Женщина воительница: 10 самых сексуальных женщин-воительниц из сериалов — Попкорн

10 самых сексуальных женщин-воительниц из сериалов — Попкорн

Когда говорят о воинах в сериалах или кино, чаще всего почему-то подразумевают мужчин — гладиаторов,
викингов, истребителей нечисти, секретных агентов или супергероев. Конечно, по большей части это верно. Но не стоит упускать из виду, что современные героини
сериалов тоже отважны, хитры, быстры и могут надрать зад кому угодно. А еще,
конечно же, они умопомрачительно красивы. Давайте-ка вспомним самых сексуальных женщин-воинов, которые
покорили телевидение.

Мишонн

Ходячие мертвецы / The Walking Dead,
2010 — …

Зрители познакомились с отважной
Мишонн в третьем сезоне «Ходячих мертвецов», и она сразу же вызвала горячий
интерес. Еще бы — молчаливая темнокожая женщина-воин, выбравшая своим оружием самурайский
меч и держащая при себе двух обезвреженных зомби в качестве телохранителей. Она
водила эту парочку с собой, как двух собачек, и могла спокойно проходить через
толпу мертвяков — они принимали Мишонн за свою. Мишонн побывала во множестве
передряг и заслужила большое уважение товарищей по отряду.

Хелена

Темное дитя / Orphan Black, 2013
— …

До того, как в эфир вышли первые
эпизоды фантастического сериала «Темное дитя», никто и не подозревал, что у актрисы Татьяны Маслани такой большой потенциал! На предстоящей в сентябре
церемонии «Эмми» Маслани будет претендовать на премию за лучшую женскую роль в драматическом сериале. Но формулировка «лучшая роль» не совсем верна — ведь
Татьяна изображает сразу нескольких героинь-клонов. И среди них выделяется
Хелена, настоящая женщина-воин, в которой сочетаются детская невинность,
неуправляемая ярость и почти психотическое поведение.

Нисса

Стрела / Arrow, 2012 — …

Когда мы первый раз увидели
Ниссу, персонажа сериала-комикса «Стрела», она прибыла в аэропорт Старлинг
Сити. За какие-то двадцать секунд она обезвредила полтора десятка мужчин,
используя ленту безопасности в качестве хлыста и раздавая удары руками и ногами
направо и налево. Нисса прекрасно управляется с мечом, ведь она —
потомок ассасинов, и конечно же, обладает яркой внешностью, которая не могла не привлечь зрителей.

Мэй Лин

Марко Поло / Marco Polo, 2014 —

Сериал сети «Netflix» «Марко
Поло», может быть, сильно грешит, искажая исторические факты, но зато шоу
предлагает нам яркое приключение — зрители следуют за известным мореплавателем
и исследователем во время его китайских странствий. В этом сериале тоже есть запоминающаяся
героиня — Мэй Лин, которая на первый взгляд кажется еще одной заложницей,
которая живет и не тужит в покоях китайского королевского двора. Но вскоре
выясняется, что Мэй — хорошо обученная убийца, использующая маску сексапильной
соблазнительницы в качестве прикрытия.

Макс

Темный ангел / Dark Angel, 2000
— 2002

Дела Джессики Альбы пошли в гору
после съемок в научно-фантастическом сериале «Темный ангел». Поклонники актрисы
были очень расстроены, когда шоу закрыли после второго сезона. Макс — это
результат правительственного эксперимента. Она сбежала из лаборатории, чтобы
жить как обычная девушка, но когда было нужно, она проявляла все свои
способности супербойца. В этом образе темноволосая Альба носила обтягивающие
черные кожаные костюмы, гоняла на мотоцикле и была очень сексапильна.

Сакса

Спартак: Кровь и песок /
Spartacus: Blood and Sand, 2010 — 2013

В сериале «Спартак» канала
«Starz» хватало и сильных мужчин, и фантастических женщин, многие из них были
рабами, позже присоединившимися к армии заглавного героя. Сакса появилась во втором сезоне — это была сексуальная, как ад, обладающая звериной энергией
женщина-воин. Сцен с обнаженкой в этом сериале было с лихвой, на долю Саксы
досталось немало таковых, и сериал вошел в историю как один из самых откровенных
на телевидении.

Баффи

Баффи — истребительница вампиров
/ Buffy the Vampire Slayer, 1997 — 2003

Жаль, что когда «эпоха Баффи»
подошла к концу, у Сары Мишель Геллар больше не было столь же ярких образов. Но вспомните — мистический сериал «Баффи — истребительница вампиров» царил на экране в течение семи сезонов, и в заглавную героиню были влюблены все
подростки поголовно. Школьница, защищающая свой городок от кровососов и прочей
нечисти, при всей своей внешней хрупкости была мастером боевых искусств и могла
дать отпор целой ораве упырей.

Лагерта

Викинги / Vikings, 2013 — …

Телесериал «Викинги» — еще один
исторический телехит, пользующийся любовью зрителей и поэтому весной этого года
продленный на пятый сезон. Сюжет переносит нас в древние времена, когда лидер викингов
Рагнар Лодброк начинает покорять британские земли. Первой женой Рагнара была
фигуристая блондинка Лагерта, которая одинаково свободно чувствовала себя и на поле боя, и в постели вождя. Интересно, что актриса Кэтрин Уинник не только изучала
боевые искусства и принимала участие в соревнованиях, но даже имеет лицензию
телохранителя. Вот вам и блондинка!

Габриэль

Зена — королева воинов / Xena:
Warrior Princess, 1995 — 2001

В начале фэнтезийного сериала,
который мы обожали в детстве, Габриэль была обычной девушкой, сельской
жительницей, которая заскучала в своей провинции и увязалась за заглавной
героиней, чтобы испытать острые ощущения. Когда эта парочка оказалась в племени
амазонок, Габриэль сменила свои наряды на более вызывающие и начала изучать
воинское ремесло. Иногда это шоу упрекали в лесбийских намеках (мол, Зена и Габи слишком расположены друг к другу, а сериал смотрят дети). Не знаем, что на самом деле происходило между подругами, но этот дуэт пережил очень много
захватывающих, а порой и смешных приключений.

Зена

Зена — королева воинов / Xena:
Warrior Princess, 1995 — 2001

Наверняка вы ждали, что эта
персона возглавит данный рейтинг! Конечно, ведь вторая половина тандема
Зена-Габриэль из уже упомянутого сериала просто великолепна. Сколько бы ролей
еще не выпало на долю новозеландской актрисы Люси Лоулесс, она навсегда останется
для поклонников просто Зеной, обладающей сокрушительной силой, необыкновенным
мужеством и привлекательной внешностью. Высокий рост, отличная фигура, грива
непослушных волос, боевые навыки — конечно, она достойна быть номером один в этом списке.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

красота мира в каждом кадре

4.

Джинга, западноафриканская королева

(1582–1663)

Джинга защищала свои королевства, Ндонго и Матамба, от португальцев, используя дипломатию и тактику партизанской войны. В возрасте около 75 лет она в последний раз повела войска в бой и обучала солдат (многие были на десятки лет моложе ее), выполняя с ними боевой танец со стрелами и копьями.

5. Ласкарина Бубулина, греческая военачальница

(1771–1825)

Судовладелица и греческая националистка Бубулина тайно заказала постройку боевого корабля, собрала свой флот, а затем командовала им в войне за независимость от Османской империи. После успешной атаки на один из ключевых портов османцев бойцы прозвали ее Капитаниса, леди Капитан.

6. Хуана Асурдуй де Падилья, повстанец из Южной Америки

(1780–1862)

В начале XIX века Асурдуй вместе с мужем, Мануэлем де Падилья, противостояла испанскому владычеству. Они собрали повстанческую армию и сражались вместе на территории современных Боливии и Аргентины; она командовала солдатами-мужчинами, заработала авторитет своей смелостью на поле боя и продолжала биться и после смерти мужа.

7. Накано Такэко, японский самурай

(1847–1868)

Командир 30 женщин-самураев, сражавшихся против солдат империи на севере Японии в XIX веке. Она и ее войска использовали мечи, а также нагината, холодное оружие с длинной рукоятью, против солдат, вооруженных пистолетами. Умирая, Такэко попросила отрезать и захоронить понадежнее ее голову, чтобы ни один враг не смог сделать из нее трофей.

8. Лозен, воин-апач

(Около 1840–1889)

Старший брат Викторио, вождь апачей в Чирикауа, называл Лозен «щитом своего народа». Она регулярно участвовала в жестоких сражениях и набегах против колонизаторов на юго-западе США в конце XIX века. Говорят, Лозен была выдающимся стратегом, врачом и – удачливым конокрадом, уводившим у врага лошадей.

9. Милунка Савич, сербская героиня войны

(1892–1973)

Савич отправилась на Первую Балканскую войну, выдав себя за мужчину, и получила немало медалей за храбрость в бою. Как это нередко бывало с женщинами, сражавшимися в мужском платье, ее секрет раскрыли, когда она была ранена, – в Милунку попала граната. Но Савич отказалась уйти из армии и участвовала еще в трех войнах.

Почитайте о женщинах на войне в современном мире.

воительница — это… Что такое Женщина-воительница?

Дева-воительница, женщина-воин — архетипичный образ, вымышленный женский персонаж, зачастую королевской крови, которая обладает сильным характером и занимается типично «мужским» делом, обычно войной, (хотя порой и ремеслом). Антиподом ей является другой штамп — беспомощная дева в беде.

Характеристика

По средневековой литературной традиции дева-воительница, лишаясь невинности, лишалась и своей воинской силы, становясь обычной женщиной. Тем не менее, это условие соблюдения девственности не обязательно встречается. Точно также не является обязательным принадлежность к королевскому роду, хотя в классических примерах выполняются оба требования. В древних легендах встречается мотив сватовства героя к подобной деве, которая соглашается на брак только под условием, что он превзойдет её в типично мужских боевых искусствах — причем она оказывается настолько сильной, что жених может победить её только хитростью.

Общепринятых гипотез о истории сложения данного женского образа, его предпосылках и развитии нет. Существует несколько разных версий происхождения, а также и мнений о том, насколько значимой подобная концепция была вообще.

Например, Пегги Сэндей выдвигает идею о том, что общества, в которых доминировали ритуалы поклонения Природе, были гиноцентрированными, и что модель такого общества можно увидеть в древнескандинавском язычестве и северной викке (природной магии), получившим отражение в мифологических образах северных дев-воительниц, валькирий[1]. Таким образом, подобные образы дев-воительниц — пережиток служительниц религиозного культа, магического обряда.

А И. М. Дьяконов «при сравнительном анализе «архаических мифов Востока и Запада», выделил среди женских мифологических персонажей две категории: «дев-воительниц» и «матрон»-«матерей/супруг»[2]; первая категория по его версии восходит к возрастной группе девушек, сопровождающих юношей в «мужском доме» (ганика у индоариев, гетеры у греков и т. п.), пользующихся половой свободой и связанных с боевыми дружинами. Мифологические воплощения таких социальных групп индийские апсары, ирландские сестры Морриган и т. п. персонажи, уносящие убитых с поля боя[3][4]». По этой версии, образ дев-воительниц получается воспоминанием о реальных боевых подругах, сопровождавших воинов в походах.

В мировой литературе (преимущественно европейской) прослеживается четкая магистральная линия преемственности подобного сюжета. Амазонки древнегреческих мифов проникают в средневековый рыцарский роман, после чего архетип воскрешается уже в ХХ веке, когда общество требует нового женского образа.

Существует отдельное ответвление, которое стоит отметить, как характеризующее определенную стадию. Саги о девах-воительницах составляют отличительную особенность средневековой исландской литературы. «Если в других литературных традициях эпизодически встречаются образы строптивых принцесс, укрощаемых женихами, то в исландской словесности возникает особая разновидность жанра рыцарской саги — рассказы о единовластных правительницах своих стран, вообще не желающих слышать о браке, ибо замужество грозит им ослаблением власти и утратой социального статуса. Они не только категорически отказывают женихам, но и подвергают их словесным и физическим унижениям. В рыцарских сагах для героинь таких рассказов существует специальное обозначение — meykongr «дева-правительница», сами же они знаменательно именуют себя «королем» (kongr), но не «королевой» (dróttning)»[5].

Современность

В массовую культуру стереотип воительницы, активно участвующей в сюжете, как считается, проник в 1970-е гг. в связи с всплеском феминистского движения в западной цивилизации. К этому моменту публика начала уставать от типичной героини — пассивной девы в беде, крепко связанной с мужчиной-защитником. Этот тип вышел из моды, и создатели нового образа нашли вдохновение в греческой мифологии.

Данный женский стереотип изображает выдающуюся и независимую женщину, которая стремится достигнуть своих целей и позиционируется как антипод типичным ролям, созданным в годы гендерной дискриминации в рамках традиционной патриархальной социальной модели. Подобная героиня фигурирует в мирах героического фэнтези или в исторических романах на тему Средневековья — т.е. в ситуациях, где очевидны её физические навыки. В отличие от других женских активных образов — роковая женщина или девчонка-сорванец, дева-воительница продолжает заниматься традиционно мужскими делами, причем без потери женственности. Кроме того, в масс-культуре совсем теряется идея средневековой куртуазной любви к подобной прекрасной принцессе.

Исторические примеры

«Жанна д’Арк», картина Э.Л.Свиннертон

Фактически в реальной истории примеры подобных реальных персонажей чрезвычайно редки. Хотя иногда дворянки сопровождали армию и возможно участвовали в общественной жизни, все же настоящий бой, с его насилием и физическими нагрузками, считался непристойным и неподходящим занятием для женщин.

Все же можно перечислить несколько примеров:

  • китайская принцесса Пиньян (Princess Pingyang), которая собрала и возглавила собственную армию во время восстания. Позже её отец стал императором Гаоцзу.
  • ионийская царица Артемизия Карийская, которая сопровождала Ксеркса в его походе и командовала в Саламинской битве пятью собственными судами. Хотя реальность её подвигов ставится историками под сомнение, тем не менее, считается, что именно она стала поводом к произнесению проигравшим Ксерксом фразы: «мои мужчины стали женщинами, а женщины — мужчинами».
  • спартанка Архидамия, которая сражалась с Пирром во время осады Лакедемона во главе отряда своих соотечественниц.
  • британская королева Боадицея
  • мусульманская принцесса Амина (Amina)
  • Этельфледа, дочь Альфреда Великого
  • Жанна д’Арк и её легенда представляет собой пример сплавления как реальных предпосылок, так и архетипических черт. Например, одна из версий ей приписывает королевское происхождение.

В мифологии

Брунгильда

Богини-воительницы

  • Афина (греч.), Минерва, Беллона (др.рим.)
  • Инанна (шумер. )
  • Анат (западносемит.)
  • Аллат (древнеараб.)
  • Иштар — один из эпитетов — «Воительница»
  • Шавушка (шуррит.)
  • Ардвисура Анахита (древнеиран.)
  • Дурга (инд.)
  • Морриган (ирл.)
  • Ойя (йоруба)
  • Скатах (кельтск.)
  • Упэрэтат, супруга Вертрагны (иран.). Дева-воительница, была символом награды за храбрость, награды героям, отправляла души героев в рай. Ее изображали на коне

Группы

  • валькирии (сканд.)
  • фраваши — (иран.), мн.ч., мифическое олицетворение души, женского пола, реют в небесах, закованные в металлические доспехи, и поражают нечистую силу.
  • Нация женщин-воительниц — амазонки.

Обычные люди

античность:
прочее:
  • Chitrāngadā, одна из жён Арджуны («Махабхарата») командует армиями своего отца.
  • Gordafarie («Шахнаме»)
  • Дейрдра (ирл.)
  • Королева Корделия, дочь короля Лира, водила армии в бой; королева Гвендолин, жена Локрина, победила его в битве и стала королевой (британский миф)
  • Shieldmaid
  • русские богатырки:
  • женщина-богатырша Фатима Зат аль-Химме (араб. «Жизнеописание доблестной Фатимы и повествование о подвигах ее славных предков»)
  • сёстры-воительницы Чынг (вьетнам., Trưng Sisters)
  • Кырк кыз («сорок девушек») — у каракалпаков девы-воительницы, героини одноимённого эпоса. Они живут на острове общиной, возглавляемые мудрой и справедливой девой Гулаим и спасают каракалпаков от нашествия калмыкского хана.
  • женщины-богатырки в якутских эпических мифах («Олонхо»), например, Дьырыбына Дьырылыатта
  • дочь Даргавсара (нартский эпос)[6]

В литературе

Средневековье

  • Брюнхильда — валькирья, персонаж «Песни о нибелунгах», поклялась выйти замуж только за того, кто одолеет её в битве.
  • в рыцарских романах:
  • в исландских сагах[5]:
    • Флорентия — королева Индии, согласна выйти замуж только за того, кто пройдет испытания («Сага о Гиббоне»)
    • Мармория — королева Греции («Сага о Парталопе»)
    • Седентиана — героиня «Саги о Сигурде Молчаливом»
    • Розамунда — героиня «Лэ о Ланвале» («Песнь о Януале»)
    • Ингигерд — королева, героиня «Саги о Сигргарде Смелом»
    • Торнбьёрг — дочь шведского короля, героиня «Саги о Хрольве, сыне Гаутрека»
  • Хуа Мулань — героиня китайской средневековой литературы

Возрождение

Современная культура

Фэнтези-литература

  • Эовин у Толкиена
  • Рыжая Соня
  • Китиара Ут-Матар (Рэдволл (серия романов))
  • девушка-воительница Джилсепони («Демон пробуждается», Роберт Сальваторе)
  • Магура (Перуница) — «реконструированный» персонаж славянской мифологии, вымышлен энтузиастами славянской мифологии на основании текста Велесовой книги. Является славянским псевдо-аналогом валькирий.
  • Дара в романе «Берсерк» Ольги Григорьевой
  • Элина, графиня Айзендорг в романе «Время меча» Юрия Нестеренко
  • Цири — дитя предназначения в серии романов «Ведьмак» Анджея Сапковского

Кинематограф

Комиксы, мультфильмы, игры

Cм.также

Примечания

Ссылки

Wikimedia Foundation.
2010.

учёные нашли в Воронежской области погребение скифской амазонки в парадном головном уборе — РТ на русском

Российские археологи обнаружили в Воронежской области захоронение скифской женщины в парадном головном уборе из драгоценных металлов. Погребение датируется второй половиной IV века до н. э. Исследователи отмечают, что ранее им не удавалось найти на Среднем Дону подобный элемент одежды в столь хорошей сохранности. Вместе с останками были обнаружены многочисленные детали вооружения и конской сбруи. Основываясь на этих данных, учёные полагают, что в кургане покоилась скифская амазонка.

Российские учёные из Института археологии РАН обнаружили захоронение скифской амазонки в парадном головном уборе из драгоценных металлов. Погребение датируется второй половиной IV века до н. э. Находка была сделана во время исследования курганного могильника Девица V в Острогожском районе Воронежской области. Археологические работы в этом месте ведутся с 2010 года.

Исследователи отмечают, что им впервые удалось найти на Среднем Дону парадный головной убор в полной сохранности.

«Найденный калаф — это уникальная находка. Это первый целый головной убор на памятниках скифского времени, найденный на Среднем Дону. И он найден in situ, на месте, на черепе. Конечно, раньше находили подобные уборы в известных богатых курганах Скифии, но лишь единицы были обнаружены археологами. Чаще их находили сначала крестьяне, потом их изымали полицейские, помещики, и находки, пока доходили до специалистов, проходили через множество рук, поэтому неизвестно, насколько они сохранились», — отметил на заседании Учёного совета Института археологии РАН руководитель Донской экспедиции Валерий Гуляев.

  • Общий вид погребения
  • © Институт археологии РАН

По словам археологов, в кургане были одномоментно погребены четыре женщины разного возраста. Захоронения двух из них — девочки-подростка и молодой женщины — сильно пострадали от разграбления, совершённого ещё в древности.

Также по теме

Древние сокровища: российские археологи обнаружили клад редких византийских монет X века

Российские учёные обнаружили на Таманском полуострове клад с редкими золотыми византийскими монетами Х века. Находка была сделана на…

Однако два других скелета оказались нетронутыми. Один из них принадлежал молодой женщине, которая была погребена в позе всадника. Около неё были размещены бронзовое зеркало и два копья. На левой руке скифки был браслет из стеклянных бусин, а в ногах находились два сосуда: лепная курильница и чернолаковый одноручный канфар, изготовленный во второй четверти IV века до н. э.

Второй погребённой была женщина 45—50 лет, что для тех времён считалось довольно почтенным возрастом. Она была похоронена в парадном женском головном уборе — калафе, от которого сохранились пластины, украшенные растительным орнаментом, и ободки с подвесками в виде амфор. Исследования показали, что украшения были сделаны из сплава, в котором примерно 65—70% составляет золото.

Возле головы старшей женщины находился железный нож, а также наконечники стрел довольно редкого типа: черешковый с раздвоенным концом. По мнению учёных, эти находки, а также многочисленные детали вооружения и конской сбруи позволяют заключить, что в кургане были погребены амазонки — женщины-воины. Подобные воительницы существовали в скифскую эпоху у ираноязычных кочевых и полукочевых племён Восточной Европы. Вероятно, они охраняли имущество и жилища, когда мужчины уходили в военные походы.

  • Пластина головного убора (стленгида)
  • © Институт археологии РАН

«Таких уборов найдено чуть более двух десятков, и все они были обнаружены в царских или в очень богатых курганах степной зоны Скифии. Мы впервые нашли такой убор в курганах лесостепной зоны, и, что особенно интересно, убор впервые обнаружен в погребении амазонки», — говорит Гуляев.

Теперь учёным предстоит выяснить, от чего погибли женщины.

«Мы столкнулись с загадкой: у нас две женщины в расцвете сил, один подросток и одна женщина, довольно пожилая для скифского времени. Непонятно, как они могли все в один миг погибнуть? У них нет никаких следов травм на костях. У двух женщин, кости которых были разбросаны, есть признаки туберкулёза, бруцеллёза, но от этих болезней одновременно не умирают. Поэтому мы пока не можем понять, какой была причина смерти и почему сразу четыре женщины разного возраста были похоронены одновременно», — отметил Гуляев.

Топ 10 знаменитых женщин – воительниц

Издавна местом женщины считалась кухня, а их обязанности ограничивались поддержанием домашнего очага и воспитанием детей. Но в истории были случаи, когда обстоятельства заставляли женщин брать оружие в руки и защищать свою жизнь и свою землю. И, надо сказать, что это им удавалось ничуть не хуже, чем мужчинам.

1 место. Жанна д’Арк

Шла столетняя война, и Францию могло спасти от поражения только чудо. И вот, в измученный трехлетней осадой англичанами Орлеан приходит весть, что к дофину явилась дева, которая утверждает, что избрана Господом, чтобы спасти Францию и возвести его на престол. Это была 17 – летняя Жанна. По описанию современников, это было высокая черноволосая и черноглазая девушка, обладающая гипнотическим обаянием, под власть которого попадали все, кто с ней общался. С оружием в руках она вела отряды в бой, и люди следовали за ней беспрекословно. Жанну сожгли на костре по обвинению в колдовстве, когда в ней отпала надобность, и она стала помехой для достижения дофином своих целей.

2 место. Амазонки

Амазонки – в древнегреческой мифологии – воинствующее племя, состоящее только из женщин и образующее свое государство под предводительством царицы. Они занимались охотой и набеги на соседние земли, а для продолжения рода вступали в связь с мужчинами из других племен. «Амазонки» в переводе с греческого, означает «безгрудые», так как, согласно мифам, амазонки в раннем возрасте прижигали себе одну грудь, чтобы она не росла и не мешала стрелять из лука.

3 место. Яххотеп

Яххотеп – древнеегипетская царица (1560 – 1530 гг. до н.э.), которая считалась прославленной воительницей, основавшей Восемнадцатую династию египетских фараонов. В ее гробнице, среди прочего, был найден кинжал и боевые награды, которыми наделялись только особо выдающиеся воины. В храме Амун – Ра возведена слелла в честь ратных подвигов царицы Яххотеп.

4 место. Черная Агнесс

Леди Агенсс Рэндольф, жена графа Дунбара, участвовала в сражениях, но больше известна, как защитница собственного замка. В 1334 году английских граф начал осаду замка Дунбара, которую Агнесс со своими людьми сдерживала в течение пяти месяцев. После каждого штурма она заставляла слуг вычищать амбразуры и зубцы замка, показывая врагам свое презрение.

5 место. Клеопатра

Клеопатра (69 -30гг. до н.э.) – последняя царица эллинистического царства Египта. Известна как харизматичная и воинственная правительница. Была влюблена в римского полководца Марка Антония, объединила свой флот с его флотом, чтобы противостоять Октавиану. Клеопатра потерпела поражение в бою и покончила жизнь самоубийством, чтобы не становиться женой римского императора.

6 место. Корделия

Корделия (700-е гг.) – королева Британии, младшая дочь короля Лира Британского, правившая страной пять лет после смерти отца до совершеннолетия своих племянников, организовавших против нее войну. Участвовала лично во многих битвах, пока не попала в плен, где покончила жизнь самоубийством. Корделия стала прототипом героини знаменитой шекспировской трагедии «Король Лир».

7 место. Олимпиада

Олимпиада (375-317 гг до н.э.) – эпирская царица, жена Филиппа Второго и мать Александра Македонского. После смерти сына возглавила борьбу против Филиппа Третьего, казнила его и стала править от имени своего внука Александра Четвертого, сына Александра Македонского. Однако через год была свергнута Кассандром и казнена.

8 место. Гвендолен

Гвендолен (1000 –е гг.) – легендарная королева Британии. Была женой короля бриттов Локрина, пока тот не женился на другой. Тогда она собрала войско и пошла войной против мужа. Победив его в решающей битве, Гвендолен стала править Британией единолично.

9 место. Матильда, графиня Тосканская

Матильда родилась в Италии в 1061 году. С детства обучалась владению оружием, и впервые выступила в сражении в 15 лет. После смерти отчима, Дюка Годфри, возглавила армию, и 30 лет находилась на службе у Папы Григория, а затем у Папы Урбана. Затем удалилась в монастырь, однако не растеряла воинственности духа, и когда в близлежащем городе вспыхнуло восстание, оно грозилась собрать армию и подавить его.

10 место. Жанна де Данпьер

Жанна де Данпьер, графиня де Монтфорт (ок. 1300 г.) При осаде города врагами ее и ее мужа, она надела доспехи и грамотно распределила людей для защиты крепости. Сообщается, что она с мечом в руках появлялась в самых «горячих» местах сражения. Сумела выйти из осаждаемого города с 300 людьми, дойти до Бреста, вернуться оттуда с подкреплением и разбить врага. Ее тактическим навыкам мог бы позавидовать любой генерал.

Женщина-воительница в адыгских историко-героических песнях Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

https://doi.org/10.30853/filnauki.2018-8-2.11

Хагожеева Лиана Славовна

ЖЕНЩИНА-ВОИТЕЛЬНИЦА В АДЫГСКИХ ИСТОРИКО-ГЕРОИЧЕСКИХ ПЕСНЯХ

Представители военно-аристократических сословий во всех жизненных обстоятельствах руководствовались понятием чести, включавшей неукоснительное соблюдение установленных правил дворянского кодекса. В соответствии с этим в историко-героических песнях и плачах создается образ идеального героя-воина, мужественного и бесстрашного защитника своей родины, неукоснительно следующего принципам и установкам уэркъ хабзэ. Данная работа показывает, что основополагающие принципы уэркъ хабзэ распространялись не только на мужчин, но и на женщин, принадлежавших к аристократическим сословиям. Более того, адыгские женщины являлись носителями этого национально-специфического кодекса.

Адрес статьи: www.gramota.net/materials/272018/8-2/11.html

Источник

Филологические науки. Вопросы теории и практики

Тамбов: Грамота, 2018. № 8(86). Ч. 2. C. 270-274. ISSN 1997-2911.

Адрес журнала: www.gramota.net/editions/2.html

Содержание данного номера журнала: www .gramota.net/mate rials/2/2018/8-2/

© Издательство «Грамота»

Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota.net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: [email protected]

5. Звезды Млечного пути (Шыхулагъуэм и вагъуэхэр): сборник произведений молодых авторов. Нальчик: ГП КБР «Республиканский полиграфкомбинат им. Революции 1905 г.», 2010. 205 с.

6. Кочесокова М. М., Конукоев А. Х., Ходжаева Ж. Х. и др. Молодая ветвь (Къудамэщ1э): стихи и рассказы. Нальчик: Эльбрус, 2009. 176 с.

7. Нартокова А. Р. Ложь и правда жизни. Сила любви. Рассказы (Гъащ1эм и пц1ымрэ и пэжымрэ. Лъагъуныгъэм и къарур) // Молодая ветвь (Къудамэщ1э): стихи и рассказы. Нальчик: Эльбрус, 2009. С. 134-167.

8. Нартокова А. Р. Сила любви (Лъагъуныгъэм и къару): рассказы. Нальчик: Эльбрус, 2013. 80 с.

9. Нафедзов М. Х. У каждого своя манера любить (Щхьэж и гухэлъ щ1ык1э и1эжщ) // Ошхамахо. 2011. № 4. С. 62-69.

10. Шомахова З. Х. Мадонна: рассказы, новеллы. Нальчик: Эльбрус, 2014. 104 с.

EVOLUTION OF MODERN KABARDIAN PROSE: THEMES AND PROBLEMS

Khavzhokova Lyudmila Borisovna, Ph. D. in Philology Institute for the Humanities Research — Branch of the Kabardino-Balkarian Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences, Nalchik lyudmila-havzhokova. [email protected] ru

In the article, the overview analysis of the evolution of modern Kabardian literature by the example of the works of several young authors: M. Gucheva, Z. Shomakhova, M. Nafedzov, R. Zhambekova, A. Dzagashtov, A. Nartokova, is presented. The purpose of the study is to determine the ideological and thematic focus of the works by the writers, who entered the Adyghe literary process at the beginning of the XXI century. The main task is to identify the problems and dominant motive lines in their works. The attention of the author of the article is drawn to the compositional and stylistic peculiarities of prose works -short stories and stories.

Key words and phrases: prose; creativity; Kabardian literature; motive; themes; problems; ideological and thematic focus.

УДК 82; 938.8(512.142) Дата поступления рукописи: 02.04.2018

https://doi.org/10.30853/filnauki.2018-8-2.11

Представители военно-аристократических сословий во всех жизненных обстоятельствах руководствовались понятием чести, включавшей неукоснительное соблюдение установленных правил дворянского кодекса. В соответствии с этим в историко-героических песнях и плачах создается образ идеального героя-воина, мужественного и бесстрашного защитника своей родины, неукоснительно следующего принципам и установкам уэркъ хабзэ. Данная работа показывает, что основополагающие принципы уэркъ хабзэ распространялись не только на мужчин, но и на женщин, принадлежавших к аристократическим сословиям. Более того, адыгские женщины являлись носителями этого национально-специфического кодекса.

Ключевые слова и фразы: историко-героические песни; дворянский кодекс; воин-рыцарь; женщина-воительница; стойкость.

Хагожеева Лиана Славовна

Институт гуманитарных исследований —

филиал Кабардино-Балкарского центра Российской академии наук, г. Нальчик [email protected]

ЖЕНЩИНА-ВОИТЕЛЬНИЦА В АДЫГСКИХ ИСТОРИКО-ГЕРОИЧЕСКИХ ПЕСНЯХ

Историко-героические песни представляют собой целый пласт народного словесного искусства, в котором запечатлены события, определившие социально-историческое, культурное направление развития адыгских народов. Жанровый характер, проблематика и тематика историко-героических песен связаны, как правило, с описанием военных подвигов их героев. Основное их назначение состоит в описании и возвеличивании героев в соответствии с общепринятыми нравственно-этическими канонами, среди которых особое место занимало уважение к женщине.

Защита чести женщины — один из необходимых компонентов кодекса чести адыгских воинов-рыцарей. Тебу де Мариньи также приводит свидетельство подобного отношения к женщине: «…гарнизонные канониры обманули доверие одного черкеса, изнасиловав его жену; несколько районов поклялись отомстить за это и заявили паше, что будут нападать на всех турок, коих они встретят, до той поры, пока возмещение не будет соизмеримо огромности оскорбления; они добавили, что война их вовсе не страшит и что если у турок есть крепость, то у них есть горы» [12, с. 129].

В предании, сопровождающем песню об известном воине-наезднике Нашхожуко неистовом («Нащхъуэ-жьыкъуэ ябгэ» — «Песня о Нашхожуко неистовом»), рассказывается, что враги (ногайцы) ограбили аул, когда он был в отъезде, и вместе с добычей увели его жену. Жители аула во главе с князем устроили погоню, но не смогли одолеть противника. Узнав о случившемся, Нашхожуко обратился к жителям с призывом вновь

отправиться в погоню. Однако они не согласились. Тогда Нашхожуко один настиг грабителей, отбил жену и, оставив им награбленное имущество своих односельчан, возвратился домой.

(Уэ) шытхъуэ к1элъэфтэкъэ 1уилъэфтэкъэ 1уилъэфри екъут мэзауэри,

Мэзауэ [13, т. 3, ч. 1, с. 213]! /

(Уа) он на чалом коне длиннохвостом утащил

и [врагов] разбил, сражаясь… (здесь и далее перевод составителей книги. — Л. Х.).

В варианте текста, опубликованном в сборнике «Кабардинский фольклор», о Нашхожуко поется:

Хоть буланый хвост волочит свой, Но Нашхожико страшен в сраженье [7, с. гг1ым я кум зыкъыдидзэри зэрыук1ыну 1эмал яримыт хъуащ. Ауэ щыхъум: «Ц1ыхубз пшэрыхь хущанэ» жи1эри Дэгужьейм и 1эщэр ирилъхьэжащ» [3, т. 2, с. 120-121]. / «Вспыхнув, как огонь, уже готов был снести голову [противнику], но девушка сняла с головы платок и попросила: «Во имя аллаха, создавшего тебя, если ты уважаешь тех, куда мы отправляемся [т.е. своих родных], не убьешь его», — сказав. Бросилась между двумя мужчинами и не дала им убить друг друга. После этого: «Ц1ыхубз пшэрыхь хущанэ» — «Женщине оказываю честь» — сказал Дагужей и вложил оружие [в ножны]». Герои преданий, так же как в сказке, предлагают спасенной ими девушке выбор: отправиться домой, вернуться к жениху или стать ему сестрой. Девушка отклоняет оба предложения и, в свою очередь, изъявляет желание стать ему женой: «.уэ л1ы уъумэ, фыз сэ сыхъунущ» («Ещ1энокъуэ Атэбий») [Там же, с. 122]. Эта формула, свойственная художественной стилистике волшебной сказки, встречается и в текстах преданий.

В адыгских историко-героических песнях и плачах находят отражение установки и принципы, которым следовали, в первую очередь, женщины-дворянки и княгини. Это и уже упоминавшийся выше принцип «уэркъ хашэкъым» — «дворяне не доносят [не клевещут]». «Ди адэр уэркъти, дэ дымыхашэ» [1, с. 100]. / «Наш отец уорк — мы не доносим [не клевещем]» («Лабэдэсхэм я гъыбзэ» — «Плач лабинцев»).

Как и мужчины, женщины, в соответствии с правилами и установками уэркъ хабзэ, проявляют мужество и стойкость перед лицом опасности и смерти. В песне «Разорение аула» «благородная гуаша» — княгиня Шарухова, видя гибель своих односельчан, предпочитает разделить их участь. Она не пытается спасти свою жизнь, не желает подвергаться унижениям и бесчестию и, подставившись под пули, дает убить себя.

«Сэ сыт папщ1эк1э зыхэзгъэнрэ?» —

Же1ари къигъазэу зезыгъэук1ыр

Шырыхъум фэ фи гуашэф1щ [Там же, с. 104]. /

«Почему я должна остаться [не разделить участь других]?» —

сказав, кто поворачивается и смерть принимает?

[это] Шаруховых ваша гуаша благородная.

Аналогичным образом поступает и другая героиня — молодая, только что обрученная невеста Гуаша-хурей Шогенова — Шоджэнхэ Гуащэхъурей. Ее отец — бесстрашный уорк Шумахо Шогенов, в надежде спасти малолетнего сына от смерти, привязывает его к стволу своего «прославленного эржибовского ружья» и сбрасывает со скалы, поручая его жизнь богу, а сам пытается отбить и защитить дочь Гуашахурей.

Дыщэу сэ си ерыжыбымрэ си быным я нэхъы к1асэмрэ Тхьэ лъап1эм и анэмэтщ [Там же] ! / Золотой мой ержиб, и младшего из моих детей -тебе вручаю — Тха!

Гуашахурей, видя обреченность попыток спасти ее и предпочитая гибель бесчестию и унижению, подставляет себя под пули и погибает:

Уэ и адэу Шуджэн Шумахуэр

игъащ1эк1э шыщхьэмыгъазэщ

Дэ, бзылъхугъэм димыхэбзэхэу

фочыбжьэк1э дырагъэзащ, — же1эри

Къыгъазэу зезыгъэук1ыр

Шоджэнхэ япхъууэ Гуащэхъурейщ [Там же]. /

Отец ее — никогда не отступавший [бесстрашный], «Не было в обычае у нас трогать, [теперь же] ружейными штыками нас гоняют» — [сказав], Повернувшись, убить себя дала дочь Шогеновых Гуашахурей.

Следует отметить, что традиционно, в соответствии с рыцарским кодексом «уэркъ хабзэ», адыги во время ведения войн женщин, детей и стариков не подвергали насилию и не убивали. «Адыг по натуре храбр, решителен, но не любит бесполезно проливать кровь и не жесток.» — отмечал Т. Лапинский, — «изувечение трупов, отрезание голов, ушей, рук, ног, убийства невооруженных, гнусности над женщинами, которыми… сопровождается война, совсем неизвестны» [10]. Сдавшиеся во время боя в плен воины пользовались у черкесов безусловной неприкосновенностью (ЛТы пхам еуэркъым — Связанного мужа [настоящий] мужчина не бьет). Особые знаки внимания уделялись пленницам — их нельзя было вести пешком. Если среди пленных оказывались женщины, их везли только верхом, посадив сзади себя на круп коня. Во время боя считалось зазорным нападать на безоружного или раненого, не могущего оказать сопротивление человека. Даже если кто-то и позволял себе подобное, его сравнивали с женщиной, говорили, что он не мужчина.

В работе А. В. Кушхабиева «Черкесская диаспора в период османского монархического режима» приводится свидетельство британского военного, майора Пинктон-Уарлоу: «Черкесы сильные и хорошо вооруженные, делают то, что, по их мнению, правильно, и никто не противостоит им. Поскольку они всецело являются хозяевами ситуации, они заслужили некоторое уважение за свою выдержку. Их ни разу не обвинили, даже те, кто более всего настроен против них, за насилия над женщинами. Они воздерживаются от кровопролитий, насколько это возможно» [9]. Будучи побежденными, находясь вдали от исторической родины, терпя лишения, а порой враждебное отношение, притеснения, черкесы продолжали придерживаться принципов и установок адыгского кодекса чести.

Русско-кавказская война стала крушением цивилизационных основ адыгской рыцарской культуры и, соответственно, гуманных правил ведения войны. Столкнувшись с проявлениями жестокости по отношению к беззащитным: убийствам детей, беременных женщин, насилием, — правила «благородной вражды» подверглись изменениям. «В разговоре с Зассом, — писал Н. И. Лорер, — я заметил ему, что мне не нравится его система войны, и он мне тогда же ответил: «Россия хочет покорить Кавказ во что бы это ни стало. С народами, нашими неприятелями, чем взять, как не страхом и грозой?.. Тут не годится филантропия, и Ермолов, вешая беспощадно, грабя и сжигая аулы, только этим успевал более нашего». В поддержание проповедуемой Зассом идеи страха на нарочно насыпанном кургане у Прочного Окопа при Зассе постоянно на пиках торчали черкесские головы, и бороды их развевались по ветру. Грустно было смотреть на это отвратительное зрелище» [11]. Во время русско-кавказской войны в ответ на карательные экспедиции русских войск, результатом которых была гибель беззащитных женщин и детей, как возмездие, следовали ответные набеги на линейные станицы, кордоны, в которых погибали их жители.

В адыгских историко-героических песнях и плачах, в отличие от волшебных сказок [4], отсутствуют образы женщин, взявших в свои руки оружие. В адыгских преданиях можно отметить лишь отдельные немногочисленные сюжеты и мотивы, в которых фигурируют женщины, в той или иной степени причастные к военным действиям. Примером подобного сюжета служит предание о Лашин — женщине-пелуане, победившей в борцовском поединке врага, одного из борцов Китай-хана [3, т. 2, с. 90-93].

Мотив участия женщин в сражении с калмыками отмечен в кабардинском предании о герое Боре (Борэ 1умахуэ), «Къалмыкъыдзэ» — «Калмыцкое войско». В сюжете предания десяток женщин, возглавляемых «некой длинной невесткой Кардановых», вооружившись кольями, участвуют в обороне: «Къардэнхэ я нысэу зы фыз к1ыхь гуэрым фыз зы бгъупщ1 къызэщ1игъэу1уэри, «Фынак1уэ, хьэдэ1ус хъун, дил1хэр мэзауэ, дэ мыбдеж ауэ дызыхэсын, нэгъуэщ1 мыхъуми къалмыкъ удэрэщхъуа къэдгъуэтмэ, бжэгъук1э дук1ыжынщ», -жи1эри, бжэгъу зырыз къащтэри къежащ» [Там же, с. 110]. / «Кардановых некая невестка длинная собирает с десяток женщин. — Пойдемте, чтобы вы стали поминальной пищей, хотя бы какого-нибудь оглушенного калмыка найдем и убьем кольями». Дальнейшее повествование с определенной долей иронии описывает, как предводительница женщин — «длинная» невестка Кардановых сбивает «сосруковым копьем» (т.е. колом), сидящего на дереве, по традиции наблюдающего за сражением и сочиняющего песню песнетворца-джегуако. Женщина упрекает его в том, что он не сражается, а сидит на дереве и «поет-кричит». Джегуако, сбитый на землю, продолжает импровизировать стихи и поэтому, как отмечается в предании, появляются строки: «Къардэнхэ фи нысэ к1ыхь мыгъуэр сосрыкъуэбжк1э къыск1эщ1опыджэ, джэгуак1уэр зытес жыгей шыггъуэр щ1ыт1 брум нысф1ыдегъалъэ» [Там же]. / «Кардановых ваша невестка длинная сосруковым копьем в меня тыкает, джегуако, сидящего на дереве, спрыгнуть в ров заставляет».

Иронический оттенок в изображении «длинной» невестки Кардановых несколько неожидан для жанра исторического предания и, возможно, связан с установкой, что женщина, согласно этическим и этикетным нормам, не должна участвовать в военных действиях.

Опосредованным образом, через призму ее создателей, карачаевских народных певцов, отображается участие женщин в обороне своего аула в песне «Большой Хож». События, о которых поется в карачаевской песне, отображены также в различных адыгских вариантах песни «Разорение аула» — «Лабэдэсхэм я гъыбзэ» (кабардинская версия) и др. В адыгских песнях женщины жертвуют собой, намеренно подставляются под пули, предпочитая бесчестию смерть. Ни в одном из вариантов песни нет упоминаний о женщинах, взявших

в руки оружие. Женщины же аула Хож в карачаевской песне изображаются сражающимися наравне с мужчинами («Ой, в Хоже семь красавиц насмерть сражаются…») [1, с. 381-383].

Представляет интерес предание, сопровождающее песню-плач о знаменитом военном предводителе шапсугов, герое русско-кавказской войны Коджебердуко Мхамате («Къоджэбэрдыкъо Мыхьамэты игъыбз» -«Плач о Коджебердуко Мхамате»). Согласно преданию, Коджебердуко Мхамат по настоянию шапсугских старейшин сватается к известной шапсугской красавице Ханифе. Девушка поставила условием своего согласия выплату не обычного калыма, а трофейной пушки, добытой в бою (отсутствие пушек у адыгов приводило к большому числу жертв). Она ставит это условие, движимая желанием помочь сражающимся, надеясь, что такому прославленному воину, как Коджебердуко Мхамат, это по плечу [13, т. 3, ч. 2, с. 91]. Мхамат с соратниками нападает на Туапсинскую крепость, захватывает и доставляет невесте пушку, однако во время боя он был тяжело ранен и умирает. В плаче, сложенном от имени невесты, наряду с картиной бушующей вокруг войны содержится описание чувств героини, которая вместо свадебной церемонии вынуждена увидеть тело своего жениха, привезенного на крупе его коня:

.. .Пк1эгъуалэ гущэри тещэм къащэжьы гущэми

сыпагъочы гущэри сызыпэгъоплъ,

Сыпагъочы гущэри сызыпэгъоплъы гущэри

и шытхы гущэми лъыпц1агъэр иты,

Сыгор мак1э гущэри сыкъзэхафэ гущэри

псы с1уагафэ гущэри сыкъэнэхъэжьы.

Сыбгъэунэхъу гущэри си махьэиэты, гущэри,

хэт мыгъо гущэми себгъэзэгъыны,

Хэт мыгъо гущэми себгъэзэгъыны, гущэри,

фэщъхьафэ гущэми езэгъыгъуае [Там же, с. 90-91]! /

.Белому коню, на свадебную встречу которого ведут,

навстречу выбегаю, чтобы увидеть того, кого жду.

Навстречу выбегаю, чтобы увидеть того, кого жду —

на спине коня — спекшаяся кровь.

Мне плохо стало, и я упала,

мне воды дали, я очнулась.

Ты меня обездолил, мой Мхамат,

с кем, о горе, теперь судьбу свяжу?

С кем, о горе, я теперь судьбу свяжу,

с другими мне ужиться трудно будет!

В статье М. А. Текуевой приводится сведение о записанном среди адыгов Турции предании, в котором история о Ханифе получает дальнейшее развитие. Ханифа, переодевшись в мужскую одежду, никем не узнанная, сражается вместе с мужчинами. В одном из столкновений она погибает, и только после ее гибели соратники узнают, что рядом с ними сражалась девушка [14].

Аналогичные факты, свидетельствующие об участии в той или иной форме шапсугских женщин в войне, содержатся в статье Е. Чистяковой «Религия и бытовое положение женщины у шапсугов» [15], в которой приводятся сведения о двух женщинах, участвовавших в войне. «Шапсугский народ, — отмечает Е. Чистякова, — сохранил в своей памяти образы отдельных героических женщин — участниц национально-освободительной войны на Кавказе. Не один раз мы слышали про храбрую Айшет, которая помогала своим трем братьям, непрерывно заряжала для них ружья, когда они сражались. В честь ее гора близ аула Кирова зовется Айшет-даг (сообщили Аюб Бгано, Кеч Тлиф — известный сказочник и исполнитель песен из аула Красно-Александровский и др.). Хатах Скабо рассказал нам также про Нагучеву, происходившую из его аула: верхом на белом коне она неустрашимо сражалась во главе отряда из 15 человек» [Там же, с. 34].

В кабардинском фольклоре отсутствуют, а быть может утрачены, произведения о героинях, участвовавших в войне. Отсутствие упоминаний о подобных фактах в фольклоре у кабардинцев с их «аристократическими» формами общественного устройства свидетельствует о более строгом разграничении общественных социальных женских и мужских ролей. «Можно предположить, — отмечает З. Ж. Кудаева, — что почти полное отсутствие в более позднем по происхождению фольклоре (жанрах исторической песни, предания) образов женщин-воительниц связано с изменениями патриархальных форм общественного устройства и возникновением феодальных общественных структур, наиболее активно происходивших в «аристократических» племенах, которые сопровождались формированием новых, воинских и рыцарских, по сути, нравственно-этических установок и критериев. Эти процессы в меньшей степени затронули так называемые «демократические» племена — шапсугов, абадзехов. Отсутствие образа женщины-воительницы в более поздних исторических преданиях, историко-героических песнях и плачах в общеадыгском фольклорном континууме и существование шапсугского предания о воине-девушке Ханифе Казиевой [а также Нагучевой, Айшет], могут служить отображением исторического процесса трансформации социокультурной функции женщины в традиционном адыгском обществе» [8, с. 80].

Как было указано ранее, основная направленность историко-героических песен — отображение определяющих качеств идеального образа воина-рыцаря, который также создавался и женщинами-исполнительницами песен-плачей.

В данном случае женщины выступают как импровизаторы, создатели и исполнительницы песен-плачей о погибших героях, выполняя функцию соционормативных регуляторов и трансформаторов этнической традиции. Таким образом, создавая и величая в песне героя, исполнительницы адыгских героических песен-плачей культивировали основные установки и принципы адыгского нравственно-этического, воинского кодекса чести. Проведенный анализ показал, что, не ограничиваясь констатацией фактов, величанием героев и порицанием нарушителей основных нравственно-этических принципов и норм, женщины, принадлежащие к знатным сословиям, сами неукоснительно следовали принципам и нормам кодекса уэркъ хабзэ.

Список источников

1. Адыгские песни времен Кавказской войны / под общ. ред. В. Х. Кажарова. Нальчик: Эль-Фа, 2005. 437 с.

2. Адыгэ хъыбарыжьхэр / зыгъэх. Х. Къэрмокъуэ (Старинные адыгские предания / сост. Х. Кармоков). Налшык: Эльбрус, 1989. 157 с.

3. Адыгэ !уэры[уатэхэр: в 2-х т. / зэхэз. З. Къардэнгъущ1 (Адыгский фольклор / сост. З. П. Кардангушев). Налшык, 1965. Т. 1. 339 с.; 1969. Т. 2. 412 с.

4. Алиева А. И. Поэтика и стиль волшебных сказок адыгских народов. М.: Наука, 1986. 279 с.

5. Андемыркъан. Адыгэ л1ыхъужь эпос / зых. З. Къардэнгъущ1 (Андемиркан. Адыгский героический эпос / сост. З. П. Кардангушев). Налшык: Эльбрус, 2002. 369 с.

6. Бгажноков Б. Х О структуре и функции паремии «Ц1ыхубз пшэрыхь хущанэ» // Художественный язык фольклора кабардинцев и балкарцев. Нальчик, 1981. С. 65-77.

7. Кабардинский фольклор / общ. ред. Г. И. Бройдо; ред. Ю. М. Соколова; вступ. ст., коммент. и словарь М. Е. Талпа. М. — Л.: Academia, 1936. 650 с.

8. Кудаева З. Ж. Локальная социокультурная специфика образа женщины в адыгском фольклоре (предание о Ханифе Ка-зиевой) // Закономерности и тенденции инновационного развития общества: в 3-х ч. Уфа: МЦИИ «ОМЕГА САЙНС», 2017. Ч. 3. С. 78-80.

9. Кушхабиев А. В. Черкесская диаспора в период османского монархического режима [Электронный ресурс] // Кушхабиев А. В. Очерки истории зарубежной черкесской диаспоры: монография. Нальчик: Эль-Фа, 2007. URL: http://intercircass.org/?p=2161 (дата обращения: 27.06.2018).

10. Лапинский Т. Горцы Кавказа и их освободительная борьба против русских [Электронный ресурс]. Нальчик: Эль-Фа, 1995. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XIX/1840-1860/Lapinskij/text12.htm (дата обращения: 27.06.2018).

11. Лорер Н. И. Записки моего времени. Воспоминание о прошлом. Глава XXIII [Электронный ресурс]. URL: http://historic.ru/books/item/fD0/s00/z0000101/st063.shtml (дата обращения: 27.06.2018).

12. Мариньи Т. де. Поездки в Черкесию. Нальчик: Республиканский полиграфкомбинат им. Революции 1905 г.; Эль-Фа, 2006. 208 с.

13. Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов. Героические величальные и плачевые песни: антология: в 4-х т. / сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев; под ред. Е. В. Гиппиуса. М.: Сов. композитор, 1980. Т. 1. 223 с.; 1981. Т. 2. 231 с.; 1986. Т. 3. Ч. 1. 264 с.; Т. 3. Ч. 2. 487 с.

14. Текуева М. А. Повседневная жизнь женщины в адыгском традиционном обществе [Электронный ресурс]. URL: http://tnu.podelise.ru/docs/index-399150.html (дата обращения: 27.06.2018).

15. Чистякова Е. Религия и бытовое положение женщины у шапсугов // Религиозные пережитки у черкесов-шапсугов: материалы шапсугской экспедиции 1939 года / под ред. С. А. Токарева и Е. М. Шиллинга. М., 1940. С. 27-36.

WOMAN-WARRIOR IN ADYGHE HISTORICAL-HEROIC SONGS

Khagozheeva Liana Slavovna

Institute for the Humanities Research — Branch of the Kabardino-Balkarian Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences, Nalchik [email protected] ru

The representatives of military-aristocratic social estates in all the life circumstances acted in accordance with the notion of honor, which included the strict observance of the established rules of the code of the nobility. Thereunder, in historical-heroic songs and laments the image of an ideal hero-warrior, who is a courageous and fearless defender of the homeland, strictly following the principles and guidelines of the uerk khabze (knights’ code), is created. This paper shows that the fundamental principles of the uerk khabze were applied not only to men but also to women belonging to aristocratic social estates. Moreover, Adyghe women were the bearers of this national-specific code.

Key words and phrases: historical-heroic songs; code of the nobility; warrior-knight; woman-warrior; fortitude.

В Армении нашли могилу древней воительницы. Это могла быть амазонка из греческих мифов — Наука

Анализ костей возрастом более 2600 лет, найденных на севере Армении, показал, что они принадлежали женщине-воину из древнего государства Урарту. Скорее всего, она погибла в сражении. Исследователи полагают, что такие воительницы вдохновили древнегреческих сказителей на создание образа амазонок. Описание работы археологов опубликовал научный журнал International Journal of Osteoarchaeology.

Останки археологи нашли в могильнике Бовер I в Лорийской области на севере Армении еще в 2017 году. По керамике и украшениям ученые датировали захоронение VIII-VI веками до н.э., когда на территории нынешней Армении процветало древнее царство Урарту. Оно вело активную завоевательную политику вплоть до конца VI века, когда государство пало под совместным ударом скифов, киммерийцев и мидян.

Исследование скелета показало, что он принадлежал женщине около 20 лет. Украшения говорили о высоком статусе похороненной. Более подробный анализ позволил ученым сделать еще один важный вывод: женщина скорее всего была еще и воином.

Строение и повреждения костей рассказали ученым, что у нее была хорошо развитая мускулатура – вероятно, древняя воительница была лучницей и часто ездила верхом. Об участии в сражениях говорил и железный наконечник стрелы, застрявший в левом колене. Однако эта рана зажила задолго до гибели древней воительницы.

К ее смерти, по словам ученых, привели другие раны. Специалисты нашли на ее костях следы как минимум трех серьезных повреждений, предположительно от меча и топора. Археологи предполагают, что эти повреждения нанес не один человек, и заключают, что женщина скорее всего погибла в бою.

Это уже не первые останки воительниц из древнего Урарту, которые попадаются археологам. Другие исторические источники также говорят о том, что в этом государстве женщины сражались бок о бок с мужчинами. Поэтому ученые предполагают, что именно жительницы Урарту вдохновили древнегреческих сказителей на образ амазонок – воинственного народа, который состоял из одних женщин.

женщин-воинов, женщин-бойцов и королев-воинов, которые правят историей

На протяжении всей истории было множество выдающихся женщин, но ни одна из них не была настолько доминирующей и могущественной, как эти женщины-воительницы.

YouTube Грозная королева пиратов, Грейс О’Мэлли.

История нашего мира полна динамичных и влиятельных женщин. Однако некоторые избранные были известны своим воинственным духом. Некоторые из этих 11 женщин-воительниц были увековечены в пьесах и голливудских фильмах, например Клеопатра.Другие — незамеченные герои, о которых вы, возможно, никогда не слышали на уроках истории, например Ана Нзинга.

Но все эти женщины-воительницы дали отпор миру, в котором доминируют мужчины.

Эти могущественные женщины-бойцы боролись против патриархата своей физической и психической силой и в конечном итоге показали, что женщины так же способны руководить армиями и нациями, как и мужчины. Более того, женщины-воительницы часто справляются с этим лучше.

Действительно, до появления Чудо-женщины было 11 женщин-воительниц.

Жанна д’Арк

Wikimedia Commons Жанна д’Арк.

Жанна д’Арк — одна из самых известных женщин-воительниц в мире. Она была прирожденным военачальником, и когда она подняла мечи против англичан, чтобы привести французские войска к победе, она закрепила свое место в учебниках истории.

В юности у Жанны д’Арк были видения, и они верили, что она была избрана Богом, чтобы привести французов к победе над британцами. Жанна д’Арк не имела военной подготовки, но убедила принца Карла Валуа позволить ей командовать французской армией в битве.

Жанна д’Арк.

Она успешно привела французские войска к победе в битве в городе Орлеан, и с этой победой она завоевала уважение, необходимое, чтобы продолжать сражаться и командовать.

В начале -го и века Жанна д’Арк возглавляла полк против англичан во время Столетней войны. Целый год она носила мужскую одежду и стриглась коротко и воевала с англо-бургундскими войсками.

Wikimedia Commons — Жанна д’Арк, когда ее схватили.

К сожалению, даже самые свирепые воины не застрахованы от поимки. Действуя по приказу своего короля, Жанна д’Арк противостояла нападению англичан возле Компьеня в 1430 году. Она была схвачена, заключена в тюрьму и обвинена в более чем 70 преступлениях. В 19 лет ее приговорили к смертной казни через сожжение по ее обвинениям.

Спустя 20 лет после смерти Жанны д’Арк ее имя было окончательно очищено. В конце концов она была канонизирована в 1920 году и считается одной из святых покровительниц Франции.

Амазонки: есть ли правда за мифом? |
История

Я очень любила смотреть сериал «Чудо-женщина», когда была девочкой. Мне никогда не хотелось одеваться так, как она — идея носить весь день золотое бюстье из ламе и синее нижнее белье, усыпанное звездами, казалась проблематичной, — но амазонская принцесса была сильной и находчивой, с трюком с веревкой для решения каждой проблемы. Казалось, она говорила прямо со мной, призывая: «Найди своего внутреннего амазонка». Когда я прочитал новости о том, что Чудо-женщину собираются воскресить для фильма-блокбастера в 2016 году, Batman vs.Супермен, это меня взволновало — и встревожило. Дадут ли ей продюсеры такую ​​же жестокую роль, как ее происхождение — и, может быть, несколько погон — или она будет просто леденцом для глаз из мультфильмов?

Тот факт, что она даже не получает счет в названии, вызывает у меня подозрения. Создателю «Чудо-женщины» это тоже не понравилось бы. «Чудо-женщина — это психологическая пропаганда нового типа женщин, которые, я считаю, должны править миром», — заявил психолог и писатель комиксов Уильям Моултон Марстон, предлагая прото-феминистское видение, которое, несомненно, звучало довольно радикально в 1943 году.«Даже девушки не хотят быть девушками, пока нашему женскому архетипу не хватает силы, силы и мощи. Не желая быть девушками, они не хотят быть нежными, покорными, миролюбивыми, как хорошие женщины ».

Спустя годы сценаристы DC Comics смягчили способности Чудо-женщины таким образом, что это привело бы Марстон в ярость. В 1960-х годах она была едва ли удивительной, менее героической воительницей, чем соседская девчонка-сорванец. Больше не было ясно, предназначена ли она для расширения возможностей девочек или для увлечения мальчиков.Но основной бренд был все еще достаточно силен, чтобы Глория Стайнем поместила ее на обложку первого газетного номера журнала Ms. в 1972 году под лозунгом «Чудо-женщина для президента».

Создатели «Чудо-женщины» не были заинтересованы в доказательстве реальной связи с прошлым. Однако в некоторых частях академического мира историческое существование амазонок или любого матриархального общества долгое время оставалось острой проблемой. Истоки дебатов восходят к швейцарскому профессору права и классику по имени Иоганн Якоб Бахофен.В 1861 году Бахофен опубликовал свой радикальный тезис о том, что амазонки — это не миф, а факт. По его мнению, человечество зародилось под властью женщин и перешло к патриархату только на заре цивилизации. Несмотря на свое восхищение женщинами-матерями-жрицами, некогда господствовавшими у власти, Бахофен считал господство мужчин необходимым шагом на пути к прогрессу. Он писал, что женщины «знают только о физической жизни». «Торжество патриархата приносит с собой освобождение духа от явлений природы.”

Неудивительно, что композитор Рихард Вагнер был очарован произведениями Бахофена. Брунгильду и ее товарищей-валькирий легко принять за летающих амазонок. Но влияние Бахофена вышло далеко за рамки кольцевого цикла. Начиная с Фридриха Энгельса, Бахофен вдохновлял поколения марксистских и феминистских теоретиков с тоской писать о допатриархальной эпохе, когда зло класса, собственности и войны были неизвестны. Как незабываемо выразился Энгельс: «Свержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола.Этот человек также взял на себя командование в доме; женщина была унижена и обращена в рабство; она стала рабом его похоти и просто инструментом для рождения детей ».

Однако у вдохновленной Бахофеном теории матриархата была одна серьезная проблема: не было ни малейшего вещественного доказательства, подтверждающего ее. В 20 веке одна школа мысли утверждала, что настоящие амазонки, вероятно, были безбородыми «лукообразными монголоидами», которых греки ошибочно приняли за женщин. Другой настаивал на том, что они были просто орудием пропаганды, используемым афинянами во время политического стресса.Единственными теоретиками, которые оставались относительно равнодушными к дебатам, бурлящим в академических кругах, были фрейдисты, для которых идея амазонок была гораздо более интересной абстрактно, чем фрагмент глиняной посуды или наконечник стрелы. В мифах об амазонках, казалось, был ключ к сокровенным неврозам афинского мужчины. К примеру, все те женщины, сидящие верхом на лошадях — конечно же, животное было не чем иным, как заменителем фаллоса. Что касается их насильственной смерти в сказке за рассказом, это явно было выражением неразрешенного сексуального конфликта.

Миф или факт, символ или невроз, ни одна из теорий не объясняет происхождение амазонок адекватно. Если эти женщины-воительницы были плодом греческого воображения, все еще оставался без ответа вопрос о том, кто или что послужило источником вдохновения для такой сложной фантастики. Само их название было загадкой, которая вводила в заблуждение древних греков. Они искали ключи к его происхождению, анализируя этимологию амазонок, что по-гречески означает амазонка. Наиболее популярное объяснение утверждало, что амазонки произошли от слов «без» и mazos, «груди»; другое объяснение предполагало ama-zoosai, что означает «совместное проживание» или, возможно, ama-zoonais, «с поясами».Идея о том, что амазонки резали или прижигали правую грудь, чтобы лучше контролировать лук, представляла своего рода дикую правдоподобность, которая понравилась грекам.

VIII век до н. Э. поэт Гомер был первым, кто упомянул о существовании амазонок. В «Илиаде», действие которой происходит 500 лет назад, во время бронзового или героического века, Гомер несколько бегло называл их амазонками antianeirai, двусмысленным термином, который получил множество различных переводов, от «враждебных людям» до «равных люди.В любом случае, эти женщины считались достаточно достойными противниками для мужских персонажей Гомера, чтобы иметь возможность похвастаться убийством, но при этом не выглядеть трусливыми хулиганами.

Будущие поколения поэтов пошли еще дальше и дали амазонкам боевую роль в падении Трои — на стороне троянцев. Арктинос Милетский добавил обреченный роман, описывающий, как грек Ахиллес убил амазонскую королеву Пентесилею в рукопашном бою, только чтобы мгновенно влюбиться в нее, когда ее шлем соскользнул, чтобы обнажить красивое лицо под ним.С тех пор амазонки сыграли незаменимую роль в легендах об основании Афин. Например, Геракл, последний из смертных, ставший богом, выполняет свой девятый подвиг, взяв волшебный пояс у царицы амазонок Ипполиты.

К середине шестого века до нашей эры основание Афин и поражение амазонок стали неразрывно связаны, как и понятие демократии и подчинения женщин. Миф «Геркулес против амазонок» был адаптирован для включения Тесея, которого афиняне почитали как объединителя Древней Греции.В новой версии амазонки напали на Тесея и напали на город в битве, известной как Аттическая война. По-видимому, это была мелочь. Согласно греческому историку I в. Н. Э. Плутарху, амазонки «не были для Тесея ни банальным, ни женским делом. Ибо они не разбили бы свой лагерь в пределах города и не вступили бы в рукопашные бои в окрестностях Пинкса и Музея, если бы они не овладели окружающей местностью и не приблизились к городу безнаказанно.Однако, как всегда, афинская храбрость спасла положение.

Первые графические изображения греческих героев, сражающихся с полураздетыми амазонками, начали появляться на керамике примерно в шестом веке до нашей эры. Идея быстро прижилась, и вскоре «амазономахия», как называют этот мотив (что означает битва амазонок), можно было найти повсюду: на украшениях, фризах, предметах домашнего обихода и, конечно же, на керамике. Это стало повсеместным явлением в греческой культуре, как и вампиры сегодня, в котором очарование секса идеально сочетается с трепетом опасности.Единственным существенным различием между изображениями амазонок в искусстве и поэзии была грудь. Греческие художники отказывались изображать что-либо меньшее, чем физическое совершенство.

Чем важнее становились амазонки для афинской национальной идентичности, тем больше греки искали доказательства своего побежденного врага. V век до н. Э. историк Геродот приложил все усилия, чтобы заполнить недостающие пробелы. «Отец истории», как его называют, расположил столицу Амазонки как Фемискиру, укрепленный город на берегу реки Термодон недалеко от побережья Черного моря на территории современной северной Турции.Женщины делили свое время между мародерскими экспедициями до Персии и, ближе к дому, основанием таких знаменитых городов, как Смирна, Эфес, Синопа и Пафос. Деторождение ограничивалось ежегодным мероприятием с участием соседнего племени. Мальчиков отправляли обратно к отцам, а девочек обучали, чтобы они стали воинами. Встреча с греками в битве при Термодоне положила конец этому идиллическому существованию. Три корабля пленных амазонок сели на мель недалеко от Скифии, на южном берегу Черного моря.Сначала амазонки и скифы были готовы сражаться друг с другом. Но любовь действительно покорила всех, и в конце концов эти две группы смешались. Их потомки стали кочевниками, отправившись на северо-восток в степи, где они основали новую расу скифов, названную савроматами. «Женщины Sauromatae с того дня и по сей день, — писал Геродот, — продолжали соблюдать свои древние обычаи, часто охотясь верхом со своими мужьями … на войне, выходя в поле и нося ту же одежду, что и мужчины. …. Их брачный закон гласит, что ни одна девушка не должна выходить замуж, пока она не убьет человека в бою ».

След амазонок чуть не остыл после Геродота. То есть до начала 1990-х годов, когда совместная американо-российская группа археологов сделала необычное открытие при раскопках 2000-летних курганов, известных как курганы, за пределами Покровки, удаленного российского форпоста в южно-уральских степях недалеко от Казахстана. граница. Там они обнаружили более 150 могил, принадлежащих савроматам и их потомкам, сарматам.Среди захоронений «обычных женщин» исследователи обнаружили свидетельства того, что женщины были совсем не обычными. Были могилы женщин-воительниц, захороненных вместе с оружием. Одна молодая женщина, искривленная от постоянной езды, лежала с железным кинжалом на левом боку и колчаном с 40 стрелами с бронзовыми наконечниками справа. В скелете другой женщины все еще был изогнутый наконечник стрелы, вделанный в полость. Археологов поразило не только наличие ран и кинжалов.В среднем женщины с оружием имели рост 5 футов 6 дюймов, что делало их сверхъестественно высокими для своего времени.

Наконец, здесь были свидетельства о женщинах-воительницах, которые могли вдохновить мифы об амазонках. В последние годы сочетание новых археологических находок и переоценки более старых открытий подтвердило, что Покровка не была аномалией. Хотя это явно не матриархальное общество, древние кочевые народы степей жили в рамках социального строя, который был гораздо более гибким и изменчивым, чем полис их афинских современников.

Грекам скифские женщины, должно быть, казались невероятными отклонениями, даже ужасными. Для нас их могилы дают представление о жизни мира за пределами Адриатики. Сильные, находчивые и храбрые, эти женщины-воительницы предлагают девушкам еще одну причину, по которой они «хотят быть девушками», не нуждаясь в мифической Чудо-женщине.

Женщина-воин | Клингонский поп-воин

BangwI ‘, BangwI’
naDev lughbe ‘вай’
ЧАЙ ‘Э’ ВИСОВЛАХ
BangwI ‘BangwI’
bImej ‘e’ vIchaw’be ‘
‘ej DaH qaleghbe’
nuq rur ​​vIneH ‘e’ yI’ang
HIja’mo ‘bangwI’ DaH jISovnIS,
jIQIt

ХОР
muHoHtaH mobtaHghachwIj (‘ej jIH)
ДЖИХАРТА Э ВИДИСНИС
qatlhejbe’chugh ябвий вичил
DeghHom yInob
bangwI ‘, wa’logh HIqIpqa’

BangwI ‘, BangwI’
jItlhuHmo ‘bItaH SoH
холегмо
‘oHqu’ bangwI ‘
СоХваД вай ‘вита’бедж
‘ах’ е ‘винаббе’ джИХ
nuq rur ​​vIneH ‘e’ yI’ang
HIja’mo ‘bangwI’ DaH jISovnIS,
о, jIQIt

ХОР
muHoHtaH mobtaHghachwIj (‘ej jIH)
ДЖИХАРТА Э ВИДИСНИС
qatlhejbe’chugh ябвий вичил
DeghHom yInob
bangwI ‘, wa’logh HIqIpqa’

МОСТ
bangwI ‘, bangwI’, chay » e ‘vISovlaH
‘oHqu’ bangwI ‘, bImej’ e ‘vIchaw’be’
DaH muHoHtaH mobtaHghachwIj ‘e’ VIDISnIS
naDev bIratlh ‘e’ jIHartaH ‘e’ DaSov’a ‘?
‘ej DeghHom yInob
bangwI ‘, wa’logh HIqIpqa’

ХОР
muHoHtaH mobtaHghachwIj (‘ej jIH)
ДЖИХАРТА Э ВИДИСНИС
qatlhejbe’chugh ябвий вичил
DeghHom yInob
bangwI ‘, wa’logh HIqIpqa’

HIchop.рол гаджбог тирво ‘ХИГОС.
Hoch RAM SuDbogh TI SuD retlhDaq
DIng, DIng, qammaj tIDIngmoH.
waqvetlh tItuQ ‘ej paHvam vItuQ jIH.

HIchop
‘Ej choS chIS bIngDaq HIchop.
HIDev.
ravDaq Hov Huv bIngDaq
ДЖИХВАД ЖИТИЙ
DaH QoQ yIchu ’‘ ej mI’jaj wewbogh ghew
bochtaHmo ’maS chIs
DaH HIchop.

HIchop.
Duj puylu’pu’bogh retlhDaq
Bang bom tIbom, jagh Hom tIjaD.
HIchuH.
tIqwIj’e ’qa’ang.
Он «ангбог вавли» пуджин тик ситлха ».HIchop
‘Ej choS chIS bIngDaq HIchop.
HIDev.
ravDaq Hov Huv bIngDaq
ДЖИХВАД ЖИТИЙ
DaH QoQ yIchu ’‘ ej mI’jaj wewbogh ghew
bochtaHmo ’maS chIs
DaH HIchop.

Hoch ram jInaj.
jInajtaH; vIlegh, vIHot je.
vIHotmo ’; bItaH. ‘E’ vISov.

Хмель чук. наДев СоХбе.
tInqu’bej maHtaH joj.
«Ач битаХлахтаха. ‘E’ Da’ang.bISum. bIHop. vogh SoHtaH.
taHtaHbej tIqwIj. ‘E’ vIHarqu ’.
lojmItvam DapoSmoHqa ’.
vaj, bomDI ’‘ IwwIj qaqaw.
taHtaH tIqwIj ‘ej SIQtaH.

wa’logh DuDuQchugh parmaq,
вадж Хохлог тахтах.
не мэв. не учХа. taHtaH ‘oH.

parmaqna ’SoHbejqu’.
ПОХ ВИМАС. vI’uchqu ’.
jIyInvIS; reH maHtaH. Dunqu ’.

bISum. bIHop. vogh SoHtaH.
taHtaHbej tIqwIj. ‘E’ vIHarqu ’.
lojmItvam DapoSmoHqa ’.
vaj, bomDI ’‘ IwwIj qaqaw.taHtaH tIqwIj ‘ej SIQtaH.

naDev SoHtaH. vItaHvIpbe ’.
ТАХТАХ ТИКВИЙ. ‘E’ vISovbej.
mamuSHa’chuq. reH machoHbe ’.
tIqwIjDaq SoH. БИКАД.
‘Ej taHtaH tIqwIj‘ ej SIQtaH.

DaHjaj ram HuD vel chISbogh chuch tlhIm Hab.
mobtaHghach wo’Hey vIpaw.
ПИН ТЛХОЙ ЧЕНМОХ ХУРГАХГАХ там
‘ej tlhoy’vam qoD pIn jIHlaw’.

beytaH SuS bir ‘ej rur bechtaHbogh’ IwwIj bey.vItammoHlaHbe ‘. jInID ‘ach mujey.

чолди тИбот! СумчоХ чистый туч!
chuQun Da’oSnIS! yIquvmoH ‘ej yIQuch!
ХОСЛИЙ ЙЫЛИЙ! ХОСЛИЙ ЙИСО ‘…
Ах ДАХ луСов!

ХОР
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
Совлу, а не Дасока’лах!
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
SoQ ‘ej ngaQ lojmIt rIntaH!
jISaHbe ‘!
muSengbe ‘joSchaj!
jevtaHjaj SuS bIr …
bIrtaHghach jaw jIH; patlhwIj Deq vIpaj.

nom HopchoHtaHvIS mungwIj
machchoHlaw’taH juHwIj ngo ‘.
jISumchoHlaHmeH jIchol’egh.mubotlaHbe ‘quHwIj mo’!

muje ‘HoS Dun’ ej jIghungtaH.
‘eylaw’ tlhabwI ‘yIn’ ej tagha ‘vIwaH!
jIDev’egh jIH, pagh chut vIpab!
jItlhab!

ХОР
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
matay ‘jIH SuS chal muD je!
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
ra’wI ‘quSwIj’ oH HuD’e ‘!
DaqvamDaq juH chu ‘vIcher!
jevtaHjaj SuS bIr…

МОСТ
yInSIp vIraQ ‘ej yav Sub muD Huv je vIrar!
bomtaHvIS qa’wI ‘vem chuch tIQ’ ej chenchoH qal’aq Sar!
‘ej SanwIj luchIwlaw’ rInchoHbogh qachvam Sub.не choHlaH wIvwIj’e! luqonta ‘Hovmey jub!

ХОР
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
ghangwI’Daq narghDI ‘jul jIcho’!
yIbuSQo ‘! yIbuSQo ‘!
‘ej voDleH chu’ van jajlo ‘!
DaqvamDaq jIH chu ‘vIlaj!
jevtaHjaj SuS bIr!
bIrtaHghach jaw jIH; patlhwIj Deq vIpaj.

ВВЕДЕНИЕ
ghomHa ‘jagh’a’ma’
ро»а ‘, ро’ вира ‘
Дженбом о-ла-ла
ПАРМАК КАБ ВИНЕХ

БИМОГАХОВНАЯ ВИНА
roplIj vIneH Je
Huch QanobnISbe’chugh Hochlij vIneH jay ‘
parmaq vIneH — parmaqlIj — parmaq vIneH

май’мейлий вина
muHottaH ghoplIj
HIp yItuQmoH ‘ej toQDujDaq manga’chuq
parmaq vIneH — parmaqlIj — parmaq vIneH

ХОР
ПАРМАК ВИНА
BortaSlIj VINH Je
Parmaq Qab WIchenmoHlaH, Бангой
parmaq vIneH, bortaS ‘oH parmaqlIj’e’
parmaq qab wIchenmoHlaH, bangoy Oh-oh-oh-oh-oooh! Mujonpu ‘Parmaq Qab x2

ВСТУПЛЕНИЕ
ghomHa ‘jagh’a’ma’
ро»а ‘, ро’ вира ‘
Дженбом о-ла-ла
ПАРМАК КАБ ВИНЕХ

DuDoHmoHbogh Doch
ПУ’ДЖИН ЖЕ ВИНЕ
HeSwI ‘SoHmo’ bangwI ‘SoHtaHVIS, бангой
parmaq vIneH — parmaqlIj — par-maq vIneH

мау’ви’ли’вин
MIS NaQHomlIj Je
HaStawIjDaq yInargh
bIropmo ‘bangoy
parmaq vIneH — parmaqlIj — parmaq vIneH

ХОР
ПАРМАК ВИНА
BortaSlIj VINH Je
Parmaq Qab WIchenmoHlaH, Бангой
parmaq vIneH, bortaS ‘oH parmaqlIj’e’
Parmaq Qab WIchenmoHlaH, Бангой
Ой-ой-ой-ой-ой! Mujonpu ‘Parmaq Qab x2

ВВЕДЕНИЕ X 2
ghomHa ‘jagh’a’ma’
ро»а ‘, ро’ вира ‘
Дженбом о-ла-ла
ПАРМАК КАБ ВИНЕХ

МОСТ
ChaQ, ChaQ, BetleH YIway ‘
yIbaQ ‘ej yIjop, SuvwI’wI’
ChaQ, ChaQ, BetleH YIway ‘
yIbaQ ‘ej yIjop, SuvwI’wI’
ChaQ, ChaQ, BetleH YIway ‘
yIbaQ ‘ej yIjop, SuvwI’wI’
ChaQ, ChaQ, BetleH YIway ‘
yI-baQ — Qovpatlh jIH jay ‘, HIja’

ПАРМАК ВИНА
БОРТАСЛИЙ ВИНЕХ
ПАРМАК ВИНА
jupna ‘maH vIneHbe’
ПАРМАК ВИНА
БОРТАСЛИЙ ВИНЕХ
ПАРМАК ВИНА
jupna ‘maH vIneHbe’
jupna ‘maH vIneHbe’
jupna ‘maH vIneHbe’
ПАРМАКЛИЙ КАБ ВИНЕХ
ПАРМАКЛИЙ КАБ ВИНЕХ

ХОР
ПАРМАК ВИНА
BortaSlIj VINH Je
Parmaq Qab WIchenmoHlaH, Бангой
parmaq vIneH, bortaS ‘oH parmaqlIj’e’
Parmaq Qab WIchenmoHlaH, Бангой
Ой-ой-ой-ой-ой! Mujonpu ‘Parmaq Qab x2

ВСТУПЛЕНИЕ
ghomHa ‘jagh’a’ma’
ро»а ‘, ро’ вира ‘
Дженбом о-ла-ла
ПАРМАК КАБ ВИНЭН

ГОВОРИТ
maQup,
тик’ой ‘ретлхДак тик’ой’ макам
малайзийский, мапоКбе
che’ron ‘oH parmaq’e’

ХОР
МАХОС,
мамуджа ‘нуджа’лах ​​пагх
КАСТАХВИС ПОХ НИ ‘ТИКМЕЙМАДЖ ДИНУД
wISov.che’ron ‘oH parmaq’e’

СТИХ 1
jIjaH ‘e’ Daqoy ’
Вай Хомевмо
chay cho’oyqu ’?
jISovchugh Mu-QaH
чобота
‘Ач Доч Дун Да-гадж-бог джИХ’а”?

Привет, привет!
meq qaja’laHbe ’
‘Ach mu-von-moH parmaqlIj
‘Ej DoplIj vIrarmoH

ХОР
maQup,
тик’ой ‘ретлхДак тик’ой’ макам
малайзийский, мапоКбе
che’ron ‘oH parmaq’e’
МАХОС,
мамуджа ‘нуджа’лах ​​пагх
КАСТАХВИС ПОХ НИ ‘ТИКМЕЙМАДЖ ДИНУД
wISov.
che’ron ‘oH parmaq’e’

СТИХ 2
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ВИЛТА,
cho-woD’a ’pagh
qoDwIj DaDuQ’a ’?
‘Ej qan-moH-DI’ Dochvam
cho-DuQ-taH-’a ’?
Хегбе ‘Дочвам
‘Ach ma-chol-moH-chugh
Он с ребенком
‘Ej jegh-chugh tIqlIj
cho’uchnIS.ХОР
maQup,
тик’ой ‘ретлхДак тик’ой’ макам
малайзийский, мапоКбе
che’ron ‘oH parmaq’e’
МАХОС,
мамуджа ‘нуджа’лах ​​пагх
КАСТАХВИС ПОХ НИ ‘ТИКМЕЙМАДЖ ДИНУД
wISov.
che’ron ‘oH parmaq’e’

Чтение солидарности — Семинар азиатских американских писателей

RSVP ЗДЕСЬ!

«Я забыл это пение, которое когда-то было моим, которое дала мне моя мать, которая, возможно, не знала его напоминания.Она сказала, что я вырасту женой и рабыней, но она научила меня песне женщины-воина Фа Му Лан. Мне нужно вырастить женщину-воительницу ».
— Максин Хонг Кингстон, Женщина-воин: Воспоминания о девичестве среди призраков

Присоединяйтесь к нам для чтения марафона с участием мощного коллектива азиатских американских женщин. После ужасающих убийств в Атланте, штат Джорджия, мы предлагаем это место как место для скорби, исцеления и расширения возможностей. В течение времени, отмеченного трагедиями, гневом и потерями, мы обращаемся к нашему артистизму, чтобы найти и отметить стойкость и блеск каждой женщины-воина.

НАСТРОЙКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ:

Хала Алян | Джина Апостол | Тина Кейн | Дженнифер Чанг | Тина Чанг | Виктория Чанг | Кэти Линь Че | Мэрилин Чин | Кристина Чиу | Сьюзан Чой | Май Дер Ванг | Тарфия Файзулла | Моника Феррелл | Сара Гамбито | Кимико Хан | Натали Хандал | Максин Хонг Кингстон | Эмили Чонмин Юн | Э. Дж. Кох | Юджиния Ли | Мюриэль Леунг | Мари Мён-Ок Ли | Эйми Нежукумататхил | Ван Пин | Пейсли Рекдал | Бринн Сайто | Пурви Шах | Бренда Шонесси | Моника Сок | Адриенн Су | Адиба Талукдер | Цзя Толентино | Барбара Тран | Моник Чыонг | Салли Вэнь Мао | Джейн Вонг | Дженни Се | Ishle Yi Park | Моника Юн | Келли Дзен-Йие Цай | C Пэм Чжан

Это мероприятие проводится в сотрудничестве и партнерстве с лауреатом премии Brooklyn Poet Laureate Тиной Чанг и Коалицией литературных действий PEN America.

ХАЛА АЛЬЯН
Хала Альян — автор романа «Соляные дома», лауреат Дейтонской литературной премии мира и Арабско-американской книжной премии и финалист Премии Чатокуа, а также недавно опубликованного романа «Город поджигателей». четыре отмеченных наградами сборника стихов, последний из которых — «Двадцать девятый год». Ее работы были опубликованы The New Yorker, Академией американских поэтов, LitHub, New York Times Book Review и Guernica.Она живет в Бруклине, где работает клиническим психологом.

ДЖИНА АПОСТОЛ
Четвертый роман Джины Апостол, Insurrecto, был назван Publishers ’Weekly одной из десяти лучших книг 2018 года, выбором редактора NYT и вошел в шорт-лист Дейтонской премии. В своей последней работе она использует ее исследования филиппино-американской войны, чтобы взглянуть на наше современное время. Она живет в Нью-Йорке и западном Массачусетсе и выросла в Таклобане, Лейте, на Филиппинах.

ТИНА КАНЕ
Тина Кейн, родившаяся и выросшая в Нью-Йорке, является лауреатом поэтессы в Род-Айленде, где она является основателем и директором организации Writers-in-the-Schools, RI. Ее стихи и переводы публиковались в многочисленных публикациях, включая The Literary Review, Spinning Jenny, Tupelo Quarterly, Jubliat и The Common. Вместе с Аттикусом Алленом она также является со-продюсером подкаста Poetry Dose. Кейн является автором книг «Пятая мысль» (Other Painters Press, 2008), «Дорогая Елена: Письма для Елены Ферранте», стихов с искусством Эстер Солондз (Skillman Avenue Press, 2016), Once More With Feeling (Veliz Books, 2017) и Body работы (Veliz Books, 2019.В 2016 году Тина получила награду за заслуги перед стипендиатом в области поэзии от Государственного совета Род-Айленда по искусству. Она также является стипендиатом поэт-лауреата Академии американских поэтов 2020 года и создателем / куратором серии дистанционного чтения Poetry is Bread.

ДЖЕННИФЕР ЧАНГ
Дженнифер Чанг — автор книг «История анонимности» и «Некоторые говорят жаворонок», получивших в 2018 году премию Уильяма Карлоса Уильяма. Ее стихи будут опубликованы в журналах The Believer, Georgia Review, A Public Space и Yale Review.Она живет в Вашингтоне со своей семьей.

ТИНА ЧАНГ
Тина Чанг, бруклинский поэт-лауреат, автор книг «Полуосвещенные дома», «Богов и незнакомцев» и получившей признание критиков «Гибриды» (W.W. Norton, 2019). Она также является соредактором антологии Нортона «Язык нового века: современная поэзия Ближнего Востока, Азии и других стран». Ее стихи были опубликованы в таких журналах, как American Poet, McSweeney’s, The New York Times и Ploughshares. Она получила награды Академии американских поэтов, Нью-Йоркского фонда искусств, поэтов и писателей и других.Она профессор и директор по творческому письму в Бингемтонском университете.

VICTORIA CHANG
Книги стихов Виктории Чанг включают OBIT, Барби Чанг, The Boss, Salvinia Molesta и Circle. Среди ее детских книг — «Мамочка?», Иллюстрированная Марлой Фрейзи, и «Любовь, любовь», роман для среднего класса. Она живет в Лос-Анджелесе и является руководителем программы МИД Антиохии для малоимущих.

MARILYN CHIN
Работы Мэрилин Чин стали азиатско-американской классикой и преподаются на международном уровне.Среди ее книг: «ПОРТРЕТ СЕБЯ КАК НАЦИИ», «ЖЕСТКАЯ ЛЮБОВНАЯ ПРОВИНЦИЯ», «РАПСОДИЯ В ОБЫЧНО-ЖЕЛТОМ», «ФЕНИКС УШЕЛ», «ПУСТАЯ ТЕРРАСА». Ее художественная книга о дикой девушке называется «МЕСТЬ ЛУННОЙ ЛИЦЫ». Она выиграла множество наград, в том числе премию Рут Лилли за пожизненные достижения в поэзии, Книжную премию Анисфилда-Вольфа, Премию Фонда художников США, стипендию Института Рэдклиффа в Гарварде, стипендию Фонда Рокфеллера, два NEA, стипендию Стегнера, Премия ПЕН-клуба / Жозефины Майлз, пять премий Pushcart, премия Фулбрайта на Тайвань, премия Ланнана и другие.Она представлена ​​в основных антологиях, включая Антологию современной и современной поэзии Нортона, Антологию пингвинов американской поэзии 20-го века и сериал PBS «Поэзия в Америке». Она является почетным профессором Государственного университета Сан-Диего и ректором Академии американских поэтов.

КРИСТИНА ЧИУ
Кристина Чиу — обладательница главного приза премии Джеймса Алана Макферсона за роман «Красота». Она также является автором книги «Возмутитель спокойствия и другие святые», изданной Г.Сыновья П. Патнэма. Ее рассказы получили награды и почетные упоминания в литературных конкурсах, таких как Playboy, Glimmer Train, New Millennium, New York Stories, World Wide Writers, Explorations и Гильдия писателей Эльдорадо. Она курирует и является одним из организаторов литературных салонов Pen Parentis в Нью-Йорке.

СЬЮЗАН ЧОЙ
Сьюзан Чой — автор пяти романов, последний из которых был удостоен Национальной книжной премии 2019 года за художественную литературу. Она также получила Азиатско-американскую литературную премию за художественную литературу PEN / W.Премия Дж. Себальда, литературная премия Ламба и стипендии Национального фонда искусств и Фонда Гуггенхайма, а также финалист Пулитцеровской премии и премии ПЕН-клуба / Фолкнера. В 2019 году она опубликовала свою первую книгу для детей, Camp Tiger. Она преподает художественную литературу в Йельском университете и живет в Бруклине.

МАЙ ДЕР ВАНГ
Май Дер Ванг — автор двух сборников стихов, «Желтый дождь» (готовится к выпуску Graywolf Press, 2021 г.) и Afterland (Graywolf Press, 2017 г.), лауреат премии Уолта Уитмана Академии американских поэтов. вошла в лонг-лист Национальной книжной премии в области поэзии и стала финалистом премии Кейт Тафтс «Открытие».Получив литературную стипендию Ланнана, она работала приглашенным писателем в Школе Института искусств Чикаго. Она преподает в программе MFA по творческому письму в штате Фресно.

ТАРФИЯ ФАЙЗУЛЛА
Тарфия Файзулла родилась в Бруклине, штат Нью-Йорк, в семье иммигрантов из Бангладеш и выросла в Техасе. Тарфия является автором двух сборников стихов: «Регистры освещенных деревень» (Graywolf, 2018) и Seam (SIU, 2014). Произведения Тарфии широко появились в США и за рубежом.

МОНИКА ФЕРРЕЛЛ
Моника Феррелл родилась в Нью-Дели, Индия, в 1975 году. Она является автором трех художественных и поэтических сборников, последней из которых является сборник «Ты, дорогая» (Four Way, 2018), финалист конкурса «Кингсли Тафтс». Премия и премия «Книга верующих в поэзии». Ее роман «Ответ всегда да» (Dial Press / Random House) был назван одним из десяти лучших дебютных романов года по версии Booklist и сборником Borders Original Voices. Ее первый сборник стихов, Звери для погони, был финалистом премии Азиатско-американских писателей по поэзии и получил премию Sarabande Books Kathryn A.Премия Мортона. Она была отмечена резидентством в Фонде Чивителла Раньери и Колонии Макдауэлла, стипендией Уоллеса Стегнера и премией Discovery / The Nation Prize. Она преподавала художественную литературу и поэзию для программ MFA в Колумбийском университете и Беннингтон-колледже, а также является профессором творческого письма в Purchase College (SUNY).

САРА ГАМБИТО
Сара Гамбито — профессор английского языка / директор по творческому письму в Фордхэмском университете и соучредитель Kundiman, некоммерческой организации, обслуживающей писателей и читателей азиатско-американской литературы.

КИМИКО ХАН
Последняя коллекция Кимико Хан «Чужие тела» посвящена азиатскому телу, которое всегда считалось чужеродным, а также предметам и науке. Она является выдающимся профессором программы MFA по творческому письму и литературному переводу, Queens College, CUNY.

МАКСИН ХОНГ КИНГСТОН
Максин Хонг Кингстон — почетный старший преподаватель кафедры творческого письма Калифорнийского университета в Беркли. За свои мемуары, художественную литературу и поэзию, «Пятая книга мира», «Женщина-воин», «Китайские мужчины», «Tripmaster Monkey» и «Hawai’i One Summer» она получила множество наград, среди которых Национальная книжная премия, Национальный кружок книжных критиков. Премия в области документальной литературы, Премия PEN West в области художественной литературы и Премия Американской академии искусств и литературы в области литературы.Она была награждена Национальной медалью за гуманитарные науки президентом Клинтоном и национальной медалью искусств президентом Обамой. Она «живое сокровище Гавайев».

ЭМИЛИ ДЖАНГМИН ЮН
Эмили Чонмин Юн — автор книги «Особая жестокость по отношению к нашему виду» (Ecco | HarperCollins 2018), победитель премии Devil’s Kitchen Reading Award 2019 и финалист премии Kate Tufts Discovery Award 2020 и Ordinary Misфорт (Tupelo Press, 2017), лауреат премии Sunken Garden Chapbook Prize.Она также перевела и отредактировала сборник стихов «Против исцеления: девять корейских поэтов» (Tilted Axis, 2019). Она является редактором поэзии The Margins, литературного журнала семинара азиатско-американских писателей, а также кандидатом наук по корейской литературе в Чикагском университете.

EJ KOH
EJ Koh — автор мемуаров The Magical Language of Others (Tin House Books, 2020), победитель Pacific Northwest Book Award и сборник стихов A Lesser Love (Louisiana State University Press, 2017) , лауреат премии редакторов Pleiades Press в области поэзии.Ее совместный перевод «Самый легкий мотоцикл в мире» И Вона готовится к печати в Zephyr Press. Ее стихи, переводы и рассказы публиковались в Boston Review, Los Angeles Review of Books, Slate и World Literature Today. Ко является стипендиатом Американской ассоциации литературных переводчиков, компаний Kundiman и MacDowell. Ко получила степень магистра гуманитарных наук в Колумбийском университете в Нью-Йорке по специальности «Креативное письмо и литературный перевод». Она является докторантом Вашингтонского университета в Сиэтле по английскому языку и литературе по корейской и корейской американской литературе, истории и кино.

МЮРИЭЛЬ ЛЕЙНГ
Мюриэль Люнг — автор книг «Представь нас», «Рой», выходящих из издательства Nightboat Books и Bone Confetti, победителя премии Noemi Press Book в 2015 году. Писатель, номинированный на премию Pushcart Prize, ее произведения можно найти в The Baffler, Cream City Review, Gulf Coast, The Collagist, Fairy Tale Review и других. Она является стипендиатом Kundiman, VONA / Voices Workshop и Сообщества писателей. Она — соредактор поэзии журнала Apogee. Она также является со-ведущей подкаста The Blood-Jet Writing Hour с Рашель Круз и М. Т. Валлартой.Она является членом Miresa Collective, бюро феминистских выступлений. Стипендиат Эндрю Меллона по гуманитарным наукам в цифровом мире, она получает докторскую степень в области творческого письма и литературы в Университете Южной Калифорнии. Она из Квинса, штат Нью-Йорк.

КЭТИ ЛИНЬ ЧЕ
Кэти Лин Че — автор книги «Сплит». Она работает над двумя книгами о том, как ее родители были беженцами из Вьетнамской войны, которых сыграли массовки в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня».

МАРИ МЮНГ-ОК ЛИ
Роман Мари Мён-Ок Ли «Вечерний герой» выходит в свет с Simon & Schuster, а ее роман для молодых взрослых «В поисках голоса» только что переиздал Soho Press. Ее рассказы и эссе были опубликованы в The Atlantic, The New York Times, Slate, Salon, Guernica, Joyland The Paris Review, The Guardian, The Nation и New York Times Book Review, а также в журнале Smithsonian Magazine. Ли является соучредителем и бывшим президентом Совета Азиатско-американских писателей и преподает художественную литературу в Колумбийском университете, где она работает писателем по месту жительства.

ЭЙМИ НЕЖУКУМАТАХИЛ
Эми Нежукумататил — автор книги «Мир чудес: в честь светлячков, китовых акул и других удивлений», финалистка премии Киркуса в научно-популярной литературе, недавно названной Барнсом и Благородной книгой года. Она также является автором четырех сборников стихов и редактором SIERRA, национального журнала Sierra Club. Награды за ее сочинение включают стипендию Совета искусств Миссисипи, Премию Института искусств и литературы Миссисипи в области поэзии, Национальный фонд искусств и Фонд Гуггенхайма.Она является профессором английского языка и творческого письма в программе МИД Университета Миссисипи.

ВАН ПИН
Ван Пин — поэт, писатель, фотограф, перформанс и художник мультимедиа. Ее публикации переведены на несколько языков и включают стихи, рассказы, романы, культурологические исследования и детские рассказы. Ее мультимедийные выставки посвящены глобальным темам индустриализации, окружающей среды, взаимозависимости и людей. Она лауреат множества наград, профессор английского языка и основатель проекта Kinship of Rivers.

PAISLEY REKDAL
Paisley Rekdal — автор четырех книг научно-популярной литературы и шести сборников стихов. Ее последняя книга стихов — «Соловей», а также вышла новая научно-популярная книга «Уместное: провокация» W.W. Нортон в 2021 году. Ее стихи были включены в несколько выпусков серии «Лучшая американская поэзия», а также она была приглашенным редактором журнала «Лучшая американская поэзия 2020». Она является лауреатом поэтессы штата Юта.

BRYNN SAITO
Бринн Сайто — автор двух сборников стихов, Power Made Us Swoon (2016) и The Palace of Contemplating Departure (2013), лауреат премии Бенджамина Салтмана от Red Hen Press и финалист Северной Калифорнийская книжная премия.Она является куратором онлайн-проекта / книжки «Дорогой», и она в соавторстве с Трейси Бримхолл написала поэтические книги «Яркая сила», «Темный мир» (Diode Editions, 2016) и «Безумное восстановление», опубликованные в «Четыре квартета: Поэзия в пандемии» (Тупело. Пресса, 2020). Ее работы и сочинения публиковались в Vogue, New York Times и American Poetry Review. В 2017 году Бринн стала соучредителем Yonsei Memory Project; она получила поддержку от Densho, Hedgebrook, Института искусств Санта-Фе и гранта Государственной библиотеки штата Калифорния в рамках программы государственного образования в области гражданских свобод.Бринн — доцент кафедры творческого письма и английского языка в Калифорнийском государственном университете во Фресно, расположенном на земле йокутов.

ПУРВИ ШАХ
Излюбленные художественные приемы Пурви Шах — ее блестящие тени для век, хриплый смех и стремление к справедливости. Она выиграла первую премию SONY за выдающиеся достижения в области социальных услуг в Южной Азии за свою руководящую роль в борьбе с насилием в отношении женщин. Ее новая книга, «Знаки чудес», исследует женщин, священное, а также гендерное и расовое равенство. Вместе с художником Анджали Дешмук она создает интерактивное искусство на https: // circlefor.com /. Их совместный проект «Упущенные удачи», документированный опыт, празднования и пандемические ритуалы для создания поэзии и визуального искусства, связи и общественного архива для исцеления. Посмотреть и купить репродукции можно на https://tiny.one/circlefor. Узнайте больше на @PurviPoets.

BRENDA SHAUGHNESSY
Бренда Шонесси является автором пяти сборников стихов, в том числе The Octopus Museum, известной книги New York Times 2019 года. Она профессор английского языка в Университете Рутгерса в Ньюарке и живет со своей семьей в Нью-Джерси.

МОНИКА СОК
Моника Сок — кхмерская поэтесса и дочь беженцев. Она является автором книги «Гвоздь, на котором висит вечер» (Copper Canyon Press, 2020). Она получила стипендии от Hedgebrook, Kundiman, MacDowell, Национального фонда искусств и других. Сок — лектор Джонса в Стэнфордском университете и преподает поэзию молодежи Юго-Восточной Азии в Центре расширения прав и возможностей беженцев и иммигрантов в Окленде, штат Калифорния.

ADRIENNE SU
Эдриен Су — автор пяти сборников стихов: Peach State (Pitt, 2021), Living Quarters (Manic D Press, 2015), Have None of It (Manic D, 2009), Sanctuary (Manic D , 2006) и Среднего царства (Alice James Books, 1997).Ее работа была отмечена стипендиями Фонда Барбары Деминг и Национального фонда искусств, а также пятью выступлениями в номинации «Лучшая американская поэзия». Она живет в Карлайле, штат Пенсильвания, где является профессором писательского мастерства и поэтессой в колледже Дикинсон.

АДЕБА ТАЛУКДЕР
Адиба Шахид Талукдер — пакистанский американский поэт, переводчик и певец. Она является автором книги «Что не красиво» (Glass Poetry Press, 2018), а ее дебютный сборник «Шахр-э-джанаан: Город любимых» (Tupelo Press, 2020) — лауреат премии «Поэзия Кундимана».Ее стихи появлялись в изданиях Poem-A-Day, Glass, Gulf Coast, Meridian, The Aleph Review и The Margins, а также ее переводы в PBS Frontline и Words Without Borders. Адиба имеет степень магистра в области творческого письма от Мичиганского университета и стипендию для начинающих поэтов от Poets House.

Цзя ТОЛЕНТИНО
Цзя Толентино — штатный писатель в New Yorker и автор сборника эссе Trick Mirror.

BARBARA TRAN
Работа Барбары Тран появилась или будет опубликована в The Cincinnati Review, The Paris Review, Conjunctions и Ploughshares.Лауреат премии Pushcart, Барбара является стипендиатом стипендии MacDowell Freund и резиденции писателей Фонда Ланнана. Текущие проекты включают совместное видео с She Who Have No Master (s). Барбара в долгу перед Хеджбруком, Советом по делам искусств Канады и Советом по делам искусств Онтарио за существенную поддержку.

MONIQUE TRUONG
Моник Чыонг — вьетнамский американский автор трех романов: «Книга соли», «Горькое во рту» и «Самые сладкие фрукты».Лауреат премии «Молодые львы» в публичной библиотеке Нью-Йорка, стипендий PEN / Роберта Бингхэма, стипендий Ходдера, американо-японских творческих товариществ художников, стипендий Гуггенхайма и премии Джона Гарднера за художественную литературу, бывшая беженка, эссеист, автор текстов / либреттист, заядлый едок и поверенный по интеллектуальной собственности (примерно в этом порядке). Сейчас она живет в Бруклине, Нью-Йорк.

ДЖЕННИ СЕ
Дженни Се — автор книги «Уровень зрения» и преподаватель Бард-колледжа.

SALLY WEN MAO
Sally Wen Mao — автор двух сборников стихов: Oculus (Graywolf Press, 2019), финалистка книжной премии Los Angeles Times, и Mad Honey Symposium (Alice James Books, 2014). Получившая премию Pushcart и стипендию NEA, она недавно была научным сотрудником Каллмана в Нью-Йоркской публичной библиотеке и научным сотрудником по стрижке в Институте Черной горы. Ее стихи и проза появлялись в таких изданиях, как «Лучшая американская поэзия», «Парижское обозрение», «Поэзия», «Harpers Bazaar», «Kenyon Review», «Герника» и «Общественное пространство».

ДЖЕЙН ВОНГ
Джейн Вонг — автор книг Overpour (Action Books, 2016) и How to Not Be Afraid of Everything (Alice James, выход в октябре 2021 года). Она доцент кафедры творческого письма в Университете Западного Вашингтона. Ее сайт: https://janewongwriter.com/

ISHLE YI PARK
Ishle Yi Park aka LANI — корейско-американская поэтесса, певица и мать, живущая на Гавайях. Она первая женщина, ставшая лауреатом поэтессы в Квинсе, штат Нью-Йорк, и ее следующий роман ~ В стихах «Ангел и Ханна» будет опубликован One World Random House весной 2021 года.Для получения дополнительной информации и бесплатной песни посетите www.kehaulanimusic.com.

МОНИКА ЮН
Моника Юн выросла в Хьюстоне, штат Техас. Она является автором Blackacre (Graywolf Press, 2016), лауреатом премии Уильяма Карлоса Уильямса от Общества поэзии Америки; Игнатц (Four Way Books, 2010), финалист Национальной книжной премии 2010 года в области поэзии; и Бартер (Graywolf Press, 2003).

C PAM ZHANG
C Pam Zhang родилась в Пекине и в основном является артефактом Соединенных Штатов.Она является автором книги «Сколько в этих холмах — золото», лауреатом Азиатско-Тихоокеанской премии в области литературы, номинированной на Букеровскую премию, финалистом премии ПЕН-клуба / Хемингуэя, премии имени Джона Леонарда Национального круга книжных критиков и литературная премия «Лямбда». Сочинения Чжана публикуются в лучших американских рассказах, The Cut, McSweeney’s Quarterly, The New Yorker и The New York Times. Она является лауреатом Национального книжного фонда 5 до 35 лет.

Аудиокнига недоступна | Слышно.com

  • Evvie Drake: более

  • Роман

  • От:
    Линда Холмс

  • Рассказал:
    Джулия Уилан, Линда Холмс

  • Продолжительность: 9 часов 6 минут

  • Несокращенный

В сонном приморском городке в штате Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом почти через год после гибели ее мужа в автокатастрофе.Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее внутри, а Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих худших кошмарах, называют «ура»: он больше не может бросать прямо, и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд

  • Что-то заставляло меня слушать….

  • От

    Каролина Девушка
    на
    10-12-19

Женщина-воин — Мириам Перец

Женщина-воин — это динамичное и разнообразное ежегодное интенсивное обучение продолжительностью в неделю, включающее танцы, музыку и целенаправленное исследование.Эта неделя приходится на очень напряженное время года, предшествующее зимнему солнцестоянию и Новому году. В течение недели учащиеся отправляются в путешествие по вдохновляющим движениям, создавая личные баллы, отражающие уникальный потенциал каждого человека. Каждый день начинается с намерения, сердечной медитации и управляемого дневника. Затем сеанс переходит в интенсивную танцевальную подготовку, основанную на технике интегрального танца (новейший фирменный формат Мириам). Интегральный танец — это синтез основных принципов движения, жестов, ориентированных на сердце, и глубокого соматического осознавания.На танцполе мы испытываем благодарность, смирение, двигаемся, как вода, и объединяем тонкость и интенсивность в наших движениях. Этно-современные разминки и музыкальные импровизации под руководством инструктора вдохновят танцоров на создание собственной хореографической последовательности. Искусство жеста также будет изучено как средство выражения наших сильных сторон супергероя и сверхдержавы.

В этом году у нас будут два особых музыкальных гостя; Рэйчел Вальфер (вокал) и Рене Бенмелех (вокал.) Каждый день будет проходить музыкальная сессия, посвященная пению и игре на барабанах. Погружение завершится ритуалом солнцестояния в лесу с живым музыкальным сопровождением и представлением партитуры каждой женщины-воина, которая тщательно выстраивалась в течение недели.

Песни сердца

Говорят, что, соединяясь с прошлым, мы можем найти путь к исцелению настоящего. Все стили вокала, представленные Рэйчел Вальфер, уходят корнями в вековые традиции Ближнего Востока и Балкан и преподаются с любовью и уважением к нюансам, которые делают их уникальными.Внимание уделяется конкретным формам и орнаментам, относящимся к каждому стилю, а также эмоциональному значению этих музыкальных путей. Через пение религиозных песен и песнопений Рэйчел будет направлять группу в индивидуальном и коллективном направлении целительной энергии.

Слова прошлогодних студентов… ..

«Я рекомендую этот семинар всем, кто стремится найти более глубокий смысл жизни через танец. Когда мы размышляли о более глубоких слоях нашей человечности, открытый диалог помог нам сформировать сестринство и безопасность. пространство, где мы могли бы затем исследовать движение в пространстве.Разминка и хореография придали нам силы и дали нам возможность воплотить в себе настоящую женщину-воительницу ». -Самия Карими.

РАСПИСАНИЕ

Среда, 18 декабря —

1: 00-3: 00 — Открытие круга с песней и барабанами — Рэйчел и Мириам

7: 00-9: 00 — Воплощение благодарности и преданности на танцполе — Мириам

Четверг, 19 декабря —

1: 00-3: 00 — Песня и барабан с Рэйчел и Мириам

6: 00-9: 00 — Искусство жестов и великодушия — Мириам

Пятница, 20 декабря —

1: 00-3: 00 — Песня и барабан с Рэйчел и Мириам

6: 30-9: 30 — Обращение к сердцу — Движение со смирением и грацией (открытая сессия для гостей вне погружения !!), пожалуйста, зарегистрируйтесь электронное письмо Мириам-miriampdance @ gmail.com

Суббота, 21 декабря —

11: 00-2: 00 — В поисках милосердного воина внутри

3: 30-6: 30 — Песни для зимнего солнцестояния (семинар и концерт с Рэйчел Вальфер и специальным гостем Яэль Illah- открытая сессия для гостей, не участвующих в погружении), чтобы зарегистрироваться, пожалуйста, напишите на [email protected] (местоположение — Школа Старра Кинга при Министерстве — 2441 Le Conte Ave, Беркли)

Воскресенье, 22 декабря —

10 : 00-12: 30 — Развитие терпения и дисциплины

1: 30-3: 30 — Открытие ворот равноденствия — Закрытие ритуалов солнцестояния в лесу

Вопрос жанра »Письменная программа» Бостонский университет

Дженесса Джоб

Загрузить статью

В 1975 году Максин Хонг Кингстон опубликовала свою признанную критиками автобиографию «Женщина-воин: воспоминания о девичестве среди призраков», в которой рассказывается о ее переживаниях и трудностях, когда она росла американкой китайского происхождения в Калифорнии.Однако реальный жанр «Женщины-воина» широко оспаривается критиками. Фактически, олицетворяя дискуссию о жанрах, сама книга помечена надписью «Художественная литература / Литература» на задней обложке, а передняя обложка провозглашает получение романа Национальной премией кружка книжных критиков за документальную литературу. Критик Патриция Блинде называет «Женщину-воин» «коллажем жанров» и описывает книгу так: «Это одновременно роман, автобиография, серия эссе и стихотворений. Но в то время как работа использует условности различных жанров, она также избегает ограничений какого-либо одного жанра »(qtd.в Lightfoot 58).

В своей статье «Автобиография как экскурсия по китайскому кварталу?» В книге Максин Хонг Кингстон «Женщина-воин и китайско-американские автобиографические противоречия» Саулин Синтия Вонг собирает и обсуждает критику со стороны многочисленных ученых, которые считают, что «Женщина-воин» — художественное произведение, неуклюже замаскированное под автобиографию. Например, Бенджамин Тонг описывает «Женщину-воина» как «выдумку, переходящую в автобиографию» (qtd. В Wong 249), а Джеффри Чан обвиняет Кингстона в «распространении очевидной вымысла за факт» (qtd.в Wong 249). Один из особо ярых критиков Кингстона, Фрэнк Чин, возражает против того, что, возможно, является наиболее заметной беллетризацией в «Женщине-воине»: искажение Кингстоном китайской народной истории Фа Му Лан. Чин обвиняет Кингстон в том, что она искажает историю Фа Му Лан в соответствии со своими стереотипами, и заявляет, что это искажение «просто средство уничтожения истории и литературы» (3).

В «Автобиографии как экскурсии по китайскому кварталу?» Вонг пишет, что «на самом очевидном формальном уровне [Женщина-воин] нарушает популярное восприятие автобиографии как упорядоченного формирования жизненных событий, закрепленных в так называемом внешнем мире». (250).По общему признанию, «Женщина-воин» не следует шаблону традиционной автобиографии. Даже сама Кингстон призналась в интервью, что в отношении жанра она считает нормальные границы слишком ограниченными и предпочитает нестандартный подход:

Я думаю, что в каждой из моих книг мне приходилось по-новому рассказывать то, что я должен был сказать. И я чувствую, что прорываюсь сквозь ячейки художественной литературы и научной литературы, автобиографии. Моя следующая мысль — попытаться найти способ объединить художественную и научную литературу.(qtd. в Фишкине 791)

Также интересно отметить, что не Кингстон решил назвать женщину-воина документальной. Решение фактически было принято ее издателем, которому «нужно было определить категорию для« Женщины-воина »и предположить, что научная литература более востребована» (Huntley 24). Кингстон согласилась с этим только тогда, когда ее издатель указал, что даже стихи относятся к категории научной литературы (Huntley 24). Несмотря на это, Кингстон намеренно поместила слово «мемуары» прямо в название своей книги, что указывает на то, что, хотя она и признает, что «Женщина-воин» не является чисто документальной литературой, она все же считает ее автобиографической.

Таким образом, даже несмотря на то, что критики, которые утверждают, что женщину-воина не следует называть автобиографией, действительно видят элементы беллетрификации, которые Кингстон действительно добавил в книгу, они — особенно Чин — не могут понять причину этих измышлений: преувеличения Кингстона служат создать точное изображение ее мыслей, ее чувств и ее жизненного опыта китайско-американского ребенка. Изучив «Женщину-воин» и сравнив книгу с двумя теориями автобиографии, становится ясно, что, хотя работа Кингстона содержит множество элементов беллетризации, по сути, она остается автобиографией.Кингстон использует художественные украшения как простые средства для точного изображения своей личности и ее смятения в период ее совершеннолетия. Необычная, но уникальная стратегия и стиль Kingston объединяются в единое целое, которое прекрасно воплощает взросление Максин и ее детскую борьбу за обретение баланса и голоса. 1

Теории, представленные в ведущей главе книги Роя Паскаля «Замысел и истина в автобиографии», решительно подтверждают статус «Женщины-воина» как автобиографического произведения.Прежде всего, Паскаль неоднократно подчеркивает, что, независимо от фактической точности деталей, «ценность автобиографии в конечном итоге зависит от духа писателя» (19). Другими словами, если автобиография лишена определенной личности за словами, то она бесполезна. В «Женщине-воине» личность Максин постоянно присутствует: она обладает богатым воображением, проницательна и сбита с толку. В первой главе книги Кингстон иллюстрирует творческую сторону личности Максин, поскольку Максин размышляет о женщине без имени, тете, которая была полностью стерта из памяти ее семьи за прелюбодеяние и впоследствии беременность.Максин муз:

Страх перед чудовищами запретного делал ее желания хрупкими, проволокой и костью. Она посмотрела на мужчину, потому что ей нравилось, как волосы заправлены ему за уши, или ей нравилась линия вопросительного знака в виде длинного туловища, изгибающегося у плеча и прямо у бедра. Ради теплых глаз, мягкого голоса или медленной прогулки — вот и все — несколько волосков, линия, яркость, звук, темп — она ​​отказалась от семьи. (Кингстон 8)

Хотя мать Максин, Храбрая Орхидея, рассказывает ей только основные детали истории безымянной женщины, Максин использует их как трамплин, чтобы представить свою тетю на свет.Точно так же то, как Максин отвечает на «рассказы» о «Храброй орхидее» и «храбрая орхидея» — устно переданные истории, основанные на китайских мифах и фактах, — показывает проницательность Максин. Например, «Храбрая орхидея» рассказывает Максин о полезной рабыне, которую она купила в Китае всего за пятьдесят американских долларов, и жалуется, что ей пришлось заплатить двести американских долларов больнице за рождение Максин. «Энтузиазм моей матери по отношению ко мне более тусклый, чем к рабыне» (82), — комментирует Максин. «И было важно, чтобы я сделал что-то большое и хорошее, иначе мои родители продали бы меня, когда мы вернемся в Китай.. . . Нельзя есть сразу пятерки »(46). Тем не менее, добавляя, что пятерки нельзя есть, Максин признает, что пока она девочка, ее достижения, независимо от того, насколько они велики и насколько хороши, никогда не будут удовлетворять ее родителей. Неспособность Максин угодить своим китайским родителям и одновременно добиться успеха в Америке параллельна конфликту, с которым она сталкивается, когда Китай и Америка ведут борьбу с ее культурной самобытностью. Она должна научиться уравновешивать две крайности, чтобы разрешить эту запутанную сторону своей личности.

Приведенные выше примеры показывают, что Кингстон действительно вплетает личность во все аспекты книги — критическая характеристика автобиографии, согласно Паскалю. Более того, Паскаль характеризует автобиографию как нечто, что «предлагает беспрецедентное понимание способа сознания других людей» (1). Женщина-воин определенно добивается этого, хотя, возможно, и не в соответствии с типичной автобиографией. Вместо того, чтобы передавать события своей жизни, интерпретировать их и объяснять их значение, Кингстон рассказывает свою историю эпизодически, часто перескакивая с одного события на другое, не проясняя явно связь.Также она не всегда прямо высказывает свои мысли. Тем не менее необычное смешение Кингстона фактов с фантазиями и рассказами раскрывает опыт Максин, а не затемняет его. Читатель должен разобраться в нагромождении историй и отделить факты от вымысла, точно так же, как Максин должна бороться с различием между реальным и фальшивым:

Американцы китайского происхождения, когда вы пытаетесь понять, что вы из себя представляете по-китайски, как вы отделяете то, что свойственно детству, бедности, безумству, одной семье, вашей матери, которая отметила ваш рост историями, от того, что является китайским? Что такое китайские традиции и какие фильмы? (Кингстон 5)

Kingston оставляет без ответа многие вопросы, чтобы показать замешательство Максин настолько ярко, что читатель, вынужденный испытывать неуверенность вместе с Максин, не может ее игнорировать.Таким образом, Кингстон непоколебимо открывает читателю ее «способ сознания».

Хотя характеристики автобиографии Паскаля подтверждают статус «Женщины-воина» как автобиографического произведения, их одних недостаточно, чтобы опровергнуть критиков, считающих книгу вымышленной. Это потому, что критерии Паскаля — определенная личность, понимание «способа сознания» — достаточно широки, чтобы их можно было применить ко многим художественным произведениям, особенно романам. Что же отличает «Женщину-воин» от романа?

Если теории Х.Статья Портера Эбботта «Автобиография, автография, художественная литература» также применима к «Женщине-воину», тогда статус книги как автобиографии становится более ясным. Один из основных аспектов теории Эбботта гласит, что «автобиографии всегда будет недоставать главному герою той четкой идентичности, которую можно найти в персонажах, принадлежащих к хорошо продуманному сюжету. . . . Идентичность, которую он пытается выразить, всегда размыта »(609). Эта концепция хорошо совпадает с «Женщиной-воином»; это отражает заблуждение Максин о личности. Менее очевидно, что это объясняет автобиографическую стратегию Кингстона.Кингстон не описывает свою жизнь как линейный переход от рождения к взрослой жизни. Вместо этого она начинает с истории женщины без имени, продолжает фантазию о себе в образе легендарной китаянки-воительницы Фа Му Лан, описывает жизнь своей матери и пришествие сестры Храброй Орхидеи в Америку и завершает книгу словами глава, которая, наконец, посвящена самой себе. Только последняя глава целиком и полностью посвящена жизни Максин. Однако все главы относятся к ней косвенно.В «Охоте на дракона» в фильме Кингстона «Женщина-воин» Марджори Лайтфут объясняет расположение глав Кингстона:

Kingston представляет дискретные воспоминания, которые не сосредотачиваются непосредственно на ее собственном непосредственном опыте, за исключением одного случая. Но все истории повлияли на ее жизнь, требуя аналитических и творческих ответов на самые разные события. (59)

Например, хотя большинство событий в «Шамане» вращаются вокруг Храброй Орхидеи и происходят даже до рождения Максин, вполне уместно, что Храбрая Орхидея присутствует в «Женщине-воине» из-за ее огромного влияния на жизнь Максин:

Чтобы сделать мою бодрствующую жизнь по-американски нормальной, я включаю свет до того, как появится что-нибудь неприятное.Я впихиваю искаженное в свои сны, которые на китайском языке — языке невозможных историй. Прежде чем мы можем уйти от родителей, они набивают нам голову, как чемоданы, которые набивают самодельным нижним бельем. (Кингстон 87)

Голова Максин «набита» рассказами о «Храброй орхидее». Днем она изгоняет сказки о Храброй Орхидее из головы. Тем не менее, по ночам эти истории — истории о ящиках с пеплом рядом с родовой кроватью, чтобы новорожденный ребенок не оказался девочкой, истории о младенцах, рожденных с дефектами, брошенных в пристройке умирать, — преследуют Максин во сне.Под влиянием «Храброй орхидеи» Максин таскает с собой в Америку свой чемодан, полный китайских «невозможных историй»; ее мать и Китай всегда присутствуют. Точно так же «В Западном дворце» рассказывается история тети Максин, Лунной Орхидеи, и ее приезда в Америку, чтобы жить с семьей Максин. Мало того, что Максин отсутствует во время главного противостояния этой главы, она также даже не рассказывает. Она переходит в роль от третьего лица, смещая акцент с себя на «Храбрую орхидею», «Лунную орхидею» и культурное столкновение, которое представляет эта глава.«В Западном дворце» описывает столкновение двух крайностей: Китая в форме Лунной Орхидеи и Америки в лице детей Храброй Орхидеи. Храбрая орхидея действует как посредник между ними, пытаясь гармонично сбалансировать два полюса — точно так же, как Максин должна научиться делать.

Кроме того, в «Автобиографии, автографе, художественной литературе» Эбботт подчеркивает, что основное различие между автобиографией и художественной литературой заключается в наличии отчетливого финала или его отсутствии: «Аналитически отделившись от своего рассказанного« я », [автор] осознает, что поскольку его рассказ о нем самом, он не может иметь заключения, чтобы придать ему окончательную форму »(609).Это отсутствие «окончательной формы», по словам Эбботта, также объясняет, почему главный герой автобиографии не может иметь столь же «четкую» идентичность, как главный герой в вымышленной истории. Сравнение концовки «Женщины-воина» с теорией Эбботта защищает автобиографическое прочтение книги. Кингстон заканчивает последнюю главу «Песнь для варварской свирели» рассказом-разговором: «Вот история, которую рассказала мне моя мать, — пишет она, — не когда я была маленькой, а недавно, когда я сказала ей, что тоже разговорный рассказ.Начало — ее, конец — мое »(Kingston 206). Рассказ-разговор как заключение неопределен просто потому, что сам рассказ-рассказ неопределенен. Тем не менее, это подходящий финал для «Женщины-воина» не только потому, что рассказ-рассказ представляет собой смесь фактов и вымысла, как и книга в целом, но и потому, что этот конкретный рассказ-рассказ частично принадлежит «Храброй Орхидее», а частично — Максин. Это символизирует баланс, установленный в конце книги, поскольку Максин учится примириться со своей китайско-американской идентичностью.

Кроме того, фальсификация Кингстоном истории Фа Му Лан не дисквалифицирует «Женщину-воительницу» как автобиографию. Эбботт заявляет: «Историческая правда или ложь важны только постольку, поскольку они выражают личность автора» (613). Чин, однако, явно думает иначе и решительно протестует против изменений, внесенных Кингстоном в историю:

Кингстон берет детское пение «Баллада о Мулан», которое сегодня так же популярно, как «Лондонский мост падает», и переписывает героиню Фа Мулан в соответствии со стереотипом о китаянке как о патологической белой женщине. сторонник превосходства стал жертвой и оказался в ловушке ужасной китайской цивилизации.(3)

Несомненно, Кингстон приукрашивает историю Фа Му Лан. Она берет основу баллады и превращает ее в радикально иную, гораздо более сложную историю, в которой Фа Му Лан тратит годы на обучение, чтобы стать воином, рожает ребенка, держит ребенка с собой во время битвы на перевязи под ее доспехами. и позволяет ее родителям физически вырезать китайские идеограммы на коже ее спины как символы мести. Однако, по словам Эбботт, поскольку изменения Кингстон в истории не скрывают ее личности, они допустимы.В отличие от «уничтожения истории и литературы», как утверждает Чин (3), версия Кингстона Фа Му Лан в высшей степени символична, а глава «Белые тигры» вносит большой вклад в общую тематику книги. Однако вместо того, чтобы оценить символический успех версии Кингстона Фа Му Лан, Чин неверно истолковывает эту интерпретацию, особенно татуировку Фа Му Лан, как «этическое мужское доминирование или женоненавистническую жестокость, примененную к Мулан» (6). Эта интерпретация ошибочна: татуировка не выполняется просто потому, что Фа Му Лан — женщина.Родители Фа Му Ланя говорят: «Мы собираемся отомстить тебе. Запишем клятвы и имена. . . . Куда бы вы ни пошли, что бы с вами ни случилось, люди узнают нашу жертву »(Kingston 34). Женоненавистничество в этой сцене полностью отсутствует. Скорее, резные фигурки олицетворяют месть — как прямо заявили родители в книге — в форме слов:

Мы с фехтовальщицей не так уж и непохожи. Пусть мои люди скоро поймут это сходство, и я смогу вернуться к ним. Что у нас общего, так это слова на нашей спине.. . . И у меня так много слов — «щелкать» и «гук» тоже, — что они не подходят моей коже. (53)

В этой цитате Максин сравнивает себя с Фа Му Лан. Максин признает, что у нее есть возможность выразить слова на своей коже — подходящая метафора, потому что, пока Максин пытается найти свой культурный баланс в «Женщине-воине», она также учится находить свой голос. Сопоставление Максин себя с Фа Му Лан предвещает события в заключительной главе «Песня для варварской свирели», когда Максин борется с собственным молчанием.Этот конфликт завершается взрывной конфронтацией между Максин и ее матерью, в которой Максин наконец выражает разочарование, которое она испытывает из-за рассказов и постоянных резких замечаний о внешности, интеллекте и будущем Максин. Возможность наконец выразить свои мысли словами — это решительный шаг, который представляет собой открытие голоса Максин — голоса, который укрепится и повзрослеет, чтобы стать Кингстоном, автором женщины-воина. Отвергая слова Фа Му Ланя как женоненавистничество, Чин упускает из виду символическую природу кингстонской версии Фа Му Лан и ее связь с остальной частью книги; его интерпретация неверна, потому что он не понимает, что фантазия Кингстона о Фа Му Лане на самом деле показывает отчаянное желание Максин сломать стереотип типичной женщины, как это делает Фа Му Лан, и потенциальные слова, которые Максин несет с собой в течение ее безмолвного детства.

Потенциальные слова Максин в конечном итоге стали автобиографией Кингстона «Женщина-воин». Критики действительно много лет обсуждали жанр «Женщины-воина», утверждая, что художественная литература дисквалифицирует ее как автобиографию. Тем не менее тщательное сравнение стиля, стратегии и отрывков из книги Кингстона с теориями Эббота и Паскаля демонстрирует, что за внешней оболочкой преувеличений и приукрашиваний «Женщина-воин» автобиографична. Художественные произведения Кингстона просто служат для усиления и без того мощного рассказа, превращая историю жизни в произведение автобиографического искусства.

Банкноты

1. В этом эссе имя «Максин» будет относиться к главному герою, рассказывающему историю, а имя «Кингстон» будет относиться к автору, написавшему рассказ.

Цитируемых работ

Эбботт, Х. Портер. «Автобиография, автография, художественная литература: основа систематики текстовых категорий». Новая история литературы 19.3 (весна 1988 г.): 597–615.

Чин, Фрэнк. «Приходите все вы, азиатские американские писатели настоящего и фальшивого». The Big Aiiieeeee !: Антология китайской американской и японской американской литературы.Эд. Джеффри Пол Чан и др. al. Нью-Йорк: Меридиан, 1991. 1–18.

Фишкин, Шелли Фишер. «Интервью с Максин Хонг Кингстон». История американской литературы 3.4 (зима 1991 г.): 782–791. Интернет. 9 апреля 2009г.

Хантли, E.D. Максин Хонг Кингстон: Критический компаньон. Вестпорт: Greenwood Press, 2001.

Кингстон, Максин Хонг. Женщина-воин: Воспоминания о девичестве среди призраков. Нью-Йорк: Винтажные книги, 1975.