института в Москве; и провокационно названный Perverzion содержит сцену секса втроем, а также значительное количество сексуального контента повсюду.

Роман Забужко, выходящий в настоящее время в девятом издании, отличается тем, что впервые затрагивает эти вопросы пола и сексуальности с точки зрения женской психологии. Это особенно стимулировало женскую читательскую аудиторию в Украине и широкую поддержку романа по гендерному признаку. Роман вызвал сильную негативную реакцию в прессе, когда он появился, но в основном, возможно, из-за провокационного названия. Несмотря на то, что в названии стоит на первом плане, секс в книге на самом деле является второстепенной темой.Негативная реакция, как правило, исходила от более консервативных кругов, а также от противоположного пола, хотя женские критики, такие как Нила Зборовская, взяли на себя ответственность за ее писательство у Забужко. Однако нападки Зборовской могли быть больше основаны на личных проблемах. Некоторые писатели, такие как Наталка Сняданко, которая представила сексуальное содержание в своей прозе, но без откровенно феминистской позиции, были представлены как «анти-Забужко». Роман Забужко, по сути, больше о том, что в любовных отношениях героини с украинским любовником-художником не произошло взаимно приятного секса (можно также назвать это настоящей интимной любовью) и ее неспособности воспитывать с ним ребенка, а также психологические причины этой неудачи, как внутренние, так и внешние.С публикацией романа Забужко сразу же создала образ и парадигму саморекламы писательницы-феминистки по западному образцу, преодолев социальные барьеры, которым могли следовать другие писательницы. Роман также вызвал длительные дискуссии о женщинах и феминизме в украинской периодической прессе, а также литературные дискуссии о том, возможен ли бестселлер в Украине. Роман был переведен на ряд европейских языков и положил начало диалогу Забужко с западными литературными и феминистскими кругами.

Забужко, как и многие другие писатели ее поколения, всегда стремится быть космополитом. В ее работах нет буколической простоты и мало акцента на деревенскую жизнь. Ее герои — практически все интеллектуалы и горожане. Ее стиль написания прозы также по замыслу довольно сложен. Возможно, это связано с ее обучением философии и научной прозе. Все эти аспекты ее прозы, подсознательно или намеренно, работают против воображаемого стереотипа об украинцах как о поющих, улыбающихся, едящих свиное сало (сало) деревенских деревенских деревенских жителях, стереотипе, который развивался в царской, советской и даже постсоветской России. империи.

Важнейшее значение для метода Забужко в полевой работе с украинским сексом — ее психологическая, почти конфессиональная откровенность. Книга, по сути, очень напоминает «Колокольню» Сильвии Плат, в которой жизненный опыт Плат тонко завуалирован под видом ее романа. Этот иногда болезненно откровенный и лично сфокусированный аспект творчества Забужко был поднят рядом других молодых писательниц, включая Светлану Пыркало, Наталку Сняданко, Ирену Карпа, Светлану Поваляеву и Софию Андрухович.Как и Забужко в ее новаторском романе, все эти молодые писатели (29–37 лет) сосредоточены на городской жизни, используют скатологическую и некачественную лексику, склонны к исповеданию и довольно откровенно описывают свой сексуальный опыт — в основном иронично — как а также их внутренняя эмоциональная жизнь, обычно в суматохе.

Большинство из этой группы прошли подготовку в качестве журналистов печатных или СМИ и имеют двойную или даже множественную карьеру. Я должен отметить, что требования к ученой степени для магистров журналистики в Украине в значительной степени сосредоточены на филологии и литературе, часто в сравнительном контексте, поэтому это не тот вид узконаправленной журналистской подготовки, характерной для США.Учебный план S. Пыркало и Сняданко работают журналистами печати и СМИ, а Карпа и Поваляева — радио- и тележурналистами. Карпа была ведущей украинского канала MTV, а также работает моделью, сделав множество фотосессий в стиле ню для Playboy и других секс-журналов. Она также является солисткой киевской группы Quarpa (ранее называвшейся «Фактично сами»). Произведения этих писателей, как и роман Забужко, во многом автобиографичны. Истории, которые они рассказывают, — это истории о самих себе.Эта потребность в психологическом самораскрытии в раннем возрасте, особенно в их первых произведениях, кажется, в общих чертах отличает этих писателей от их современных коллег-мужчин. Их опыт работы в репортажах (за исключением Софии Андрухович, которая имеет только литературное образование и является дочерью известного писателя Юрия Андруховича), похоже, влияет на их стиль письма.

Еще одно направление среди молодых авторов — это философская проза, размышляющая над собой, например, у писательницы-переводчицы Дзвинки Матиаш, особенно в ее первом романе «Реквием по ноябрь» (2005).Роман исповедален, но духовен и содержит глубокие размышления о смерти. Ее второй роман, «Роман о твоей родине» (2006), повествует о жизни женщин в прошлом Украины. Сестра автора, Богдана Матияш, также пишет в философском ключе, особенно в своих стихотворениях в прозе «Беседы с Богом» (2007).

Писательница Лариса Денисенко (род. 1973) также имеет значительный автобиографический контент в своей прозе, но она значительно менее конфессиональна и более сдержанна, чем ее современники.Это размеренная проза повседневных жизненных ситуаций. Она — прототип женщины редкой породы, сумевшей все это заполучить в украинском обществе. Выросшая говорящая по-русски с юридическим образованием, Денисенко научилась говорить по-украински, работая в Министерстве юстиции Украины в возрасте двадцати трех лет. Пока она продолжает заниматься юриспруденцией, она также ведет культурологическую программу «Документ +» на телеканале 1 + 1. Помимо семи романов и трех детских книг, госпожа Денисенко также провела ряд фотосессий в качестве модели для модных и женских журналов.

Три самых интересных писателя, появившихся после обретения Украиной независимости: Мария Матиос (1959 г.р.), Ирен Роздобудько (1962 г.р.) и Таня Малярчук (1982 г. моложе. Матиос пришел в литературу с филологическим образованием, а Роздобудько и Малярчук — из журналистики. Все трое поразительно плодовиты. Матиос издала четырнадцать книг прозы и шесть сборников стихов, а ее первая книга прозы была опубликована в 2001 году, через девятнадцать лет после того, как в 1982 году была опубликована ее первая книга стихов.Одним из ее основных направлений была вымышленная реконструкция ее прошлого в сельской Буковине, где она родилась и выросла. Роздобудько родом из Донецка, что в русскоязычной восточной части Украины, является автором пятнадцати книг прозы и двух сборников стихов. Вторую карьеру прозаика она начала в возрасте тридцати восьми лет, опубликовав свой первый роман. А Малярчук в свои двадцать восемь лет опубликовал шесть книг прозы. Она тоже, как и Матиос, часто имеет дело с воспоминаниями о деревенской жизни, хотя в Карпатах, где она выросла.

Роздобудько стал мастером детективного романа и психологического триллера (см. WLT ноябрь 2011, 60-63). Она сосредотачивается на повествовании, и ее сочинения очень доступны для массового читателя. Многие из ее работ превращаются в фильмы, тем самым увеличивая ее популярность. Часто она сама пишет сценарии фильмов.

Меня поражают несколько аспектов исключительной прозы Матиоса и Малярчука. Вместо того, чтобы концентрироваться исключительно на городской среде, в которой они оба живут и работают, на городе Киеве, они оба сосредотачиваются на своей прошлой сельской жизни в деревне.В сочинении Матиоса, в частности, упоминаются романы Тони Моррисон и Элис Уокер, которые в таких произведениях, как «Возлюбленные» и «Пурпурный цвет» воссоздают колониальное прошлое и находят в нем эстетическую красоту и философскую глубину. И Моррисон, и Уокер стремятся к аутентичности в своем изображении прошлого и используют значительный объем диалектной речи для достижения своей цели. Постколониальный шедевр Матиоса «Сладкая Дарусия» — это увлекательное изображение персонажа в микрокосмическом мире небольшой деревни на Буковине.Жители ее деревни говорят на местном буковинском диалекте, который она регулярно приукрашивает сносками. Стиль письма Матиоса богат и сложен, но все же вполне доступен украинскому читателю. Вместо того, чтобы противостоять сельским стереотипам, Матиос упивается уникальной индивидуальностью своих предков деревенских жителей и демонстрирует человечность и психологическую глубину, которые можно найти в их жизни.

В то время как Матиос имеет тенденцию писать более длинные произведения в жанрах повести и романа, сила Малярчук как писателя заключается в ее виньетках в более коротких прозаических формах, хотя она написала несколько новелл (нажмите здесь, чтобы прочитать «Демон голода») .Как и ее младшие современники, Малярчук была склонна к большей откровенности в своем первом романе 2004 года «Эндшпиль» Адольфо или «Роза для Лизы», в то время как ее более поздние коллекции, как правило, отличаются авторской дистанцией и сдержанностью. Хотя стиль Малярчук короче и прозрачнее, чем у Матиоса, она талантливый и увлекательный рассказчик. Кажется, что она дистанцируется от современных постмодернистских тенденций и обладает впечатляющей проницательностью в изложении психологии персонажей, наполняющих ее рассказы.Ее прозаические произведения, многие из которых взяты из детского опыта, избегают обильных описательных деталей и содержат виньетки, которые, несмотря на кажущуюся простоту, дают значительно более глубокое понимание жизни. Ее рассказ «Деревня и ее ведьмы» восхитительно перекликается с жизнью и кажущимся естественным порядком вещей в стране, которая в какой-то степени знакома, но при этом странно отличается от той, в которой выросли большинство современных городских читателей, страны, коллективная психика которой все еще заселена. ведьмами, суевериями и глубоко укоренившимися сверхъестественными убеждениями.Вместо того, чтобы отвергать свои сельские корни в своих произведениях с более сложной городской точки зрения, Малярчук часто возвращается к своему прошлому и принимает уроки жизни, которые оно таит. Эти уроки, иногда самоуправно ироничные, кажутся неотъемлемой частью ее собственного чувства бытия, а также чувства ее народа. Она также значительно экспериментирует с повествованием, часто принимая точку зрения мужских персонажей.

Несколько писателей — Галина Тарасюк (р. 1948), Софья Майданская (р. 1948), Наталка Белоцеркивец (р.1954), Людмила Таран (1954 г.р.) и Люко Дашвар (псевдоним Ирина Чернова; 1954 г.р.) — заслуживают внимания как феномены. Все они начали писать прозу в конце своей карьеры. Майданская, Белоцеркивец и Таран — известные поэты и публицисты, которые начали писать прозу в возрасте 40-50 лет. Русскоязычная Дашвар, получившая образование и работавшая журналистом, а затем сценаристом фильма, начала писать и публиковать материалы на украинском языке в 2006 году, получив награду BBC Book of the Year 2008 в Украине за свой второй роман «Молоко с кровью». (2007) о деревенской жизни на юге Украины.Ее произведения, вполне доступные для широкой аудитории, сегодня продаются в Украине тиражом больше всех писающих женщин. Белоцеркивец, один из самых ярких и известных поэтов своего поколения, переключился на прозу и уже несколько лет работает над романом. Таран в основном перешла к написанию более коротких произведений в прозе, хотя и продолжает писать стихи. А Тарасюк, изначально поэт, начал издавать книги прозы в 2004 году в возрасте пятидесяти шести лет и на сегодняшний день имеет одиннадцать сборников прозы, последним из которых является роман «Сестра моего одиночества» в 2010 году.Рассказы и романы Майданской начали появляться в 1990-х годах.

Три из самых важных произведений в женской прозе последнего времени — это длинный роман Оксаны Забужко «Музей заброшенных секретов» (2009 г.), «Записки украинского самоубийцы» Лины Костенко (2010 г.) и «Разорванные страницы из автобиографии» Марии Матиос (2010 г.). Костенко — выдающийся украинский поэт, уважаемая личность, которой в 2010 году исполнилось восемьдесят. Она является одним из ведущих представителей того, что называют феноменом поэтов шестидесятых, группы украинских писателей, которые стремились к личной творческой свободе от навязанного государством литературные требования соцреализма.Ее первый набег на прозу в конце 2010 года вызвал значительную негативную критическую реакцию — настолько, что фактически она отменила поездку во Львов для рекламных выступлений из-за этого. Роман, рассказанный с точки зрения главного героя тридцатипятилетнего мужчины, который является программистом (сын Костенко, Василий Цвиркун, получил образование программиста), был подвергнут критике как со стороны молодого поколения, так и со стороны признанных авторитетов. literati как утомительную, самодостаточную работу.

832-страничный роман Забужко, представленный издателем и автором с большой ажиотажем, получил смешанные отзывы, от высоких похвал до крайне негативных, которые также, как правило, сосредоточены на его утомительном характере, связывая его с книгой Костенко. В откровенных и часто ироничных мемуарах Матиоса рассказывается о его взрослении в Советском Союзе и переходе к независимости Украины. Он получил награду «Книга года в Украине за 2010 год». 17 декабря 2010 года Матиос сообщил, что офисы издательства «Пирамида» во Львове были обысканы сотрудниками МВД Украины, которые пытались изъять копии книги из тираж. [2] Суть жалобы на ее книгу заключалась в том, что Матиос назвал гигантскую титановую статую женщины-защитницы Отечества в Киеве гигантским фаллосом с мечом. [3] Ее комментарии явно разозлили некоторых ветеранов Советской армии в «Великой Отечественной войне» (Второй мировой войны), которые выдвинули обвинения в клевете в адрес авторитарного правительства Януковича. Матиос с возмущением отреагировал на незаконный обыск открытым письмом генеральному прокурору Украины. [4] Хотя никаких дальнейших последствий не последовало, свобода слова, к сожалению, снова стала опасной для Украины.

В целом, я вижу две общие тенденции в феномене молодых писательниц в Украине. Один из них — городское письмо, которое является негативной реакцией на предыдущий советский колониализм и стереотипы. Эти писатели, кажется, должны выражать свой космополитизм, быть частью более широкой культуры и культурных тенденций мира и, в крайнем случае, быть шикарными и современными, без каких-либо ограничений.Они, конечно же, решают реальные проблемы и проблемы, которые ставит современное общество и место женщин в нем. Другая тенденция — к новой ретроспективной традиции сельской прозы, возвращению к своим корням в деревенской жизни как недавнего, так и далекого прошлого. Эти женщины-писательницы (особенно Матиос, Малярчук и Дашвар) упиваются прошлым и его уроками, хотя они тоже иногда имеют дело с городскими персонажами в городских условиях. Будет интересно посмотреть, продолжат ли некоторые из молодых городских писательниц тот же путь или переключатся на другую модальность.

Государственный университет Пенсильвании

украинской литературы для американского читателя на JSTOR

Информация о журнале

World Literature Today, журнал Университета Оклахомы по международной литературе и культуре, выходящий раз в два месяца, открывает окно в мир в каждом номере. Охватывающий весь земной шар, WLT предлагает живые эссе, оригинальные стихи и художественную литературу, освещение транснациональных проблем и тенденций, профили авторов и интервью, обзоры книг, путевые заметки и освещение других видов искусства, культуры и политики, пересекающихся с литературой.На протяжении девятого десятилетия непрерывных публикаций журнал WLT был признан комитетом по присуждению Нобелевской премии одним из «наиболее редактируемых и наиболее информативных литературных изданий» в мире, а недавно был назван «отличным источником произведений со всего мира». авторы, которые пишут так, будто от этого зависит их жизнь »(Utne Reader, 2005). За последние десять лет журнал WLT получил десяток национальных издательских наград, в том числе премию Phoenix Award за редакционные достижения Совета редакторов научных журналов в 2002 году.

Информация для издателя

World Literature Today — это независимое некоммерческое издание, спонсируемое Оклахомским университетом, исследовательским университетом, предоставляющим докторскую степень, который обслуживает образовательные, культурные и экономические потребности штата, региона и страны. Из своего кампуса в Нормане, штат Оклахома, WLT проводит престижную международную премию Нойштадта в области литературы, премию NSK Neustadt в области детской литературы и конференции Puterbaugh по мировой литературе.Эти программы привлекают в кампус таких авторов мирового класса, как Адам Загаевски, Кларибель Алегрия, Орхан Памук и Патрисия Грейс, и эти авторы взаимодействуют со студентами, профессорами и другими заядлыми читателями.